Часть 8. Чужие берега

Эллена проснулась оттого, что кто-то тихо позвал ее по имени. Она открыла глаза и увидела служанку — ту самую, сероглазую, которую приставила к ней Лиана в первый приезд. Девушка стояла у кровати с подносом в руках, и лицо у нее было встревоженное. — Леди Эллена, простите, что бужу. Вас ждут в малой гостиной. Лорд Русс, леди Русс и принц Бейлор. — Принц Бейлор? — Эллена села, пытаясь сообразить, который час. За окном только начинало светать. — Да, миледи. Он пришел на рассвете. Говорят, разговор важный. Эллена кивнула, откидывая одеяло. Служанка помогла ей одеться — на этот раз выбрала темно-синее платье, строгое, без украшений. Траур еще не кончился, и яркие цвета были неуместны. В малой гостиной уже собрались все. Отец стоял у камина (огонь — Эллена заставила себя не вздрагивать), мать сидела в кресле с прямой спиной и каменным лицом. Бейлор — напротив нее, в простом темном камзоле, без меча, с выражением спокойной решимости. Бенджен прислонился к стене у двери, скрестив руки на груди. — Садись, дочка, — сказал отец, указывая на свободное кресло. Эллена села. В комнате повисла тишина, тяжелая, как зимнее одеяло. — Леди Эллена, — начал Бейлор, и голос его звучал мягко, но твердо. — Я просил собрать вас, чтобы обсудить ваше будущее. — Наше будущее — на Севере, — перебила мать. Голос ее был ледяным, как в лучшие годы. — Мы потеряли здесь одну дочь. Вторую я не отдам. — Леди Русс, я понимаю вашу боль. — Бейлор не повысил голоса, но в нем появилась та особая сталь, которая заставляла залы Малого совета замолкать. — И я разделяю ее. Принцесса Лиана была частью нашей семьи. Но то, что случилось с ней... это не должно влиять на судьбу вашей младшей дочери. — Не должно? — Мать поднялась. Глаза ее горели. — Моя девочка умерла в этом проклятом городе. Умерла из-за того, что ваши мейстеры не смогли остановить кровь. И вы говорите мне, что это не должно влиять? — Матушка... — начала Эллена. — Молчи. — Мать даже не взглянула на нее. — Я не отдам тебя сюда. Ты поедешь домой, на Север. Там ты будешь в безопасности. — Леди Русс. — Бейлор тоже встал. Они стояли друг напротив друга — северянка и принц, и воздух между ними, казалось, искрил. — Я не хочу ссориться с вами. Я уважаю ваш дом и вашу боль. Но позвольте мне сказать. Мать молчала, но не садилась. — Ваша дочь, — продолжал Бейлор, — не просто северная леди. Она обладает знаниями, которых нет ни у кого при дворе. Она говорит на валирийском так, как не говорят даже наши мейстеры. Она знает историю, которой мы учимся по крупицам. Здесь, в Королевской Гавани, она может развить этот дар. У нее будет доступ к лучшим библиотекам, к учителям, к древним манускриптам. На Севере... простите, но там ее знания останутся только для нее. — Знания не стоят жизни, — отрезала мать. — Я не предлагаю ей рисковать жизнью. — Бейлор сделал шаг вперед. — Я предлагаю ей будущее. Достойное ее ума. Здесь она сможет стать тем, кем должна быть. Не просто женой какого-то лорда, а ученой леди, чье имя будут помнить. — А замужество? — Мать прищурилась. — Вы предлагаете ей остаться здесь без статуса, без защиты, без... — С защитой, — перебил Бейлор. — Я предлагаю ей свою защиту. Как Десница Короля, я могу обеспечить ей место при дворе. Как... — он запнулся, — как человек, который ценит ее ум и ее душу, я обещаю, что с ней ничего не случится. Тишина. Эллена смотрела на Бейлора и видела, как напряжены его плечи, как сжаты челюсти. Он не просил — он предлагал. И в этом