Часть 64

В общем, посидели мы еще немного, потупили, пообщались, обменялись парой подколов — и разошлись спать. Изуми, как ни странно, без споров отдала свою комнату Югито. Та сначала пыталась возражать, мол, и на диване нормально устроится, но Изуми только посмотрела на нее тем самым спокойным взглядом, после которого обычно становится ясно: спорить бесполезно. — Ты гостья, — сказала она. Югито тогда только вздохнула и кивнула. А мы с Изуми ушли в мою комнату. Было в этом что-то одновременно естественное и странное. Раньше мы уже и так жили под одной крышей, проводили вместе дни, ночевали рядом, да и после госпиталя между нами уже явно что-то изменилось. Но одно дело понимать это головой, а другое — лечь рядом в тишине дома, когда за стеной спит еще одна девушка, да еще и такая, которую я лично притащил с миссии как пленного джинчурики. Изуми немного смущалась. Не так, как раньше — уже без этого полного ступора, но все равно. Я это чувствовал даже не по взгляду, а по мелочам: как она чуть дольше поправляла одеяло, как не сразу легла, как потом уже в темноте тихо спросила: — Ты точно не будешь всю ночь шутить? Я перевернулся на бок и усмехнулся. — А ты? — Наруто. — Всё, молчу. Спим. Она еще секунду помолчала, потом придвинулась чуть ближе. Совсем немного. Но этого уже хватало, чтобы я уснул с очень даже приличным настроением. Утром я проснулся раньше всех. Уже по привычке. Сон в последнее время вообще стал каким-то шинобским — тело вроде бы отдыхает, а мозг все равно где-то в фоне держит руку на кунае. Я тихо встал, чтобы никого не разбудить, вышел на кухню, заварил себе чай и сел тупо смотреть в окно. Ноги, конечно, сразу закинул на стол. Не потому что очень надо, а потому что могу. Так я и сидел, попивая чай и думая о всякой хуйне: о том, что экзамен, скорее всего, я уже сдал, о том, что Желтый Демон Конохи звучит, конечно, красиво, но как-то уж слишком по-анимешному, о том, что за фотку в книге бинго я все-таки кого-нибудь найду и допрошу. Через пару минут проснулась Изуми. Вышла на кухню слегка сонная, с распущенными волосами, увидела меня и сразу сказала: — Доброе утро. И убери ноги со стола. Я тяжело выдохнул, как человек, чью свободную волю только что жестоко подавили. — Эх... Но спорить не стал. Убрал ноги, сделал вид, будто совершил великую жертву ради мира в семье. Изуми только покачала головой, поставила чайник, сделала себе чай и села рядом. Некоторое время мы просто молчали. Не неловко. Спокойно. Утро вообще хорошая штука — в это время никто еще не успел тебя заебать, а если и успел, то ты хотя бы не обязан сразу включаться в драму. Потом из комнаты вышла Югито. И выглядела она так, будто либо не спала вообще, либо спала очень хуево. Глаза чуть тяжелее обычного, движения медленнее, лицо вроде спокойное, но какое-то... собранно-уставшее. Она остановилась в проходе, посмотрела на нас и сказала: — Доброе утро. — Доброе, — кивнул я. — Ты чего такая, как будто всю ночь сражалась с внутренними демонами? Она села рядом и коротко ответила: — Спала. И вот тут я сразу уловил момент. Совсем легкий. Она чуть-чуть покраснела. Совсем немного. И сказала это слишком быстро. Я медленно перевел на нее взгляд. А-а-а. Интересно. Спала она. Ну да, конечно. Пошлятина, подумал я. Но вслух, к сожалению, ничего не сказал. Хотя очень хотелось. Просто потому что выражение лица у нее было такое, будто еще один мой комментарий — и в меня полетит чашка. Через пять минут мы уже сидели втроем молча и пили чай. Картина, конечно, была забавная. Я, Изуми и пленный джинчурики Облака на моей кухне, утром, без криков, без драк, без международного скандала. Если бы кто-нибудь рассказал мне об этом несколько месяцев назад, я бы либо не поверил, либо начал требовать подробности, потому что это слишком ебануто даже по моим меркам. И тут в дверь постучали. Не “соседка принесла пирожки”, а коротко, четко, без попытки скрыть служебный характер визита. Я встал, открыл дверь — и да, конечно, АНБУ. — Наруто Узумаки, — сказал он без лишних