Настоящий инопланетянин

       Ночь выдалась удивительной. Чтобы полярное сияние — и летом? Как будто сама природа приготовила декорации для чего-нибудь необыкновенного. И точно — через все небо прямо в Одинокие горы пронесся метеор. Хотя, судя по приглушенному гулу удара, правильнее было назвать небесного гостя метеоритом. Интересно, подумал Снусмумрик, все ли жители долины видели падающую звезду? А то вдруг любовались сиянием, устали и легли спать в самый неподходящий момент? Ну, если на рассвете по направлению к горам побежит запыхавшийся Муми-тролль, значит, видели. К утру поднялся густой туман, и у моста через речку Снусмумрик чуть не разминулся с Муми-троллем. Увидел мелькнувшую тень, окликнул — и не ошибся. И точно так же не ошибся насчет цели утреннего забега. И конечно же присоединился. Туман все-таки, горы. Надо приглядеть, чтобы ребенок никуда не упал. Даже два ребенка — по дороге через лес к ним привязался Снифф, собиравший хворост для печи. Муми-тролль попытался отбрехаться, что они со Снусмумриком просто устроили марафонский забег (отлично соображалка работает у парня!), но Сниффа мысль о состязании — и потенциальных призах — только раззадорила, он увязался за друзьями и не отстал, даже когда узнал, что маршрут проходит через страшные Одинокие горы, где разбилась летающая тарелка страшного инопланетянина. Но с воображением у него было все хорошо, и Снусмумрик не стал придумывать ничего, чтобы избавиться от третьего лишнего. В горах, однако, охотники на инопланетян нашли только свежий воздух, немного тумана, да Хобгоблина верхом на летающей черной пантере — он тоже искал метеорит, потому что надеялся, что это самый большой во вселенной рубин, и не обрадовался версии про летающую тарелку. Но его насмешки над пришельцами и теми, кто в них верит, Муми-тролль пропустил мимо ушей и продолжил поиски. Вместо тарелки или метеорита они увидели только след — глубокую оплавленную рытвину с гор до самого моря. Ну хоть спуститься по ней на пляж было легче, чем обычным путем. На пляже поначалу не нашлось ни рубина, ни инопланетянина. Скорее всего, метеорит был мелкий, и его раскаленное ядро, скатившись в воду, развалилось на совсем маленькие, ничем не примечательные камни. Вслух своих соображений Снусмумрик, разумеется, не высказал. Уж очень воодушевился Муми-тролль — прямо как во время рассказов отца, только здесь все происходило лично с ним и взаправду. Ну, мальчишка считал, что взаправду, и Снусмумрик не собирался его разочаровывать. Даже наоборот. И пока он раздумывал, по какой необыкновенной причине они не нашли летающую тарелку (села в море, включен режим стелс, сделана из песка и сливается с фоном), Муми-тролль заметил в песке доказательство своей правоты. Днище какой-то металлической посудины. По виду — обычная сковорода или кастрюля, выброшенная волнами. Далеко не самая странная находка на морском берегу. Но контекст оказался сильнее фактов. Настолько сильнее, что даже Хобгоблин, только что хохотавший во всю глотку над выдумками про инопланетян, дернул поводья пантеры, и она отлетела от подозрительного объекта шагов на сто. Муми-тролль, настороженный, мелкими шажками двинулся к посудине. Кончик его хвоста чуть подрагивал. И Снусмумрик не удержался от дополнительного штриха к картине: — Муми, будь осторожен! Вдруг там бомба? Быстрее и ярче всего отреагировал Снифф. Со сдавленным криком «Бомба!» он спрятался за спину Снусмумрику. Сам Муми-тролль не отступил, не дрогнул, только движения его стали еще плавнее. Опустившись перед посудиной на колени, он стал нежно, как настоящий сапер, разгребать песок. Он сейчас и был сапером, и воображаемое приключение было настоящим, и старая кастрюля была летающей тарелкой (и одновременно бомбой), когда Муми-тролль потянул за откопанные ручки и упал на хвост, как только посудина выскочила из песка. Высокая сковорода с двумя ручками по бокам, на вид самая обыкновенная, о чем Хобгоблин тут же прямо и заявил, и улетел дальше на поиски своих рубинов. Но уже ничто не могло поколебать уверенности Муми-тролля во внеземном происхождении сковороды, и он отправился