Часть 4

закончив днем свои ежедневные обязанности вождя, Тоновари, как и обещал, собирался показать Паскалину Бухту и Древо. жители Меткайина были удивлены, когда увидели Оло’эйктана верхом на илу вместо привычного глазу цурака, так еще и с найденышем из Тлалим. выбор зверя был сделан, чтобы не пугать Паскалина скоростью и мощностью воинского плавуна, а начать с чего то попроще.  Тоновари сел на илу, посадив Паскалина перед собой. зверь же, повернул длинную шею и посмотрел на маленького на’ви. казалось, что черно-белая мордочка улыбается ему. мальчик же, протянул тонкую ручку и коснулся лба илу, на что животное издало дружелюбное урчание и отвернуло морду, когда Тоновари сделал с ним цахейлу. ехали они спокойно, плавно, что было уже непривычно для вождя, но удивительно и ново для мальчика.  когда они оказались в Бухте Предков, Паскалин не мог сдержать своего удивления. он завороженно смотрел на парящие в воздухе скалы, на кристально-чистую блестящую воду. пускай это место было повреждено после битвы с небесными людьми и Мангкван, но тем не менее, прекрасно.  Тоновари разорвал цахейлу с илу, оставив животное рядом с одним из камней.  -задержи хорошенько дыхание. -сказал он мальчику, когда они оба оказались в воде.- сейчас будем нырять. там, внизу, и есть наше Древо Душ.  Оло’эйктан помог Паскалину нормально опуститься под воду, ведь как он и догадывался, ребенок, выросший на летающем корабле, ужасно плавает. мальчику в глаза ударил свет, исходящий от огромных блестящих листьев, разбрасывающих фиолетово-розовый свет на многие метры. Тоновари чуть ли не поднес его к священному месту и простым жестом объяснил, что нужно делать. Паскалин, оторвав от татуированного лица желтый взгляд, взялся за косу и приложил ее к светящемуся листу, закрыв глаза и ожидая действия цахейлу. Тоновари остался рядом и просто наблюдал за ним. ему безумно хотелось самому приложить к Эйве куру и снова обнять Ронал, но держался. ради мальчика.  Паскалин открыл глаза, и, сфокусировав зрение, понял что видит перед собой свой родной корабль. тот самый, который сейчас лежит в дебрях Пандоры. тот самый приятный запах дерева, пряностей и шерсти, та самая легкая прохлада, что всегда сопровождала воздушных торговцев в их путешествиях. откуда-то звучит музыка, легкое постукивание барабана и гул дудочки, но никого на корабле нет. или есть.  в далеке, рядом с тем местом, где всегда вечерами горел костер, сидела до боли знакомая фигура. у Паскалина не возникло сомнений, это мама. это ее накидка, ее звенящие сережки. она точно также как и при жизни, сидит у костра и занимается своим мастерством, попутно напевая выученный наизусть еще с младенчества мотив. мальчик робко подходит к ней, не веря, что это все, все такое родное, все что он потерял, сейчас на самом деле.  -мама?…  торговка замерла, а затем обернулась. голос ее сына никогда не звучал так тихо и боязно, когда она была жива. перед ней стоял ее сын, ее Паскалин. от прежней радости, из которой он когда то состоял от кисточки до кончиков ушей, не осталось и следа. лишь истощавший, дрожащий маленький беженец. женщина вздохнула, печально улыбнувшись.  -о мой Паскалин… -она встала, раскинув руки- мой сынок.  Паскалин не выдержал, по лицу полились горючие слезы. мальчик кинулся вперед и обнял маму, уткнувшись ей в живот.  -мамочка…  -шшш… -торговка опустилась на колени, взяв рыдающего сына на руки. Паскалин так горько рыдал, что заболело горло.- не нужно плакать, не нужно.  но Паскалин не слушает, он плачет еще надрывнее и жмется к маме, пытаясь вернуть то успокаивающее тепло.  -мама… прости меня… ты не должна была умирать…  -это не наша вина, мой Паскалин. -женщина вытирает слезы с личика сына. ее рука такая же теплая, как и при жизни.  Паскалин обнимает ее руку, смотрит в родные желтые глаза.  -не бросай меня снова, прошу. мне так плохо…  -я никогда тебя не бросала, мой родной. я всегда с тобой. я везде, что тебя окружает. я в утреннем свете, колыхании листьев на ветру, в прохладе воздуха. я во всем, что ты любишь и знаешь. вся боль уйдет, тебе снова будет радостно жить.  -но… мамочка…  Паскалин всхлипнул, и почувствовал что задыхается. лицо мамы перед ним стало плыть, в легких не хватало воздуха.  -мама… не уходи!  мальчик пытался за нее ухватиться, закричать, но бесполезно. воздух кончался, мама и родной корабль исчезли вовсе.  Тоновари, увидев что Паскалин захлебывается, тут же отсоединил его от Древа Душ и подхватил на руки. вот рыбья бошка, забыл про проклятую медузу, которая помогает дышать под водой.  Паскалин не помнил, как вождь мчал на илу до деревни, держа его тельце одной рукой, как его положили на пол в маруи, как его откачивал Ао’нунг. лишь как злосчастная вода покинула легкие и как он, откашливаясь, смог сесть. рядом с ним была вся семья вождя, исключая малышку Прил, которая мирно посапывала в колыбельке и не думала ни о чем. первым перед ним сел на колено Тоновари.  -ты в порядке? прости что так вышло… вождю было совестно перед ним, что из-за него мальчик потерял сознание и чуть не задохнулся. но Паскалину было не до этого. он бегал глазками по маруи, а затем уставился на вождя.  -где моя мама?  Тоновари ожидал всего, только не этого. Ао’нунг и Цирея просто стояли рядом, ожидая реакции мальчика или просьбы отца. Паскалин опустил голову, поняв что мама опять покинула его. снова поджал ноги и хвост, снова сжал руки в кулаки. и снова на глаза подступали противные слезы.  -Паскалин… -Тоновари осторожно наклонился к нему, огромная рука прикоснулась к тонкому плечику, от чего мальчик поднял голову, тонкие губы дрожали.  -ну же… -вождь не знал, что делать в такой ситуации. единственным, наверное, верным развитием событий была попытка как то утешить несчастного сиротку, обнять его.- иди ко мне, малыш.  отпустив чувство страха перед Оло’эйктаном, Паскалин залез к нему в объятия и сразу почувствовал тепло его огромных рук. они не такие, как у мамы, сильные, могучие, но в них безопасно и совсем не страшно. и наверное, можно заплакать, что мальчик и сделал. он больше не мог держаться.  снова всхлип, потом другой, потом по синим щекам снова потекли слезы, когда Паскалин ухватился за шею держащего его мужчины.  -шшш… -Тоновари встал, подхватив плачущего мальчика на руки, как держал Ао’нунга и Цирею, когда они были маленькими. он почувствовал, как маленькое личико прижалось к него плечу, на татуировки двумя ручьями льются слезы, и просто позволил ребенку выплакаться, отпустить свою боль. Паскалин держался за Тоновари, как за последнюю надежду на что то хорошее, за вновь обретенное тепло и безопасность, и плакал. вождь начал осторожно качать его на руках.  старшие дети Оло’эйктана, которые все еще стояли там, переглянулись между собой. Ао’нунг продолжал молчать, а Цирея подошла ближе к отцу. Тоновари посмотрел на дочь, и девушке тут же открылся вид на сжавшийся в его руках синий комочек.  -Паскалин. -мальчик повернул личико в ее сторону, но не отклеился от сильного плеча. Цирея осторожно прикоснулась к голове Паскалина.  -я понимаю, что ты чувствуешь. мы все понимаем. наша мама тоже ушла к Эйве после битвы с Небесными Людьми.  -да?.. -Паскалин недоверчиво посмотрел на Цирею, затем на Ао’нунга, потом на Тоновари.  -да. -ответил юноша и тоже подошел ближе.- не бойся. мы тоже плакали когда узнали что нашей мамы больше нет. мы тоже по ней скучаем.  Паскалин бегал заплаканными глазками по лицам юных на’ви. он хотел верить, что его здесь понимают, что он не обуза, но не мог. мальчик снова сжался в комочек, прислонившись к груди Тоновари.  -простите…  -шшш… не извиняйся, Паскалин. все в порядке. -вождь снова начал качать мальчика на руках, огромные теплые руки почти полностью закрывали его спинку и голову. бедный ребенок зацепился за него, не желая никаким образом отпускать, словно боясь что он и его потеряет. Тоновари сел на гамак, Паскалин тут же поджал тонкие ножки и ручки, устроившись поудобнее на руках у рифового на’ви.  -шшш… все в порядке, малыш. -продолжал шептать Тоновари, прочесывая пальцами непослушные волосики.  когда, как он подумал, Паскалин успокоился, то попытался отцепить его от себя и встать, но понял что это безуспешно, когда мальчик сжал его торс руками и ногами. несмотря на то что маленький торговец легкий как перышко, хватка у него будь здоров.  -не уходи…  -шшш… -Тоновари сел обратно, держа синий комочек обеими руками.- я не уйду.  нежные поглаживания продолжали успокаивать встревоженного ребенка. Паскалин прижался лбом к теплой груди, выдохнув и тихонько теребя пальчиками свою куру. Оло’эйктан понял, что мальчик его сейчас ни за что на свете не отпустит.  -Цирея. -девушка тут же оказалась рядом с отцом.- сможешь на ночь отнести Прил к Нейтири?  -конечно, отец. -будущая Цахик пошла к колыбельке младшей сестры, мысленно понимая безвыходную ситуацию отца. ее старший брат подошел к гамаку.  -отец, -начал юноша- что-то случилось?  -он меня не отпустит. я нужен ему.  Тоновари посмотрел на личико Паскалина, который, судя по всему, уже засыпает. Ао’нунг молча кивнул и ушел.  мужчина сидел со спящим мальчиком на руках до самой ночи, надеясь обеспечить ему хоть какую-то безопасность. Паскалин пару раз тихо скулил и инстинктивно жался ближе, искал во сне маму. он понимал, что это не мама, но продолжал искать утешение и тепло. Тоновари настигло непонятное чувство защиты к этому ребенку, такое же, что он чувствствует к своим собственным детям. пускай у него дел и обязанностей выше крыши, но он даст этой маленькой душе чувство покоя и защиты. ради него он тоже будет сильным… наверное.  мужчина сам начал засыпать, теплый шар, созданный им и уютно свернувшимся Паскалином убаюкал его, голубые глаза сами закрывались. Тоновари уткнулся носом в мягкие волосики, провалившись в мягкий, теплый сон