15. Июль 1999

«Пьянит заведомая ложь,

В неё на миг поверил сам,

Так обезумел от тепла.

Я человек со снятой кожей,

Каждый поцелуй, как шрамы,

Каждая слеза — игла.

Больше не будет больно и плохо,

Сегодня не кончится никогда.

Между выдохом каждым и вдохом

С неба летит звезда.

Гаснет звон последнего слога

И шкатулка вопросов пуста.

Больше не будет больно и плохо,

Сегодня не кончится никогда»

© Fleur — Сегодня

***

Теодор не знал, кто кого потянул в сторону кровати, но упали они на неё совсем не грациозно, не как в тех… книгах, которые он тайно почитывал в пятнадцать. Он запнулся о подол её длинной юбки, Терис — машинально схватилась за его галстук и потянула на себя. В итоге он приземлился на неё, придавил, сдавленно охнул в губы и попытался, как мог, приподняться на локтях. При этом совершенно не собираясь отрываться от маленьких мягких губ и, облокотившись на левую руку, правой нетерпеливо потянул лиф платья вниз. Удобно, что не было лямок, а вот с нижней частью всё было не так очевидно. Терис то ли почувствовала, то ли сама хотела того же самого, но бодро завозилась, чтобы скинуть красивое, но сейчас совершенно ненужное платье. Ради такого пришлось всё-таки оторваться от пьянящих поцелуев. Вместо этого Теодор сначала вгляделся в блестящие ореховые глаза с серыми пятнами, потом осторожно погладил Тей по медово-русым волосам. Теперь, когда она была под ним почти обнажённой, Тео снова растерял всю смелость, внутренне желая, чтобы она сама его направила. Что сначала сделать? Раздеться самому? Он боялся показаться смешным. Попросить её помочь раздеть себя? Слишком вызывающе, нет? Ждать, пока она сама проявит инициативу? Или, хрен с ней, с одеждой, просто продолжать трогать, там где ей нравится? А где ей нравится? — Только руками, — тут же выдала Терис, не заморачиваясь с пуговицами и заползая ладонями ему под рубашку, которую она уже успела вытащить из брюк. Не тех, в которые она влезла в прошлый раз, к сожалению, у этих был туже пояс и ещё и ремень, который точно стоило расстегнуть, потому что он мешал и больно давил куда не надо. — Что только руками? — Трогаем только руками. Дальше нельзя. Дальше — она про… половой акт? Или про конкретные зоны? Почему нельзя? Потому что не хотела торопить события? Потому что… с кем-то другим? Или тоже боялась первого раза? Или намекала на то, что уже рассказывала про свой эксперимент с кровью? Мысли путались, и от глупых вопросов, готовых вырваться из его рта, спас тягучий поцелуй и то, как Терис цепко схватила его за запястье, одновременно толкая на бок. В прошлый раз она тоже его так подвинула — наверное, в этом положении ей было удобнее. Тео замер, когда его указательный и средний пальцы коснулись влажных складок половых губ. Он не чувствовал на нежной коже волос, но ведь они должны были быть? Даже у него, несмотря на практически отсутствие растительности на теле, там были чуть жестковатые вьющиеся волоски. Или она удаляла всё с помощью зелий, как советовали в «Ночном Ведьмополитене»? Тео мысленно напомнил себе, что ему девятнадцать, а не пятнадцать. И что от него, вообще-то, ждали какой-то более решительной реакции. Собирая дрожащими пальцами липкую влагу, он несмело провёл ими вверх, вниз, и ещё раз вверх, пытаясь нащупать тот-самый-бугорок. Терис вибрирующе хмыкнула и тихо простонала, что он счёл хорошим знаком. Если бы его так не трясло, он бы, может, попробовал спуститься ниже и сделать то же самое языком и губами — в книгах и журналах про это тоже было, — но понимал, что сейчас умрёт от стыда, если попробует. Несмотря на любопытство. К тому же, Тей уже успела хитроумно ослабить ремень и расстегнуть пуговицу на брюках, теперь настойчиво тяня их вниз. Теодор всё-таки отлип от неё, решив, что раз она хотела избавиться от штанов, то