30. Июль/Август 1999

Здесь, как преступление,

Это случится, и вся Вселенная во мне.

Кто, что тебе снится?

Я уже знаю всё постепенно обо мне.

Давай держаться за руки,

Не упадём, наверное,

Давай держаться за руки,

Свободное падение,

Давай держаться…

Там светят два солнца,

Просто скажи мне, где тебя можно разглядеть,

И, и в форме сердца,

Я приоткрою все свои двери в темноте.

© Серебро — Давай держаться за руки

***

— Что ты сказала?! — прорычал Тео так глухо и невнятно, что она едва смогла понять смысл по вибрациям в воздухе и его теле. — Какого хера, Тей? Терис опустила руку. И поняла, что добилась результата: по его коже, прямо по шее, скользнул сине-зелёный ядовитый разряд магии. Потом ещё один. И ещё. Теодор пока не замечал этого, вцепившись ей в плечи и удерживая на месте, хотя она и сама не собиралась менять положение. — Я говорю, тебе действительно стоит протащить это официально, — чётко сказала она. Хотя хватка уже становилась несколько болезненной. Простительно — он ведь вообще не понимал, в каком состоянии находится, так завёлся. Она же знала, куда бить. — Это выиграет нам время. — Каким образом? — Таким, что самые заинтересованные поймут, что мы покладистые, пушистые и не собираемся работать против них. Разве не очевидно? — Мне очевидно только, что мне не нравится эта идея, да и Дафне, я уверен, тоже не понравится! — Зря ты так думаешь, — возразила Терис, снова поднимая руку и уже цепляя пальцами вьющуюся прядку у виска. Потом вжалась макушкой ему в пах. Искры несколько поутихли, не спускаясь ниже, а исчезая у него под кожей. — Она же не дура. Ну, мне такой не показалась. Тоже может понять выгоду. — Ты что-то не договариваешь! — Ты тоже. Но на самом деле я просто подумала о слухах. Что ты узнал о Айрин Нотт? — А что узнала ты? И откуда? — От мистера Нотта, — вздохнула Терис, кратко пересказывая детали разговора. Про Ангсли она, конечно, упоминать уже не стала. И про проклятие семьи Гринграсс вкупе с подозрениями Малфоя. Но была вероятность, что Дафна была в курсе проблемы младшей сестры, так что и в их план вполне могла вписаться. Возможно, им даже удастся поболтать без присутствия старшего Гринграсса после их «ужина» и отчётов по работе. Разнюхать хотя бы про проклятие и вброс Малфоя. Её не перестал коробить собственный же план — Дафна была не только умная, но и красивая, хитрая и объективно говоря хорошая пара для Тео… и поэтому стоило, пожалуй, деликатно обозначить территорию заранее. Энтони, вон, тоже бы старшей Гринграсс прекрасно подошёл. Бедный Голдштейн. Он прислал Терис сову с приглашением на очередной обед, но она совсем забыла ему ответить. Хотя он тоже уже явно был в курсе чего-то, и, возможно, мог дать ей полезную информацию. Терис внимательно следила за реакцией Теодора, но брат уже взял себя в руки, а она спрятала, как могла, левую руку с ободранным до крови заусенцем. Кажется, он не заметил. — У неё было двое детей, — огорошил Теодор, ненадолго о чём-то задумавшись. — В гобеленовой две дырки, вряд ли чары на ткани можно подделать, только удалить кое-какую информацию. Отец сказал, что второй ребёнок был мертворождённым. Тейрис, как я понимаю. Но первый… что с ним стало? — Ты о чём? Первый ребёнок? — Первый, после которого у неё участились нестабильные выбросы, — кивнул Теодор, всё ещё пытаясь нащупать что-то в голове. В такие моменты он смотрел чуть вбок и жевал нижнюю губу. Она тоже так делала. — Я не знаю, насколько можно верить рассказу отца, но, думаю, это правда. Наверняка эта правда. Дозированно поданая, конечно, как и всё остальное. Понять бы только зачем, что там в голове у отца? Гадать, впрочем, было бессмысленно. Терис хотелось хотя бы пережить август… Умом она понимала, что после августа прилетит и сентябрь, и все последующие месяца, и какой-то, возможно, новый проект. Не менее запарный. Но август этого года пока висел самой грозной, тяжёлой тучей. И других идей у неё не было, даже с Леманном. Разве что довериться Малфою и лечь под него — но она и так