слов, — вас вызывает Хокаге. — Окей, — кивнул я. Он тут же исчез. Ни “пожалуйста”, ни “хорошего дня”. Вот за это я АНБУ и люблю — минимализм в ебале и полное отсутствие желания быть приятными людьми. Я допил чай, поставил чашку на стол и сказал: — Ну что, девочки, не скучайте. Если что — не поджигайте дом, пока меня нет. — Мы постараемся, — сухо сказала Югито. — Я бы переживала скорее за дом после твоих выходок, — добавила Изуми. — Люблю эту поддержку с утра. Я быстро собрался, попрощался с обеими и пошел к резиденции. И вот тут я начал замечать совсем другие взгляды. Люди на улице действительно смотрели иначе. Не просто “о, Наруто идет”. Нет. Было в этих взглядах что-то новое — смесь любопытства, тревоги, уважения, охуевания и обычной деревенской любви к сплетням. Кто-то шептался. Кто-то провожал глазами. Кто-то, думая, что я не слышу, говорил: — Это он? — Да-да, тот самый... — Желтый Демон Конохи... Я только хмыкнул про себя. Да уж. Слухи расползаются быстро. Особенно когда у тебя за голову награда такая, что даже солидные нукенины начинают потеть от жадности. По дороге ко мне пытались подходить какие-то чунины, двое даже вроде собирались заговорить, но передумали, стоило мне на них просто посмотреть. Видимо, репутация “желтого демона” уже начинала работать даже в самой деревне. Смешно. Вчера еще был проблемный джинчурики и неудобный малолетний долбоеб, а сегодня уже почти мифологический персонаж. Любят у нас все-таки крайности. В резиденцию я вошел уже без остановок. Дежурные у дверей пропустили сразу. Когда зашел в кабинет, Цунаде не заставила себя ждать. Она сидела за столом, смотрела на какие-то бумаги и, не поднимая головы, сказала: — Заходи, Желтый Демон. Я тут же улыбнулся. — О, так быстро прижилось? Мне уже нравится. — Не радуйся, — ответила она сухо. — Это еще и большая мишень на твою спину. — Да у меня уже и так весь мир хочет автограф оставить ножом между лопаток. Теперь она все же подняла взгляд и скривилась в знакомой манере “ты меня раздражаешь, но местами, сука, забавный”. — Твою письменную часть проверили. Боевой экзамен тоже. Поздравляю, Узумаки Наруто. С этого дня ты официально джоунин Конохи. Я даже на секунду замолчал. Не потому что удивился — я был уверен, что сдал. Просто приятно было услышать это вслух. Потом расплылся в ухмылке. — Ну наконец-то. Звучит солидно. Джоунин Узумаки Наруто... М-м-м, хорошо. Цунаде фыркнула. — Не зазнавайся. Звание ты получил не за красивые глаза, а потому что действительно тянешь уровень. И, если судить по последней миссии, временами даже слишком. — Спасибо, Хокаге-сама. Я постараюсь использовать это звание только во благо Конохи и личных политических амбиций. — Последнюю часть можешь не использовать хотя бы вслух. — Хорошо. Пока. Она покачала головой, потом взяла еще один лист и продолжила уже серьезнее: — Что касается Югито. Временно останется под твоей ответственностью. Я с ней поговорила. Печать снимать пока не будем. Наблюдение будет скрытым. Если она исчезнет, сорвется, устроит побег или просто выйдет за пределы того, что я считаю допустимым, отвечать будешь ты. Я сразу кивнул. — Понял. — Это не шутка. — Я в курсе. И да, я понимаю, что это странное решение. — Странное, — согласилась Цунаде. — Но рабочее. И, как ни бесит меня это признавать, с учетом того, как все сложилось, — самое безопасное на данный момент. Я чуть прищурился. — Значит, ты доверяешь мне больше, чем показываешь. — Не льсти себе. Я просто слишком хорошо знаю, что ты натворишь, если запретить тебе участвовать в этом процессе. — Тоже справедливо. Она еще секунду на меня смотрела, потом добавила: — И да. Ходи аккуратнее. С такой наградой за голову тебя теперь захотят проверить на прочность не только враги, но и всякие местные идиоты, которым вдруг покажется, что они могут прославиться, если сунут нос не туда. Я оскалился. — Пусть суют. — Наруто. — Ладно. Буду воспитанным джоунином. Иногда. На этом разговор, по сути, закончился. Я уже собирался выходить, когда Цунаде вдруг сказала мне в