3. Июнь 1999

***

Тео снилась мать. Правда, лицо её было размыто, словно он не мог никак решить, хочет ли видеть её такой, как на портрете — в последние годы жизни, — моложе или какой она могла быть, если бы дожила хотя бы до его девятнадцатилетия. Почти всеми чертами лица он пошёл в мать и её мать, которая тоже умерла молодой. Насколько он знал, с чужих слов, в роду Грейс Нотт все женщины умирали молодыми. Ему, наверное, повезло, что он родился мальчиком. Жаль только, что родился Ноттом. Девичьей фамилии мамы, к слову, он даже не помнил — ни отец, ни сама Грейс никогда не упоминали её при нём. Если она не входила в Священные Двадцать Восемь, зачем её было вспоминать, правда? Никаких документов, касающихся матери, конечно, Теодор никогда не находил. Он в принципе не рисковал копаться в кабинете отца, а если что-то и могло быть, то либо там, либо в тайниках, которые он тоже не искал. Меньше знаешь — крепче спишь. По крайней мере, до тех пор, пока отец сам не решит, что именно и кому нужно знать. Наутро у Тео раскалывалась голова. Он не помнил, как дошёл до комнаты, не помнил, как разделся. Помнил только, что в какой-то момент ему кто-то пытался что-то влить в рот. К сожалению, антипохмельных зелий заранее или мгновенно дающих эффект не существовало, но можно было попросить Трикси… — Хозяин, если вы пришли в себя и позволите отлучиться, Трикси принесёт вам зелье. — Неси, — прохрипел Теодор. Он не помнил даже причины, почему решил выдуть всё, что оставалось в бутылке. Когда эльф вернулся, спустя меньше минуты, Тео успел только принять сидячее положение, прижимая пальцы к вискам. Самое неприятное, что при этом у него была и утренняя эрекция, а ещё внушительный и больнючий синяк на бедре. — Что ты делал в моей комнате? Я не звал тебя. — Молодой мастер Нотт не помнит… но Трикси нашёл молодого мастера Нотта на лестнице, и вы сказали мне, что я могу вам помочь добраться до комнаты. — Даже если так, я не просил торчать рядом с утра. — Молодой господин не запретил, и Трикси решил, что должен быть рядом, если вам понадобиться помощь. — Теодору показалось, что эльф не договаривает, но не стал влезать в детали. Ему и так было сложно собрать мысли в кучу. — Трикси ошибся? Трикси наказать себя? — Мерлин, нет. Давай сюда зелье. Иди, мне пока больше ничего не нужно. Эльф испарился в мгновение ока. На подносе, к слову, помимо зелья была ещё какая-то мазь. Теодор покрутил в руках баночку, открыл и принюхался. А, ну да, от гематом. Он сам её когда-то делал, года два назад. Интересно, она вообще ещё действует? И почему в доме нет другой, более свежей? Кое-как приведя себя в порядок, Теодор потащился в душ, разбираться с физиологией и мыслями. Это было вообще не просто, потому что организму нужна была разрядка, а получить её, сбиваясь с пошлых картинок, которые он не должен был вообще представлять, на всё, что ему ещё предстояло сделать сегодня, было непросто. И это мягко сказано. Спустя десять минут под тёплыми струями воды, он всё ещё, сцепив челюсти до скрежета зубов, не мог кончить. Открыв глаза, сматерившись и ударив стенку, Теодор прекратил бесплодные попытки и резко переключил воду на ледяную. Неприятно, зато взбодрило голову и остудило то, что ниже пояса. Зубы он тоже чистил минут пять, но это не помогло избавиться от неприятного запаха, который он не то чтобы чувствовал, скорее ощущал в своей ауре. Стыдоба. А ведь он хотел закончить с документами. А после обеда ещё и потащиться в Гринготтс. Вполне возможно, что это даже не требовалось, но раз он уже ляпнул о том, что снимет деньги для Терис, надо было идти и сделать. Она, скорее всего, не оценит, но слыть пустозвоном в её глазах было куда хуже. Теодор усмехнулся самому себе, заставив глядеть в глаза зеркальному отражению. Какой же он жалкий — старается ради внимания девчонки, которой это нихрена не нужно. Как и вся эта сестринско-братская связь, впрочем, тоже. И хорошо. Если бы она старалась наладить с ним такого рода контакт, он, наверное, удавился бы в какой-то момент. Он не ощущал себя братом. Вообще не ощущал себя