17. Июль 1999

Everyone is lonely sometimes

But I would walk a thousand miles to see your eyes

You are not alone, we are family

Hold me, let's escape all this reality

You are my symphony

By your side, we are unity

You are my energy

My guiding light, we are unity

© Alan Walker, Walkers, SAPPHIRE — Unity

***

Теодор когда-то, вроде бы на пятом курсе, ненароком поднял книжку, которая выпала из сумки Терис в библиотеке. То ли сестра — на тот момент он, конечно, не знал, что она сестра — не заметила, то ли специально оставила на полу… но он поднял, когда она с сокурсницей вышла. Это был сборник повестей самого обычного магглского автора, некоего Сетона-Томпсона. И в сборнике были только рассказы о животных. Причём совсем не с счастливой концовкой. Но разве в сказках магов все концовки были счастливыми? Тем не менее, Теодор никогда не ощущал подобной тоски при чтении. Он многого не понимал — и в силу, возможно, возраста, и в силу отличий миров магии и обычных людей. Но хорошо запомнил это чувство безысходности, которое прекрасно мог примерить на себя: когда есть голос, даже способность говорить, но то язык непонятен окружающим, то просто страшно издать звук. А если и откроешь рот, то тебя всё равно могут не понять или понять и использовать. Он себя чувствовал той самой Красношейкой, которая до конца пыталась выжить, а в итоге была убита чем-то вроде Авады Кедавры, но с отсроченным действием, как у проклятия. И проснулся он в ночь с пятницы на субботу взмокший, тяжело дышащий и лихорадочно оглядывающий комнату, словно в каком-то из тёмных углов мог затаиться Пожиратель или аврор, желающий кинуть в него непростительным. Но, конечно, таких не было. Да и комната была не такая уж и тёмная: ещё при жизни матери Теодор привык к круглой магической лампе в форме луны, плавающей под потолком. Её зачаровала мама, Грейс Нотт, как и россыпь звёзд, которые светились только когда их аналоги были видны на небе. Терис любила спать в полной темноте, а ему нужен был хоть какой-то источник света. Пожелание отца отправить их вместе на два дня в Суонси виделось не знаком судьбы, а отправкой на убой. Он мечтал, что сможет провести время с Терис наедине хотя бы один день, но такой подарок судьбы был скорее не благословением, а тщательно подготовленной ловушкой. На птиц, морского гада или пушного животного — без разницы. Терис, впрочем, не выглядела обеспокоенной или уставшей, стучась в его комнату в семь утра. Когда он что-то промямлил, зарываясь в одеяло, в комнате появился Трикси, сообщив, что «молодая госпожа Терис ждёт молодого мастера Теодора». Пару секунд спустя он уже открыл дверь, щурясь и почти надеясь, что она подойдёт ближе, прижмётся, скажет, что отца нет… но нет, конечно она уже была одета и только закатила глаза на его внешний вид. — Собирайся, через двадцать минут жду в каменной беседке на переднем дворе, — сообщила сестра. Теодор пришёл туда уже через десять. — Сначала аппарируем в Косой переулок. Оттуда камином в Суонси, а там ещё одна совместная аппарация, — инструктировала Терис. — Выдержишь? Теодор кивнул. И вложил руку в её маленькую ладонь. В особняке Суонси он не был с тех пор, как умерла мама. И верил, как и говорил Терис, что и отец туда не заглядывал с тех пор. Но теперь начал сомневаться. Конечно, они не оставались на лето и на каникулы, но это бы не помешало отцу приходить или даже жить в то время, пока Теодор торчал в Хогвартсе. Терис аппарировала их не в Косой переулок, а в Лютный. — Тут есть один… паб с неотслеживаемым камином. Так будет лучше. Ну да, конечно, тот самый, куда его приводил Малфой. Очевидно, тут же он