уже отмела эту мысль. Неужели он надеялся на то, что в его случае её девственность не ударит по ним обоим? Или это реально было завязано только на членах одной семьи? Терис не расспрашивала пока Леманна относительно этой темы — даже ей было неловко тащить это между ними. Так что пока они сосредоточились на его артефакте, её крови и на том, что он потенциально мог разузнать. То, что Терис уже было ясно, как день: своей кровью и эмоциями она, вероятно, могла спровоцировать тот самый выброс у Тео. И что могла его же погасить физической близостью. Она всё же спросила Юстаса про тот самый рунический амулет, блокирующий магию, о котором говорил как-то Теодор. Тот обещал узнать, но посоветовал пока держаться от брата подальше и носить медальон. Хоть и нехотя признался, что мать его надевала не всегда, а только во время… он назвал это «эпизодами». Но, по его словам, она их предвидела. А, может, и провоцировала сама. Если бы это было так просто. Прямо сейчас она нарушала по крайней мере первый пункт, но Тео ведь доставил ей медальон матери. Который, кажется, реально помогал. И прогнать брата… надо было, как и всегда, но сил на это не было. Он весь был такой нежный, печальный, нервный, злой, красивый — честно сказать, желания у неё были совсем не невинные, и в какой-то степени Терис надеялась, что если надавить ещё больнее, он сам сорвётся с катушек, как в совятне. И останавливаться на этот раз не будет. Эгоистично? Может быть. Но иначе было не заткнуть этот внутренний вечный подозрительный вой. Упали бы они вместе на дно — она с готовностью бы подчинилась. Но столкнуть с краю физически не могла, как малодушная сучка — как истинная Нотт — оставляя это право на старшего брата. — Твоя рана, — Тео внезапно потянул её за ту руку, где она специально поранилась, чтобы собрать кровь для Леманна. Глупо вышло — она тогда могла подождать и сделать это позже, но решила на всякий случай оставить колбу и себе, в тайнике. Не под ванной, а под подоконником, куда, видимо, Тео ещё не добрался. — Почему не обработала экстрактом бадьяна? — Обработала, — хмыкнула Терис. Пришлось всё-таки закатать рукав кофты. Бинт действительно был ещё на месте, но потому, что она забыла его убрать. — Завтра размотаю. — Ты несла её Леманну? — Он обещал помочь, — пришлось ей признать, чтобы не врать ещё больше. Теодор перехватил её руку и поцеловал прямо поверх бинта, грустно глядя ей в глаза. Какие у него всё-таки были невероятно длинные ресницы! Она же не соврала, когда сказала, что он ужасно красивый. В этом и была её беда. — Тео, тебе пора домой. — Не сейчас, — отчаянно воскликнул он. — Мы не договорили. Они и не договорят и не договорятся, вероятно, никогда до конца. Но если он останется… будет хуже. — Уходи. — Терис поднялась и попыталась встать с кровати. Но в процессе зачем-то — это правда вырвалось из самых мрачных глубин её души — кинула напоследок: — Возможно, сюда может ещё прийти Малфой. Мы не закончили разговор, а у него ко мне было предложение. Лучше, чтобы… Чтобы что — она не успела даже придумать. В следующую секунду Терис оказалась лежащей на спине, а глубокие синие — практически без серого отблеска — глаза, пылающие откровенной яростью, были настолько близко, что она в них почти утонула, как в озере. И грудную клетку сдавило таким приятным и реальным весом, что она чуть не зарычала и не замурчала одновременно. — Так вот о чём вы говорили? — прошипел Теодор ей в губы. — Я тоже слышал про это предложение. Ещё во Франции. Не думал, что у него хватит наглости пойти напрямую. — Хватило, как видишь, — хотела сказать насмешливо, а вышло со сбитым дыханием. — Но ты ведь мне не рассказал об этом. — Только не говори, что рассматриваешь эту хуйню? Тей! — он уже успел и за запястья её пришпилить к матрасу. — Не молчи, блять! Скажи, что не будешь ввязываться… не будешь с ним… — его голос сорвался, и по шее опять опасно заскользили магические искры. Теперь он их заметил и тут же попытался неловко скатиться. — Я кое-что выяснила, — бессовестно