человеком, который должен за кого-то брать ответственность в таком плане, а ведь он был старше. Теодор по-своему любил Нотта-старшего, но тот был уже немолод. Семьдесят лет, конечно, для волшебника — не то же самое, что для маггла, и всё же… порой Теодор ловил себя на крамольной мысли, что был бы рад, если бы отец умер до того момента, как Тео пришлось бы жениться и заводить потомство. В том, что совсем скоро отец начнёт ненароком вспоминать достойные партии и прочее, Теодор не сомневался. Иначе нахуя тащиться на этот сраный приём Гринграссов? Помнится, одно время Нотт-старший всё просил сына приглядеться к старшей дочери Гринграсса, Дафне, учитывая, что они учились на одном курсе. Слава Мерлину, после падения Волдеморта Гринграссы несколько подостыли в желании связываться с семьями бывших Пожирателей. Но надолго ли, раз те вышли на свободу? Зачем-то Теодор вспомнил тот факт, что в чистокровных семьях практиковали и очень близкие по родству браки. В Священных Двадцати Восьми, к слову, большинство и вовсе приходилось друг другу родственниками, причём поколениями. Возможно, отец потому и нашёл кого-то вне круга? Для вливания новой крови? Поэтому Теодор был настолько талантлив в учёбе? И при этом совершенно туп, когда дело касалось общения? Почему его никогда не интересовали ровесники? Да и вообще люди, как таковые? Почему его интересовала Терис? Чувствуя, как он опять начинает ходить по кругу, Теодор встряхнул гудящей головой, только-только начинающей проясняться. Ему показалось, что даже в проблеске памяти он слышал, как зовёт ночью сестру по сокращённому имени, каким называл её только в голове, но, наверняка, это был просто сон, такой же, как про мать. Постарался вспомнить, когда она впервые назвала его «братцем», ведь он не понёсся к ней с новым знанием, едва услышал от отца. Но тоже не смог вычленить этот момент из памяти. Просто в какой-то момент они оба это знали, вот и всё. Как удобно. Как тупо — они даже не обсуждали этот вроде как довольно неоднозначный для людей факт. — Трикси, — позвал Тео, прежде, чем выйти из комнаты. Эльф мгновенно явился с громким хлопком, от которого Теодор вновь поморщился и поспешил спросить, пока эльф снова не начал свои расшаркивания про «молодого господина». — Кратко и по делу. Отец знает, что я… выпил? — Трикси не уверен, молодой господин, но Трикси думает, что нет. — А Терис? — Молодая госпожа Аргрин… полагаю, что знает. — Откуда? — Тео чуть не застонал вслух. Она же ушла спать куда раньше, чем он напился! Эльф виновато поник, но признался: — Викси передал Трикси, что молодой господин уснул не в комнате. И дал определённые… задания. Молодой мастер Нотт, вы знаете, что Викси младше Трикси, и даже если он неотёсан и порывист, он не стал бы давать Трикси советы и указания, если бы они не исходили от молодой госпожи Аргрин. Ну да, логично. Хреново. Но логично. — Ясно. Свободен. Значит, возможно… ночная сцена ему не приснилась. Кошмар. Если он действительно звал её сокращённым именем… Теодор лишь надеялся, что не выдал какое-нибудь позорное откровение. Ему тут же захотелось её увидеть, чтобы узнать. Но учитывая, что прочитать по ней, если Терис сама того не желала, что-либо было невозможно, ему одновременно хотелось никогда больше не натыкаться на неё. Хотя бы в ближайший месяц. Что, конечно, было невозможно, потому что на следующей неделе у них был грёбанный приём. Впрочем, его страхи реализовались даже быстрее, чем он боялся: едва он открыл дверь и вышел из комнаты, как наткнулся на причину своей паники. — Доброе утро. Я тебя уже полчаса тут жду. Держать лицо было как никогда трудно. В голове вообще стало восхитительно пусто. Он бы насладился этим ощущением, если бы ему срочно не требовалось, чтобы там стало как обычно — перегружено и структурно. — Зачем? — Отец дал мне деньги, так что не надо ради меня отправляться в Гринготтс. — Я всё равно собирался в Косой переулок, — упрямо соврал Теодор. В этом не было никакого смысла, он сам не знал, что за чёрт его за язык дёрнул. Хорошо ещё, что в комнатах была установлена магическая