2. Июнь 1999

***

Терис мягко закрыла дверь и остановилась в пяти шагах, прислушиваясь к шорохам в кабинете. Услышала только звон стекла — всё же налил себе дополнительную порцию. Слава Мерлину, в этом коридоре не было надоедливых портретов, как в некоторых других, так что ни прошлые поколения Ноттов, ни другие изображённые красками или сфотографированные личности не отпускали несвоевременных комментариев. Мать не любила украшать дом картинами. Как раз потому, что слишком хорошо знала о том, сколько запоминают сплетники на них. Даже в школе Терис пыталась избегать портретов и любых картин, где были нарисованы люди. Она росла в магическом мире с детства, но половина магического быта её иррационально раздражала. Дом Ноттов был в чём-то необычным. Логово чистокровок из Священных Двадцати Восьми, при этом мало того, что почти пустым, но ещё и полумёртвым. С одной стороны, жить здесь казалось пыткой, даже лишь на время школьных каникул. С другой… неожиданно явившийся из ниоткуда отец, не отличавшийся теплотой даже к собственному сыну, почти не контролировал её действия. Мистеру Нотту было важно, чтобы его тайны оставались тайнами. На остальное ему было наплевать, и Терис это вполне устраивало. Мама тоже не сказать, что сильно интересовалась досугом дочери. Она была нормальной матерью, даже хорошей, но Терис с детства росла самостоятельной и независимой, в самом обычном доме, с соседями, с окружением. Одного взгляда на Тео хватало, чтобы понять — он совершенно не понимал, как нормально общаться с людьми. В самом начале у неё это вызывало недоумение. Позже она попыталась наладить контакт, даже сделала ему подарок на шестнадцатилетие, предполагая, что коллекционные перья — они достались матери от одного из богатых ухажёров — ему придутся по душе. Это был, пожалуй, самый неловкий момент их взаимодействия за всё знакомство. Терис усмехнулась и оттолкнулась от стены, направившись в сторону своей комнаты. Старший брат, ха! Теодор в свои девятнадцать реагировал, как четырнадцатилетний подросток, едва вступивший в пубертат, но пытавшийся казаться взрослым с помощью циферок и бумаг. Даже правду о происхождении Терис он узнал всего лишь два года назад. Мистер Нотт, ни разу ни связывающийся с дочерью до смерти любовницы, предпочёл раскрыть правду тринадцатилетней девчонке, а не собственному законному сыну. Весьма показательно, нет? Кто действительно напрягал Терис, так это… Малфой. Мелкий сучёныш со Слизерина, постоянно пытающийся напомнить о собственном положении. Что он, что его отец, хотя тот точно так же, как Нотт-старший, больше полугода после войны куковал в Азкабане. Если бы не показания Поттера и ещё пары человек из Ордена, там бы они и остались. Теодор, конечно, верил в то, что их с Терис документированная «защита» сыграла важную роль, но сама Терис понимала, что это была песчинка на пляже. Нет, отец вернулся только потому, что главные герои войны внезапно отметили и вспомнили кто участвовал, а кто стоял в сторонке с палочкой, будто очередная хогвартская статуя. — Молодая госпожа Аргрин! — Викси появился с хлопком, и Терис шикнула на выделенного ей эльфа, не желая быть обнаруженной в коридоре, в паре метров от малого кабинета. — Простите, госпожа! — Да заткнись уже! — прошипела Терис. — Что такое? — Мастер-господин Нотт просит вас зайти сейчас или с утра в его кабинет. — Во сколько? — Как проснётесь. То есть, в восемь. Не потому, что Терис любила вставать рано, а потому что у отца был такой распорядок, и он ожидал, что все его помнят и уважают. — Хорошо. Передай, что буду сейчас. И не смей больше аппарировать рядом без причины, понял? — Викси понял, Викси… — Викси передаст сообщение и отправится отдыхать. Не хочу тебя видеть до завтрашнего утра. — Но нужно поменять… — Мне ничего не нужно, Викси. Свободен. У матери не было эльфов. Как же с ними сложно! Или мистер Нотт специально дал ей самого неуклюжего и назойливого? Она вернулась мыслями к Малфою. Он ведь наверняка тоже будет на