23. Июль 1999

***

Разбитая губа побаливала, но Тео нисколько не жалел, что в последний день всё-таки подрался с Малфоем, причём не палочками в дуэли, а самым простым и позорным для чистокровных волшебников образом: кулаками. Себя он, всё же, смог подлечить, а вот Малфой явно не владел на должном уровне чарами колдомедицины, так что синяк на его скуле был куда заметнее. Возможно, он успел бы обратиться к лекарю, если бы им не предстояло возвращаться обратно в Британию. Ступни тоже ныли — порезы от стекла затянулись, но не до конца. Всю неделю Теодор из-за этого в числе прочего ходил раздражённый, и если бы не страх, что отец снова отправит его сюда, срывался бы на каждого «партнёра» по бизнесу. Когда в назначенное для портключа место прибыли Дафна и Астория, первая лишь с изумлением оглядела их с Малфоем разукрашенные рожи, а младшая Гринграсс, после явного колебания, предложила помощь — оказалось, ей хорошо удавались чары лечения. Драко с удовольствием подставил щеку — больше, как показалось Теодору, чтобы побесить Дафну, а он сам отказался. Тей залечит, когда он вернётся. А пока боль неплохо приводила его в сознание, не давая гавкать на медлительных французов. — Из-за чего вы сцепились? — спросила Дафна, уводя его в сторону. Отправку почему-то задерживали, что, конечно, не улучшило ему настроения. — И почему ты игнорировал меня всю неделю? — Потому что меня всю неделю игнорировал Малфой, вот почему, — огрызнулся Теодор, уже не в силах играть вежливого мальчика. — Не знаю, он сменил тактику и решил побесить меня отсутствием ответов, а сегодня просто… — Теодор зарылся пальцами в волосы и тяжело вздохнул. — Сегодня он просто зря открыл рот, вот и всё. — А ты, оказывается, не совсем уж забитый кудрявый зубрила, а мальчиш-плохиш? — почему-то развеселилась Дафна. И кинула через плечо недовольный взгляд на Драко: тот любезно нёс какие-то горячие напитки себе и Астории, ждущей возле одной из стеклянных стен. — Даже не представляю, что он мог сказать, чтобы вывести тебя до такой степени… И не стоило ей знать. Теодор действительно пробовал сам поговорить с Драко на неделе, пока тот ошивался в отеле. Спросить не только про Терис, но и про его собственные делишки и каким образом они были связаны с артефакторикой. Малфой умудрялся с поразительной лёгкостью отмазываться и исчезать, что парадоксально не сочеталось с его предыдущим поведением. Но утром он заявился в номер Тео и предложил, как он это сам назвал, сделку, за которую и получил в лицо. — Что-то про твою занозу? — Что? — Я про Аргрин. — С чего ты взяла? — С того, что у тебя на роже всё написано, — она кивнула на его губу и достала палочку, решив, вероятно, сделать то, в чём он отказал её сестре. Теодор тут же перехватил её руку, хмурясь. — Такие драки я в Хогвартсе видела только из-за девушек. Хиггс с Забини тоже как-то махали кулаками из-за того, что почему-то решили, что я должна с кем-то из них пойти на Святочный бал. Теодору была совершенно неинтересна эта информация про Забини, Хиггса и их тёрки четвёртого курса. Точнее, шестого, для Хиггса. Стоило признать самому себе, что Дафна уже давно унюхала его особое расположение к Терис, так что отнекиваться теперь было глупо — она ещё больше начнёт давить на больное. — Почему задерживают портключ? — Теодор решил перевести тему, отпуская Дафну и засовывая руки в карманы брюк. — Понятия не имею, мы же позже пришли. Но сейчас найдём кого-нибудь из ответственных и спросим. Объяснения им дали витиеватые, и Теодору, видимо, не хватило знания французского, чтобы до конца их понять. Через час они всё же смогли вернуться на родину, а потом ещё два провели на британской таможне, где их осматривали так тщательно, словно подозревали в контрабанде. Сестёр Гринграсс отпустили куда раньше — за ними прибыл отец, — а вот Малфоя и Теодора держали до победного. Учитывая жару, Драко пришлось снять верхнюю одежду, и один из молодых авроров очень неприязненно косился на его левую руку, где под тонкой белой тканью явственно угадывалась тёмная метка. Теодор даже задумался, не решил ли Драко его сопровождать только затем, чтобы одним своим присутствием доставлять проблемы и свести с ума, а потом коварно подобраться к