звукоизоляция. Если бы она слышала его разговор с Трикси… — Раз не требуется, хорошо. Но мне всё равно нужно в банк. Я тоже должен заказать… — Если тебе что-то нужно заказать, я могу дать часть того, что дали мне, всё равно там лишнее, — Терис оттолкнулась от стены и на мгновение её взгляд опустился… к его ноге, на которой под одеждой красовался синяк? — А в банк в другой день сходишь. — Почему это? — Чтобы не блевануть в тележке, — ехидно пропела сестра, прищурившись. Теодор подавил порыв стыдливо отвернуться, упрямо глядя ей в глаза. Сам виноват, блять. Мог же не пить. Не должен был пить. Самое противное, что этот наглый взгляд ореховых глаз ещё и напомнил о том, что утреннее возбуждение так и не было удовлетворено. А резко и неприятно отрезано. Но не упокоено. — Как ты себя чувствуешь? — Прекрасно, — соврал Тео. Терис выразительно приподняла бровь. Он поправил сам себя: — Удовлетворительно. Спасибо. — За что? — За неравнодушие. Трикси сказал про то, что… неважно, ты сама знаешь. Теперь он задержал дыхание, пытаясь выловить хоть микросекунду эмоций на её лице, чтобы понять, насколько много он успел сказануть. Насколько много она сама поняла. Или уже знала. Пауза висела в воздухе ровно семнадцать секунд. Он посчитал про себя. Потом она улыбнулась краем губ — левым, — и Теодор забыл, что именно хотел сделать дальше. План рассыпался, как осколки треснутого зеркала. Остались только маленькие, тонкие, Ноттовские губы малинового цвета и с ранкой на нижней губе, потому что она успела то ли её обкусать, то ли сдёрнуть обветренную сухую кожу ногтём. Была у неё такая дурацкая привычка, как с заусенцами. Особенно с приходом осени, хотя до неё было ещё далеко. — Останься дома, — наконец, ответила Терис. — Ничего страшного не случится, если ты не купишь новый костюм сегодня. До приёма есть целая неделя. Отец с утра ушёл, сказал обедать без него, кстати. Тео попытался как можно незаметнее выдохнуть тот воздух, который держал в неподготовленных для этого лёгких предыдущие двадцать две секунды. — Я же сказал… — Я тоже сказала. Но делай как хочешь, ты же у нас тут наследник и старшенький, — фыркнула Терис, поворачиваясь к нему спиной. — Если вдруг пересечёшься с мистером Ноттом, и если он будет спрашивать про ужин, я буду поздно. Хочу вернуться на метле, давно не летала. — Не надо! — выкрикнул Теодор, прежде, чем успел себя остановить. Ни он, ни Терис никогда не играли в квиддич. Тео вообще с детства не любил мётлы и высоту, хотя не знал — или не помнил — причин. Терис же просто не интересовал спорт больше необходимого, особенно такой популярный и «тупой в плане правил» по её же собственному утверждению. Однако однажды она обмолвилась, что, стоя на ногах, предпочитает не подходить к обрывам из-за головокружения. Хотя сами по себе высота и полёты не вызывали у неё паники. И, конечно, у неё была собственная метла, причём из относительно новых моделей. Тех самых, которые были рассчитаны на очень быструю скорость и хорошую координацию. — Никто не заметит, куда я лечу; я помню про дезиллюминационные, — нахмурилась Терис, оборачиваясь. — Если ты хочешь, чтобы я остался дома, то останься тоже сегодня дома. Сходишь в другой день. — Тео и сам слышал, что прозвучало жалобно, тупо, и он сходу не мог придумать аргументов, почему не хотел, чтобы она брала сегодня метлу. Из-за тревожных снов? Он прикусил губу и почти взбесился, потому что тем же самым жестом, с той же самой левой стороны, ту же самую, сука, нижнюю. — Договорились, — легко согласилась Терис. Тео облегчённо вздохнул. Потом понял, что где-то прятался подвох. Потом понял, что она его… переиграла. Даже не напрягаясь особо. — Я буду в комнате, если понадоблюсь. И ушла. Если понадобится? Как расплывчато. Можно было трактовать как угодно. Она, естественно, имела в виду дела. Теодор, естественно, представлял совсем другое, смотря ей, уходящей по коридору, вслед. Он порой жалел, что не обращал в школе внимания на других представительниц женского пола или на разговоры сокурсников в дормитории об их любовных приключениях. Книги книгами, но