не засмеёт его за попытку сделать это не слишком грациозно. Она уже ему дрочила, в конце-то концов. И сейчас схватилась за стоящий член, едва он успел встать на колени рядом, робко рассматривая её сквозь падающие на глаза локоны. На ней всё ещё были трусики, бежевого цвета, почти сливающиеся с её кожей, пусть на бёдрах она была не такой золотистой от лёгкого британского загара. Прежде, чем он успел опуститься рядом и снова вернуться к изучению её чувствительных зон, Терис вдруг стремительно сама подалась вперёд, выгнулась, как кошка, и… лизнула головку члена. Знакомая волна магии прошила позвоночник, заколола на кончиках пальцев, и Теодор вцепился в плечи Тей, отстраняя её от себя. Ему почудилось — а, может и нет, — как по её нижней губе скользнула сине-зелёная молния. Опять неконтролируемый выброс. А ведь они даже не дошли до… с другой стороны, что, блять, она творила?! Ещё и без предупреждения? — Ложись, — Терис погладила его по бедру, царапнув ногтями. Но не до крови, как Малфоя. — Извини. Только руками, ладно? Он кивнул, хотя совсем не был против продолжения и не только руками. Он боялся лишь этих долбанных нестабильных выбросов, а вот фантазии, которые он успел напридумывать за все пять лет, были вовсе не невинными. Единственное, что они жили в его голове, а не… так ярко и телесно, и горячо, и внезапно. У кого же он тогда тайком воровал Ведьмополитен в школе? Как ни пытался, Тео сейчас не мог вспомнить. У Паркинсон, что ли? Или у Булстроуд? Кто там был настолько отчаянным, чтобы тащить в школу журналы для взрослых ведьм? Помнил только как нашёл самый первый — в гостиной Слизерина, забытый. И что-то дёрнуло его открыть. Наверное, симпатичная ведьма на обложке, внешне напоминающая Терис, и зазывающие лозунги вроде «кто нравится юным ведьмам от 11 до 99». Смешно, конечно. Потому что в той статье говорилось, что ведьмам нравятся уверенные в себе квиддичисты, чистокровные аристократы и «плохие мальчики». Теодор со скрипом мог себя отнести ко второму типу, но и там на колдографиях были слишком уж надменные и держащиеся с достоинством холёные рожи вроде Люциуса Малфоя. Ладно хоть самого Малфоя там не было. — Иди сюда, — Терис потянула его — прямо за член — и вернула их в положение лёжа на боку, лицом друг к другу. — Ты же хотел? Это, наоборот, поможет, это не больно. Она ещё что-то пробормотала, но Теодор не расслышал, потому что деликатные пальцы совсем не деликатно, а резко и ритмично работающие на члене, отвлекали и не давали как следует даже самому вернуться к ответным действиям. Он прикрыл глаза, наслаждаясь, приоткрыл рот, потому что дышать через нос уже не выходило. Потянулся к её трусикам и, отодвигая в сторону уже намокшую ткань, тут же скользнул пальцем внутрь. Не специально даже, просто она была вся влажная, горячая и гладкая. Это снаружи. А внутри ещё и восхитительно узкая даже для одного пальца. Как туда вообще мог войти член, чтобы не застрять и не повредить, и не сделать больно? Воистину, настоящая магия крылась в женском теле, а не в чистокровности. Тео прикусил губу, чтобы не застонать в голос, но всё равно из него вырвался какой-то странный звук. Перед закрытыми веками уже вставали куда более пошлые картинки, и он чувствовал, что не сможет долго выдерживать её темп. А хотелось продлить, будто у них не было ограничения по времени. И знать, что он тоже сделал ей хорошо. Неловкие движения пальцем мало походили на «хорошо», хотя Терис рядом неровно дышала и очень тихо, но точно постанывала. От них пахло чем-то очень интимным, и краем сознания Тео отметил, что она не стала наносить свой парфюм для выхода к Гринграссам. Может, она им пользовалась только для него? Это была приятная мысль. Тео выскользнул из неё, напоследок собрав влагу, распахнул глаза, глядя в её, тоже