соврала Терис, притягивая его обратно. С шеи сине-зелёная молния перескочила на её ладонь, скользнув под кожу и ужалив: не совсем уж больно, но неприятно, как уже бывало. — Не надо от меня шарахаться, этим ты только хуже сделаешь. Помнишь, как мы… не останавливайся. — Но ты же говорила… — растерянно прошептал он, всё ещё буравя её недовольным и ревнивым взглядом. — Забудь, что я говорила, сейчас тебя надо… разрядить. — Кого точно надо было «разрядить», то это её. Он-то хотя бы целых четыре раза кончил от её рук, губ и поверхностной пенетрации. А она всего один, и тот лишь потому, что он настоял, чтобы попробовать её ртом. Старательно. Стоило признать, в чём у брата был талант, так это в педантичном изучении. Особенно её как личности. — Мы скорее всего почти не увидимся в августе, сам же… Он не дал ей закончить, впиваясь отчаянным поцелуем в губы. Аргумент подействовал, судя по всему. Она же обещала себе, что получит долгожданный подарок ещё до своего дня рождения? А время тикало слишком уж быстро. И чем сегодняшняя ночь была плоха? Терис искоса глянула на часы, едва разглядев время в полумраке комнаты. Шторы были надёжно задёрнуты, как и в её комнате главного особняка; слабый желтовато-оранжевый свет исходил только от торшера в углу. Но она видела на циферблате стрелки, которые показывали десять минут первого. Значит, уже наступил август. Закрыв глаза, Терис растворилась в движении мягких губ Тео, в его уже далеко не робком напоре языка и рук, успевших задрать её кофту и даже приспустить домашние штаны, развязав ленточку на поясе. Очень быстро его пальцы оказались и в её трусах, правильно нащупывая самое чувствительное место, а потом соскальзывая ниже и внутрь. Стон вышел коротким и почти неслышным: у неё закончился воздух. Но и его хватило, чтобы Теодор завозился с удвоенным энтузиазмом, оставляя в покое её губы и скользя собственным жадным ртом ниже: по подбородку, по шее, по оголённой груди, прикусывая один сосок, а вторую грудь крепко стискивая ладонью. При этом сам он издал странный звук, похожий на мяуканье, который чуть не заставил её в голос расхохотаться. Терис мелко дрожала, сама не понимая, это возбуждение с восторгом перевешивали или всё же страх и последняя нервная клетка пыталась удержать её в реальности. — Вот так, правильно. Хороший мальчик. Мой, — она несла несусветную чушь, не до конца вообще отображая, что говорит. Но Тео, кажется, это заводило ещё больше, поэтому она продолжала. — Никому тебя не отдам, слышишь? — Не вздумай, — Тео змеёй скользнул телом обратно по её телу, не отнимая пальцев от её клитора и жарко шепча на ухо. — И не вздумай ложиться под кого-то ещё. Плевать на причины, ясно? Ты сама позволила, я тебе говорил, я… — Заткнись, — не дай Мерлин, опять полезет в самокопание. Ей куда больше нравилось слушать от него пошлости, чем предосторожности. — Иначе точно пойду пробовать на стороне, без всяких ритуалов. Он тут же заткнулся, стиснул её бёдра с рыком, а потом без предупреждения подхватил их, приподнимая. И вошёл. Резко, со стоном, пусть и остановившись на середине, но всё равно было больно. Больно и хорошо — хотя бы в голове она теперь отпустила все эти сомнения. Обратной-то дороги не было. Теперь либо по ним ударит эта ёбаная магия, либо нет. И пока боль от грубоватого проникновения была единственным неприятным последствием. Тео явно заметил, как она поморщилась — тут же попытался сдать назад, но она обхватила его ногами за талию и качнулась навстречу. — Дальше, — проинструктировала она, пытаясь совладать с голосом. — Я хочу тебя. Пожалуйста. Если ты всё ещё за нас. — Тебе больно! — Ты не слышал меня? — Я всегда за тебя, чёрт возьми. Но тебе больно! Это ненормально. — Это нормально как раз, — чуть не закатила глаза Терис. — Я не побегу сейчас за… Она резко заткнулась, внезапно понимая одну вещь. Она действительно не подготовила зельев для таких случаев. И речь шла совсем не про зелья для уменьшения боли первого раза. Вот же идиотка! Как можно быть такой дурой? Хотя… в