Часть 17. Шёлк, кружева и северный ветер

Эллену разбудил не голос служанки, а тихий, настойчивый стук в дверь. Милла, которая спала в соседней комнатке, уже впустила посыльную — девушку в золотистом платье с солнцем и копьём на груди. — Леди Эллена, королева Мирия ждёт вас к завтраку. Велела передать: «Пусть не смеет опаздывать, даже если снился самый сладкий сон». Эллена улыбнулась. Королева говорила так, будто они были знакомы много лет, хотя прошло всего несколько недель с их первой встречи. Но Мирия Мартелл умела располагать к себе. — Скажи, что буду через час. — Королева сказала: «Через полчаса. И без глупых причёсок, которые тянут кожу». Эллена рассмеялась. — Передай — принято. Милла помогла ей одеться. Сегодня не нужно было ни парадного платья, ни броши с орлом. Эллена выбрала простое шерстяное платье цвета мха — подарок матери, привезённый с Севера. Мягкое, тёплое, оно пахло домом. Волосы она расчесала и оставила распущенными — медные волны падали на плечи, только у висков заплела тонкие косички, чтобы не лезли в лицо. — Вы красивая, миледи, — сказала Милла. — Даже без украшений. — Спасибо. Сегодня я хочу быть собой. Покои королевы Мирии находились в солнечном крыле замка — там, где даже в пасмурный день было светло. Эллена вошла без стука — её уже ждали. Мирия сидела в глубоком кресле у открытого окна, пила травяной чай из тонкой фарфоровой чашки. На ней было платье из золотистого шёлка, расшитое апельсиновыми цветами — дорнийский крой, открывающий плечи, несмотря на возраст. Её седые волосы были убраны в сложную прическу с жемчужными шпильками. — Садись, девочка. — Королева указала на кресло напротив. — Сегодня у нас много дел. — Каких? — Эллена села, с благодарностью принимая чашку чая от молчаливой служанки. — Свадебных. — Мирия поджала губы, но в глазах её плясали чертики. — Ты думала, что просто наденешь первое попавшееся платье и пойдёшь под венец? Нет, дорогая. В этом доме так не принято. — Я думала, до свадьбы ещё несколько месяцев… — Месяцы пролетят быстрее, чем ты успеешь моргнуть. — Королева отставила чашку. — А платья шьются долго. Я заказала лучших портних из Староместа, Дорна и даже из Браавоса. Сегодня первая примерка. Эллена почувствовала, как внутри всё сжалось. — Я… я никогда не примеряла свадебное платье. — Тем более. — Мирия встала, и Эллена поднялась следом. — Идём. Твоё будущее начинается сегодня.

***

В глубине королевского крыла была комната, которую придворные называли «Золотой» — не потому, что там было много золота, а потому, что свет в неё проникал через витражи с янтарными стёклами. В этом жёлтом, тёплом свете всё выглядело нереальным, почти сказочным. Там уже ждали портнихи. Их было трое: дорнийка с чёрными, как смоль, волосами и золотыми кольцами в ушах; староместка — сухая, седая женщина с вечным сантиметром на шее; и браавосийка — молодая, с рыжими кудрями и быстрыми руками. — Леди Эллена, — дорнийка поклонилась с изяществом, которого Эллена не видела даже у придворных дам. — Мы ждали вас. Ваше платье почти готово, но нужно подогнать по фигуре. — Платье? — Эллена удивилась. — Вы уже начали шить? — Королева дала заказ месяц назад, — усмехнулась браавосийка. — Сказала: «Шейте, не дожидаясь невесты. Я знаю её размеры». Эллена обернулась к Мирии. Та стояла, скрестив руки на груди, и улыбалась. — Ты думала, я буду ждать? В моём возрасте нельзя терять время. — Я не знаю, что сказать… — Ничего не говори. Снимай платье. Раздевание заняло несколько минут. Эллена стояла в нижней рубашке, чувствуя себя неловко под пристальными взглядами портних, но те были профессионалками — они не смотрели на неё как на женщину, они смотрели как на холст. — Повернитесь, — скомандовала староместка. Эллена повернулась. — Руки в стороны. — Дышите глубже. — Не двигайтесь. Потом дорнийка достала платье. Оно висело на деревянной вешалке, укрытое белой тканью, чтобы не пылилось. Когда покрывало сняли, Эллена ахнула. Платье было не белым. Оно было серым. Тем самым северным, благородным оттенком, который переливался серебром при свете. Ткань струилась, как вода, — тончайший шёлк из Браавоса, расшитый по подолу и рукавам серебряными нитями. Вышивка изображала двуглавых орлов, вплетённых в ветви мыта — северного дерева. — Королева сказала: никакого белого, — пояснила браавосийка, пока они с дорнийкой помогали Эллене влезть в платье. — «Север невесты — её вено. Пусть цвет его будет с ней». — А вышивка? — спросила Эллена, чувствуя, как платье облегает талию, как серебряные нити щекочут кожу. — Дом Русс и дом Таргариенов, — ответила староместка, поправляя ворот. — Двуглавый орёл и трёхглавый дракон. Они переплетены в каждом узоре. Никто не главнее, никто не подчинён. Союз равных. Эллена посмотрела в высокое зеркало, которое принесли специально для примерки. На неё смотрела незнакомка. Высокая, тонкая, с медными волосами, рассыпавшимися по серому шёлку. Глаза — карие, глубокие — блестели от слёз, которые она сдерживала. Платье делало её старше, благороднее, почти королевской. — Боги, — прошептала она. — Это я? — Ты, — сказала Мирия, подходя ближе. — Только ещё красивее. Королева обошла её вокруг, поправила складку на плече, затянула шнуровку на спине. — Талия узкая у платья. Придётся тебе есть меньше сладкого до свадьбы. — Я и так мало ем. — Ещё меньше. — Мирия усмехнулась. — Шучу. Ешь, сколько хочешь. Портнихи поправят. Они простояли так час. Портнихи кололи булавки, записывали что-то на пергаменте, спорили между собой на смеси языков — общем, дорнийском и браавосском. Эллена стояла смирно, как солдатик, и думала о том, что её прошлая жизнь — там, в Подмосковье — была такой далёкой. В той жизни она никогда не мечтала о свадебном платье. В той жизни она не верила в любовь. А здесь — стояла в сером шёлке, и сердце её пело.