широко распахнутые. Всё-таки наплевал на стыд и сунул пальцы в рот, пробуя терпкий вкус и почти кончая. Почти — потому что Тей замедлилась, то ли специально, то ли нет. Облизала губы, возобновила ритм, потом вжалась в него всем телом, едва оставляя пространство для манёвра и зубами впилась в шею, будто хотела там оставить отметку. И теперь его накрыло. Он понимал, что она даже не близко в таком же состоянии, но не мог придумать, что можно сделать немедленно, чтобы помочь. Пока Теодор пытался восстановить дыхание, с удовольствием обвивая её руками и чувствуя её руки на себе. Пусть и липкие от спермы. Ничего страшного, можно было очистить заклинанием, а потом принять ванну. Даже вместе. В каком-нибудь утопическом мире, где они ещё и вместе могли бы заснуть и потом проснуться в одной постели. — Иди к себе, — сонно проговорила Тей ему в грудь. — И выспись. — Но ты… — Иди. — Тебе неприятно? — Что за ерунда? — Она щипнула его за бок. — Я хочу спать. Нам просто не стоит оставаться вместе. Ты сам знаешь. Если не хочешь, чтобы на этом всё закончилось. У меня вообще-то, — она лукаво взглянула снизу вверх и коварно спихнула его с кровати, — на тебя большие планы. Влезать в трусы и штаны под её почти немигающим, но явно усталым взглядом уже даже не казалось неловким после такого признания. А вот лестница на следующий этаж показалась невероятно длинной, словно бы заколдованная из Хогвартса, и вела не к его комнате, а на запретный третий этаж, которым Дамблдор пугал их на первом курсе. И, конечно же, он был прав — никуда им не удалось выбраться на выходных и никакие дощечки не помогли. Отец вернулся с утра пораньше в субботу, отправив Терис в Уэльс на все выходные, а Теодора загрузив «срочными» документами по поставкам на следующей неделе. Учитывая количество заказов и проверок на международном уровне, которые ему ещё и нужно было проконтролировать, ближайшая неделя тоже рисковала быть загруженной под завязку. В воскресенье вечером Теодор получил сову от Дафны с предложением встретиться на неделе в Косом переулке — ей надо было в Гринготтс, и раз уж он так хотел поговорить, они могли бы пообедать вместе. Тео уже сомневался, что это требовалось, но согласился. Если подумать, она не стала бы писать, если бы у неё не было что сказать, пусть и повернула всё так, будто нуждался он. Во вторник Терис заглянула в малый кабинет, передавая списки утверждённых артефакторов, артефактологов и прочих специалистов, которые будут участвовать в проекте. Выглядела она не очень здоровой, и Теодор тут же с волнением подумал о том, что это может быть связано с той вспышкой магии. Что, если это как-то на ней отразилось? Как можно было узнать? Что сделать? Или это из-за загруженности? Куда смотрел мистер Нотт? Или ему настолько всё равно на состояние собственной дочери? — Куда ты забрала плед? — вместо этого спросил Теодор. — Если он тебе нужен, можешь сказать, где покупала? Хочу такой же. — Отдала на стирку Викси, — хмыкнула Терис, раскладывая на столешнице папки. — Чтобы не вонял задницей Малфоя. Лежит в комнате. Я принесу тебе новый, это не из магического магазина. Глупо было привязываться к тёплой, мягкой тряпке, но Теодора кольнуло разочарование, что он не получит её обратно. У него возникло странное ощущение, что они повисли где-то между: между прошлыми нейтральными отношениями с краткими, оборванными фразами ни о чём и между тем близким и откровенным, где уже не надо было проговоривать вслух то, что и так было больно. — Гобеленовая, — краем рта сказала сестра, прежде чем выйти из кабинета и снова куда-то отправиться. Теодор уныло глянул на нескончаемые папки и побарабанил пальцами по столу. Что она хотела там найти? У Тей действительно не было доступа в комнату с родословным древом. Но соваться туда стоило в