Часть 26. Копья и костры

Солнце клонилось к закату, окрашивая ристалище в багровые тона. Толпа гудела — сегодняшние схватки превзошли все ожидания. Лорды и леди, простолюдины и слуги — все затаив дыхание следили за тем, что происходило на поле. Эллена сидела рядом с Мейкаром. С другой стороны от мрачного принца находился Бейлор — она видела его, когда наклонялась вперёд или ловила взгляд поверх широкого плеча деверя. — Сегодня хороший день для турнира, — сказала она, чтобы нарушить тишину. — Сегодня хороший день для того, чтобы не упасть с лошади, — проворчал Мейкар. — Посмотрим, как справятся твои. — Мои? — она подняла бровь. — Моего брата. — Он поправился, но неохотно. — Твоего мужа. Его сын сегодня держится неплохо. — Вы могли бы сказать это напрямую. Бейлору. Или Валарру. — Я говорю то, что считаю нужным, и тем, кому считаю нужным. Эллена покачала головой, но спорить не стала. На поле вышел новый противник. Она узнала его по гербу — башня Хайтауэров, белая на сером поле. Сам лорд или его сын — она не разбиралась, но конь был хорош, а доспехи сверкали на солнце. — Лорд Хайтауэр, — прокомментировал Бейлор с другой стороны Мейкара. — Третий раз сегодня. Никто не мог выбить его из седла. — Значит, пришло время, — тихо сказала Эллена, зная, что муж вряд ли услышал — слишком далеко. Рядом с ней Мейкар сидел молча. Она чувствовала его напряжение — не за сына, за племянника, но напряжение было настоящим. Жёсткие пальцы сжимали подлокотник кресла, челюсти сведены. — Наверное, вы волнуетесь больше, чем хотите показать, — заметила она. — Я не волнуюсь. Я наблюдаю. — Наблюдаете — с таким лицом, будто проигрываете битву. Мейкар метнул в неё взгляд, но ничего не сказал. На поле вывели свежих лошадей. Валарр сменил копьё, поправил шлем. Он был бледен — даже отсюда видно, — но руки не дрожали. — Сейчас, — тихо сказала Эллена, почти не дыша. Взгляд её был прикован к пасынку. Пальцы, лежавшие до этого на подлокотнике, непроизвольно потянулись в сторону. Валарр пришпорил коня. Лорд Хайтауэр — тоже. Два всадника понеслись навстречу друг другу, копья наизготовку. Толпа замерла. Эллена затаила дыхание. В тот самый миг, когда копья должны были встретиться, когда каждый мускул Валарра напрягся в предчувствии удара — она вцепилась в предплечье Мейкара. Крепко. Отчаянно. Не видя ничего вокруг, кроме этого мига. Принц не дёрнулся. Не отдёрнул руку. Только напрягся сам, чувствуя, как её пальцы впиваются в ткань камзола. Удар. Копьё Валарра попало точно в щит противника. Лорд Хайтауэр покачнулся, попытался удержаться в седле, но инерция перевесила. Он рухнул на песок, подняв облако пыли. А Валарр остался в седле. Толпа взревела. — Он сделал это! — выдохнула Эллена, не разжимая пальцев. — Он сделал это! — Я вижу, — ответил Мейкар. Его голос был спокоен, но в нём прозвучало что-то, чего она не слышала раньше. Тепло. Гордость. Эллена медленно ослабила хватку, отпуская его руку. На камзоле остались белые следы от её пальцев. — Простите, — сказала она виновато. — Я не заметила, как… — Ничего, — перебил Мейкар. — Я не бумажный. Вы не сделали мне больно. — Вы могли бы улыбнуться, — заметила она. — Я улыбаюсь. — Нет, не улыбаетесь. Из-за спины Мейкара донёсся голос Бейлора: — Хороший удар! — крикнул муж, и в голосе его было столько гордости, сколько не бывает даже у самого счастливого отца. Эллена не видела, как он сжимает подлокотник кресла, как блестят его глаза. Она только слышала этот голос и улыбалась. Валарр тем временем спешился, помог подняться поверженному противнику. Лорд Хайтауэр, пожилой рыцарь, хлопнул его по плечу — снисходительно, но уважительно. А потом на поле выехал следующий противник. Эллена не знала его имени. Тяжёлая кольчуга, забрало опущено, конь вороной. Противник опытный — это видно по тому, как он держался в седле, как кружил по ристалищу, выбирая позицию. Валарр поднялся в седле, поправил копьё. — Не могу на это смотреть, — вдруг сказала Эллена. Не потому, что боялась за Валарра. Просто сердце не выдерживало этого напряжения — раз за разом, удар за ударом. Она встала. Мейкар повернулся к ней. — Всё хорошо, — сказала она, глядя поверх его плеча туда, где сидел Бейлор. — Я просто хочу отдохнуть. Я горжусь твоим сыном. Бейлор кивнул, но в глазах его мелькнула тревога. — Передай ему это, — добавила Эллена. — Он сам услышал. — Пусть услышит ещё раз. Она повернулась и пошла к выходу с трибуны, оставив мужчин смотреть на поле, где её пасынок готовился к новому удару. Бейлор смотрел ей вслед — её округлившаяся фигура, медные волосы, светящиеся в закатных лучах. — Она устала, — сказал Мейкар. — Она всегда знает, что ей нужно. — Ты счастлив, брат? — Очень.