показать свою находку остальным друзьям. Снусмумрик увязался с ним — вдруг удастся еще как-нибудь расширить и украсить историю с инопланетянином? История чуть не провалилась, когда друзьям попалась мрачная Мю и на расспросы о причине ее дурного настроения призналась, что старшая сестра отругала ее за пропажу сковороды, к которой Мю не имела ни малейшего отношения. Но, по счастью, она не признала в находке Муми-тролля свою сковороду. Зато почти сразу подошла фрекен Снорк и рассказала, что сковороды исчезли по всей долине. А вот это уже интересно. Провожая Муми-тролля до дома, Снусмумрик прикидывал разные варианты сюжета с инопланетянами и земной посудой (какое месторождение для юмора и каламбуров!), как вдруг сзади, где осталась Малышка Мю, раздался ее пронзительный, истошный крик: — Вор! Это кастрюльный вор! Идите все сюда! Просто удивительно, где в ее маленьком тельце помещалась вся эта звуковая мощь и склочный характер. При упоминании кастрюль Муми-тролль тут же бросился назад. Снусмумрик — за ним. На развилке на окраине городка он заметил столпотворение, достойное кисти Босха: полдюжины женщин, включая Мю и ее старшую сестру, обступили кого-то в ветхой бурой шляпе и с возмущенными криками размахивали сковородками. Еще несколько сковород валялось в пыли под ногами. Муми-тролль подбежал к Мюмле, и на его вопрос, в чем дело, Мю вместо сестры ответила, что поймала вора, укравшего кухонную утварь во всей долине. В круге разгневанных женщин сутулился и растерянно оглядывался самый обычный бродяга, босой, в одежке еще более драной и заплатанной, чем у Снусмумрика. На тонкой палке на его плече висел маленький и тощий мешок. Завидев новоприбывших, он вдруг оживился, шагнул к Муми-троллю и показал пальцем на найденную на пляже сковороду. — Ой, моя кастрюлька! А я ее на берегу потерял… Но не успел Снусмумрик пожалеть, что тайна летающей сковороды раскрыта и Муми-тролль расстроится, как его друг показал, что его фантазия поистине не знает границ. — Эй, вы что, это же не вор! — воскликнул он, отгоняя женщин от бродяги. — Это инопланетянин, чья летающая тарелка потерпела крушение на Земле! Разве вы не видели ночью падающую звезду? Это был он! Все вокруг так и ахнули, и Снусмумрик постарался тоже казаться удивленным, хотя на самом деле испытывал то же воодушевление, что Муми-тролль, пусть и по другой причине. Отличная версия же, ну! И ее можно будет подкрасить доказательствами и раскрутить на полноценное приключение! Да, бродяга выглядел не менее ошарашенным, чем остальные, но на него рычаги давления найдутся, подыграет как миленький… — Инопланетянин, прилетевший на Землю, чтобы красть посуду? — пробормотал рядом Снифф. Забавное умозаключение, но увы, его расслышала Мю и с новой силой завопила, что вор есть вор, и неважно, пришелец он или местный. Женщины очнулись от первого шока и перехватили сковородки поудобнее. Ох, сейчас они спугнут главного актера, и никакого приключения не получится… Но Муми-тролль и тут среагировал быстро и правильно. Схватив бродягу за руку, он бросился бежать. Снусмумрик проводил взглядом устремившуюся за ними толпу разгневанных домохозяек и тоже побежал — но через луг и рощу прямо к своей палатке. Интуиция и логика подсказывали, что именно туда Муми-тролль потащит прятать своего долгожданного пришельца. Мог бы и домой, но Муми-дом стоит на открытом пространстве, и преследователи не потеряют беглецов из виду. Так и случилось. К палатке Снусмумрик вышел одновременно с Муми-троллем и пришельцем и, ничего не говоря, махнул в сторону открытого входа. — Я щас домой! — тяжело дыша, прохрипел Муми-тролль и толкнул «пришельца» в палатку. — Скажу всем, что вы улетели, чтобы вас никто больше не разыскивал, а сам возьму для вас еды! У нас как раз большой урожай яблок! И был таков, лишь кисточка хвоста мелькнула меж кустов. Убедившись, что больше никто к палатке через рощу не ломится, Снусмумрик зашел внутрь, развернул скатанное полотно двери за собой. Обернулся к пришельцу. Тот в нерешительности топтался посреди палатки, щурился. Снусмумрику же вполне хватало света, проходившего сквозь некрашеную