приёме. В отличие от них с Тео, Малфой вернулся на второй курс в Хогвартс, но был конец июня, так что экзамены и аттестат остались позади. Год назад он ей намекнул о том, что кое-что знает. Про Тео. Что — не уточнил, но в их ситуации это было опасно. Терис не собиралась подставлять ни отца, ни брата, хотя по большому счёту и в их мир вливаться не хотела. Драко не беспокоил её с тех пор, но она была уверена, что такие люди, как он, не забывают деталей и ждут возможности воспользоваться моментом. Она сама, в конце концов, всегда старалась знать слабые места других людей. На всякий случай. Её мать была такая же, только она искала любовь и тепло, желательно до конца бренных дней. А получила самую обычную остановку сердца во сне одним поздним июньским вечером. Надо бы заглянуть на кладбище через неделю, сразу после проклятого приёма Гринграссов. Вставать с утра пораньше, когда можно было поваляться подольше, Терис не любила, поэтому пошла к отцу сразу. Она знала, что и Теодор, засиживающийся до поздней ночи, когда мог, дрыхнул до обеда. Вполне вероятно, что завтра он встанет позже неё, пойдёт работать, а потом, как обещал, отправится в Гринготтс снимать деньги. Хотя деньги имелись и в поместье, и даже у самой Терис их вполне себе хватало, чтобы купить себе платье. В ежегодных презентах Нотта-старшего на её дни рождения всегда была внушительная сумма. Терис часть откладывала в сейф Гринготтса, открытый ещё матерью, а часть хранила в поместье. Кто бы сюда сунулся, кроме авроров? А авроров волновали не деньги. — Тейрис, приятно тебя видеть, — обратился отец, когда она, постучавшись, зашла в его кабинет. Мистер Нотт интриговал её, пожалуй, почти так же сильно, как она интриговала Теодора. Терис знала, что братец пытался её раскусить. Хотя она особо ничего и никогда от него не прятала. Он просто-напросто не понимал самых базовых человеческих маркеров общения. Отец был слеплен из несколько другого теста. — Вы же просили прийти, — отозвалась Терис. Не Тейрис. Но мистер Нотт как будто специально произносил её имя по-другому, не как её звала мать. — Это по поводу приёма? — Да и нет, присаживайся. Она послушно села и сложила руки на коленях, попытавшись выпрямить спину. — Ты сама понимаешь, что я не могу представить тебя как есть, но могу сделать из тебя дальнюю родственницу Ноттов. Это даже лучше. В том числе для знакомств с чистокровными магами не из нашего круга. То есть, Британского и Двадцати Восьми. Это действительно было лучше, чем если бы её попытались сосватать за кого-то из одноклассников. И всё равно, конечно, противно, если судить объективно. Терис судила сугубо со своей точки зрения. Она внимательно оглядела отца: осунулся после Азкабана, хотя там больше не было дементоров. Серые глаза стали ещё темнее и более блёклыми. И так заметная седина в тёмных вьющихся волосах напоминала теперь парашютики одуванчика. При всём при этом у него почти не было мимических морщин. Этот человек привык держать лицо в любой ситуации, хотя ему было уже почти семьдесят. И привык воспринимать людей, как артефакты. Объекты для трансфигурации. Манипуляция для него была такой же обыденной вещью, как изменение предметов, пространства и живых существ. При этом… Терис прекрасно понимала, что это не злой умысел. Он просто был таким. И таким же воспитал Теодора. Только вот сын был куда наивнее и проще. И Терис не хотелось, чтобы Тео терял эту свою уязвимость. Забавно, но, кажется, из них двоих именно она больше пошла в их общего отца. — Я поняла. Что-то ещё, мистер Нотт? — пытаясь звучать вежливо, сказала Терис. — Я хочу, чтобы ты помогла Теодору с семейным бизнесом. Ты хорошо понимаешь законы и можешь кое-где… обойти те, которые чинят препятствия. Терис чертыхнулась про себя — естественно, Тео рассказал отцу про её помощь с документами в Визенгамоте. Но там она если и «обходила препятствия», то не в плане опасных вещей. Тут ей прямо намекали, что где-то всё ещё была заначка тёмных артефактов. Взвесив все за