Часть 25. Суд Семерых

Эллена провалилась в сон мгновенно — усталость после долгого дня сморила её, как только голова коснулась подушки. Милла погасила свечи, задернула полог и вышла, оставив тишину. Но тишина оказалась обманчивой. Сначала пришёл запах. Пыль, лошадиный пот, металл — тот особенный запах турнирного поля, который она уже узнавала. Потом — звуки. Крики толпы, лязг оружия, топот копыт. Эллена стояла на трибуне, но трибуна была пуста. Вокруг неё — ни души. Только она и поле внизу. А на поле — они. Четырнадцать человек. Семь против семи. Она узнала их не по лицам — большинство скрывали шлемы. Но двое бились без шлемов, и она видела их так же ясно, как если бы стояла рядом. Эйрион. Серебряные волосы, а фиолетовые глаза горели ненавистью. Он был быстр — меч в его руке танцевал, нанося удар за ударом. Дункан. Огромный, неповоротливый, но живой. В простых доспехах, с мечом, который казался игрушкой в его ручищах. Он отражал удары, но медленно. Слишком медленно. — Суд семерых, — прошептал кто-то за спиной. Эллена обернулась — никого. Она посмотрела на поле снова. Вокруг главной схватки кружили другие — она не разбирала лиц, только доспехи. И вдруг заметила: на одной стороне, рядом с Дунканом, сражался тот, в чьей броне угадывался дракон Таргариенов. Только один. А на стороне Эйриона — двое в драконьих доспехах. — Двое против одного, — поняла она. — Но кто? Кто эти двое? Эйрион отступил на шаг, Дункан шагнул вперёд. Их мечи скрестились, и на секунду всё замерло. А потом — сзади, с той стороны, где бились остальные, раздался крик. Эллена перевела взгляд. Один из воинов в доспехах Таргариенов — не Эйрион, другой, тот, что был выше и шире в плечах — замахнулся булавой. Удар пришёлся по голове того, кто сражался рядом с ним. Тоже в доспехах Таргариена. Хруст. Кровь брызнула на песок. Тело рухнуло как подкошенное. — Нет! — закричала Эллена. Но было поздно. Она не видела лиц. Только доспехи. Только драконов на груди. Только булаву, занесённую над головой. И потом — темноту.

***

Эллена стояла в комнате, которой не узнавала. Каменные стены, высокие окна, на стенах — герб. Чёрный олень на золотом поле, но олень этот был объят пламенем. Огненный олень. — Олень в огне, — всплыло в голове откуда-то из глубины. Она видела этот герб когда-то давно, в прошлой жизни. Листала ленту в телефоне, наткнулась на картинку из сериала. «Игра престолов» — она не смотрела его, только слышала название. Но картинка запомнилась. Герб человека, который сжёг свою дочь. — Или не сжёг? — она не помнила. Не важно. Перед ней, в кресле у камина, сидела женщина. Красное платье до пола, красные волосы, падающие на плечи тяжёлыми волнами. Лицо бледное, глаза светлые, почти прозрачные. Такие же, как у Ашары. Но не она. Другая. — Ты видишь меня, — сказала женщина. Голос низкий, с лёгкой хрипотцой. — Странно. Ты не должна меня видеть. — Кто ты? — спросила Эллена. — Мелисандра. Жрица Владыки Света. Эллена смотрела на неё и чувствовала странное — не страх, не удивление, а что-то другое. Тёплое. Родное. Как будто эта женщина была частью её. — Мы связаны, — сказала Эллена. Это не было вопросом. Мелисандра наклонила голову. — Ты чувствуешь? — Да. — Странно, — повторила жрица. — Ты не должна чувствовать. Ты не из этого мира. — Я знаю. — И ты знаешь, кто я? — Нет. — Эллена шагнула ближе. — Но я чувствую, что ты… что ты моя. Не моя. Моя? Я не понимаю. Мелисандра улыбнулась — и в улыбке её мелькнуло что-то, чего не должно быть у красной жрицы. Теплота. Нежность. — Всему своё время, — сказала она. — Ты узнаешь. Когда придёт пора. — Какая пора? — Ты не изменишь судьбу, — продолжала жрица. — Но ты создашь новую. Внутри тебя — начало. Того, что будет жить долго после того, как ты уйдёшь. — Что ты знаешь? Скажи! Но Мелисандра уже отступала, растворялась в красном пламени, которое вдруг охватило комнату. — Мы встретимся снова, — донёсся её голос. — Когда твой путь закончится. А мой — начнётся. Эллена протянула руку, пытаясь удержать её, но пламя обожгло пальцы — не больно, тепло, ласково. — Не уходи! — закричала она. И снова — пустота.

***

Эллена открыла глаза. Она стояла во дворе Вороньей Крепости. Но не того замка, который помнила. Другого. Гербы на стенах — сорваны. Камни покрыты мхом, окна заколочены, ворота распахнуты настежь. Ни души. Только ветер гуляет по пустым дворам, завывая в бойницах. — Здесь больше никто не живёт, — сказал голос. Эллена обернулась. Никого. — Дом Русс пал, — продолжал голос. — Все мертвы. Твои братья. Твоя мать. Твой отец. Никого не осталось. — Нет! — закричала она. — Есть только ты. И ты не спасла никого. Она побежала. Мимо пустых конюшен, мимо заколоченной библиотеки, мимо комнаты, где они с Бендженом играли в детстве. — Нет, нет, нет! Она вбежала в большой зал. Пусто. Столы сдвинуты, гобелены сняты, камин погашен. На стене, там, где висел герб дома Русс, — только тёмное пятно от копоти. — Ты не можешь изменить историю, — повторил голос. — Ты всего лишь читатель. Эллена упала на колени. — Нет, — прошептала она. — Я не позволю. Но голос молчал. Только ветер выл в пустом зале.