отсутствие отца, даже если на ней не было следящих чар. Тео туда заходил раза три за всю жизнь, было бы странно, полезь он сейчас. Не дай Мерлин Дрикси это увидит. Отцовский эльф был самым незаметным, тихим и послушным, при этом хитрым и точно всё докладывал хозяину. План покопаться про Айрин Аргрин и адюльтер отца был хорош всем, кроме одного: Теодор понятия не имел, откуда начать. Учитывая, что так и не успел поговорить с Терис. Несмотря на их близость, ему казалось, что она всё равно продолжала скрывать от него важное. Почему? На следующий день в двенадцать он ждал Дафну перед волшебным банком. Сам успел побывать в хранилище, чтобы взять кое-какую сумму на мелкие расходы и, по указанию отца, более крупную из его для особняка в Суонси. Там надлежало обновить лабораторию и докупить кое-что из инструментов. Оказалось, что Гринграсс тоже пришла раньше — она вышла из дверей Гринготтса, щурясь от яркого солнца. — Надеюсь, ты недолго меня тут ждёшь, — Дафна шагнула ближе и… подхватила его под локоть, потянув за собой к ресторанчику напротив. Теодор подавил желание резко выдернуть руку из захвата и прямо тут спросить, что на неё нашло. Он уставился под ноги, пока они пересекали улицу, но ему казалось, что все на них смотрят. Оставалось молиться, чтобы никому не было дела, в том числе случайно затесавшимся рядом репортёрам. — И зачем это было? — прошипел он, когда они сели за столик. Хорошо хоть, в этом ресторанчике они тоже были отделены от других. Не как в том пабе, в Лютном переулке, а простыми деревянными перегородками. — Не кипиши, — спокойно отмахнулась Дафна. — В газеты это не попадёт, папа позаботился. Просто попросил, чтобы мы создали видимость тесного общения, на всякий случай. — На какой всякий случай? Дафна повертела в руках меню и перегнулась через столик. На ней был твидовый костюм с юбкой до колена и пиджаком с V-образным вырезом, выгодно подчёркивающий её фигуру. Объективно, сёстры Гринграсс обе были красивыми, пусть и по-разному. Только почему-то ни на одну не хотелось смотреть дольше положенного. Тео всё равно заставил себя вглядеться в голубые глаза Дафны, но, увы, ничего не смог там прочитать. — На тот, который отвлечёт внимание от твоей коллеги, которая дальняя родственница. Иногда слухи рождаются даже просто если постоять с кем-то рядом. Как дебил с двумя фужерами вина. — И что такого? — вспыхнул Тео. — Теодор, Мерлин тебя дери. Подумай своей очаровательной кудрявой башкой, чтобы мне не пришлось объяснять очевидное. — Какое твоему отцу до этого дело? — Вот это уже правильный вопрос, полагаю, — Дафна снова откинулась обратно, пусть и понизила голос. Их вряд ли могли услышать; соседние столики за стенками были довольно далеко, да и наверняка были чары приватности, но привычка есть привычка. Терис бы одобрила. — Во-первых, напомню, вся эта скользкая тема с помолвками отложена, но не забыта. Так что репутацию лучше поберечь. Во-вторых, его интересует сама мисс Аргрин. Тут не подскажу почему, он со мной не поделился. Но точно что-то нарыл. В её голосе проскользнула досада. Дафна никогда не лезла больше необходимого в конфликты, но ненавидела чего-то не знать. В этом они, пожалуй, были с Терис очень похожи, как и в деловой хватке. — Либо на неё, либо на её мать, — после паузы уточнила Дафна. — Вряд ли Терис сама по себе интересна, или я ошибаюсь? Теодор молча пожал плечами — если она собиралась опять пытаться что-то из него вытянуть, не получится. Пусть сколько угодно намекает, что раскусила его симпатию, потакать ей в её расследовании он не будет. По крайней мере, пока сам не получит какую-то более полезную информацию. Они наконец-то заказали еду, Дафна — овощной салат с курицей и итальянской заправкой; он, вспомнив наставления Терис и нелицеприятные комментария отца и