Терис. Тео было совершенно наплевать, какие у того были причины, но сестру отдавать хорьку он не собирался. И никому другому тоже, впрочем. До поместья он добрался уже в потёмках. Жара спала и резко пошёл дождь, с каждой минутой всё больше тарабаня по земле и превращая и так растрёпанную причёску в кудрявую мокрую мочалку. Теодор зло двинулся к воротам от места аппарации, проклиная, на чём свет стоит, внезапно закрытый камин. С чего вдруг отец его заблокировал? И замер, заходя на территорию поместья, потому что почувствовал неладное. — Трикси! — позвал Теодор, бросая чемодан прямо под дождём. Но эльф не появился. Теодор позвал ещё раз, потом Викси, потом даже Дрикси, лихорадочно вспоминая, кто ещё у них из домовиков работал в поместье. Тишина. Ни в одном окне, по крайней мере, с этой стороны дома, не горел свет. Отец уехал, забрал Терис и всех домовиков?! Другой причины, почему они не откликались, Теодор не смог придумать. Поскользнувшись на мокрой траве, он ринулся сначала в сторону особняка, потом, чувствуя, как покалывает пальцы, застыл на секунду и бросился по обходной тропинке к заднему саду и озеру, на ходу вытаскивая палочку и выкрикивая «Гоменум Ревелио». Заклинание выявило три фигуры только когда он добежал до калитки, две из которых принадлежали небольшим существам, а третья… — Тей, — Теодор снова покачнулся, теперь уже на мокрой, скользкой от водорослей, гальке, и упал, больно ободрав теперь ещё и колени. И выронив из рук палочку, на кончике которой погас Люмос. Свет от него и так был не сильно яркий, но больше и не требовалось, потому что у Тео прямо по грудной клетке проскакивали уже привычные сине-зелёные разряды, неплохо освещавшие картину перед его глазами. Сестра была без сознания и слишком, слишком белая, неподвижная, как мертвец. В мокрой одежде и почему-то без мантии. Хотя он сам, честно говоря, успел вымокнуть до нитки. — Какого драккла?! Почему ты не отзывался? — заорал Теодор на Трикси, хотя сам прекрасно видел, что оба домовика — его и её — заняты пассами и плетением магии над телом Терис. Трикси отвлёкся, и Тео тут же наорал уже не вслух и на самого себя. — Не отвечай! Не отвлекайся! Он даже не стал спрашивать где, дракон его дери, отец, почему никто не вызвал лекаря и что вообще, во имя Мерлина, тут произошло. У Теодора не получалось и как следует нащупать пульс или взмахнуть палочкой, чтобы проверить состояние сестры — так у него тряслись руки от паники, ярости и холода, потому что дождь всё никак не унимался. Больше всего он боялся, что раз никто из эльфов не отозвался на прямой зов, состояние Тей было не просто плохое, а критическое. Иначе бы её аппарировали в сухое, тёплое место — домовики же могли обойти некоторые человеческие барьеры. Желая хоть что-то сделать, Теодор наколдовал им водоотталкивающий пузырь, продолжая правой рукой держать ледяное запястье сестры. И только потом понял, что произнёс заклинание про себя, но оно сработало. И даже мгновенно. — Молодой господин, — наконец, произнёс Викси, сонно хлопая глазами. Будто из него тоже выкачали энергию. А вот Теодор чувствовал себя очень, очень напряжённой пружиной, готовой выстрелить целым фейерверком. Эта мысль заставила его разжать пальцы — на запястье Терис остался сине-зелёный след, настолько сильно он его сжал, придурок. Трикси продолжал что-то бормотать, и водить маленькими ручонками над Тей. — Что с Терис? Где мистер Нотт?! Где Дрикси? — Молодая госпожа дышит, — «обрадовал» её личный эльф. Хотя Теодор предпочёл бы услышать совсем другое. Например, что она скоро очнётся или что с ней всё относительно в порядке. — Старший мастер Нотт… он в подземелье. Ах, ну понятно, почему Дрикси нет, а отца не нашла магия Ревелио. И почему камин закрыт. Проклятый отец не нашёл лучшего момента, чтобы удалиться в то место, где раньше проворачивал свои… что бы он там ни делал, то место тщательнее всего просматривали авроры, и не один раз. И даже не десяток. — Её можно перенести в особняк? Она придёт в себя? — Да, Трикси сейчас закончит… Викси просит прощения, Викси слышал зов молодого… — Мне плевать на это сейчас! — прикрикнул Теодор. — Ты мне про Терис отвечай, блядь! Эльф встряхнулся, заморгав своими огромными глазищами, как