Часть 18. Под знаком дракона и орла

Три месяца свадебной подготовки прошли слишком быстро. И вот, этот день настал. Эллена проснулась затемно. Не от шума — в коридорах было тихо, стража ходила на цыпочках, слуги говорили шёпотом. Весь Красный Замок замер в предвкушении. Она проснулась от собственного сердца — оно колотилось так громко, что, казалось, его слышат даже за стеной. — Миледи? — Милла приоткрыла дверь. — Вы не спите? — Не сплю. — Можно входить? — Входи. Служанка скользнула в комнату, неся поднос с лёгким завтраком — хлеб, мёд, травяной чай. Эллена посмотрела на еду и поняла, что кусок в горло не лезет. — Вы должны поесть, — тихо сказала Милла. — День будет долгим. — Знаю. — Эллена взяла хлеб, откусила маленький кусочек, запила чаем. — Который час? — Только начало шестого. Портнихи придут в восемь. Королева велела передать, что зайдёт в девять. — Королева? — Сама. Сказала: «Я своих невест провожаю лично». Эллена улыбнулась. Мирия Мартелл, в прошлом дорнийская принцесса, а ныне королева-мать, успела стать для неё кем-то вроде второй матери. — Хорошо. Тогда у меня есть время подумать. Милла вышла, и Эллена осталась одна. Она сидела на кровати, кутаясь в одеяло, и смотрела в окно. Рассвет только начинался — небо над Королевской Гаванью розовело, звёзды гасли одна за другой. — Замуж, — прошептала она. — Я выхожу замуж. В прошлой жизни — там, где она была Анастасией — она не думала о свадьбе. Были парни, были поцелуи, были ночи, когда она не одна просыпалась в чужой постели. Но всё это было лёгким, несерьёзным, почти случайным. Здесь — всё было иначе. Она выходила замуж за принца. За человека, которого полюбила не за титул, не за внешность, а за его письма, за его усталую улыбку, за то, как он смотрел на неё, будто она была чудом. — Страшно? — спросила она себя. Ответа не было.

***

В восемь пришли портнихи. Их было трое — дорнийка, староместка и браавосийка, те же, что шили платье. Они кружили вокруг Эллены, как пчёлы, поправляя складки, затягивая шнуровку, прикалывая вуаль. Платье было готово. Тот самый серый шёлк, переливающийся серебром, расшитый двуглавыми орлами и трёхглавыми драконами. Длинные рукава, глубокий вырез, шлейф, который несли четыре пажа. Королева Мирия вошла ровно в девять. Она была в золотистом платье, расшитом апельсиновыми цветами, с короной на седых волосах. Увидев Эллену, остановилась на пороге. — Боги, — сказала она тихо. — Ты прекрасна. — Спасибо, ваше величество. — Мирия. — Королева подошла, поправила вуаль, взяла её за руки. — Ты готова? — Думаю, да. — Не бойся. — Мирия сжала её пальцы. — Бейлор — хороший мужчина. Он будет заботиться о тебе. И ты — о нём. Всё остальное придёт. Эллена кивнула. В десять пришёл Бенджен. Он был в парадной форме дома Русс — серый камзол, двуглавый орёл на груди, при мече. Увидев сестру, замер. — Эла, — выдохнул он. — Ты… ты как из сказки. — Спасибо, братик. — Отец бы гордился. — Он запнулся. — Мать бы плакала. — Они увидят. После свадьбы мы поедем. — Я знаю. Он протянул ей руку. — Проводишь меня? — спросила Эллена. — До конца. — Он улыбнулся. — Как в детстве.

***

Септа Красного Замка была заполнена до отказа. Тысячи свечей отражались в золотых куполах, цветные витражи отбрасывали тени на мраморный пол. Лорды и леди в шелках и бархате, рыцари в доспехах, слуги в ливреях — все смотрели на вход. Эллена шла под руку с Бендженом. Каждый шаг давался с трудом — не от страха, а от волнения. Она чувствовала на себе сотни взглядов, слышала шёпот, но не разбирала слов. Бенджен сжал её локоть. — Не смотри на них. Смотри на него. Она подняла глаза. Бейлор стоял у алтаря. На нём был чёрный камзол с золотым драконом, плащ Таргариенов — чёрный, с алым шёлком — струился с плеч. Он смотрел на неё так, будто видел в первый раз. В глазах его были слёзы — она заметила, даже с расстояния. — Кто выдаёт эту женщину замуж? — спросил септон. — Я, её брат, — ответил Бенджен. Голос его дрогнул. Он передал руку Эллены Бейлору. Принц взял её ладонь — осторожно, как хрупкую драгоценность. — Ты пришла, — прошептал он. — Я обещала. Они повернулись к септону. Церемония была долгой. Молитвы на древнем валирийском, как просила она, обмен плащами, клятвы. Эллена почти не слушала — только чувствовала тепло его руки, только видела его глаза. — Перед лицом Семерых я сочетаю браком этих двоих, да будут они едины отныне и навеки. Взгляните друг на друга и произнесите обеты, — громко проговорил септон. — Отец, Кузнец, Воин, Мать, Дева, Старица, Неведомый... — Я — ее, и она моя, — мягко промурчал Бейлор, не сводя взгляда с неё. — Я — его, и он мой, — повторила она, пока ее голос дрожал. — С этого дня и до конца моих дней, — хором произнесли они. Уголки губ Бейлора дернулись и он слегка сжал руку Эллены. — Пред ликами богов и людей торжественно объявляю принца Бейлора Таргариена из дома Таргариенов и Леди Эллену Русс из дома Русс мужем и женой. Одна плоть, одно сердце, одна душа отныне и навеки, и да будет проклят тот, кто станет между ними, - септон объявил их мужем и женой. Толпа зааплодировала. А они стояли, глядя друг на друга, и не замечали ничего вокруг.