основном поместье у неё вроде бы ещё где-то было припрятано противозачаточное, которое она ещё на шестом курсе приобрела. Всегда можно было послать в аптеку Викси, конечно, но лучше было не оставлять никаких подозрительных ниточек. Заклинаний контрацепций, насколько она знала, не существовала. Ну и раз она таких не знала, Тео тем более. Иначе уже, наверное, использовал бы. Судя по замешательству на его лице, он так и не понял её заминки, и теперь нависал над ней, застыв на полпути. Не решаясь ни войти ни выйти, а ожидая вердикта. — Продолжай, сказала же, — поспешно дёрнула бёдрами Терис, сама насаживаясь глубже. Разгребёт как-нибудь последствия сама, раз у него мозг отключился. И, наверное, хорошо, что отключился. — Сейчас станет лучше. Теодор прикусил нижнюю губу. И отчаянно покраснел. Но послушно и медленно двинул своими узкими белыми бёдрами. Хотел сказать что-то ещё, но подавился и только выдал судорожный стон, опуская голову и чуть оседая над ней. Терис уже почувствовала ранее тёплую влагу внизу, которая скорее всего была кровью, но не решалась опустить взгляд, чтобы проверить. Так как её возлюбленный брат, видимо, решил потратить всю ночь, чтобы войти до конца, пришлось самой брать управление и двигаться, несмотря на неприятные ощущения в области таза. Зато они были приятными в её на редкость совершенно пустой башке. Даже контрацептивное зелье отошло на второй план, зато в венах заиграла дикая эйфория от того, что она нарушила запрет. Чей конкретно — Тео, свой, отца или даже проклятого Малфоя — было уже не так важно. С некоторым трудом, но они нашли совпадающий ритм, и она чуть расслабилась. Дышала тяжело, шумно, через нос, но при этом теряя голову от его запаха, всё более явственного и сильного. Она помнила его по тому остаточному следу, который остался, когда он вскрыл её комнату впервые, а теперь усиленный в сто раз, потому что это было не зелье и чары, а конкретное живое, тёплое и тяжёлое родное тело прямо на ней. В последний момент Тео перевернулся на бок, подтягивая её за талию, но вытаскивая член из неё и кончая на живот. Терис схватилась за него скорее инстинктивно, а когда отняла руку, то действительно увидела на ладони сперму, смешанную с красными сгустками. И поспешила вытереть своими трусами, лежащими в шаговой доступности. Потом сунула трусы в карман штанов под слабый смешок Тео. — Что? — Высокофункциональные пижамы, — странно выдал он, хитро и восторженно глядя из-под чёлки. На нём всё ещё оставалась полурастёгнутая рубашка, как и на ней, пусть и задранная, кофта. — Я люблю тебя. Это было сказано так просто. Так искренне. Так не к месту. И оттого ещё глубже вонзилось занозой под кожу. Теодор не делал попыток притянуть её сейчас, хотя его пальцы робко легли на её колено. Он просто бесконечно печально смотрел на неё, словно заранее ждал, что она либо проигнорирует, либо уйдёт в формальные фразы, либо кинет в ответ шпильку. Не к месту вспомнился и отец с его «самое дорогое сокровище». Она тоже бесконечно любила брата. Не как брата, естественно. Он тоже был для неё той осью, вокруг которой она вращалась последние годы. Так почему не могла так же легко и просто признаться вслух в ответных чувствах? И как теперь его выгнать? Терис молча потянулась за бутылкой и разлила вино по бокалам. — Тей… — Если не хочешь пить, просто спи. — Тей… — Я же не заставляю, просто налила. — Тей! — он повысил тон. — Всё так плохо?! Я… — Мерлин, нет конечно, — всё было хорошо, ну, не считая её провала с контрацепцией, о которой она подумает завтра и нелепой паникой по поводу собственной чёрствости. Её пугало, что отец настолько уже хорошо её обработал, что она стала его продолжением. Инструментом, как он и просил. Для поддержки наследника. Пока этот страх сидел внутри, она не могла ему сладко петь в лицо про любовь. — Спи, Тео. У нас всего лишь эта ночь. — Ты всё равно ведь уйдёшь, — очень, очень убито произнёс он, отводя взгляд. И тоже сел, накидывая на себя покрывало и тянясь к бокалу. — Разве не так? Ты не