предложении было что-то большее, чем просто забота о знаниях. — Я останусь, — сказала Эллена. Все повернулись к ней. — Эллена, — мать шагнула к ней, — ты не понимаешь... — Понимаю. — Эллена встала. — Матушка, я понимаю ваш страх. Я сама боюсь. Но принц Бейлор прав. На Севере я засохну. Здесь... здесь я могу быть полезной. Могу учиться. Могу... — Можешь умереть, как Лиана, — жестко сказала мать. — Лиана умерла от родов. — Эллена посмотрела матери в глаза. — Я не собираюсь рожать. Я собираюсь читать книги. Мать замерла. Потом, неожиданно, усмехнулась — горько, но с тенью былой иронии. — Ты всегда была другой, — сказала она тихо. — Всегда шла своим путем. — Простите, матушка. — За что? — Мать вдруг обняла ее — крепко, по-настоящему. — Ты выросла. Ты имеешь право выбирать. Они стояли обнявшись, и Эллена чувствовала, как мать дрожит. Впервые в жизни — дрожит. — Я буду приезжать, — прошептала она. — Часто. — Будешь писать. — Каждую седмицу. — Хорошо. Отец подошел и положил руки им на плечи. — Значит, решено, — сказал он хрипло. — Дочь остается. А мы едем домой. — Не все, — раздался голос от двери. Бенджен. Он отделился от стены и подошел к Бейлору. — Принц, — сказал он, глядя ему прямо в глаза. — Я хочу остаться с сестрой. Бейлор поднял бровь. — Вы? Зачем? — Затем, что она моя сестра. — Бенджен говорил спокойно, но в голосе звенела сталь. — Я не оставлю ее одну в чужом городе. Здесь ей нужен кто-то свой. Кто-то, кто прикроет спину. — Ты предлагаешь себя в охрану? — Бейлор чуть усмехнулся. — Я предлагаю себя в услужение. — Бенджен выпрямился. — Я умею владеть мечом. Я участвовал в стычках с дикарями. Я не подведу. Бейлор смотрел на него долго. Оценивающе. Потом перевел взгляд на Эллену. — Вы согласны? — Да, — сказала она твердо. — Бенджен — моя опора. Если он будет рядом, мне будет легче. Бейлор кивнул. — Хорошо. Я поговорю с капитаном гвардии. Думаю, для такого мечника место найдется. — Он посмотрел на Бенджена. — Но предупреждаю: служба есть служба. Поблажек не будет. — Я и не прошу. Они обменялись рукопожатием — крепким, мужским. Мать смотрела на сына с болью и гордостью. — Вы с ума сошли, — сказала она тихо. — Оба. — Мы Руссы, — ответил Бенджен. — Мы так и должны. Отъезд назначили на следующее утро. Эллена не спала всю ночь. Сидела у окна, глядя на огни Королевской Гавани, и думала о том, как странно все складывается. Два года писем, турнир, смерть Лианы, и вот теперь — она остается здесь. Одна, если не считать Бенджена. Утром во дворе собрались все. Отец и мать стояли у повозки, рядом с ними — слуги, несколько стражников, которые ехали обратно на Север. Бенджен уже был в форме гвардейца — простой черный камзол с серебряным орлом Руссов на груди. Бейлор тоже пришел проводить. Эллена обняла отца. Тот прижал ее к себе крепко, по-медвежьи. — Береги себя, дочка. — Буду. — Пиши. — Каждую седмицу. Потом мать. Они стояли обнявшись долго, не говоря ни слова. Когда отпустили, глаза у обеих были мокрыми. — Я горжусь тобой, — сказала мать тихо. — Всегда гордилась. Даже когда ругала. — Я знаю. — Не забывай, кто ты. — Северянка. Русс. — Эллена улыбнулась сквозь слезы. — Это не забывается. Мать кивнула и отвернулась, чтобы никто не видел ее слез. Повозка тронулась. Эллена смотрела вслед, пока она не скрылась за воротами. Бенджен стоял рядом, молчаливый и прямой. — Ну вот, — сказал он наконец. — Остались мы с тобой. — Остались. — Не бойся. Я рядом. — Знаю. Они пошли в замок — брат и сестра, двое северян в южном гнезде.