и против, Терис рискнула: — В таком случае, вы хотите меня представить ради семейного бизнеса, я правильно поняла? — Тей… Тейрис, — мистер Нотт устало взглянул из-под седых бровей. Но всё ещё тонких и изящных, совершенно не кустистых, как бывают у стариков. — Тебе повезло, ты умная девочка. И сама себе можешь проложить дорогу. Единственное, не под фамилией Нотт, вот и всё. Действительно, как просто — вот и всё. — Вы же знаете, мне это не нужно, — улыбнулась Терис и встала. — Тебе, может, и нет, — донеслось ей вслед. — И, да, на приёме постарайся не общаться с братом. Даже если он сам к тебе подойдёт. Вот и причина. Она прикрыла глаза и тихо, прерывисто выдохнула. Не только Малфой замечал то, что не стоило. И, если говорить по факту, чего не было. А разруливать всё это гавно почему-то следовало ей, а не Тео. Насколько было бы проще, если бы не было Тео! Не потому, что Терис мечтала занять его место, о нет. Просто воспринимать тихого, социально кривого и при этом не глупого мальчишку её возраста как брата было не просто непривычно. Она помнила его ещё на первых курсах: у Рейвенкло и Слизерина часто бывали сдвоенные уроки зельеварения и трансфигурации. Они даже несколько раз работали в паре. На третьем курсе Тео выбрал дополнительными предметами руны и нумерологию, и Терис тоже. Они не сидели вместе, не общались, но Терис помнила, что он в принципе всегда старался держать дистанцию даже с сокурсниками с его же факультета. Терис в принципе знала в лицо всех однокурсников и других студентов; у неё была хорошая память. Теодор Нотт не выделялся в её внутреннем реестре до тех пор, пока не умерла мать, и Нотт-старший не объявился на пороге её дома. Зато после переезда в поместье Терис живо восстановила всё то немногое, что запомнила конкретно об этом слизеринце. Не ожидала она только того, что он начнёт смотреть. Сначала — время от времени. Потом почти постоянно. У неё года полтора было ощущение, что Тео шпионит для отца. Потом она догадалась, что между ними было не больше близости, чем между ней и мистером Ноттом. Пять лет прошло, а взгляды никуда не делись. Это и было проблемой. В том числе потому, что Терис совершенно не хотелось, чтобы они куда-то девались. Ей нравилось получать внимание, учитывая, что постоянно приходилось купировать чужое. Ей не запрещали заводить связь, подруг, парней, но всегда приходилось оставаться начеку, чтобы не сболтнуть лишнего. Тео выгодно отличался тем, что и так всё — или почти всё — знал. Ну и вырос в весьма привлекательного парня, стоило признать. Одно что не умел этим пользоваться или не осознавал. Или делал это слишком скрытно — настолько, что даже она не увидела и не узнала. Но вряд ли. Терис устало опустилась в ванну, которую старательно набирала пятнадцать минут, наблюдая за текущей из крана водой, вместо того, чтобы позвать Викси. Помнится, в лет двенадцать она просила маму объяснить, почему чистокровные маги так презирают магглов, если используют их же изобретения. На что мать растерялась, а потом спешно, без деталей, пояснила, будто все великие изобретения на самом деле придумали волшебники. Это звучало настолько жалко и фальшиво, что Терис только кивнула и решила попросить тех сокурсниц, что ходили на маггловедение, принести маггловские научные журналы. Вода ведь не текла по трубам сквозь толщу земли магическим образом, даже в старых поместьях. Значит, в своё время, эти спрятанные магией поместья перестраивались. А теперь смогли каким-то образом воровать ресурсы так, чтобы магглы этого не замечали. Она почти уснула в остывающей воде, размышляя о бренном, как услышала глухой звук в коридоре. Терис мгновенно выскочила из воды, закутываясь в махровый халат, ранее принадлежавший матери. Любые странные звуки ночью в особняке Ноттов означали неожиданные неприятности. Особенно в жилом крыле. Комната отца располагалась на цокольном, а вот Тео, по идее, жил этажом выше. И, конечно, именно он сейчас сидел на мраморных ступеньках лестницы в полутьме, держась