***

В тот же час, в другой комнате замка Эшфорда, Дейрон метался в постели. Вино не помогло. Травы, которые дал мейстер, не помогли. Сон пришёл сам — тяжёлый, липкий, как смола. Сначала он увидел её. Мелисандра. Она стояла перед ним в красном платье, и глаза её горели тем же светом, что и пламя за её спиной. — Ты снова здесь, — прошептал Дейрон. — Я всегда здесь, — ответила она. — Ты просто не хочешь меня видеть. — Чего ты хочешь? — Показать тебе правду. Она взмахнула рукой, и комната исчезла.

***

Дейрон стоял во дворе Вороньей Крепости. Но не того замка, который он видел, когда приезжал сюда с отцом. Другого. Гербы на стенах были сорваны. Камни покрыты мхом, окна заколочены, ворота распахнуты настежь. Ни души. Только ветер гулял по пустым дворам, завывая в бойницах. — Дом Русс пал, — сказала Мелисандра. — Все мертвы. Бенджен, его рожители, его сестра. Никого не осталось. — Нет, — выдохнул Дейрон. — Смотри дальше. Картина сменилась.

***

Он стоял в тронном зале Красного Замка. Но трон был пуст. Зал был пуст. На стенах — вместо драконьих знамён — висела паутина. — Таргариены пали, — сказала жрица. — Драконы умерли. Не осталось никого, кто помнил бы их имена. — Этого не может быть. — Может. Всё может быть. — Кто это сделал? Мелисандра посмотрела на него долгим взглядом. — Ты знаешь. Ты всегда знал. Дейрон закрыл глаза. Перед ним снова встала картина. Двое в доспехах Таргариенов. Один убивает другого. Кровь на песке. — Брат, — прошептал он. — Эйрион убьёт… — Не Эйрион, — перебила жрица. — Другой. — Кто? — Ты узнаешь. Когда придёт время. Она исчезла. А Дейрон остался стоять в пустом зале, глядя на пустой трон. И чувствуя, как мир рушится вокруг него.

***

Дейрон проснулся с криком. Рубашка прилипла к телу, в горле пересохло. Он сел на кровати, обхватив голову руками. — Сон, — прошептал он. — Просто сон. Но внутри он знал — это не просто сон. Это было пророчество.

***

Эллена села на кровати с криком. Ночная рубашка прилипла к телу, волосы разметались по плечам. Она дышала тяжело, хватая ртом воздух, и не могла понять — где она, когда, какой сейчас год. — Миледи? — Милла высунулась из своей комнатки. — Что случилось? — Ничего. — Эллена заставила себя дышать ровнее. — Просто сон. — Вам принести воды? — Нет. Я сама. Она встала, накинула халат и вышла в коридор. Ноги сами принесли её к покоям Бейлора. Он не спал — сидел у камина, читал книгу. Увидев её, встал. — Эллена? Что случилось? Что-то с ребенком? — Ничего. — Она подошла, села рядом. — Просто... я хочу спросить тебя кое о чём. — О чём? — Что такое Суд семерых? Бейлор замер. — Откуда ты слышала это название? — Приснилось, — сказала она. — Просто приснилось. Он посмотрел на неё долгим взглядом. — Суд семерых — это древний обычай. Когда человек обвиняет другого в преступлении, он может потребовать суда поединком. Но не один на один, а с шестью помощниками с каждой стороны. Семь против семи. — Зачем так много? — Чтобы боги могли явить свою волю. Считается, что если человек прав, боги даруют ему победу. Если виновен — он падёт. — Это законно? — Это древний закон. Но почти не используется. Последний раз Суд семерых был... не помню когда. Сто лет назад. Может, больше. Эллена кивнула. — Зачем ты спрашиваешь? — он взял её за руку. — Так. Просто сон. — Ты дрожишь. — Холодно. Он обнял её, укутал в одеяло. — Ты не должна волноваться. Мейстеры сказали, что тебе нужен покой. — Я знаю. — Тогда иди спать. — Я останусь здесь. — Хорошо. — Он поцеловал её в висок. — Оставайся. Она прижалась к нему, закрыла глаза. Но сон не шёл. Перед глазами всё ещё стояли картины — Эйрион и Дункан, двое в драконьих доспехах, один из которых убил другого. Красная женщина, которая была ей кем-то родным. Заброшенный замок, где когда-то жила её семья. — Всё изменится, — прошептала она. — Я сделаю так, чтобы всё изменилось. Бейлор не расслышал. А если бы расслышал — не понял бы. Но Эллена знала. Она должна была что-то сделать. Иначе дом Русс падёт. И все, кого она любила, умрут. — Я не позволю, — сказала она в пустоту. Никто не ответил. Только тишина. И страх.