достоверно понять, было ли покачивание бёдрами умышленным или случайным, он не мог. Даже если с лёгкостью мог бы назвать угол и градус наклона тазобедренной кости. В итоге, плюнув на документы, Теодор вернулся в комнату и проспал до обеда. Проснулся он от голода, при этом не уверенный, что сможет что-то прожевать. Спускаться в столовую он, конечно же, не стал, попросил Трикси принести в спальню что-нибудь нейтральное, вроде каши, и полчаса возил ложкой, размазывая полученную овсянку по тарелке. На тумбочке лежала книга про кельтоскифские артефакты, интересная, и Теодор бы почитал, если бы ему стало хоть немного лучше. Но ему было хреново. Вечером он тоже не спустился к ужину, потому что отец, может, и вернулся, но не давал указаний, и Теодор этим воспользовался. В пятницу он проснулся в шесть утра и наконец-то занялся делами. Когда он зашёл в малый кабинет, там всё было так же, как он его оставил — неубранная пустая бутылка; плед, в котором он заснул, валялся на полу, видимо, среди ночи Тео его скинул, чтобы вернуться в комнату. И тогда же ударился бедром о стоящую рядом с креслом узкую длинную столешницу. Теодор ещё в самом начале, когда занял это помещение, приказал эльфам сюда не заходить и ничего не трогать без его прямого приказа. И, конечно, не стоило надеяться, что Терис придёт прибраться — она всегда стучалась и в его отсутствие вообще не пользовалась кабинетом, хотя Теодор его не запирал, уходя. От кого бы? От отца? Смешно. От случайных гостей? Их не бывало. От Терис? Он, напротив, желал, чтобы она хоть раз заглянула. Ничего секретного — от неё, во всяком случае, — в кабинете не было. Все самые постыдные тайны Тео хранил в голове. До Косого переулка он добрался тем же днём, уже ближе к вечеру. Терис перенесла поход по магазинам на субботу, и Теодор решил, что сталкиваться там с ней завтра не хочет, хотя она ни разу не сказала, что будет закупаться именно на главной магической улице Лондона. С другой стороны, а где ещё? — Нотт, — прозвучало где-то близко, и Теодор слишком резко дёрнул головой. В шее защемило нерв, и боль прошила так сильно, что он скривился. Пришлось ждать в этом положении около минуты, прежде, чем его чуть отпустило. — Малфой, — сквозь зубы ответил Теодор, наконец, поняв и заприметив, кто к нему обращается. Драко стоял на углу перекрёстка, где начиналась разбитая брусчатка дороги Лютного переулка. Наследник Люциуса же не оттуда шёл? Сейчас им лучше было бы не светиться в таких местах, как и Ноттам. — Как обычно, смотришь себе под ноги и не видишь ничего вокруг, — сказал Драко, когда Тео уже готов был отправиться дальше по своим делам. И медленно подошёл. — Торопишься куда-то? — Нет, — коротко ответил Теодор, не понимая, с чего вдруг Малфой решил почесать языками. У них когда-то случился один-единственный длинный разговор на приёме у Малфоев, ещё в школьные времена, но в основном они если и разговаривали, то только на тему уроков или каких-то школьных дел. Ну, и был ещё момент, когда они обсуждали Поттера — Теодор злился на гриффиндорца, что отец оказался в Азкабане на целый год, тогда как он сам был несовершеннолетним. Что, закономерно, спровоцировало особо пристальное внимание Министерства к их поместью и лично к Теодору, который там официально жил один. То, что авроры ни разу не наткнулись на Терис, было чудом. Она даже предлагала вернуться к себе, но Теодору пришлось приказывать ей не выходить никуда, кроме школы — он был уверен, что отец в противном случае мог их наказать. Не телесно, конечно, но ограничить общение и контролировать каждый неверный шаг дочери уж точно. — Тогда не хочешь выпить по бокалу красного? — Нет, — повторил Теодор, внутренне содрогаясь. Он уже отошёл за почти двое суток, но брать в рот спиртное пока не хотел. — Это не вопрос. Мне надо кое-что с тобой обсудить, — перешёл на более низкий тембр голоса Драко. — Раз уж так удачно на тебя наткнулся. И в твоих же интересах меня выслушать. Теодор нервно заозирался. Народу в такое время суток, ещё и в первый летний месяц, было не так уж и много. Никто не обращал на них