О вреде чеснока

       День выдался погожий, теплый и ясный, многообещающий. Почти весенние ароматы цветов еще не покинули воздух, солнце еще только подходило к своему пику, и мысли об осени были далеко-далеко… Хотя — хорошо бы побыстрее пришла пора грибов и ягод. Снусмумрик на рассвете набрел на пару первых шампиньонов, полянку щавеля проредил еще на прошлой неделе, а сморчки и черемша уже давно отошли. У болота к югу от пляжа должна поспеть жимолость, можно сходить туда, заодно покормить собой комаров. Рыбалка же так и оставалась для него хобби, не приносящим ничего на обед. Рыба словно видела его насквозь даже через толщу воды и обходила стороной самозванца. Впрочем, для путешественника пост — дело привычное. Снусмумрик не жаловался. Он сидел на своем обычном месте, у самого берега, на удобном бревне. Вода здесь была спокойная, темно-зеленая у берега и синеватая на глубине, с медленным, почти ленивым течением. Снусмумрик любил смотреть, как солнечные зайчики играют на песчаном дне, как мелкие рыбешки (те, что покрупнее, действительно его избегали) суетятся у камней. Так даже лучше. Можно оставить удочку без присмотра, взять гитару и перебирать лениво струны. В такие моменты мир становился простым и понятным: вот река, вот небо, вот он сам — маленькая точка между ними. Никаких вопросов, никаких ответов. Просто бытие. С рыбой или без, Муми-дол все равно оставался тихим, райским уголком земли, где одинокий бродяга может найти покой — или порцию бескорыстного дружеского общения, доверия, приязни, а не как обычно… Приближающиеся по дороге шаги он слышал уже какое-то время, но насторожился, только когда гуляющий свернул к берегу реки через луг. И скоро к шелесту травы добавилась одышка, а на воду легла тень: некто добрался до верха пригорка у реки. Форму тени искажали блики солнца и рябь на воде, и Снусмумрик обернулся, хотя уже догадывался, кого увидит. Инспектор полиции, по фамилии Хемуль. Не родственник старинному другу Муми-папы, пожилому коллекционеру Хемулену, и вообще не хемуль, если уж на то пошло. Нос у него был небольшой, как у мюмл (или мумриков), под носом — густые, почти моржовые усы, на босых задних лапах — длинные пальцы, как у стуртассов. Вот на этих лапах он и переминался, то ли не решаясь спуститься к воде, то ли боясь наступить на что-то важное — на ромашку, на муравья, на собственную тень. — Э-э, добрый день, Снусмумрик, — произнес он, собравшись с духом, но без обычного официального тона. — Я тут, э-э, на пикник собрался, все равно работы нет, пригласил Мюмлу, и, ну… Она не смогла, срочные дела, Мю опять что-то набедокурила, ну ты ее знаешь. А я наготовил закусок на двоих, так что ж, думаю, не пропадать же добру… А в меня одного столько не влезет, вот, думаю, вдруг ты, как обычно, тут сидишь, вдруг не откажешься составить мне компанию… Что скажешь? А что можно сказать? С полицией у Снусмумрика отношения обычно были сложные, но Муми-дол и тут стал исключением. Здесь конфликт с инспектором случился всего один раз, и то дело ограничилось предупреждением (да, и еще сбором подписей за то, чтобы выгнать бродягу из долины, но это была инициатива Снорка, не инспектора). Да, подозрительно все это, и история с отмененным свиданием с Мюмлой звучала как выдуманный предлог… Предлог к чему? Что ж, если у инспектора был припасен неприятный сюрприз, то какая разница, когда его получить. Даже лучше выяснить это прямо сейчас, вдали от поселения, без свидетелей. Чтобы, если что, успеть повидаться с Муми-троллем, прежде чем покинуть долину. И закуски, к тому же. Встречать неприятности лучше на сытый желудок. — Конечно, инспектор, не откажусь. Бросив удочку у бревна (а, все равно ничего не клюнет), но прихватив с собой гитару, Снусмумрик поднялся к инспектору на пригорок. Тут и вид был приятнее для пикника, и почва не такая влажная, и ветерок отгонял мошкару. Инспектор раскинул поверх ромашек и мятлика огромный клетчатый платок и стал