***

Эллена вышла за пределы турнирного поля. Здесь было тихо. Только ветер шелестел травой и далеко, за павильонами, слышались крики зрителей. Она пошла вдоль костров, которые уже начинали разжигать слуги к вечернему пиру. Огонь. Она почти перестала его бояться — теперь он казался ей не врагом, а чем-то… родным. Ребёнок внутри шевельнулся. — Ты тоже чувствуешь? — прошептала она. Живот не ответил. Но тепло разлилось по телу, и она почувствовала, как внутри неё что-то откликается на пламя. Не страх. Покой. И тут она заметила его. Эйрион стоял у костра. Он был один. Без свиты, без оруженосцев, даже без меча — только в простом камзоле, с бокалом вина в руке. Серебряные волосы отливали золотом в свете пламени. Он не смотрел на неё. Пил, глядя в огонь. Эллена хотела обойти его, но он заговорил, не поворачиваясь. — Леди Эллена. Или теперь принцесса? Я так и не запомнил. — Я не жду, что вы запомните, принц Эйрион. — Колко, — он усмехнулся. — Как всегда. Она остановилась. — Вы ждали меня здесь? — Нет. — Он допил вино, поставил бокал на землю. — Я просто думал. О жизни, о смерти, о том, как всё быстротечно. — Необычные мысли для вас. — А вы думаете, я не способен на мысли? — Он повернулся к ней. Фиолетовые глаза смотрели спокойно, без обычной насмешки. — Вы всегда судили меня по первому впечатлению. — Вы сами дали для этого повод. — Да. — Он кивнул. — Да, дал. И не жалею. Эллена смотрела на него — и не узнавала. Этот Эйрион был другим. Не тем, кто прижимал её к стене в коридоре, не тем, кто улыбался с надменностью. А тем, кто вдруг задумался о чём-то, чего раньше не замечал. — Вы знаете, — сказал он, глядя на огонь, — а ведь вы могли бы стать моей женой. Если бы тогда, в Вороньей Крепости, мой дядя не вмешался. Эллена почувствовала, как внутри всё сжалось. — Это была бы плохая партия, — ответила она спокойно. — Для кого? — он усмехнулся. — Для вас? Я принц крови. Молодой. Красивый. Не то что ваш старик. — Мой муж — Десница Короля и наследник Железного трона. — Мой дядя — старик, который скоро умрёт. — Эйрион повернулся к ней, и в глазах его снова вспыхнул холод. — А когда он умрёт, я буду рядом. И готов буду подобрать то, что останется. — Вы говорите о смерти Десницы Короля и наследного принца. — Я говорю о правде. Эллена не отвела взгляд. — А вы не боитесь, принц Эйрион, что я тихо прокляну вас? Если что-то случится с моим ребёнком? Если что-то случится со мной? Вы будете первым, кого я назову перед смертью. Он усмехнулся. — Вы верите в проклятия, леди Эллена? Я думал, вы слишком умны для этого. — Я верю в то, что слова имеют силу. — Тогда помолитесь, чтобы ваш ребёнок родился живым, — сказал он. Его взгляд скользнул по её округлившемуся животу, и в голосе появилась ленивая насмешка. — А то ваша сестра, моя покойная жена, тоже была полна надежд. И что? Младенец не выжил. И она не выжила. Роды — опасное дело. Особенно для северянок. Эллена