за лоб. Учитывая, что он продолжил пить после её ухода, наверняка его подвела координация. Терис прислушалась, прежде, чем выходить из комнаты, но с цокольного этажа не раздавалось ни звука. «Ревелио» тоже показало, что отец успешно спит в комнате, на собственной кровати. Терис мало доверяла этому заклинанию, ведь сама научилась обходить его и защищать свою комнату, но отчего-то верила, что мистер Нотт не станет в собственном доме пытаться ставить ловушки больше необходимого. Особенно после недавнего возвращения из Азкабана. Когда она рискнула выйти в коридор и двинуться навстречу, то обнаружила, что Тео… уже спал в полусидячем положении, на мраморных ступеньках, прислонившись головой к холодным каменным поручням. Терис присела на корточки рядом, вглядываясь в расслабленное бледное лицо, наполовину скрытое длинной чёлкой. Мягкие тонкие вьющиеся волосы падали на его глаза, достигая переносицы. Нотт-старший наверняка тоже был в молодости привлекательным мужчиной, странно, что не завёл семью раньше, как все другие чистокровные аристократы. Но Тео не был похож на отца. На мать — точно, аккуратными и женственными чертами лица. Терис видела её портрет в одной из малых гостиных и на гобелене. Красивая женщина, пусть и грустная даже на изображении. Смотря на себя в зеркало, Терис считала, что не похожа ни на отца, ни на мать, скорее на бабушку со стороны матери, которая, увы, мало того, что жила в другой стране, так ещё и погибла относительно молодой. У мамы был только один портрет бабушки, которую Терис никогда не видела вживую. Терис вообще не повезло с семьёй, и Тео тоже. Она протянула руку, лёгким движением убирая прядь с его лба. Теодор шумно вздохнул и дёрнулся навстречу движению; Терис успела перехватить его за мгновение до того, как он завалился на бок и ударился бы головой о каменные ступени. — Тей, — пробормотал Тео, зарываясь лицом ей в колени и обвивая снизу их рукой. — Спи, — прошептала Терис, гладя его по непослушным вихрам и ощущая странную нежность. Она не могла дотащить его до комнаты, но и будить его тоже не хотелось. От Тео исходил лёгкий флёр пряного алкоголя и куда более неосязаемый, но легко угадываемый — нервов и попытки удержать себя в руках. Она просидела так четыре часа, даже сама успела задремать, пока не ударилась о поручни и не сообразила, что сидит посреди лестницы и рискует свалиться вниз, переломав себе конечности, скомпрометировать их обоих и утянув Тео за собой. Пришлось, как получится, выскальзывать из хватки и устраивать «братца», не без помощи магии, на площадке между этажами. Вернувшись в комнату, она вызвала Викси. — Викси слушает, молодая госпожа Аргрин. — Найди Трикси, — это был личный эльф Тео. — Скажи, чтобы разбудил хозяина и отнёс его в комнату. И проконтролировал, до того самого момента, пока тот не встанет. Особенно, если его будет тошнить или рвать. И ни слова господину Нотту. — Викси помнит, Викси ничего не говорит сам. И старший мастер Нотт не спрашивает Викси о наследниках, нет. Только про работу и Викси ещё слышал… ой. Эльф громко хлопнул себя по рту и завертел головой, видимо, в поисках предмета, которым можно было себя ударить. Или об который разбить голову, если слишком большой. — Стоять, — рявкнула Терис. — Рассказывай. Или тебе запретили? — Нет, Викси не запрещали… Викси случайно услышал, как старший мастер Нотт разговаривает с Дрикси, своим эльфом. Дрикси был самым, пожалуй, старым в этом поместье. Терис понятия не имела, сколько ему лет, сколько вообще жили домовики. Терис только слышала, что многих, когда они становились старыми и немощными, в некоторых семьях вроде Блэк, жестоко убивали через обезглавливание. Она надеялась, что у Ноттов не было такой традиции, всё-таки отец не казался ей настолько жестоким. Равнодушным — да, но не жестоким ради жестокости. — К делу, — поторопила она Викси, когда тот замолчал. — О чём он спрашивал? — О вашей матери, — прошептал Викси. — Что он что-то оставил на месте её захоронения.