парусину. Бродяга оказался дряхлым стариком непонятной породы (не то хемуль, не то филифьонка или стуртасс): седые лохмы болтались под шляпой, плечи горбились, колени уже не разгибались. На носу, длинном, но нешироком, дрожали редкие, грубые волоски. Бродяга явно привык собирать тумаки от судьбы и смирился с этим. Его будет нетрудно убедить подыграть. Для начала Снусмумрик показал ему рукой на валявшееся в углу одеяло, мол, присаживайся. Потом выпрямился во весь рост, давая понять, кто тут сильнее, а значит, главный. Незаметным движением достал из кармана складной нож, отщелкнул лезвие. В темных глазах бродяги всколыхнулся страх. Хорошо. Теперь можно взять из горки дров ветку потоньше, устроиться на полу и начать выстругивать из нее шпажку для рыбы или еще какую ерунду. — Не задалось у тебя знакомство с Муми-долом, да? — спросил он миролюбиво, глянул на гостя. Тот сидел, почти не дыша, словно не знал, надо ему бояться или как. — С порога зачислили в воры. А домохозяйки бывают страшны в гневе. Поэтому предлагаю поступить так. — Он замолк, чтобы вытряхнуть и набить по-новой трубку. Не только Муми-папа умел делать драматические паузы. — Перекантуешься пока у меня. Малой принесет еды — у меня нечем угоститься, извини, со всеми погонями за метеоритом не успел с утра наловить рыбы. Взамен прошу сущий пустяк. Скажешь мальчику, что ты действительно прилетевший на метеорите пришелец. Если понадобится, сочинишь что-нибудь про иные планеты. Но вряд ли до этого дойдет, Муми-тролль сам себе додумает все, что хочет. К тому же, это ненадолго. Два-три дня, потом сможешь уйти незамеченным, свободным, целым и невредимым. — Но я не… — Я сам такой же странник и не хотел бы видеть, как полиция и местные жители решают, что делать с обычным бродягой. — Снусмумрик крутанул в пальцах получившийся из ветки миниатюрный гарпун. И когда бродяга неизбежно согласился на участие в спектакле, он убрал в карман нож и потянулся за гитарой. Шорох травы Снусмумрик услышал даже сквозь перебор струн. Потом в зазоре двери палатки мелькнула тень, и Муми-тролль окликнул его вполголоса, прежде чем забраться внутрь. В лапах он держал огромную корзину огромных, ярко-красных яблок, а под ногами у него путался его бестолковый пес. При виде еды в желудке у «пришельца» отчетливо забурчало, и на предложенные фрукты он накинулся с жадностью давно голодающего путешественника. Снусмумрик тоже не отказался бы от сочного яблока, но Муми-тролль, увлеченный своим инопланетянином, другу присоединиться к трапезе не предложил. Ничего страшного. Зрелища иногда вполне заменяют хлеб. А Муми-тролль, пожирающий взглядом настоящего инопланетянина — очень забавное зрелище. — Вкусно, да? — не выдержал он, когда бродяга еще и половины яблока не успел проглотить. — А вы у себя на родине часто едите яблоки? — Каждый день! — ответил бродяга, явно от счастья забыв про свою роль. И Муми-тролль тут же прицепился к этому проколу. — Вот как? Инопланетяне тоже едят яблоки? Лжеинопланетянин аж не донес фрукт до рта. — Но я не… Снусмумрик срочно задел рукавом струны гитары, и когда бродяга глянул в его сторону, незаметно для Муми-тролля мотнул головой и изобразил угрожающий взгляд из-под поля шляпы. — Не извольте беспокоиться! — Муми-тролль расправил плечи и приложил кулачок к груди в клятвенном жесте. — Мы на вашей стороне! — но тут же подался вперед, задрав хвост. — А как вас зовут? — Ну, Геракс, — с опаской ответил бродяга, и Муми-тролль тут же пустил фантазию в полет. — Понятно! Вы прибыли из созвездия Геркулеса! Геракс сразу же перевел взгляд на Снусмумрика за подсказкой, и тот кивнул. Получив от пришельца подтверждение своих вымыслов, Муми-тролль потребовал рассказать про его родную планету. «Пришелец» тут же подавился и закашлялся. Мда, актер из него никудышный. Снусмумрик поспешил отвлечь внимание мальчика: — Муми, господину Гераксу неудобно говорить, пока он ест. Потерпи немного. Муми-тролль вздохнул, но, отказавшись от расспросов, думать (причем вслух) о звездных далях не прекратил. Он откинулся на спину и, глядя в потолок палатки, сам себе расписывал чудеса космоса. Замечательный