проснувшийся сыч. — Молодая госпожа упала в воду, — кратко отчитался Викси. — Упала? Откуда?! Что она тут делала в такую погоду? — Викси не знает, господин, Викси не было рядом. Викси искал молодую госпожу в доме, а когда не нашёл, взял на себя смелость перенестись к ней… — он запнулся. — И позвать Трикси. Мы вынесли её из озера за несколько минут до вашего появления, молодой мастер. Успели убрать воду из лёгких. Но надо дождаться, пока она очнётся, чтобы аппарировать. Аппарация может быть опасна на территории поместья, а у эльфов… — Мне не до лекций, — цокнул Теодор, и домовик мигом заткнулся, втянув голову в плечи. — Я могу её отнести сам. Её можно просто поднять? Она не… — у него сорвался голос, а с пальцев — пара искр, зашипевших и расплавивших камень. Теодор шарахнулся в сторону. Нет, никуда он её не сможет унести в таком состоянии. Так что же делать? По идее, стоило вызвать отца, профессионального целителя, кого угодно, но в подземелья Теодор не сможет войти, как и разблокировать камин без разрешения отца. Грёбанные родовые традиции, подкреплённые вековой старой магией. — Что здесь произошло? — внезапно раздался голос с тем самым бесящим до зубовного скрежета акцентом. Теодор резко развернулся, направив палочку на приближающуюся с фонарём массивную фигуру. Этого тут не хватало! Как он вообще проник в поместье, если камин закрыт? И тем более какого хера шастал по частной территории?! Его рука перестала дрожать, хотя по ней всё ещё пробегали тусклые остаточные искры. — Я хочу помочь, — тут же приподнял руки Леманн. — Я знаю, как помочь. — Откуда? Как вы вообще сюда попали? — Я расскажу, но сейчас, мне кажется, у нас есть более неотложное дело. Мисс Аргрин стоит перенести в другое место, а эльфам — восстановиться, иначе они тоже рискуют потерять сознание. Теодор кивнул, но не отпустил палочку. Пузырь лопнул, вновь оставляя его и Терис под холодными каплями, но дождь вроде бы чуть утих. Как бы Теодору ни претило позволять Леманну брать Тей на руки, это был лучший выход прямо сейчас. — Не в дом, — отрывисто приказал Теодор. Мало ли чем там отец занимался? Ситуация и так была пиздецовая. — Есть летний домик на переднем участке, там софа. Леманн поставил лампу на гальку и поднял Тей, легко, словно та ничего не весила. Теодору пришлось подхватить источник света, двинувшись вперёд, чтобы указывать направление, но острие его палочки всё так же было направлено в сторону незваного и неудобного гостя. Летний домик не использовался уже десятилетие; Теодор едва не забыл про его существование. Естественно, тут было совсем не обжито, но хотя бы не слишком запущено — всё-таки, эльфы иногда убирались и проветривали помещение. Софа казалась куда меньше, чем Теодор помнил, но для сестры хватило длины, а вот он сам бы точно на ней не поместился. И тем более такой шкаф, как Леманн. Устроив Терис, Леманн тут же достал волшебную палочку и тоже принялся водить ей над телом девушки. Домовики затихли в углу комнаты; кажется Трикси всё-таки отключился. — Что с ней? — не вытерпел Теодор, когда Леманн, кое-как просушив одежду Тей, убрал палочку и принялся копаться в переброшенной через плечо сумке, которая, как оказалось, у него была с собой. — Вам вряд ли понравится мой ответ, — спокойно ответил Леманн. И этот ровный голос несколько ослабил узел вины и паники — вряд ли же иностранец стал бы говорить так, если бы всё было совсем плохо? Несмотря, конечно, на противоположное заявление. Подходить ближе Теодор не рисковал — и из-за собственного выброса, и из-за того, что Леманн и так уже слишком много увидел и мог сделать неприятные выводы. — Но хорошая новость в том, что домовики вовремя оказали помощь. Она очнётся, правда, позже. Скорее всего, ближе к утру. — Как вы сюда попали? — Через парадные ворота. Ваш отец когда-то дал мне доступ… — Я имею в виду не поместье, а озеро, — невежливо оборвал Теодор. — Как вы узнали, где её искать? Леманн замер и кинул взгляд искоса. В свете пары торшеров его глаза казались не светло-голубыми, а почти чёрными. — По отслеживающим чарам, — невозмутимо признался он. — У меня был повод подозревать, что с ней может что-то случиться. — Да? И с чего же?! — Следовало сбавить тон, потому