похолодела. Он улыбнулся — той самой улыбкой, которую она ненавидела. — Вы смеете говорить мне о моей сестре? — спросила она тихо. — Я говорю о том, что знаю. — Он пожал плечами. — Лиана была хорошей женой. Некоторое время. Но она не справилась с главным. А вы… вы думаете, что справитесь? — Я не боюсь. — Зря. — Он шагнул ближе, понизил голос. — Смерть не спрашивает разрешения. Она приходит. И забирает. Я видел это. Вы видели. Ваша сестра истекала кровью, пока мейстеры бегали вокруг. А вы тогда были далеко, на Севере. Писали письма моему дяде. Думали о своём счастье, пока ваша плоть и кровь умирала в муках. Эллена почувствовала, как внутри закипает гнев. — Я не была там, потому что вы не позволили. Вы не пригласили меня на свадьбу. Вы не хотели видеть северянок в своём доме. — Я не хотел видеть вас, — поправил он. — И до сих пор не хочу. Но вы в моём доме. И вы носите ребёнка. Интересно, повторит ли он судьбу своей тётки. — Если вы хотели меня испугать — у вас не выйдет. — Я не хочу вас пугать. — Он смотрел на неё сверху вниз, и в глазах его не было ни капли сожаления. — Я просто напоминаю: вы не первая, кто думал, что сильнее судьбы. Ваша сестра тоже так думала. — Моя сестра умерла, потому что рядом не было тех, кто заботился бы о ней. Вы заботились? Эйрион усмехнулся. — Я делал то, что должен был. — Вы изменяли ей. С первого месяца брака. — Это не имеет значения. — Для вас — нет. — Эллена сжала кулаки. — Для неё — имело. Она писала мне. Плакала в письмах. Говорила, что ненавидит этот двор, этих людей, этого мужа. А вы… вы даже не пришли к ней, когда она умирала. — Я был занят. — Вы были в постели с любовницей. Он не ответил. Только смотрел на неё — холодно, спокойно, без тени стыда. — Вы чудовище, принц Эйрион. — Я — реалист. — Он поправил ворот камзола. — Вы тоже станете такой, когда поживёте подольше в этом мире. Иллюзии умирают первыми. Эллена перевела взгляд на огонь. Пламя танцевало, переливалось — жёлтое, оранжевое, красное. Почти живое. — Ночь темна и полна ужасов, — сказала она тихо. Не ему. Себе. Эйрион замер. — Что? — Слова из старой книги. — Она перевела взгляд на него. — Только тот, кто сам несёт тьму, не замечает её вокруг. — Вы думаете, что знаете меня? — Я знаю, что вы сделали с моей сестрой. Этого достаточно. Она поклонилась — церемонно, как требовал этикет, — и пошла к замку, оставив Эйриона стоять у костра. Он смотрел ей вслед — её округлившаяся фигура, медные волосы, тихая поступь — и чувствовал, как внутри шевелится что-то, чего он не испытывал никогда. Не желание, не ненависть. Может быть, уважение. — Странная женщина, — сказал он в пустоту. Но слова о Лиане не тронули его. Он не чувствовал вины. Может быть, потому что никогда не любил. Или потому что никогда не умел. Он взял новый бокал вина и поднёс к огню, глядя, как свет отражается в красной жидкости. — Ночь темна и полна ужасов, — повторил он. — И я — часть этой ночи.

