Отрочество

А подо мной Земля крутится как назло, Будто бы ничего и не произошло. Просто рэп-звезды погасли все, туса в особняке. Будто бы ничего и не произошло…

«Непроизошло» — ZOLOTO

***

Шесть. В последнее время Есения возвращалась домой достаточно поздно. Будучи переведённой в новую частную школу, где никто не знал о причине внезапного появления девочки, она быстро нашла себе компанию друзей. За три года обучения ребята достаточно сблизились и много времени проводили вместе. Правда их тусовки обычно заключались в ночных прогулках по районам Москвы или пафосным посёлкам, в которых дети жили. Иногда это были посиделки в чьих-то домах, когда родители уезжали в командировки, а запас дорогущего алкоголя оставался. Именно поэтому пятнадцатилетняя Есеня сейчас пыталась попасть ключом в замочную скважину калитки. Ей это удалось спустя минут двадцать, девочка как можно тише закрыла железную дверь и уже хотела направиться к дому, но заметила свет в окне на кухне. — Чёрт, — Есения выругалась, но всё-таки пошлёпала босыми ногами по выложенной плиткой дороже, туфли на высоком каблуке она несла в руках, так как была уже не в состоянии держаться на них. Незаметно прошмыгнуть в свою комнату у неё, конечно же, не получилось. Как только девочка закрыла за собой дверь, с кухни раздался громкий и отдающий пьяными нотками голос отца: — Есения, а ну-ка иди сюда. Стеклова закатила глаза, бросила бордовую кожанку на стоящую в прихожей тумбочку и заглянула в зеркало перед тем, как идти на готовящуюся казнь. Видок у неё был не из лучших: волосы растрепались и все спутались, на щеках красовались следы от потёкшей туши, некогда красиво накрашенные глаза теперь выглядели так, словно Есеня не с друзьями гуляла, а была на стрелке, где ей поставили два огромных фонаря. — И так сойдёт, пусть думает, что хочет. — Есения постаралась держаться как можно ровнее и вошла в комнату, где её ожидали. — Боже мой… — Андрей раскрыл рот от изумления, глядя на свою дочурку, ещё бы чуть-чуть и стакан с виски, который он держал, выскользнул бы из его рук. — Ты где шлялась в таком виде? Время видела вообще? — С друзьями гуляла, а тебе то что? — Есеня облокотилась на дверной косяк, чтобы сохранить равновесие, и постоянно жмурилась от чересчур яркого света. — Где гуляла? По трассе? Проституткой подрабатывала? — Он кивнул на её почти неприлично короткую юбку и чёрную маечку, отлично подчёркивающую элегантные формы девушки. — Да какая, нахрен, разница? Зачем ты меня ждал? — Стеклова приняла решение сесть за стол напротив отца, хотя и не любила такого близкого контакта с ним. Несколько минут они молча играли в гляделки: Есеня абсолютно безразлично разглядывала лицо родителя, а Андрей Сергеевич своим затуманенным алкоголем взглядом пытался разглядеть что-то в чёрных глазах дочери. — Хотел узнать, кем ты себя видишь в будущем? — Как ни в чём не бывало спросил мужчина и сделал большой глоток янтарной жидкости из стакана. — Что, прости? — Есения прыснула от смеха, такого поворота она точно не ожидала. — Ты ждал меня до трёх ночи, чтобы спросить это? Серьёзно? — Ты же постоянно где-то шляешься, когда я, по-твоему, должен с тобой разговаривать? — Никогда. Меня такое вполне устраивает. — Есения! — Андрей внезапно ударил ладонью по столу с такой силой, что стеклянные бутылка и стакан зазвенели, а девочка вздрогнула от неожиданности. — Быстро отвечай на мой вопрос. — Есть же какой-то правильный ответ, да? — Есеня прищурилась, глядя на разъярённого папашу. Подобные разговоры отрезвляли ум девушки круче хорошего сна, они очень забавляли её. — Ммм, юрист? Врач? Химик? — Прекрати поясничать. — Окей, хорошо, — Стеклова откинулась на спинку стула и сложила руки на груди. — Я хочу стать следователем, и даже не смей прикидываться, что не ожидал. — Что, прости? — Что слышал, — Есеня встала, намереваясь уйти, но отец отзеркалил её движение. Теперь они стояли друг напротив друга, разделённые только дубовым столом. — Прекрати грубить, хамка! — Процедил мужчина сквозь зубы, на что его дочь лишь скривила передразнивающую гримасу. — А если я против? — То мне плевать. — Спокойно ответила девочка, при этом рассматривая яркий маникюр на своих ногтях. — Я уже начала готовиться к экзаменам по истории и обществознанию. Возможно уже даже знаю больше законов, чем ты. Андрей сделал глубокий вдох, попытавшись успокоиться, но алкоголь в крови и эта девчонка с сумасшедшим взглядом своей матери не позволяли Стеклову мыслить трезво: — С чего вдруг такое решение? — А что ты хотел? Ты же не бегал передо мной с транспарантами «Есения, становись врачом, я переведу тебя в крутую химбио школу, где тебя подготовят к поступлению». — Есеня развела руки в стороны, ожидая дальнейших действий и слов отца. — Если я так скажу тебе сейчас? — То я пошлю тебя, потому что я не хочу помогать людям таким образом. — Стеклова сдула прядь чёрных волос, упавшую на лицо, и продолжила наблюдать за реакцией человека напротив. — Хорошо. Ответь на последний вопрос: почему следователь? — Андрей Сергеевич даже не взглянул на дочь, продолжая смотреть на гладкую поверхность стола и пустой стакан. — Хочу найти того, кто убил мать. — Вроде в словах Есени не было ничего такого, но сердце мужчины пропустило удар, а в ушах зазвенело. — Ты ведь не справился, должен же хоть кто-то это выяснить. — Есения, Вера бы такое не оценила… — Андрей сказал это очень тихо и поднял на дочь налившиеся кровью глаза. — Откуда ты знаешь, что она оценила бы? Мама умерла! А ты даже не смог выяснить, почему это произошло! Ты даже… Ты даже как будто не попытался! У тебя же столько связей, а ты не сделал ничего, чтобы отомстить, оставив меня в семь лет без матери и без отца! — Голос Есении под конец сорвался на крик, она тяжело дышала, очень хотелось вырваться из этой душной комнаты, но её ноги как будто приросли к полу. Первые сказанные слова ощущались для Андрея как удар ножом в самое сердце, последующие — как если бы его собственная дочь держала рукоятку и медленно проворачивала холодное оружие, всё глубже и глубже заталкивая его в плоть мужчины. Свои дальнейшие действия он контролировать не мог. Взметнувшаяся рука со свитом разрезала наэлектризованный воздух, и через секунду адская боль пронзила левую щёку Есении. Девочка не успела толком понять, что вообще произошло, как разъярённый отец обогнул стол и оказался в непосредственной близости к ней, а его грубые пальцы сомкнулись на тонкой шее дочери. Андрей Сергеевич пригвоздил Есеню к ближайшей стене, девчонка больно ударилась затылком, но сейчас её больше беспокоил кончающийся воздух в лёгких и не ослабевающая хватка. Стеклова запрокинула голову, открывала рот как рыбка, которую вынули из воды, и пыталась отодрать руку отца, но он был в разы сильнее худенькой девочки, так что шансы быстро стремились к нулю. — Хочешь стать следователем и унизить меня? Давай, валяй. — Прошипел Андрей на ухо дочке, совершенно не обращая внимания на её хрипы. — У тебя есть время до конца учебного года, чтобы поступить в какую-нибудь специальную школу, но в частных ты больше учиться не будешь. — Больно… надо… — Есении всё-таки удалось что-то выдавить из себя и соскалить самую злобную улыбку, на которую она только была способна. В ответ на это пальцы на шее сжались ещё сильнее. — И жить ты здесь больше не будешь, найди себе квартиру и вали отсюда, ясно тебе, дура? — Он понял, что перестарался, потому что у Есени уже начали синеть губы и закатываться глаза. Тогда мужчина не просто отпустил её, а демонстративно чуть ли не бросил на пол как надоевшую игрушку. — Ты всё поняла? Есения сидела на холодном полу, пытаясь отдышаться и собрать картинку перед глазами. Она задрала голову лишь для того, чтобы рассмеяться в лицо папаше. — Как жаль, что мама не вышла замуж за обычного строителя. — Стеклова заметила, как руки отца сжались в кулаки, и готова была поклясться, что он сейчас ещё раз ей врежет. Однако мужчина молча развернулся и наконец оставил дочь одну. На следующее утро Есеня потратила около двух часов на то, чтобы скрыть омерзительные синяки в виде отпечатков пальцев на шее. Вышло очень плохо, и она решила прогулять школу, потому что понятия не имела, что ей делать ещё и с разукрашенной скулой. Отвечать на вопросы одноклассников и учителей тем более не хотелось, она ведь не сдержится и скажет правду, отец то отмажется, но Есения просто так точно не отделается. Стеклова лежала на своей кровати, прижимая кусок замороженного мяса к левой щеке, и в её голове крутилась лишь одна мысль: «Как же я ненавижу его, как же ненавижу…» Семь. Десятый класс в новой общеобразовательной, но, всё-таки, престижной школе прошёл как нельзя лучше. Есения была в восторге от того, что больше не надо было носить дурацкие жилетки и галстуки с эмблемами и что она училась с самыми обычными ребятами, а не избалованными и тупыми детьми нефтяных магнатов. С отцом пришлось помириться, девушка снизошла до прощения только из-за того, что он сделал первый шаг, сняв ей квартиру в самом центре Москвы и прислав туда несколько пакетов с дорогущими шмотками. В целом, Стеклова другого и не ожидала: Андрей никогда не умел извиняться и