выгружать из корзины вилки и ложки, металлические стаканы, стопки бутербродов, плошки с овощными и фруктовыми салатами, печенье, термос с чаем, лимонад и даже бутылку белого вина. Похоже, про свидание с Мюмлой он не врал, слишком уж дамский набор продуктов. Или… не собрался ли инспектор подкатывать к самому Снусмумрику? Ну нет, это уже совсем маловероятно. В вышине, над лугом, кружила пустельга, высматривая добычу. Тоже охотник, только честнее — не прячет свои намерения за корзинками с едой. Снусмумрик поднял бокал с лимонадом (он твердо решил соблюдать правила повышения градуса) за хорошую погоду, и с удовольствием взялся за салаты и сэндвичи с ветчиной и сыром. Хлеб оказался свежим, мягким, ветчина — тонко нарезанной, с прожилками жира, таявшими на языке. Если уж переходить к вину, то не натощак. Бдительность он терять не намерен. Оставалось только подождать, пока инспектор перейдет к главному блюду, то есть, главному разговору. Но тот, как и ожидалось, сначала прошелся по общим темам: погода, урожай, дела жителей долины, общие воспоминания. Снусмумрик тщательно подбирал общие фразы так, чтобы казалось, будто он в курсе. В покер он играл прекрасно, сохранять лицо при любом раскладе умел. В отличие от инспектора, который нервничал все больше. Когда дело дошло до вина, полицейскому пришлось даже подышать немного, чтобы справиться с речью. — В общем, — он отсалютовал Снусмумрику стаканом, — мы знаем тебя уже не один год и всегда рады тебе… Ну да, поначалу не все были рады, признаю, всякое бывало: и не доверяли, и обвиняли черт-те в чем, и арестовывал я тебя дважды, причем оба раза совершенно несправедливо… Ему явно было не по себе, но хватало силы духа глядеть в лицо собеседнику. Снусмумрик молча отмахнулся, мол, все позади, он не в обиде. Тем более что он ничего не знал об этих случаях. — Вот-вот, а ты всегда так великодушен к своим обидчикам. Прошу прощения еще раз. — И инспектор залпом осушил стакан, только потом сообразив, что не произнес тоста, и покраснел как помидор. Снусмумрик долил ему еще вина и сам поднял тост за Муми-дол. После второго стакана инспектора отпустило, но не до конца. — Так вот, о чем я? — голос его стал совсем сдавленным. — Да… Я хотел с тобой поговорить, Снусмумрик. В частном порядке, ничего официального. Никаких обвинений — хватит с меня всех прошлых раз, когда я выставлял себя на посмешище. От тебя никогда никому не было вреда. Даже наоборот. И подозреваю, часто мы даже не знали, что за счастливое спасение нужно благодарить именно тебя. — Он опять смотрел прямо на Снусмумрика, вызывая все большее беспокойство. — Что-то мне подсказывает, что по грабителям, напавшим на первый в Муми-доле поезд, стрелял вовсе не Дух святой и уж никак не я с Муми-папой. Опять отсылки на события, в которых Снусмумрик участия не принимал. Ничего, смутных догадок хватало на столь же смутный, обтекаемый ответ. — Ну, раз некто хотел, чтобы его помощь осталась анонимной, значит, ему так удобнее и спокойнее, и медаль от благодарных жителей не нужна. И по контексту отвести глаза будет совершенно уместно. Над крошками на его подоле крутилась мелкая, бронзово-зеленая муха. За ней охотилась такая же бронзовая стрекоза, но постоянно промахивалась. Снусмумрик повел ладонью, и обеих как ветром сдуло. — Да-да, конечно, — поспешно согласился с ним Инспектор. — Только есть кое-что, что меня… ну, не то чтобы смущает или настораживает. Просто… просто соображения. Эх, даже не знаю, с чего начать… — Начните сначала, — посоветовал Снусмумрик идеально доброжелательным, спокойным тоном. Нет, это не подкат, эта беседа обретала куда более… опасное направление. Что делал бы обычный Снусмумрик, который уже четвертый год подряд возвращается в Муми-дол и знал вс про ограбления поездов, продажу теней, высадку на луну и десятки других странных происшествий? Смотрел бы вдаль, любовался пестрыми лугами, золотой солнечной рябью на реке, синими волнами холмов вдали, синей