***

Пир был грандиозным. Большой зал утопал в цветах и свечах. Столы ломились от яств — жареные вепри, павлины в золотом оперении, рыба из Трезубца, фрукты из Дорна, вина из всех Семи Королевств. Эллена сидела во главе стола, рядом с Бейлором. Справа от неё — король Дейрон, который всю дорогу что-то рассказывал о своей молодости, и Эллена кивала, не слушая. Возле короля — королева Мирия, которая то и дело подносила платок к глазам. — Я всегда плачу на свадьбах, — сказала она, заметив взгляд Эллены. — Особенно когда невеста мне нравится. — Вы уже говорили. — Значит, это правда. Валарр сидел рядом с отцом и то и дело дёргал Эллену за рукав. — Леди Эллена, — шептал он. — Вы теперь моя мачеха? — Да. — А можно я буду называть вас мамой? Эллена замерла. — Если хочешь. — Хочу. Он улыбнулся и уткнулся в тарелку. Эйгон, сидевший рядом с двоюродным братом, громко спросил: — А вы... можно будет меня обучать? — Можно, — ответила Эллена. — Если будешь вести себя хорошо. — Я всегда хорошо себя веду! Мейкар, сидевший через два места, усмехнулся. — Не верь ему. Он врёт. — Пап! — Замолчи и ешь. Дети затихли. Танцы длились до полуночи. Эллена танцевала с Бейлором, с Бендженом, с Мейкаром, даже с королём — старый Дейрон двигался медленно, но с достоинством. — Вы счастливы? — спросил её Бенджен, когда они кружились в очередном танце. — Очень. — Он тебя достоин? — Думаю, да. — Тогда я спокоен. Он поцеловал её в щёку и уступил место другому кавалеру.

***

Когда пир кончился, Эллену отвели в покои. Не в те, где она жила раньше, — в новые, общие с Бейлором. Большая комната с огромной кроватью под балдахином, камином и окнами во внутренний двор. Служанки помогли ей раздеться, сняли тяжёлое платье, расплели волосы, оставили в лёгкой ночной рубашке — тонкой, как паутина, белой, почти прозрачной. — Миледи, — Милла замялась. — Вы знаете, что будет? — Знаю. — Вы не боитесь? Эллена подумала. В прошлой жизни у неё были мужчины. Двое. Один — однокурсник, с которым они встречались полгода и расстались, потому что он уехал в Питер. Второй — парень с вечеринки, красивый и пустой, которого она забыла на следующий день. Но это было там. А здесь — всё иначе. — Немного, — призналась она. — Но он — хороший. — Принц Бейлор — лучший, — серьёзно сказала Милла. — Он не сделает вам больно. — Я знаю. Служанки вышли. Эллена осталась одна. Она сидела на краю огромной кровати, кутаясь в шёлковое одеяло, и смотрела на дверь. Сердце колотилось где-то в горле. Минута. Две. Пять. Она слышала шаги в коридоре — сначала далёкие, потом ближе. Стук. Тишина. Дверь открылась. Бейлор вошёл. Он был в простой рубашке, распахнутой на груди, с мокрыми после омовения волосами. Увидел её — сидит на кровати, бледная, с огромными глазами — и остановился. — Боишься? — спросил он тихо. — Немного. — Я тоже. Он подошёл, сел рядом. Взял её за руку. — Эллена, мы не должны делать ничего, чего ты не хочешь. Если ты не готова — я буду ждать. — Готова, — сказала она. — Просто… волнуюсь. — Я тоже. Он улыбнулся — той самой теплой улыбкой, которую она так любила. — Ты знаешь, что я люблю тебя? — Знаю. — Тогда всё остальное — просто. Он наклонился и поцеловал её. Нежно. Осторожно. Как в первый раз — хотя целовал уже много раз. И когда он опустил её на подушки, когда её пальцы запутались в его волосах, когда рубашка упала на пол — она не думала ни о прошлой жизни, ни о будущем. Только о нём. О мужчине, который стал её мужем.

***

За окном догорали свечи. Ночь была длинной. И тихой. И полной любви.