побывал уже и с Тей. Теодор наконец увидел хозяина — или управляющего, — чем-то он напоминал Тома, владельца «Дырявого котла». Сутулый, правда, не с ярко выраженным горбом, и так же мерзко улыбающийся. И совершенно лысый. Но хотя бы зубы у него были и, судя по улыбке, в полной комплектации. Когда они вышли в камине бара в Суонси, Теодор первым делом обратил внимание на старушку в углу. Рядом с ней стоял лоточек, наполненный синими и белыми цветами. Ещё в его детстве она продавала букеты для кладбища. И, если Теодор не ошибался, это была та же самая старушка. — Не хочешь купить? Кладбище… твоя мама ведь похоронена где-то рядом? — Не хочу, — отрезала Терис. Холодно. Как будто они вернулись на год назад. — Оно не в той стороне, куда нам нужно. Лучше поспешить в особняк. Там много дел. Она, не оборачиваясь, первой последовала на выход. Теодор лишь на мгновение задержался, подавляя порыв купить синие васильки. Вроде бы такие же были нарисованы рядом с портретом его матери, Грейс, на семейном гобелене. Конечно же, Теодор не понёс бы их обратно в главное поместье Ноттов. Он и на кладбище-то не заглядывал. По крайней мере, не помнил, когда там был в последний раз. После второй аппарации они оказались возле массивных ворот, и Терис тут же завозилась с амулетами. Теодор прислонился к каменному столбу, переводя дыхание. Было не так погано, как обычно, но само отчуждение Тей ему переворачивало желудок. Она обиделась, что вчера за ужином он показательно молчал и не смотрел на неё? Или что-то узнала? Или просто решила, что их связь слишком проблемная, а приказ отца слишком подозрительный? Он успел придумать целый каталог причин, пока они шли до главных дверей особняка. Сад здесь был ещё более дикий и заросший, одно что фонтан в виде ската работал. Теодор впервые задался вопросом, почему все фонтаны и статуи у них были в виде морской фауны. Он точно ничего об этом не читал в семейных хрониках. — Давай сразу в лабораторию, — заявила Терис, сворачивая в холле направо. Пересекла длинный коридор, повернула налево и хозяйским жестом отворила каменную тяжёлую дверь, из-за которой тут же потянуло холодным сквозняком. Она явно успела изучить особняк так, что ориентировалась тут даже лучше Тео, который в детстве проводил здесь с родителями летние месяцы. Спорить он не стал. Как и что-то спрашивать. Когда они ступили на лестницу, по бокам зажглись лампы с холодным голубоватым светом. Спуск был недолгим, и в большом помещении, со столами, шкафами, большими сосудами и кадками, Терис не стала притормаживать, сразу направляясь к подсобке. Только по пути взмахнула своей палочкой из вяза, и по залу прокатилась волна магии, подсветив и её, и его жёлтым цветом. Охранные чары, наверняка. Регистрирующие вошедших. Подсобка тоже была немаленькой, но казалась узкой из-за количества коробок и стеллажей. И темнее. Когда он вошёл, сестра толкнула его в нишу между двумя такими, вжимая в стену и втискивая колено между его ног. Не ожидавший такого явного напора, Теодор поначалу не понял куда деть руки, когда она его потянула за шиворот и поцеловала. Совсем не нежно, скорее отчаянно. — Откуда ты знаешь, где похоронена моя мать? — спросила она, оторвавшись. И облизала губы. Медленно. — Ты сама говорила, — хрипло напомнил Теодор. Она действительно говорила, года три назад, что ли. Случайно обронила, но он запомнил. — Мы можем продолжить или это был предварительный акт внезапного нападения для допроса? Я и так могу тебе рассказать всё, что ты хочешь. Она тихо рассмеялась. — Не сомневаюсь. Но поработать придётся. Руками. Жаль, что речь, скорее всего, шла про коробки. — Здесь