***

Бейлор сдержал слово. Уже к полудню Эллене выделили новые покои — не те, временные, а постоянные, в тихом крыле замка, с окнами во внутренний двор. Комната была небольшой, но уютной: камин (она попросила не зажигать, пока она не привыкнет), удобная кровать, письменный стол и, главное, отдельная дверь в небольшую комнатку для служанки. — Здесь будете жить, пока не решите иначе, — сказал распорядитель, сухой человек с лицом, похожим на сморщенное яблоко. — Принц велел передать, что библиотека для вас открыта в любое время. — Благодарю. — И еще: сегодня после обеда вас ждут в малой библиотеке. Принц хочет познакомить вас с сыном. Эллена замерла. — С сыном? — С принцем Валарром. Он немного младше вас, но тоже любит книги. Принц Бейлор подумал, что вам будет о чем поговорить. — Хорошо. Я приду. Распорядитель ушел, а Эллена еще долго стояла посреди комнаты, собираясь с мыслями. Сын Бейлора. Наследник. Интересно, какой он?

***

Малая библиотека оказалась уютной комнатой с низкими сводами и множеством окон. Здесь пахло воском, пергаментом и еще чем-то сладким — может, сушеными цветами, которые стояли в вазах на подоконниках. Валарр сидел за столом, уткнувшись в книгу. Эллена увидела его и на секунду замерла. Мальчик был очень похож на отца — те же темные волосы (но с белой прядкой), тот же упрямый подбородок, та же манера хмурить брови, когда читаешь. И такие же разноцветные глаза, как и у его отца, и возраст — лет четырнадцать, наверное. Он поднял голову, услышав шаги. — Леди Эллена? — спросил он, вставая. Поклон был вежливым, но неуклюжим — видно, что мальчик больше привык к книгам, чем к этикету. — Да. А вы принц Валарр? — Можно просто Валарр. — Он улыбнулся — открыто, по-детски. — Отец много о вас рассказывал. Говорит, вы знаете валирийский лучше всех в столице. — Ваш отец преувеличивает. — Нет, он никогда не преувеличивает. — Валарр посерьезнел. — Он говорит только правду. Это его недостаток. Эллена невольно улыбнулась. — Вы любите книги? — спросила она, садясь напротив. — Больше всего на свете. — Валарр вздохнул. — Отец говорит, что надо больше времени уделять мечу. Но я не люблю меч. Он холодный и тяжелый. — Меч тоже важен. — Знаю. — Он поморщился. — Но книги важнее. В книгах можно путешествовать, не вставая с места. Можно узнать, что думали люди тысячу лет назад. Можно... — Можно найти ответы на вопросы, которые еще никто не задавал, — закончила Эллена. Валарр посмотрел на нее с новым интересом. — Вы правда так думаете? Не просто говорите, чтобы мне угодить? — Правда. — Эллена наклонилась к нему. — Я сама выросла с книгами. У нас на Севере, в Вороньей Крепости, есть библиотека, которую собирали триста лет. Я читала все подряд. — Все? — Почти все. А что читаете вы? Он показал ей книгу — старый трактат о драконьих яйцах, тот самый, что Бейлор присылал ей в подарок. — Это я уже читала, — сказала Эллена. — Там в третьей главе ошибка. Автор пишет, что яйца нужно хранить в тепле, но на самом деле они требуют переменной температуры. Как птичьи яйца. Валарр уставился на нее с восторгом. — Вы знаете про птичьи яйца? — Я биолог. — Она осеклась. — То есть... я интересуюсь природой. На Севере много птиц. Я наблюдала. — Расскажите! И она рассказала. О птицах, о гнездах, о том, как высиживают птенцов. Валарр слушал, открыв рот, и задавал вопросы, на которые Эллена с радостью отвечала. Час пролетел незаметно. — Вы останетесь? — спросил вдруг Валарр. — В столице? — Да. Надолго. — Это хорошо. — Он улыбнулся. — С вами интересно. А то все вокруг только и говорят, что о турнирах да охотах. Скучно. — Я тоже не люблю охоту. — Правда? — Правда. Жалко зверей. Валарр посмотрел на нее с таким обожанием, что Эллена рассмеялась. — Мы подружимся, — сказал он уверенно. — Я знаю. — Я тоже так думаю. Бейлор стоял в тени арки, у входа в малую библиотеку, и смотрел. Он пришел проводить Валарра, но увидев, что мальчик уже не один, замер и остался незамеченным. Эллена сидела за столом рядом с его сыном. Они склонились над книгой, что-то обсуждали, и Валарр — обычно замкнутый, недоверчивый Валарр — улыбался так открыто, как не улыбался никому, кроме отца. — Ты смотришь, — раздался голос за спиной. Мейкар. Бейлор даже не обернулся. — Тише. — Она нашла общий язык с мальчишкой. — Мейкар встал рядом, тоже глядя в комнату. — Быстро. — Она особенная. — Ты ей об этом говорил? — Нет. — Дурак. — Знаю. Мейкар хмыкнул. — Ладно, я пойду. Только скажу: если ты ее упустишь, я сам на ней женюсь. — Ты вдовец. — Тем более. — Мейкар усмехнулся и ушел. Бейлор остался. Он смотрел, как Эллена поправляет волосы, упавшие на лицо. Как Валарр тянется к книге и чуть не падает со стула. Как они оба смеются. И впервые за долгие годы на лице Бейлора появилась улыбка. Тихая, светлая, почти незаметная. Он повернулся и ушел так же бесшумно, как появился. Никто не заметил.