черточкой Муми-дома на одном из холмов. Значит, надо любоваться. И слушать внимательно. — Сначала, хм… — Инспектор обтер обшлагом усы, повертел в пальцах бисквит, но отложил его обратно. — Сначала, то есть пару лет назад, я ничего странного не видел. Ну подрос наш Снусмумрик за зиму: был мне еле до носа, а сейчас почти на равных смотрит в глаза. И бросил бриться налысо, отрастил шевелюру кой-какую. Так может, думаю, влюбился там, в дальних странах, вот и старается выглядеть чуть приличнее. А что чуть разговорчивее и вежливее стал, так оттого, что привык к нам, оттаял, простил нам, деревенщинам, неприязнь к чужакам… И пристрастия в еде у зверушек меняются, бывает: раньше чеснок на дух не переносил, сейчас спокойно уплетает рагу с чесночком на дне рожденья Муми-папы или тосты с чесночным маслом, — он ткнул пальцем в сторону упомянутых тостов и уже полупустой розетки с пряным маслом, которые Снусмумрику очень даже понравились. Но сейчас привкус чеснока на языке вонзился в сознание, как рыболовный крючок. Морра побери, никогда не знаешь, на какой мелочи засыплешься! Хотя, похоже, инспектора добил не чеснок, а что-то еще. — Но когда перед прошлой зимой я упомянул подготовку к Рождественскому празднику для детишек, ты спросил, не слишком ли дымоходы домов муми-троллей или снорков узкие для настоящего Санта-Клауса, или он пройдет через дверь. Хотя ты должен был прекрасно знать, что наш штатный Санта, вор-домушник Виктор Гамбальта — клипдасс невысокий, щуплый, как раз по размеру церковного дымохода, и подарки он детям вручает лично на общем празднике в церкви. Специально каждый год выпрашивает отпуск из тюрьмы. В первый раз ты же сам следил за ним, чтобы он не сбежал, а с подарками спустился по трубе. Снусмумрик похолодел. Ах вот оно что. Во всех странах, где он бывал, Санта-Клаусы, обычно переодетые отцы семейств, сами обслуживали свои дома. Кто ж знал, что Муми-дол и тут отличился… И что делать? Он отхлебнул вина, не ощущая ни вкуса, ни хмеля. Для начала — дослушать инспектора. Вдруг тот сам себе придумает стройное, логичное объяснение нестыковкам. До Муми-тролля по буйству фантазии ему как до луны, но разумные существа часто принимают желаемое за действительное. — И тут-то я задумался. Всю зиму во сне думал-думал, и когда сложил все факты, все несоответствия воедино… Но это было лишь подозрение, без доказательств. И как только проснулся по весне, взял у Хемуля альбом с поздравлениями от жителей долины на его прошлогодний юбилей — ты там тоже отметился. Взял твое давнее письмо с благодарностями за проведенный в долине сезон — в первый год-другой ты не прощался с нами лично, а оставлял письма. Сравнил. Все самообладание Снусмумрика ушло на то, чтобы никак не проявлять тревоги. Письма! Кто бы подумал, что обычный бродяга способен на такие культурные жесты? Вон, Геракс даже писать не умел. — И почерк оказался разным, — вкрадчиво, будто извиняясь, подвел итог инспектор. — Тогда я послал запросы в центральное управление — на всякий случай. Никого похожего на тебя в розыске не было. Снусмумрик позволил себе чуть-чуть расслабиться. Обычно он путешествовал довольно далеко от этих мест и старался не оставлять следов, поэтому если где-то и было дело на него, то только в ведении других центральных управлений и федеральных бюро. Что ж, интересно послушать про того, другого… — По другому описанию — тоже пусто. И тут я вспомнил, как года три назад, при тебе уже, мы со Снорком и Муми-папой сдуру взялись добывать золото на Жасминовом холме, и тут объявился незнакомец самого бандитского вида… Воспоминание мелькнуло незваным гостем — ночь, костер, другой странник с винтовкой на коленях. Самого бандитского вида, точно. — Он угрожал, что мы потеряем долину, если не остановимся… Лишь потом мы поняли, что это было предупреждение, а не угроза, ведь никакого реального вреда он не причинил. Зато нагрянувшие вскоре настоящие бандиты разгромили полдолины, взяли