***

Эллена сидела у окна в своей комнате, когда дверь открылась. Она не ожидала его так рано. Думала, что Бейлор задержится на трибуне до конца — смотреть на сына, общаться с лордами, пить вино в честь победителей. Но он вошёл — усталый, но с каким-то беспокойством во взгляде. — Ты не спишь, — сказал он. Это не было вопросом. — Не сплю. — Я пошёл в твои покои, потому что знал: ты не будешь в наших. Ты всегда уходишь сюда, когда хочешь побыть одна. Она улыбнулась — слабо, почти невесомо. — Ты знаешь меня. — Я знаю тебя. — Он сел рядом на край кровати. — И я знаю, когда с тобой что-то не так. Эллена молчала. — Что случилось на прогулке? — спросил он прямо. — Ничего. Просто устала. — Эллена. Она повернулась к нему. В полумраке его лицо казалось старше, усталые морщины глубже. Но глаза — карие, тёплые — смотрели с той самой внимательностью, от которой нельзя было спрятаться. — Я встретила Эйриона, — сказала она после паузы. Бейлор напрягся. — Что он сказал? — Ничего особенного. Говорил о жизни, о смерти. О том, что ты стар. — Она помолчала. — О том, что когда ты умрёшь, он будет рядом и готов будет подобрать меня. Бейлор сжал кулак, но промолчал. — Я ответила ему, — продолжила Эллена. — Сказала, что даже если ты умрёшь, я никогда не стану его. — Я не умру, — тихо сказал он. — Я знаю. Он взял её за руку. — Ты дрожишь. — Холодно. — Ты всегда говоришь «холодно», когда не хочешь говорить правду. Эллена посмотрела на него. На этого человека, который знал её лучше всех в этом мире. Который видел сквозь её улыбки и отговорки. — Он говорил о Лиане, — сказала она наконец. — О том, что она не выжила. И о том, что я могу повторить её судьбу. Бейлор замер. — Это жестоко даже для него. — Он хотел меня уколоть. У него получилось. — Ты не повторишь её судьбу, — сказал Бейлор твёрдо. — Я не позволю. — Ты не можешь контролировать всё. — Но я могу быть рядом. И я буду. Она прижалась к нему. Он обнял её, прижал к себе — осторожно, чтобы не передавить живот. — Ты не рассказала мне всего, — сказал он тихо. — Что? — Я чувствую. Ты что-то скрываешь. Эллена молчала. Как она могла рассказать о том, что видела в своих снах? О суде семерых? О красной женщине, которая была ей кем-то родным? О заброшенном замке, где когда-то жила её семья? — Просто я боюсь, — сказала она. — За себя. За ребёнка. За тебя. — Ты сильная. Ты справишься. — Я знаю. Они сидели молча, глядя на огонь в камине. — Ты поговоришь с Эйрионом? — спросила она. — Поговорю. — Не сегодня. — Почему? — Потому что сегодня я хочу побыть с тобой. Он поцеловал её в висок. — Хорошо. Сегодня — только мы. За окном зажигались звёзды. Где-то в замке Эйрион допивал своё вино у костра. Где-то Мейкар спорил с хозяином о завтрашних схватках. Где-то Валарр засыпал, переполненный впечатлениями. А здесь, в этой комнате, муж и жена сидели обнявшись, и время для них остановилось. — Бейлор, — прошептала Эллена. — Ммм? — Я люблю тебя. — Я знаю. — Ты — моё спасение. — А ты — моё. Он улыбнулся, и она улыбнулась в ответ. — Ночь темна и полна ужасов, — сказала она. — Но с тобой я ничего не боюсь. Он сжал её руку. — И не бойся. Я с тобой.

***

Ночь опустилась на лагерь, когда отряд дома Русс въехал в ворота. Бенджен спешился первым, отдал поводья оруженосцу и потянулся, разминая затёкшую спину. Дорога с Севера вымотала — они гнали лошадей, чтобы успеть к турниру, и всё равно прибыли затемно. — Размещайтесь, — сказал он своим людям. — Завтра рано вставать. — Сын лорда Русс должен прибывать с большей помпой, — раздался голос из темноты. Бенджен обернулся. Из тени шатра вышел Мейкар. На нём был простой дорожный плащ, без украшений — видно, что принц уже собирался спать, но услышал шум и вышел проверить. — Принц Мейкар, — Бенджен поклонился. — Я не ждал, что вы встретите меня лично. — А кто ещё должен встречать? — Мейкар подошёл ближе. — Ты мой ученик. Или забыл? Бенджен улыбнулся. — Не забыл. — Тогда иди сюда. Мейкар шагнул вперёд и обнял его. Не церемонно, как того требовал этикет, — по-настоящему, крепко, по-мужски. Один короткий удар по спине, и всё. — Устал? — спросил он, отстраняясь. — Есть немного. — Иди отдыхай. Завтра с утра на тренировку. — Я готов. Мейкар оглядел его с головы до ног. Потом кивнул — удовлетворённо, будто не нашёл, к чему придраться. — Ты молодец, — сказал он. — Что приехал. Я знал, что не подведёшь. Бенджен почувствовал, как внутри разливается тепло. — Спасибо, — тихо ответил он. — Не благодари. Иди. Мейкар развернулся и ушёл в темноту, даже не взглянув на северян, которые суетились вокруг лошадей. Бенджен смотрел ему вслед. — Эй, лорд! — окликнул его оруженосец. — Ты идёшь? — Иду. Он пошёл к своему шатру, чувствуя, что этот день — нет, эта ночь — была не зря. Потому что Мейкар встретил его. И обнял. А этого было больше, чем любые слова.

***

В тени, у самого края света от костра, стоял Эйрион. Он видел всё. Как отец подошёл. Как обнял северного щенка — крепко, по-настоящему, так, как не обнимал ни одного из своих сыновей. Эйрион сжал кубок так, что побелели костяшки. — Мерзость, — прошептал он одними губами. Никто его не слышал. Никто не видел, как он поставил кубок на землю и растворился в темноте, даже не допив. Потому что никто никогда не смотрел на него так, как его отец смотрел на этого северянина.