***

Когда примерка кончилась, портнихи ушли, забрав платье для доработки. Мирия увела Эллену в свои покои — на этот раз не в парадную гостиную, а в маленькую уютную комнату с камином и низким столиком. Служанки принесли чай, печенье, мёд и какие-то дорнийские сладости — пахло корицей и апельсинами. — Садись, — королева опустилась в кресло, указав Эллене на соседнее. — Устала? — Немного. Но это приятная усталость. — Свадьба — это всегда усталость. И радость. И страх. — Мирия налила чай в тонкие чашки. — Ты боишься? — Чего именно? — Эллена взяла чашку, грея руки. — Всего. Свадьбы. Брака. Того, что будет после. Эллена задумалась. — Я уже боялась. — Она посмотрела в окно, где за стенами замка шумел город. — Боялась, когда только попала в этот мир. Боялась, когда умерла Лиана. Боялась, когда Эйрион… — она запнулась. — А теперь… теперь я боюсь, что это счастье закончится. — Оно закончится. — Мирия сказала это просто, без жестокости. — Всё заканчивается. Вопрос в том, что ты оставишь после себя. — Что вы оставили? — Четверых сыновей. — Королева улыбнулась. — И одного из них — тебе в мужья. Я оставила память о себе в законах, которые изменила. В людях, которых спасла. В детях, которых воспитала. Ты тоже оставишь. — Я ничего не сделала. — Ты уже сделала. — Мирия накрыла её руку своей. — Ты вернула улыбку моему сыну. Ты дала надежду моему внуку Валарру. Ты заставила придворных змей шипеть не от злости, а от бессилия. Это немало. Эллена почувствовала, как к горлу подступает комок. — Спасибо, ваше величество. — Мирия. — Королева сжала её пальцы. — Я же говорила: для своих — просто Мирия. Они пили чай молча, глядя на огонь в камине. Эллена думала о том, что эта женщина, такая сильная и мудрая, когда-то была такой же молодой и испуганной. И что она, Эллена, возможно, станет такой же через тридцать лет. — Вы будете на свадьбе? — спросила она. — А куда я денусь? — Мирия усмехнулась. — Я королева-мать. Это моя обязанность — сидеть на почётном месте и делать вид, что я не плачу. — Вы будете плакать? — Обязательно. — Королева вздохнула. — Я всегда плачу на свадьбах. Особенно когда невеста мне нравится.

***

После чая Мирия предложила пройтись. Сад в это время года был особенно красив — лето в самом разгаре, розы цвели, фонтаны журчали, птицы заливались. Они шли медленно, под руку, как мать и дочь. — Ты знаешь, что Бейлор хотел назвать тебя в честь Джены? — вдруг спросила королева. Эллена замерла. — В каком смысле? — Он боялся, что ты обидишься на сравнения. Думал, может, не стоит делать свадьбу слишком пышной. Может, уехать в Драконий Камень и обвенчаться там, без свидетелей. — И что вы ему сказали? — Я сказала: «Ты дурак». — Мирия усмехнулась. — Не обижайся, я ему часто это говорю. Я сказала: «Ты любишь эту девушку. Она любит тебя. Если ты спрячешь её от мира, мир решит, что тебе есть чего стыдиться. А тебе нечего стыдиться. Она прекрасна. Она умна. Она сильна. Гордись ей». — И он послушался? — Он всегда меня слушается. — Королева остановилась у фонтана, посмотрела на струи воды. — Иногда. Когда я права. — Вы всегда правы? — Нет. — Мирия повернулась к ней. — Но я всегда говорю то, что думаю. Это не одно и то же. Эллена улыбнулась. — Научите меня. — Чему? Говорить правду? — Быть сильной. Как вы. Мирия посмотрела на неё долгим взглядом. — Ты уже сильная, девочка. Ты просто ещё не знаешь этого. Сила — это не когда тебя не могут сломать. Сила — это когда тебя ломают, а ты всё равно встаёшь и идёшь дальше. Ты уже вставала. Не раз. И будешь вставать. Помни об этом. Они пошли дальше, и Эллена чувствовала, как эти слова укладываются в ней, становятся частью её — как ещё один позвонок, ещё одна кость в хребте, который держит её прямо.