заложников и точно отняли бы у нас всю землю, если б их не разоружил тот же незнакомец. И вернул нам документы на землю. Не за деньги, даже не за благодарность. Мелькали у меня подозрения насчет него… — Инспектор прищурился на Снусмумрика, помолчал, но, не дождавшись ни слова, ни движения, продолжил. — И вот по его приметам из южного округа сообщили, что похожий тип нередко сдавал властям живых или мертвых преступников за вознаграждение, только в последние года два не объявился ни разу. Имени или адреса они не знали, охотникам за головами пока что не нужны лицензии и регистрация… Летний полдень померк вокруг Снусмумрика, исчезли зеленые холмы, дымка гор, Муми-дом. Холодные ладони памяти сжали сердце и горло. Другая земля, другие горы, желтые и плоские, другая дымка, пыльно-бурая, алый нашейный платок в пыли, алые пятна на желто-охристой куртке. — …И естественно, у меня возникает вопрос: кого я вижу перед собой? … Эй, с тобой все в порядке? — Инспектор обеспокоенно заглянул ему в лицо. — Ты побледнел… Его слова долетали словно сквозь слой ваты. Снусмумрик заставил себя сделать вдох, заставил ощутить жесткие и мягкие стебельки и листья под пальцами, услышать оркестр цветущего луга, весь стрекот и щебет, и запах мятой травы. — Все хорошо, — выдавил он. Голос прозвучал хрипло, как чужой. — Просто… вино, наверное. Голова закружилась. Инспектор похлопал его по плечу, налил ему и себе чаю из термоса, протянул дымящуюся кружку. — Ты не переживай так, претензий и тем более обвинений я не выдвигаю. Все жители долины видели от тебя лишь добро — что сейчас, что тогда. Но я отвечаю за безопасность и порядок в Муми-доле. Я должен знать правду. Хотя бы для себя решить, что ничего страшного не произошло и не случится в дальнейшем. Давай по порядку: кто ты? Как твое имя? Снусмумрик сел ровно, мотнул головой, отказываясь от угощения. Не хватало еще пролить горячий чай на колени, а внимание сейчас совсем в другом месте. Голова кружилась от напряженной работы мысли. Никаких обвинений, значит? Еще можно что-то исправить, сохранить? В памяти все еще мелькали глинобитные стены другого, далекого поселка, густая белесая пыль, грохот выстрелов… Да. Да, можно. — Меня зовут Снусмумрик, — произнес он, а когда инспектор в изумлении вскинулся и нахмурил брови, добавил. — Его — тоже. Скажите спасибо нашему общему папаше, который странствовал по всему миру, везде плодил детей и был слишком ленив, чтобы придумывать им всем разные имена. Мы все такие же бродяги, как он. Только смысл странствий видим в ином. Мы не просто ищем новые пейзажи и впечатления, а еще стараемся сделать мир лучше. Вылечить сломанное крыло летучей мыши. Рассмешить ребенка. Найти редкое лекарственное растение для нуждающихся. С такими маленькими добрыми делами мы справляемся поодиночке. Но иногда на нашем пути встает большое зло, которое можно победить только вместе. Продажные чиновники, дельцы, ради выгоды готовые на все, недалекие, тщеславные правители. Бандиты, в конце концов. Слова лились все свободнее, обрастали деталями, вплетались в общую картину, и по мере того как инспектор тонул в истории, Снусмумрик, наоборот, вынырнул на воздух, отстранился. Вернулся в свою стихию. — Той зимой нас собралось семеро, чтобы дать отпор бандитам, разорявшим одну деревню далеко в горах на юге. Показать, как можно бороться с десятком вооруженных головорезов тем, что есть под рукой, поднять дух жителей деревни, чтобы в дальнейшем они могли справиться и без нас. Причем только один из нас умел обращаться с огнестрельным оружием — да, тот Снусмумрик, которого вы узнали первым. И отлично умел, должен вам сказать. Остальные больше полагались на скрытность, ловушки, мелкие диверсии. Ямы, сети, растяжки, подброшенное снотворное или слабительное. Даже сковородка может быть опасным оружием, если условия подходящие. Этого хватило, чтобы сильно проредить банду, и в ярости они атаковали деревню всерьез. Ваш Снусмумрик сумел