спину: — И еще кое-что. Джоунин — это не просто сила. Это ответственность. В следующий раз думай не только о том, как победить, но и о том, во что твоя победа выльется для деревни. Я обернулся и кивнул уже без улыбки. — Понял. И вот после этого действительно вышел. На душе, если честно, было даже хорошо. Звание получил. Югито официально оставили под моим присмотром. Слухи в деревне уже гуляют. А впереди... впереди, чувствовал я, будет еще много хуйни. Но теперь хотя бы официально можно встречать ее не как очередной проблемный чунин, а как джоунин Конохи. Звучит все еще охуенно. Итак, не теряя ни секунды, я просто исчез в хирайшине и появился уже в Лесу Смерти. Сегодня — тренировка. Не медитация, не прогулка, не “может, отдохну после миссии”. Хуй там. Если уж стал джоунином, значит, надо соответствовать. А соответствовать, по моему скромному мнению, лучше всего не красивыми речами, а такими техниками, от которых у противника остается только желание переписать завещание. Я сложил печать. — Теневое клонирование. С хлопками чакры вокруг меня появилось несколько десятков клонов. Те, как обычно, быстро выстроились, посмотрели на меня с одинаково ехидными рожами, и один из них даже бодро отсалютовал: — Босс, какие сегодня извращения над законами природы? — Хороший вопрос, — сказал я, разминая пальцы. — Сегодня будем тренировать одну ебанутую хуйню. Клоны сразу оживились. — О, звучит перспективно. — Значит, опять будем рисковать жизнью? — А можно сразу знать, нас убьет взрывом или разорвет чакрой изнутри? Я махнул рукой. — Не нойте. Задача такая: хочу смешать в расенгане сразу две стихии. Огонь и ветер. На секунду повисла тишина. Потом один из клонов медленно присвистнул. — Босс... а ты точно не ебанулся окончательно? — Не мешай творчеству, — отрезал я. — Смотрите сами: ветер и огонь друг друга усиливают. Один разгоняет, второй жжет. А если это еще и запихнуть в расенган, то получится уже не просто техника S-ранга. Это будет SSS, блять. Не техника, а прямое оскорбление здравого смысла. — Или пользователя, — вставил другой клон. — Или пользователя, — не стал спорить я. — Но это уже детали. Я быстро раздал указания. Часть клонов должна была отдельно держать стабильный расенган и пытаться накладывать на него ветер. Другая — работать с огнем. Третья — тупо наблюдать, где именно все идет по пизде, чтобы потом мне не пришлось собирать выводы по кускам воспоминаний с лицом человека, которого ударили философией и кирпичом одновременно. Сначала все выглядело даже обнадеживающе. Обычный расенган держался. Ветер в него вшивался, с мерзким скрежетом, а дальше техника сопротивлялась самой идее “а давай станем еще хуже”. С огнем было сложнее. Огонь вообще не любит, когда его пытаются запихнуть в уже вращающуюся структуру, он начинает буянить, рваться наружу и вести себя как пьяный подрывник. А когда мы попытались совместить оба слоя сразу, началось то, чего я, в общем-то, и ожидал. Первого клона просто разнесло. Не в мясо, конечно, но хлопок был такой, что рядом стоящие рефлекторно присели. — Ну, — сказал я, отряхиваясь от пыли, — уже видно, что сила есть. — Ага, — проворчал один из клонов. — И интеллект у этой силы где-то на уровне разъяренного петуха. Мы продолжили. Еще попытка. Еще. И еще. Где-то расенган терял форму и просто разваливался. Где-то ветер срывал огонь с ядра, и тот уходил в сторону бесполезной вспышкой. Где-то огонь наоборот вгрызался в структуру так, что шар чакры начинал вести себя, как маленькое солнце с комплексом убийцы, и взрывался прямо в руках. Один клон остался без бровей, второй — без рукава, третий минут десять бегал и орал, что у него чакра “пахнет горелым”. Очень продуктивный день. К вечеру я уже чувствовал себя так, будто мне через голову пытались прокрутить мельничный жернов. Информации было дохуя, пользы — чуть меньше. Да, я понял, в чем основные проблемы. Да, я нащупал, где именно структура начинает расползаться. Да, стало ясно, что если это и реально сделать, то только через чудовищный контроль