относительно безопасно. Можно говорить. Но лучше, конечно, тихо. Ему совсем не говорить хотелось, а вернуться к тому, что она же и начала. И, желательно, к тому, что они так и не закончили в пятницу. Ну, то есть, он-то может и закончил в самом низко-животном стиле, но в целом всё вышло быстро, рвано и сейчас, возможно, был шанс взять реванш. Хотя бы в собственных глазах. Он нашёл, куда пристроить руки — одну ей на поясницу, второй массируя плечо, постепенно скользя к ключицам в воротнике блузки. Они снова целовались, и Теодор уже даже забыл про то, что стеснялся собственного языка. Руки Терис давно уже были у него под рубашкой; пальцы оглаживали рёбра, ногтями задевая соски и посылая мурашки по всему телу. Долго эта прелюдия, увы, не продлилась — прикусив его нижнюю губу, Терис отстранилась, одёргивая его рубашку и отходя к ящику слева. Теодор тоже уныло окинул взглядом фронт работ. Теперь, когда она зажгла лампы взмахом палочки, он понял, что подсобка на самом деле была пусть и узкая, но очень длинная, вся заставленная пустыми деревянными стеллажами, корзинами, коробками и ящиками. Тут не то что на два дня, тут на неделю работы было. Вряд ли же отец рассчитывал на то, что они управятся своими силами всего за одни выходные? — Почему мистер Нотт не привлёк домовиков к этому? — спросил Теодор вслух, хотя не ждал ответа. Но получил. — Министерство запретило, — сообщила Терис, присаживаясь на корточки. — Эльфам можно только сопровождать хозяев при собраниях и встречах, но не находиться здесь без них вне проекта. Кроме того, в лабораторию они не могут входить. И даже заниматься хозяйственными делами в поместье. Это было одно из условий. — Почему я об этом не знаю? — Хороший вопрос, — Терис ухмыльнулась, бросая ему игривый взгляд, когда он присел рядом. — Вообще-то, ты тоже подписывал те документы, я же тебе в руки их передавала лично. Да? Возможно, в тот момент он был занят не чтением документов, а чем-то другим. Например, вечным вопросом почему она то холодная, но горячая, то улыбается, то смотрит на проклятые ящики, а не на него. Гадючка. Пока они сортировали тару по типу содержимого, Терис кратко рассказала о встрече с Голдштейном и Малфоях. Теодор же, понимая, что она всё ещё что-то утаивает, не менее кратко отчитался про интерес Нарциссы. — Ты знала, что твоя мать училась на Слизерине на одном курсе с Люциусом Малфоем? — Знала, что она училась в то время, да, но не помню, чтобы она при мне упоминала факультет. — И тебе было неинтересно? Ты никогда не спрашивала? — Нет, — пожала плечами Терис. — Она не особо рассказывала про Хогвартс, а у меня в жизни и без школы хватало интересного. Потом, когда я поступила, то просто подумала, что она тоже училась на Рейвенкло. Но да, это меняет расклад. Наверное. Не факт ведь, что они общались. — Ты говорила про гобеленовую. Я могу попробовать туда попасть в августе, если меня не отправят сюда. Только что конкретно… — Не надо, — торопливо сказала Терис. — Я передумала. Это слишком опасно и очевидно. — Но… — Не надо, — жёстко повторила Терис и вдруг подползла по полу, кладя голову ему на грудь и обвивая руками за шею. Теодор так и застыл, с металлическими массивными кольцами в руках, которые только вытащил из коробки. — Давай пока отложим это всё и сосредоточимся на работе. Тео промычал что-то согласное ей в волосы, тая от того, как она приподняла голову и носом потёрлась о его шею. Опять же сейчас пыталась сбить его с мысли, и это, чёрт подери, работало. Наплевав на ящики, котлы, части для артефактов и прочий хлам, он откинул кольца на пол — те жалобно звякнули — и затащил сестру на колени, на