ребенок он все-таки, ему только дай тему, дальше он все придумает сам. — Да, господин Геракс, я вас прекрасно понимаю. Это должно быть тяжело — подниматься вверх по течению Млечного пути, лететь сквозь метеоритные дожди, в одиночку противостоять силам космоса… Бродяга медленно, с обреченным видом, жевал яблоки, явно страшась того момента, когда его рот освободится для дальнейших рассказов о родной планете. А Муми-тролль, ничего не подозревая, добил его окончательно: — Как бы я мечтал отправиться с вами в созвездие Геркулеса… Так, надо срочно вмешаться, пока бродяга не решил, что лучше выдержать столкновение с толпой женщин, вооруженных сковородками, чем с одним любознательным ребенком. — Муми, это очень далеко. Путешествие займет слишком долго. Твои мама с папой, да и фрекен Снорк, будут скучать по тебе. — А я уже поговорил с фрекен Снорк. — Муми-тролль сел, чтоб удобнее было размахивать лапами. — Она согласилась отпустить меня в путешествие и обещала сшить мне космический скафандр. Бродяга подавился снова. Честно говоря, Снусмумрик тоже чуть не выронил трубку изо рта. А Муми-тролль уже простился и побежал к подружке, проверять, не готов ли его скафандр. Геракс из созвездия Геркулеса уставился вслед мальчику, потом оглянулся в растерянности на Снусмумрика. Весь его вид выражал немой вопрос: «и что теперь делать?» Но Снусмумрик эту фазу операции давно продумал. Просто придется перейти к ней раньше. Он полез в свой рюкзак за реквизитом. Где-то тут было то, что надо… Ага. Нащупав нужный шнурок, он вытащил довольно большой, с пол-ладони, медальон, темно-синий, с блестящей золотой пятиконечной звездой на крышке. Обычно Снусмумрик им пользовался, чтобы гипнотизировать «клиентов», но сейчас у медальона будет другая роль, декоративная. Звезда — это очень удачный символ в данном контексте. А еще нужен лист бумаги и чернила с пером. Снусмумрик выложил все это на чурбачок, служивший ему столом. — Пиши, — скомандовал он. Геракс, все еще ошеломленный и напуганный, подчинился, передвинулся к «столу» — но тут же отдернул руку от пера. — Господин хороший, я уж и не помню, когда последний раз что-либо писал, и как это делается. Ну, самое большее — ставлю крест вместо имени, когда копы меня опять за что-нибудь задерживают. В школе я и двух классов не пробыл, и это было… много лет назад, очень много. Снусмумрик посмотрел на его узловатые, трясущиеся пальцы. Мда, действительно, он не сообразил, что не все странники похожи на него и умеют читать и писать. Но это тоже некритично. Он устроился у чурбачка сам, обмакнул перо в чернильницу. Имитировать разные почерки он умел. Геракс с облегчением отодвинулся подальше, к корзине с остатками яблок. «Муми-тролль, прощай. Мне надо посетить еще много звезд. Да, ты очень хотел составить мне компанию, но помимо того, что путь до созвездия Геркулеса занимает слишком много времени, есть еще одна причина, по которой я улетел, ни слова не сказав тебе на прощание. Видишь ли, я не хочу забирать у жителей Земли такого славного мальчика, как ты. Благодаря тебе я буду вспоминать свой визит на Землю с радостью. Прощай, Муми-тролль. На краю космоса я буду молиться, чтобы ты был счастлив. И напоследок прими на память этот медальон. Я положил в него одно маленькое семечко. Это цветок из созвездия Геркулеса. Прощай». Результат, по мнению Снусмумрика, был очень даже неплох. Муми-папа оценил бы (или наоборот, расстроился, что у него так не получится). А в глубинах рюкзака постоянно валяются косточки, семена или зерна экзотических растений. Никогда не знаешь, какая ерунда вдруг пригодится для создания новой реальности. Снусмумрик считал себя коллегой Муми-папы, только истории свои он не записывал или рассказывал, а воплощал в жизни. В жизнях других существ. Пара слов, тайком подкинутая безделушка, фокус — и завороженный зверушка видит мир вокруг себя чуточку (или сильно) иначе. Пожалуй, это искусство было ближе всего к театру, но зрители в театре в глубине души все равно знают, что действие на сцене — это игра. «Клиенты» Снусмумрика воспринимали его творение всерьез. Правда, в различных