что Теодор чувствовал, что скатывается в банальную истерику. Пока он отсутствовал две недели… что уже успело произойти между Терис и этим хреном? Леманн снова покосился — на этот раз на волшебную палочку Теодора, всё так же направленную на него. — Вам следует высушить вашу одежду тоже, чтобы не разболеться, — нейтрально заметил мужчина. Теодора действительно трясло, но уже не от холода, а от адреналина. Впрочем, советом он воспользовался. И правда было глупо стоять в луже, натёкшей с него и уже намочившей кафель. — Видите ли, мистер Нотт, что-то подобное я наблюдал у её матери. Правда, я не понимаю, что мисс Аргрин делала так поздно вечером в вашем поместье. — При всём уважении, это не ваше дело, — сообщил Теодор. — Скорее всего, у неё была назначена встреча с моим отцом, по совместительству её непосредственным работодателем. — В такое время суток? — рассмеялся Леманн, но как-то натужно. — Я не заметил, чтобы в окнах горел свет. — Вы на что-то намекаете? — совсем уж взбеленился Тео, умом понимая, что делает только хуже, отвечая на провокацию. Но ум сегодня был с ним не в ладах. Как назло, так и не залеченная губа снова треснула, и железный привкус вкупе с ноющей болью напомнил ещё и о событиях утра. — Как артефактор и артефактолог, вы должны знать, что некоторые моменты приходится решать поздно и в неурочный час. — Я ни на что не намекаю, простите мне моё любопытство, — Леманн отвернулся, наконец, выуживая из своей сумки какой-то минерал, который устроил на груди Терис. Теодор позволил себе лишь краткий взгляд на сестру — боялся, что Леманн может прочитать в нём лишнего, — и облегчённо вздохнул, когда её коже начал возвращаться природный слегка золотистый оттенок. Внезапно вспомнив, что это не приватный разговор, Теодор резко обернулся к углу, но уже оба эльфа сопели, причём Викси, отключившийся позже, спал головой на животе Трикси. Можно было их разбудить и заставить хотя бы плед принести, но Тео передумал. Не срочно, можно и в шкафу покопаться, тут точно найдётся хотя бы покрывало. — Откуда вы знаете её мать? — спросил Теодор. Надо было срочно увести Леманна от подозрений относительно его «троюродной кузины». Вот придумал же отец, блять, легенду. — Мы вместе работали, — всё так же ровно ответил Леманн и выудил ещё пару кристаллов, протягивая Теодору. — Полагаю, вы захотите остаться с мисс Аргрин, надо будет менять сердолики каждые пять часов, они вытягивают последствия тёмной магии. Как вы понимаете, лучше не вызывать лекарей, если вы, конечно, не доверяете им полностью. — Тёмной магии? — тупо переспросил Теодор. — Ритуальной тёмной магии, — уточнил Леманн. — Причём, вероятно, не из одного источника. По отдельности мелкие ритуалы на крови могут давать общую слабость, но изменённое сознание, потеря ориентации и, как следствие, глубокий обморок — обычно совокупность таких вот разных источников влияния. — Вы разве не артефактор? — ядовито выплюнул Теодор. Но камни взял. — Откуда такие познания о тёмных ритуалах? — Вы ведь тоже разбираетесь в артефактах, мистер Нотт, — будто бы пожурил Леманн. — И сами понимаете, что для их создания надо разбираться не только в трансфигурации и рунах. А теоретические базы тёмной ритуалистики — обязательный предмет на высших курсах артефактологии, как раз, чтобы знать в какую отрасль не стоит лезть и как распознать тёмные артефакты и влияния. Красиво и, главное, логично пел, зараза такая. — Я не стану задерживаться. Но буду благодарен, если вы передадите мисс Аргрин просьбу оповестить меня, когда она придёт в себя. — Каким образом? — У неё есть мой домашний адрес, можно просто совой, — усмешку Леманна руки чесались стереть теми же кулаками, которыми Теодор заехал с утра Малфою. — Я пойду, с вашего позволения. — Нет, подождите, — тормознул заторопившегося мужчину Тео. — Снимите с неё следящие чары. — Это не так работает, — развёл руками Леманн. — Но я обещаю не использовать их, особенно, если мисс Аргрин отпишется. Всего доброго… и да, мистер Нотт. Я был бы также благодарен, если бы вы умолчали о моём визите. Это он явно намекал на отца, правда же? По-детски захотелось настучать, но Теодор вообще не хотел, чтобы Нотт-старший что-либо узнал об этой ночи, так что