***

Эллена вернулась в свои покои поздно. Бенджен ждал ее в коридоре — сидел на подоконнике и чистил меч. — Ну как? — Хорошо. — Она улыбнулась. — Познакомилась с сыном Бейлора. Милый мальчик. — Сын? — Бенджен поднял бровь. — И как? — Очень умный. Любит книги. Мы проболтали весь день. — А отец? — Не было. — Она отвела взгляд. — Только сын. Бенджен хмыкнул, но промолчал. — Ты устроился? — Да. Казармы нормальные, кормят прилично. Командир сказал, что завтра на тренировку. — Будь осторожен. — Я всегда осторожен. — Он усмехнулся. — Спокойной ночи, сестра. — Спокойной ночи, братик. Она вошла в комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. День был долгим. Странным. Полным новых лиц, новых разговоров, новых надежд. Она думала о Валарре — о том, как легко они нашли общий язык. О Бейлоре — который так и не появился. О матери с отцом, которые сейчас где-то на дороге, едут на Север. О Лиане, которой больше нет. — Я справлюсь, — прошептала она в темноту. — Я должна. За окном шумел ночной город. Где-то в замке человек с сединой в волосах сидел у камина и думал о ней. А она — о нем. Но никто из них не знал, что будет завтра. И это было страшно. И это было прекрасно.