уголовных кодексах это искусство чаще именовалось мошенничеством. Как будто он не имел права взять что-нибудь в качестве компенсации за свои труды и находчивость. Кушать-то хочется, а ловить рыбу он никогда не умел. Но не всегда это что-нибудь было материальным. Пища бывает нужна и душе. Например, искренняя детская радость, блестящие глаза, вздохи восхищения. Можно понять, ради чего Муми-папа постоянно мучается с пером и бумагой. Его сын умел не только фантазировать, но и делиться радостью и удивлением. Маленький светло-серый излучатель счастья… Пусть впервые Снусмумрик пришел в Муми-дол по своим причинам, но остался ради Муми-тролля. Сунув круглое, бугристое семечко в медальон, Снусмумрик развернулся к бродяге, чуть склонил голову. Взгляд из-под полей шляпы обычно действовал на подобных робких существ не хуже ножа. — А сейчас ложись спать, потому что завтра я тебя подниму до зари. Дорога до перевала неблизкая, а на рассвете ты должен уже покинуть долину. И действительно, дополнительных мер не понадобилось. Бродяга кивнул, вздохнул и стал сворачиваться поудобнее калачиком в углу палатки. Ночью небо опять полыхало бесшумным зеленым пожаром. Эдак Муми-тролль может прийти и до рассвета, если фрекен Снорк успеет сшить ему скафандр раньше. И Снусмумрик на всякий случай отправился к дому снорков, следить, когда из дверей выскользнет зеленая снорочка с некоей тряпкой в лапках и побежит к Муми-дому. Выскользнула. Побежала. Ножки у нее короткие, скорость низкая, выносливость тоже. Снусмумрик успел вернуться к палатке с запасом времени, чтобы растолкать Геракса и, подгоняя, проводить его до подножья гор. Ночь была тихая, и когда двое уже шагали среди холмов, Снусмумрик уловил чутким ухом голос Муми-тролля. Со стороны реки и палатки. Скорее всего, Муми-тролль нашел письмо и подарок и теперь, глядя в небо, звал пришельца, просил вернуться, спрашивал, почему тот сбежал, не попрощавшись… Геракс, видимо, думал о чем-то в том же духе, потому что, поблагодарив Снусмумрика, добавил: — Этот малыш, наверно, расстроится, прочитав письмо… — Но если бы он понял, что ты не инопланетянин, — заверил его Снусмумрик, — то огорчился бы еще сильнее. — Да, но… не нравится мне, что я его обманывал… Ну да. Не все существа равно ценят правду и ложь, не все умеют пользоваться и тем, и другим. Этого правдолюба переучивать уже поздно, можно лишь успокоить. — Я не дал разбить его мечту о звездах. Дальше иди сам, да поживее. Если Муми-тролль заметит тебя, нехорошо получится. Геракс побрел вверх по дороге. Небыстро, но что требовать со старика. Снусмумрик остался стоять на дороге, только обернулся к долине. Муми-тролль наверняка не успокоится после письма, пока не прочешет все окрестности и не убедится, что инопланетянина в долине больше нет. И действительно, через некоторое время на дороге показался бегущий мальчишка. В чем-то синем. Что ж, рукоделие фрекен Снорк даже походило на скафандр. Вернее, комбинезон. Наверно, ученый брат показал ей картинки из энциклопедий. А добавить заплаток больше, чем у «пришельца», она додумалась сама. И шлема к скафандру не прилагалось, зато была предусмотрена дырка для хвоста. Муми-тролль крикнул издалека, сквозь тяжелое дыхание: — Снусмумрик! Господин Геракс уже улетел, да? Снусмумрик ничего ответил, только уставился в небо. Муми-тролль непременно проследит за его взглядом и тоже будет рассматривать переливы полярного сияния, а не петляющую по склону дорогу. Между полотнищ света вверху мелькнула и пропала яркая звезда. Очень кстати. Тот, кто везде видит инопланетян, обязательно решит, что это была летающая тарелка. Вернее, сковорода. Та самая, которую Муми-тролль еще вчера откопал на пляже. Да, лучшая мистификация — та, которую жертва придумает сама. Впрочем, почему сразу жертва? Разве Муми-тролль что-то потерял в эти два дня? Только приобрел — нового друга и целый космос. — До свидания, господин Геракс… — с грустью и надеждой пополам произнес рядом Муми-тролль, и в свете полярного сияния его мех казался золотым. Пусть сейчас он опечален, но это светлая печаль, а через год от нее останется только чистый свет.