он просто кивнул на прощание. К воротам провожать не стал — раз тот вошёл, сам разберётся и как выйти. К тому же, Викси, мелкий хитрец, успел очнуться и тенью выскользнул вслед за Леманном, даже не спросив разрешения. Всё же, домовик Терис был слишком уж самостоятельным. Но пока это играло Теодору на руку. Он сел на край софы, зачарованно уставившись сначала на красновато-оранжевый камень на груди Тей, который словно светился изнутри. Потом на её расслабленное лицо — она как будто просто спала, и мерное дыхание это подтверждало. Но что, если бы никого не оказалось рядом? Что, если бы Викси не взял на себя самоуправство поискать хозяйку? Зачем он вообще её искал? Почему отец, вместо того, чтобы встречать сына, заперся в подземельях? Он же… Теодор почувствовал табун неприятных мурашек, пробежавшихся по позвоночнику. Отец же не был связан с её состоянием, правда? Он ведь не стал бы гробить собственную дочь? Леманн, как бы ни был противен, хотя бы не растерялся в отличие от Теодора и явно был куда лучше подкован. Да тот же Малфой, если верить ему, конечно, разбирался в тёмной магии. Теодор сознательно не лез в эти дебри следом за отцом, но, видимо, пришло время и ему покопаться в запрещённой литературе. Иначе как он мог защитить Тей? В том числе от себя самого. Он вспомнил и про тот артефакт, про который сам же ей рассказывал. Возможно, пришло время каким-то образом ухитриться добыть его? Или же… Теодор уронил лицо в ладони, радуясь тому, что они тоже были прохладными, ведь лицо у него горело. Или же заказать артефакт у Леманна. Доверия к иностранцу не было никакого, но он казался самым оптимальным вариантом, учитывая все известные Теодору варианты. Точнее, их вопиющее отсутствие. Он всё-таки встал, открыл скрипнувшую дверцу шкафа в поисках покрывала. Резкий звук разбудил Трикси, и в то же время вернулся Викси. — Молодой господин, мистер Леманн покинул территорию поместья, — отчитался домовик Терис. — Отец? — роясь на полках, спросил Теодор, прикидывая, что Леманн должен был выйти за ворота уже давно, значит, эльф успел и в сам особняк наведаться. И действительно — у него в руках был плед Терис. Тот самый, сине-зелёный. Теодор отобрал его у домовика, самостоятельно накрывая сестру так, чтобы сердолик оставался лежать на её груди. Хотелось лечь рядом, но сна не было ни в одном глазу; помимо того, он боялся оставить её без присмотра. Что, если она повернётся, и камень упадёт, а ей станет хуже? Что, если их найдёт отец? Что, если возвращение ему вообще приснилось, а она утонула в озере, пока он всё ещё ждёт портключ во Франции? Или ему приснился Лазурный берег? Это казалось куда более вероятным и лучшим вариантом, у него даже воспоминания о гостинице успели померкнуть. Что, если… У него забурчал живот. Дурацкий откат. Трикси был отправлен на кухню, Викси допрошен, но ничего нового Теодор не узнал: мистер Нотт-старший так и не вышел из подземелья. — Молодой мастер желает, чтобы Викси присмотрел за молодой госпожой? — Нет, иди, — приказал Теодор. Он хотел остаться с сестрой наедине. Ну, после того, как поест и отошлёт отдыхать Трикси. — Предупреди, если отец выйдет из подземелий, можешь постучать в окно, я услышу. И да, спасибо. — Молодой господин? — Викси аж рот раскрыл от удивления. Или, скорее, «у него отпала челюсть», как писали в разного рода сомнительной для молодого аристократа литературе, которую Теодор порой почитывал. — Если бы не ты, я бы её потерял. Уходи. Викси послушно исчез в тихом хлопке аппарации. В чём была, соплохвосты сожги эту магию, особенность Терис? Почему Малфой был уверен, что именно она может помочь ему избавиться от ритуала, проведённого Люциусом? Надо было дожать хорька — потому что щупать Леманна и Нотта-старшего было бесполезно. Они сами могли без проблем дожать Теодора. Хотя бы тем, что он, внезапно, зависел от обоих. Набив живот, Теодор присел прямо на пол у софы. Среди ночи поменял камень — тот, что лежал на Тей, потускнел и стал какого-то ржаво-коричневого цвета. А под утро, как ни пытался дождаться её пробуждения, уснул, положив голову на её руку. За всю ночь Тей так и не шелохнулась, и лишь мерное, глубокое дыхание, да здоровый цвет кожи подтверждали, что она жива.