и, возможно, промежуточный стабилизирующий слой. Но практический результат был один. У меня нихуя не получилось. Я стоял посреди полигона, развеивал клонов и чувствовал, как в голову валится весь накопленный за день опыт, а вместе с ним — усталость, раздражение и уважение к тем редким ублюдкам, которые вообще умудряются создавать по-настоящему новые техники. — Это пиздец как сложно, — сказал я вслух. — Спасибо, капитан очевидность, — не упустил шанс сказать последний оставшийся клон, прежде чем я его развеял. Смешать одну стихию в расенган — это еще ладно. Уже больно, уже мерзко, но хотя бы понятно, за что именно тебя наказывают. А вот две — это уже прямой вызов миру. Как будто ты не технику создаешь, а пытаешься втащить за шкирку двух очень злобных зверей в одну клетку и еще требуешь, чтобы они там не только не сожрали друг друга, но и работали сообща. Короче, к концу дня я был вымотан до состояния “даже шутить лень”. А это для меня уже почти медицинский диагноз. Домой я поплелся не спеша. Даже хирайшин использовать не хотелось. Иногда после таких тренировок лучше просто идти ногами и дать телу самому понять, что оно еще живое. Солнце уже уходило вниз, воздух становился прохладнее, и я как раз всерьез думал о том, что сейчас бы просто дойти, упасть лицом в подушку и хотя бы час никого не видеть, когда на дороге мне попались Красноглазик, Сакура и команда Гая. Выглядели они, мягко говоря, не очень. Точнее, все, кроме Гая и Ли. Эти двое, как и положено мутантам, работающим на чистой силе юности, были бодрячком. Стояли, светились, будто не с миссии вернулись, а с утренней зарядки. А вот Саске, Сакура, Неджи и Тентен выглядели так, будто их сначала покатали по горам, потом заставили решать чужие семейные проблемы, а в конце еще и морально унизили за собственный счет. Я подошел ближе и спросил: — Ну как миссия? Саске, увидев меня, сразу выпрямился, напустил на себя вид человека, который вообще не заебан, а просто слегка задумчив, и коротко сказал: — Нормально. Я молча посмотрел на его лицо. На него. Снова на лицо. Потом кивнул. — Ага. По тебе прям видно. Сакура, в отличие от него, делать вид не стала. Она шумно выдохнула и почти сразу выдала: — Это был ужас. — О, — сказал я. — Уже интереснее. Она всплеснула руками. — То, что должно было быть обычной охраной, превратилось в какой-то цирк! Сначала съемочная группа, потом принцесса, потом погоня, потом какие-то придурки, потом секретное оружие, которое, оказывается, убирает снег в Стране Снега... на десять минут! На десять минут, Наруто! Я моргнул. — Солидная технология. — Это не технология, это издевательство! — вспыхнула она. — Мы чуть не сдохли из-за того, что у кого-то там политические проблемы, а потом выяснилось, что весь план держался на штуке, которая работает как чайник! Саске чуть отвернулся, будто ему было глубоко похуй, но я видел, как у него дернулась щека. Значит, и его эта миссия тоже порядком выебала, просто гордость не дает признать вслух. Гай тем временем уже шагнул вперед и с широкой улыбкой врубился в разговор: — Но именно такие миссии и закаляют юность! — Точно! — тут же подхватил Ли, вскидывая кулак. — Сила юности ярче всего пылает в снегу, среди испытаний и боевого духа! Я покивал с максимально серьезным видом. — Ну да. Понятно. Снежная юность, ледяная сила воли, все дела. Неджи устало закрыл глаза, будто уже не раз слышал это сегодня и мечтал только об одном — чтобы кто-нибудь наконец заткнулся. Я не стал доебывать их сильнее. Обычно, конечно, не удержался бы, но после своей тренировки сам был вымотан так, что даже нормальной шутки из себя выдавить не мог. А если уж мне шутить лень, значит, день и правда получился насыщенный. Так что я просто махнул рукой. — Ну, пакеда. Сакура даже не возмутилась, просто устало кивнула. Саске что-то буркнул в ответ, Гай с Ли, конечно, снова заорали что-то про юность, а я уже пошел дальше, домой. На сегодня с меня хватит. Даже если мир снова где-то собирается пойти по пизде, пусть подождет хотя бы до завтра.