***

Бейлор сидел за столом в своих покоях и смотрел на бумаги, которые не желали складываться в слова. Свечи оплыли, фитили закоптились, но он не замечал. Перед ним лежал отчет казначея о расходах на турнир, письмо от лорда Тайрелла с просьбами о снижении налогов и черновик ответа королю Дорна — важные, неотложные дела, требующие его внимания. Но мысли были далеко. Он видел перед собой другую картину: малая библиотека, свет из окон падает на стол, двое склонились над книгой. Его сын — обычно замкнутый, недоверчивый, вечно насупленный — улыбается. Улыбается так, как не улыбался никому, кроме отца. А рядом с ним — она. Эллена. Ее медные волосы рассыпались по плечам, когда она наклонялась к Валарру, показывая что-то в книге. Она поправляла прядь, упавшую на лицо, и смеялась — тихо, легко, искренне. И Валарр смеялся с ней. Бейлор отложил перо и откинулся в кресле. — Джена, — прошептал он в пустоту. — Ты бы ее полюбила. Покойная жена вставала перед глазами редко — слишком больно было вспоминать. Но сейчас, глядя на то, как чужая девушка нашла общий язык с его сыном, он не мог не думать о ней. Джена тоже умела так. Приходить тихо, без шума, и заполнять собой пустоту. Она тоже любила книги, тоже боялась огня. Он женился на ней по расчету — союз дома Таргариенов с домом Дондаррион был выгоден короне. Но полюбил — сразу, с первого взгляда, с первой улыбки. Она была светом в его жизни, полной долга и обязанностей. А потом умерла. Простая лихорадка, от которой не спасли лучшие мейстеры. Три дня — и ее не стало. Он держал ее за руку, когда она уходила, и чувствовал, как тепло уходит из пальцев. Валарру тогда было семь. Он не плакал на похоронах — застыл, как каменное изваяние, и только через месяц, ночью, Бейлор нашел его в библиотеке, рыдающим над книгой, которую мать читала ему перед сном. — Я скучаю, — сказал мальчик тогда. — Я очень скучаю. — Я тоже, сынок. Я тоже. Они держались друг за друга все эти годы. Бейлор старался быть и отцом, и матерью, но знал, что Валарру не хватает женской теплоты. Мягкости. Понимания без слов. А сегодня он увидел, как сын улыбается. И улыбка эта была адресована Эллене. Бейлор провел рукой по лицу, стирая усталость. Что она делает с ним? С ними? Она появилась в его жизни два года назад — сначала живая, настоящая, в библиотеке Вороньей Крепости, а потом буквами на пергаменте. Тогда он почувствовал что-то — укол, толчок, узнавание. Слишком похожа на Джену. Слишком умна. Слишком глубока. Он отогнал это чувство. Уверил себя, что это просто ностальгия, просто тоска по прошлому. Потом были письма. Два года писем. Он ждал их, как ждут глотка воды в пустыне. Читал по нескольку раз, искал между строк то, чего не смел сказать сам. Она писала о книгах, о Севере, о брате, о птицах — и каждое слово ложилось в сердце. Когда она приехала на турнир, он испугался. Не ее — себя. Своих чувств, которые росли, как снежный ком, катящийся с горы. Он смотрел, как она танцует с лордом Арреном, как улыбается ему вежливо, как прячет грусть в глазах, — и ничего не делал. Потому что боялся. Боялся возраста. Боялся снова потерять. Боялся, что она посмотрит и увидит не того героя из писем, а просто уставшего мужчину с сединой и грузом прошлого. А потом умерла Лиана. Он видел, как Эллена держалась на похоронах. Как каменное лицо, как прямая спина, как сухие глаза. И как она сломалась в библиотеке — сломалась так, что у него сердце разрывалось. Он держал ее тогда. Не как принц — как человек. Как тот, кто тоже терял. И впервые за долгие годы почувствовал, что рана внутри начинает затягиваться. — Ты думаешь, я справлюсь? — спросил он у темноты, у призрака жены, у богов, в которых не верил. Тишина не ответила. Бейлор встал, подошел к окну. Ночная Королевская Гавань лежала внизу, усыпанная огнями. Где-то там, в замке, спала девушка с медными волосами. Его сын видел сны, в которых, может быть, она уже была. А он стоял здесь, между прошлым и будущим, и не знал, как сделать шаг. — Я не хочу тебя забывать, — прошептал он Джене. — Но, кажется, я начинаю жить дальше. Слезы? Нет. Просто влага на глазах. Просто ночь. Просто усталость. Он вернулся к столу, собрал бумаги, задул свечи. Завтра будет новый день. Новые обязанности. Новые встречи. И она. Всегда она. Бейлор лег, но долго еще смотрел в потолок, думая о том, как завтра улыбнется Валарр, когда увидит Эллену. И о том, что, может быть, однажды он тоже научится улыбаться так. Просто. Светло. Без страха.