практически в одиночку остановить их, но… — он глянул мельком на инспектора, оценить его настроение (тот слушал, затаив дыхание и теребя край форменного кителя), и опустил голову, скрылся за полями шляпы. — Но был смертельно ранен. Однако жалел он только о том, что не сдержит обещание одному маленькому муми-троллю вернуться в первые дни весны. И он взял с меня слово, что я займу его место в Муми-доле, и что его юный друг ничего не узнает. Из всех братьев я больше всего походил на него внешне — и лучше остальных умел ладить с самыми разными существами. Пожалуйста, — Снусмумрик перешел на шепот. — Прошу, не говорите никому. Особенно Муми-троллю. Мой брат не хотел бы причинять ему такую боль. Я сам не хотел бы. Да, сначала я пришел в Муми-дол из уважения к последней воле брата, но потом… Потом, как и он, я привязался к Муми-троллю, да и ко всем вам, и в этом году вернулся по зову сердца, а не одного лишь долга. — Да, да, конечно! — заверил его инспектор и даже всхлипнул. Слезы катились по его щекам прямиком в усы. — Никому ни слова! Я буду нем, как могила! От такого сравнения он раскис еще больше и поспешил вниз к реке, умыться. Лицо его все равно осталось красным, а руки дрожали, и вода с мокрых рукавов капала слезами на платок-скатерть и на траву. Не в силах вымолвить ничего связного, инспектор опустился на колени рядом со Снусмумриком, обнял его крепко и долго не отпускал. Потом, снова всхлипнув, он сел обратно, поднял стакан с недопитым вином и выдавил из себя всего два слова: — За него. Они выпили. Вино было легким, почти безвкусным, но почему-то обожгло горло. Снусмумрик поставил стакан на траву и посмотрел вдаль. Так они вдвоем сидели молча, а вокруг цвело и пело лето, ласточки с цвирканьем проносились над рекой, шмели жужжали над поляной клевера на другом берегу реки. Вся эта красота и покой, это сочувствие ощущалось незаслуженным, но он поспешил отогнать неуютные мысли. Он ошибся, но сейчас сделает все, чтобы если и не исправить ее, то хотя бы компенсировать вред. Инспектор достал платок (тоже клетчатый, под цвет скатерти) и вытер лицо. Потом посмотрел на Снусмумрика — и впервые за весь разговор в его взгляде не было ни подозрения, ни боли, только что-то теплое, почти отеческое. — Ты очень похож на него, — сказал полицейский тихо. — Но все-таки другой. По-другому смотришь. По-другому молчишь. Он молчал тяжелее, что ли… А ты — легко, как пух. — Спасибо, — в растерянности произнес Снусмумрик. — Что ты, это тебе спасибо! — ожил инспектор. — Прости, что своими сомнениями напомнил о такой… таком горе. Обещаю, больше я никогда не буду ни в чем тебя подозревать. И если нужна будет какая-либо помощь — обращайся, сделаю все, что в моих силах. — И он добавил испуганным шепотом. — Даже не обязательно в рамках закона. — Благодарю, мне ничего… — тут Снусмумрик споткнулся. А ведь помощь будет очень кстати, чтобы больше не было таких вот проколов. — А знаете — есть кое-что, с чем вы могли бы здорово меня выручить. Ничего противозаконного, уверяю! Просто расскажите мне все, что помните о моем брате, или то, что происходило в Муми-доле до меня. Про Рождество, аресты и прочие недоразумения — все подряд, и хорошее, и не очень, чтобы кто-либо еще, кроме вас, не заподозрил чего. Мы с братом встречались редко, только по делам, и он был неразговорчив, сами знаете. Я даже о Муми-доле впервые слышал, когда он… — Разумеется, обязательно! — закивал инспектор так энергично, что чуть не уронил фуражку. — Я, конечно, тоже не знаю всего, он чаще общался с семейством муми-троллей, но про важнейшие события, и с его участием, и вообще в то время, расскажу обязательно. Так, все началось… Пикник грозил затянуться до темноты. Или пока не прибежит Муми-тролль. Снусмумрик слушал полицейского, жуя еще один бутерброд, уже без чесночного масла, и старательно запоминал все подряд, чтобы потом вплести в картину новой реальности, где две не очень удачные жизни сольются в одну.