внимания, но Теодору казалось, что ничего хорошего не будет, если кто-то слишком наблюдательный заметит наследников Пожирателей, едва вышедших из Азкабана. — Не самое лучшее место для разговора, — выдавил Теодор. — Так я не предлагаю засесть в «Дырявом котле» или ещё каком-то ширпотрёбе, — закатил глаза Малфой. — В Лютном переулке есть подходящий… бар, там всем плевать, кто приходит пить, и никаких лишних ушей. — Я предпочту туда не заходить. — Я аппарирую нас. Теодор, вообще-то, имел в виду тот самый подозрительный бар, а не Лютный в целом. Совместную аппарацию он тоже терпеть не мог, хотя пару раз пришлось ей воспользоваться. Обычно он доверял это дело Терис — она, мало того, что лучше знала мир, потому что до тринадцати не сидела взаперти, так ещё и обладала талантом к перемещениям. У Теодора они выходили дёрганными, и каждый раз внутренности просились наружу. Ладно хоть ни разу не расщепило. Возможно, ему всё же стоило отправиться за покупками в тот же день, что Терис. Она бы всё равно не стала к нему подходить на улице, в отличие от долбанного Малфоя. Теодор откинул чёлку с глаз и внимательно вгляделся в острое, хищное лицо бывшего сокурсника. Благодаря показаниям Поттера, Драко, несмотря на тёмную метку, не сел следом за отцом, а вернулся в школу. Получается, он, как и Дафна Гринграсс, Пэнси Паркинсон и ещё парочка вернувшихся в школу слизеринцев, как раз совсем недавно, меньше месяца назад, получил свой аттестат. Чем он теперь занимался? Тоже восстанавливал, вместе с Люциусом, семейные дела? — Хорошо, — согласился Теодор. — Но ненадолго. — Вино за мой счёт, — небрежно бросил Малфой и протянул руку. Аппарировал Драко, едва Теодор коснулся его подушечками пальцев. Хорошо, что Лютный переулок и конкретно бар были буквально в десятке метров — иначе он точно бы отлетел где-то между. В тёмном помещении Теодор на мгновение прислонился к стене, пытаясь нормально дышать и заставляя глаза привыкнуть к резкой смене освещения. Драко уверенно направился к одному из столиков, которые были разделены между собой ширмами. Едва они устроились, перед ними появился домовой эльф, которому Драко приказал принести два бокала эльфийского какого-то там года. Теодор не разбирался в вине, и был уверен, что Малфой тоже, просто любил держать себя всезнающим и важным. Даже когда внутренне ломался на последних перед Битвой курсах. К бокалу Теодор притрагиваться не стал, да и сам Малфой едва пригубил ярко-рубиновое вино. — Ну? — не выдержал Тео. — Давай уже к делу. — Это насчёт приёма Гринграссов, — не стал юлить Малфой, внезапно становясь серьёзным. — Меня хотят женить на младшей. Теодор пожал плечами — да, Дафну хотели выдать за Нотта, Асторию — за Малфоя, это не стало для него новостью, он и сам думал, что отец скорее всего попытается восстановить связи и договоры. — Сочувствую, — совершенно равнодушно ответил Теодор. — Или тебя поздравить? — Издеваешься? — прошипел Малфой. — Я не сильно тороплюсь в брак, к тому же, Астория… скажем, она меня не особо устраивает как вариант. Интересно, почему? Насколько Теодор помнил про младшую Гринграсс, она была тихой, спокойной девочкой, чем-то похожей на Нарциссу Малфой, разве что менее холодной. Впрочем, заморочки Малфоя и его любовные истории Теодора не волновали. — Ладно, от меня ты чего хочешь? — надавил Тео, не услышав продолжения. — Поболтай с ней на приёме, отвлеки, в общем, сделай так, чтобы родители не имели возможности нас там попытаться свести. Пока этого будет достаточно. — Пока? — усмехнулся Теодор. — И с чего бы мне это делать? — С того, — Малфой чуть подался вперёд, делая глоток вина и морщась — видимо, эльфийское красное ему было не по вкусу, как и навязанный потенциальный брак. — Что я знаю, что ты будешь на этом приёме не только с отцом. И если не собираешься мне помогать, то я, пожалуй, позабочусь о том, чтобы самому найти себе более интересную… собеседницу. — Я тебя понял. — Не менять выражения лица и тона стоило… определённых усилий. — Мне пора. Бросив на стол галлеон, Теодор поспешил аппарировать прочь из бара. Вот дерьмо!