останешься со мной до утра. Как в прошлый раз. — Останусь, — это она могла пообещать, потому что до появления «швали» планировала успеть в срочном порядке достать экстренное противозачаточное. Просто поразительно, что Тео всё ещё о нём не подумал! Или подумал, что раз кончил на живот, это не считается? — Я просто устала. — Удивительно, — ехидно хмыкнул брат и одним глотком опустошил бокал. И ей показалось, что с трудом удержался, чтобы не запустить им в стену. — Я надеялся, что у нас будет не в совином дерьме, а нормально. Но в итоге вообще не нормально, а такое же дерьмо, только не совиное. В горле застрял ком, и Терис поспешила также быстро проглотить свою порцию алкоголя. Стащила с себя кофту, наконец оставшись полностью голой, сняла с него рубашку и обвила его руками. Потом и ногами, еле уложив на бок. Тео прищёлкнул пальцами, и торшер погас. Удивительно — она не знала, что он умеет колдовать без палочки. Причём невербально. Терис дождалась, пока он заснёт, но в голове всё вертела бесконечные переживания. Надо было избавиться от одеяла и покрывала — даже если они их почистили заклинанием, там остались следы. И от трусов, видимо, на пару с пижамой. Перебирала в уме рецепты разных зелий и тех, что у неё были для таких случаев. Почти решила почистить карманы мантии Теодора, но решила, что не будет поддаваться его пагубному примеру. Потом почти решила наложить на него Обливиэйт, но тоже не смогла — это был бы трусливый, позорный шаг и нечестно с её стороны. Она, в любом случае, не могла таким образом отменить произошедшее. К тому же, ничего ведь не произошло особенного? Небеса не упали на землю, их не торкнуло магией, не убило и не прокляло, никто не явился в самый неподходящий момент и не выявил позор. Конечно, всё это ещё могло случиться… поэтому она так и не заснула, а до шести утра слушала мерное дыхание Теодора, прислушиваясь одновременно к любым шорохам в поместье. А в шесть с трудом растолкала его и не без сожаления выгнала из дома, чтобы он успел вернуться к себе до того, как проснётся отец. Про Айрин Нотт и Малфоя она запретила себе гонять всё по кругу. До половины восьмого она избавлялась от всех улик, какие смогла найти, и потом потратила два часа на то, чтобы хоть немного поспать перед приёмом делегации. Её разбудил Юстас в десять минут одиннадцатого: сработали охранные чары, и Викси тут же явился будить хозяйку. — Я помогу вам, если вы не против, — заявил Леманн. И глянул так, словно догадался, что она всю ночь не сомкнула глаз. Но тактично сказал совсем другое: — Я понимаю, что для вас это первый такой проект. Я сам, помню, впервые нервничал так, словно опять сдаю школьный экзамен. Терис через силу выдавила улыбку. Этой ночью она сдавала совсем не школьный экзамен. Между ног, к слову, всё ещё побаливало, несмотря на то, что вместе с контрацептивным зельем — слава Мерлину, оно обнаружилось в той шкатулке, которую Терис попросила Викси принести из главного дома — она нашла и экстракт бадьяна. — Буду благодарна. Надо подготовить шампанское? — «с кровью» чуть не добавила она, но мысленно хлопнула себя по лбу. Игры играми, но выдавать такое с утра пораньше — он бы точно догадался, что что-то было. — Вы же сами сказали, никакого алкоголя на рабочем месте, — ухмыльнулся Юстас, закатывая рукава рубашки. Он, кстати, пришёл в очках. Она не знала, что он носит очки. Но что вообще она о нём знала, кроме того, что он рассказал сам и даты его рождения? — Так что я заварю чай чуть позже, а пока накрою в столовой и проверю лабораторию. Не волнуйтесь, наша команда не кусается. Кусаться могут разве что авроры, но, насколько я заметил, мистер Холл и мистер Уизли тоже не расположены враждебно. Терис задумчиво кивнула. И не стала пока спрашивать, вышло ли у него что-то с его личными экспериментами. Всё же, прошло только двое суток. Она вернулась к себе в комнату, переоделась в костюм и… обнаружила на полу, почти закатившимся под кровать, разбитый латунный колокольчик. Вряд ли это было хорошим предзнаменованием.