этот раз не собираясь выпускать её так просто. Сама виновата, раз действует так подло. Она рассмеялась, подставляя губы для поцелуя, тесно прижимаясь; так, что ему стало жарко в рубашке и тренчкоте, учитывая, что на ней тоже был вязаный кардиган. Теодор постарался скинуть хотя бы пальто, не особо даже парясь о том, что пол мог быть грязный и пыльный. Всё равно он уже наверняка запачкал брюки. Очистит магией, а завтра, при возвращении домой, отдаст Трикси на стирку. — Ты чего такой дикий? — она ахнула, и совсем не разочарованно, когда он прикусил бьющуюся жилку у неё на шее, а потом золотую серёжку в правом ухе. Одновременно пальцами ища застёжку на её брюках. — Эй, Тео, ну не здесь же. — А, по-моему, ты сказала, что это лучшее место, нет? — Проклятая пуговица не поддавалась. Он немного отстранился и заглянул ей в глаза. В желтоватом свете ламп они казались скорее янтарными, и серые пятнышки в радужке стали зеленоватыми. Он обратил внимание на то, что у неё на носу тоже были веснушки, но куда меньше, чем у него, и только на носу, тогда как у него крошечные пятнышки летом расползались на скулы. — Ты не хочешь меня так? — Как — он бы не смог объяснить, голос сорвался к концу предложения. — Или я что-то делаю неправильно? Это из-за вспышек магии? Есть один артефакт, который помогает это контролировать. Редкий, но при должном желании… — Это ни при чём, — вздохнула Терис, возвращая голову ему на тяжело вздымающуюся грудь и снова обнимая, в этот раз за талию. — Ты вообще ни при чём. То есть, не так, как ты думаешь. Я же говорила, что есть всякие ритуалы, и… — С чего ты взяла, что над нами их кто-то проводил? Над тобой? — А почему нет? — И ты не объяснишь подробнее? — Объясню, когда сама смогу разобраться. Прости, Тео, но пока чем меньше ты знаешь, тем лучше. Тут ты ничем мне не поможешь, а глупостей понаделать можешь. — Ты меня совсем тупым считаешь? — возмутился Теодор. — Напомню, я взломал… — и он заткнулся. — Мою комнату. Помню, не волнуйся. А ещё я помню, что мистер Нотт тоже не дурак, а у нас нет опыта, накопленного им за годы. Так что пока продолжай этот свой театр с Гринграсс, а я… у меня свои связи. И ещё у нас есть Малфой, кстати. Надо бы дёрнуть его при случае, а то он как-то странно затих. — Дафна сказала, что он пригласил Асторию на ужин, — вспомнил Теодор, тяжело вздыхая от неудовлетворённости. И оставил попытки залезть в штаны Терис. Упоминание Малфоя и прочих резко убавило ему градус возбуждения. — Понятия не имею, чем он занят, но, по-моему, лучше так, чем нас дёргает. — Он может быть полезен. — Если не сболтнёт лишнего, — напомнил Теодор и поёрзал, удобнее устраивая их на полу. — Откуда он вообще узнал? — Понятия не имею. Но знает давно. Раз не разболтал, то сейчас тем более не сделает, после магического соглашения-то. С этим пришлось согласиться. Теодор же сам тщательно продумал пункты, которые потом утвердила Тей. — Насчёт артефакта, — напомнил Теодор спустя длинную паузу, во время которой просто наслаждался тем, как они сидели в тишине, вместе, прижавшись друг к другу. Это было настолько непривычно и необычно, что если бы он ничего не произнёс, то почувствовал бы себя ещё хуже. — Я, правда, читал про такой. Руническая подвеска. Он в принципе ограничивает магию, в определённых пределах, конечно; такие раньше изготовлялись для нестабильных детей, но потом Министерство ввело ограничение ввиду того, что их насильно использовали, чтобы подавлять чужую магию. Но такие можно найти, если знать где искать. Он не сказал этого вслух, но подозревал, что тот же мистер Леманн точно в курсе про подобные амулеты. Терис лишь