Малфоя — пирог с мясной начинкой в сметанном соусе. — Надо же, — хмыкнула его собеседница. — Ты не только книжной пылью питаешься. — Очень смешно, — Теодор отрезал кусочек на пробу. Вспомнил, какой аппетит у него проснулся в субботу, он аж четыре раза плотно поел. Сейчас еда была вкусной, но не сказать, что он осилил бы всю порцию. А ещё, помнится, он оголодал в тот день, когда Терис отрубилась в беседке. Как будто… это было связано, ведь тогда у него тоже была вспышка неконтролируемой магии. Он, тем не менее, доел с грехом пополам свою порцию и заказал кофе, чтобы не возвращаться домой с набитым желудком — а то ещё изжога начнётся. Но, наверное, закажи он тот же салат с курицей, Дафна бы вообще его на смех подняла. — Так что, я могу на тебя рассчитывать? — спросила Дафна, потягивая какой-то молочный коктейль. — По поводу? — По поводу того, что мы обсуждали на ужине. Союз? — Я в любом случае не собираюсь ничего делать против тебя или твоей сестры. И вообще Гринграссов. Зачем мне это? — Не тебе, а твоему отцу. Извини, Теодор, ты, конечно, не глупый парень, но и так ясно, что тебя могут втянуть в дерьмо так, что ты и сам не заметишь. А мне нужна в том числе помощь против… настырных павлинов. — Малфои? — Малфои. Мы все тут держим нейтралитет, если можно так выразиться, но Драко тоже явно что-то вынюхивает. Я знаю, что моя сестра ему… не слишком симпатична, но тут он вдруг тоже её пригласил на ужин. Хотя до этого избегал только так. Теодор опять пожал плечами — про собственные тёрки с Малфоем он тоже не торопился рассказывать, учитывая, что в этой схеме как раз ещё была и Терис. Дафна, к тому же, пока просто скидывала на него своё недовольство: сестру она искренне любила, поэтому её бесило к ней такое отношение. — Пока что я вряд ли чем-то могу помочь, — сказал Теодор почти честно. На самом деле он не хотел ещё и на два фронта играть. Как будто ему в своей семье было мало проблем! — Я на будущее. Ладно, пока, свяжусь с тобой, если будет, что сказать. Дафна ушла первой, конечно же, оставив его расплачиваться. Хорошо, что он забрал пару десятков галлеонов из своего сейфа, цены в этом ресторанчике были совсем не для бедных, одно что это было и не самое элитное заведение магического мира даже в Косом переулке. Теодор был уверен, что гоблины Гринготтса были в доле, иначе как объяснить подобную стоимость самого обычного салата?! Или просто после того, как он начал работать на отца, то и считать деньги по-другому, не так, как в школе? До конца недели Теодор так и не вылез из бумажной волокиты. С отцом они продолжали ужинать вдвоём, пока Терис ужинала где-то не в поместье. Нотт-старший почти всё время спрашивал про проект, про поставки, даже про Дафну спросил, а вот про собственную дочь — почти ничего. Теодор не настаивал. По крайней мере, он её видел, хотя бы раз в день, хотя бы недолго, но убеждаясь, что она никуда не делась и даже перестала выглядеть слишком измученной. Иногда она улыбалась ему, но всегда напоминала, что надо ждать. В субботу, десятого июля, Теодор обнаружил в малом кабинете новый плед. Не сине-зелёный, а сине-серый с коричневым узором. Не тот, не её, но ведь этот тоже купила Терис и принесла. Тео закутался в тёплую мягкую ткань, рассматривая на столешнице образцы металлов и сосуды с шерстью магических зверей для артефактов. Вдохнул лёгкий парфюм, которым была пропитана ткань — совсем лёгкий и совсем не женский, скорее нейтрально-свежий с перцовой нотой. Он хотел написать «спасибо», но вспомнил, что позавчера она попросила пока не носить дощечки при себе. На всякий случай вообще убрать в тайники. Теодору казалось, что прошлая пятница была самым счастливым событием, которое случилось за долгие годы. И, как всё, приближающееся к заветной мечте, обречено остаться лишь в памяти.