***

Они вернулись в замок к вечеру. Солнце садилось за море, окрашивая стены Красного Замка в багровый цвет. Эллена простилась с королевой и пошла в свои покои — переодеться к ужину. В коридоре её встретил запыхавшийся гонец. — Леди Эллена! Вам письмо. С Севера. — Он протянул ей свёрток, запечатанный серым воском с двуглавым орлом. Печать дома Русс. Эллена взяла письмо. Что-то было не так — гонец пришёл не к её брату, а прямо к ней. И лицо у него было испуганное. — Кто прислал? — Лорд Русс, миледи. Велел передать в собственные руки. Она сломала печать, развернула пергамент. Почерк отца — резкий, торопливый, не такой аккуратный, как обычно. «Дочь. Беда пришла в наш дом. Старший брат твой Брандон погиб в стычке с одичалыми у Стены. Похоронили его по северному обычаю. Мать не ест, не пьёт. Я держусь, но тяжело. Бенджен теперь наследник. Передай ему, что мы ждём его, когда сможет приехать. Твоя свадьба — важное событие для дома, не смей её отменять. Мы приедем в столицу, как только позволит зима. Береги себя. Твой отец, Эддард Русс» Эллена перечитала дважды. Брандон. Старший брат. Тот, кто остался на Севере, чтобы наследовать отцу. Тот, кто всегда был серьёзным, молчаливым, далёким. Она не была с ним близка — разница в возрасте, разница в интересах. Но он был её кровью. Он был Руссом. И теперь его не стало. Она сжала письмо. — Где принц Бейлор? — спросила она у стража у дверей. — В своих покоях, миледи. Только что вернулся с Совета. — А мой брат? Бенджен? — В тренировочном зале с принцем Мейкаром. Эллена пошла. Не побежала — слишком много достоинства требовало положение невесты Десницы. Но каждый шаг давался с трудом. Она нашла Бенджена в коридоре — он уже выходил из тренировочного зала, вытирая пот с лица. Увидев её, нахмурился. — Эла? Что случилось? Ты белая. Она протянула ему письмо. Бенджен прочитал. Молча. Перечитал. Опустил руку. — Брандон, — сказал он глухо. — Брандон мёртв. — Я знаю. — Теперь я… я наследник. — Да. Он смотрел на письмо, на её лицо, на стену за её спиной. В глазах его мелькнуло что-то — горе, растерянность, страх. — Я должен ехать. — Нет. — Эллена взяла его за руку. — Ты служишь Мейкару. Ты дал клятву. — Эла, отец пишет… — Отец пишет: «когда сможешь». Ты не сможешь сейчас. И я не могу. Я невеста наследного принца. Мы оба здесь нужны. Бенджен хотел возразить, но промолчал. Потому что она была права. — Мы поедем вместе, — сказала она тихо. — После свадьбы. Я попрошу Бейлора. Он отпустит. — А если нет? — Тогда я поеду без его разрешения. Но сейчас… сейчас мы нужны здесь. Он сжал её руку. — Ты стала жёсткой. — Это Королевская Гавань. Она делает жёсткими. Они стояли молча, прижавшись плечами друг к другу, и горе не уходило, но становилось чуть легче от того, что они были вместе.

***

Бейлор ждал её в своих покоях. Увидев лицо, встал. — Что случилось? Она рассказала. Коротко, без слёз — только факты. — Мой брат Брандон погиб. Бенджен теперь наследник. Мы не можем ехать на Север сейчас, но я хочу, чтобы ты знал: после свадьбы мы поедем. Оба. Бейлор обнял её. — Конечно, поедете. Я сам попрошу отца. — Ты не обязан… — Я обязан быть рядом с тобой. — Он погладил её по голове. — И с твоей семьёй. Она уткнулась лицом ему в грудь. — Я устала, Бейлор. Устала терять. — Не теряй. — Он поцеловал её в макушку. — Я здесь. И я никуда не денусь. Она не ответила. Только стояла и слушала, как бьётся его сердце.

***

За окном зажигались первые звёзды. Где-то на Севере, в Вороньей Крепости, мать плакала, глядя на пустую комнату Брандона. А здесь, в столице, двое детей Севера держались друг за друга, потому что больше держаться было не за что. Письмо отца лежало на столе. Эллена знала, что завтра придётся быть сильной. Но сегодня — только сегодня — она позволяла себе слабость. Она позволяла себе быть просто девушкой, которая потеряла брата.