отрицательно мотнула головой: — Блокировка причины не искоренит саму причину, — произнесла она, поглаживая ладонью его по задней части шеи и лениво играя указательным пальцем с волнистыми прядями. Это было прекрасно и в то же время коварно, потому что потом — он был уверен — они снова вернутся к проклятым коробкам. — Кроме того, в твоих вспышках нет ничего опасного. — Пока, — не согласился Теодор. — И мне как-то не хочется испытывать границы. Один раз мне стало плохо и я отрубился, в другой ты потеряла сознание. Я бы не назвал это «ничего опасного». — Ты не голодный? — как всегда, когда она не хотела говорить по теме, Терис её стремительно перевела на другую. — Мы не завтракали, обед не скоро, а тут либо возвращаться в деревню и заказывать, либо заранее готовить из тех продуктов, что есть в наличие. — Тей, — он сгорбился сильнее, стискивая её в руках, такую маленькую и тёплую. — Мы всё ещё на одной стороне? — Мы всегда на одной стороне, — прошептала она. — А как иначе? Или ты передумал? Он помотал головой и, наконец, выпустил её, хотя Терис ещё помедлила, прежде, чем встать и отряхнуть брюки. Коварная пуговица, к слову, успела сама собой расстегнуться, и ей пришлось застёгивать её обратно. Почему-то этот маленький жест стал самым обидным. Теодор вернулся к сортировке металлических деталей, а она решила подняться на кухню. Тео честно пытался сосредоточиться на работе, чтобы управиться быстрее. Он потерял счёт времени, и в реальность его вернуло не возвращение Терис и даже не её оклик, а шум в лаборатории. Он выскочил из подсобки, едва услышал странное гудение. — Мистер Нотт, — поприветствовал Леманн. — Прошу прощения за вторжение. Полагаю, вы не знакомы ещё с оповестительной системой поместья? Теодор не счёл нужным отвечать. Этот человек иррационально раздражал его, хотя они от силы виделись два раза. — Что вы тут забыли? — отрывисто спросил Теодор. — Не припомню, чтобы мой отец упоминал о вашем визите. — Вы правы, — мерзко, как и всегда, улыбнулся Леманн. — И, честно говоря, я бы не хотел мешать, потому что действительно не согласовывал этот визит. Не подумайте ничего плохого, ведь учёт всем явкам в лаборатории ведётся и в Министерстве, и в вашем личном реестре. Мне только забрать одну книгу. — Мистер Нотт, — в дверях появилась Терис. Тео показалось, что она на взводе; именно потому, что выглядела слишком уж ледяной и собранной. — Время бранча. Мистер Леманн, прошу прощения, что не приглашаю присоединиться, но я не рассчитывала на ваше появление. — Ничего страшного, мисс Аргрин, — улыбнулся Леманн. — Мне нужна всего лишь одна книга. Не хочу вам мешать. Теодор сжал челюсть, чтобы не ляпнуть что-то компрометирующее. Мешать чему? И почему Леманн продолжал вести себя так, словно Теодор нихрена не стоил в проекте, тем временем, как отец назначил его главным, ведь именно Тео подписывал соглашения от имени Ноттов. Книгу Леманн взял не из библиотечного шкафа, а из ящика стола и притормозил у двери, где всё так же, не шелохнувшись, стояла Терис, почти немигающим взглядом следящая за его манипуляциями. Она подвинулась только когда он приблизился к ней почти вплотную, и Теодор непроизвольно дёрнулся навстречу. — В следующий раз будьте добры предупреждать заранее о вашем визите, мистер Леманн, — попросила сестра. — Вам дали доступ, но этот доступ так же легко отнять, если им злоупотребляют. — Но я не злоупотребляю, — ответил Леманн, повернув голову. И на его лице уже не было улыбки. — Мы здесь все по работе, не правда ли? Может, и так, но Теодор не мог избавиться от чувства, что книга была лишь предлогом. И что Тей тоже прекрасно это понимала.