подбирать слова для разговоров с дочерью, зато кидать ей каждую неделю деньги на карточку — это пожалуйста. На улице самом разгаре было долгожданное и последнее беззаботное школьное лето. Есеня отлично окончила учебный год и на каникулах решила продолжать свою подготовку к поступлению в юридическую академию, чередуя её с прогулками и редкими тусовками. Одна из таких встреч стала очередным роковым поворотом в судьбе девушки. Лёша, мальчик, которого Есения никогда не воспринимала в роли выше «просто друга», позвал её на сомнительную ночёвку у какого-то знакомого. По его словам, в огромном загородном доме собирались их одноклассники, ребята из параллели и ещё куча людей. К сожалению, Есению никто не научил вовремя нажимать на тормоза, поэтому она всегда с лёгкостью соглашалась на подобные встречи, которые правильнее было бы называть попойками с дичайшим похмельем на утро и полным отсутствием воспоминаний о прошедшем вечере. Стеклова и раньше не спрашивала разрешения у отца, а сейчас и подавно не собиралась этого делать. В девять вечера Есеня с Лёшей и группкой друзей шагали по заасфальтированной дороге между шикарными коттеджами, пытаясь найти нужный дом. Парень то и дело бросал на девушку многозначительные взгляды, которые она старательно игнорировала. Конечно, Гладков уже которую неделю мечтал потусить где-то с подружкой, а в тайне надеялся на то, что ему перепадёт что-то большее, чем просто беседа и очередная пьянка на левой квартире. Особенно часто такие мысли посещали парня, когда он видел Есению в юбке, которая едва прикрывала её ягодицы, открывая вид на длинные ноги девушки. Роскошный дом был переполнен старшеклассниками и студентами младших курсов. Часть из них расположилась на просторной лужайке у бассейна с идеально голубой водой, у каждого без исключения в руках были стаканы с разноцветными напитками. Есеня чуть ли не прыгала от восторга: она была безумно рада отвлечься от утомляющей учёбы и забыть о конституции и крестовых походах хотя бы на один вечер. Войдя в дом, который больше походил на какой-то притон, где играла чересчур громкая музыка и на каждом углу целовалась какая-то пьяная парочка, компания, с которой пришла Стеклова, разбрелась по разным углам. Лёша, несмотря на желание ухлёстывать за подружкой, быстро потерял её в толпе и был вынужден общаться с каким-то приятелем из параллели. Разговор был очень нудным, да и перекрикивать песни было сложно, поэтому парень пил коктейли почти без перерыва, разыскивая в толпе копну чёрный волос и разрабатывая план по завоеванию неприступного сердца. Есения, в свою очередь, решила пройтись по владениям и, поднявшись на второй этаж, обнаружила там просторную гостиную, набитую юношами и девушками. В центре комнаты на большом белом диване в окружении шлюховатого вида девчонок воссидал достаточно симпатичный парень, Стеклова сделала вывод, что он и был хозяином всего этого борделя. Несмотря на огромное количество народу, молодой человек сразу обратил внимание на вошедшую длинноногую красотку и сделал ей знак подойти поближе. Он очень резко отодвинул от себя одну из девушек, освобождая место рядом с собой для Есении, которая без раздумий уселась рядом. — Как тебя зовут? — Есения, — почти крикнула Стеклова, чтобы имя не потерялось в громких битах фонка. — Необычное имя, — парень прошептал это прямо на ухо Есене, от чего у неё по ногам пробежали мурашки. — С кем ты пришла, Есения? — С одноклассниками. — И где же они? — Молодой человек стал оглядываться по сторонам, как будто знал, как выглядят спутники девушки. — Понятия не имею, мы не договаривались всё время держаться рядом. — Есения улыбнулась и невинно похлопала длинными ресницами. — Каждый сам за себя. А тебя как зовут? — Макс. Это моя хата. — Он обвёл взглядом всё пространство вокруг. — Я догадалась, — девушка стала накручивать прядь длинных волос на палец, заметив, как новый знакомый разглядывает её длинные и ничем не прикрытые ноги. — Ты уже угостилась чем-нибудь? — Нет, ещё не успела. После этого Максим поднялся и куда-то ушёл, растворившись в толпе и оставив Есеню в компании абсолютно нетрезвых дам, которые уже чуть ли не падали с дивана. Стекловой понравился этот парень, и она подметила, что он тоже проявил к ней интерес, поэтому было решено придерживаться его на этой тусовке. Вскоре хозяин вечеринки вернулся с двумя бутылками сидра и тарелкой с какими-то закусками. Есения с радостью приняла угощения из его рук — ей уже давно хотелось ощутить приятное головокружение, вызванное алкоголем, и хотя бы ненадолго забыться. — У тебя есть мальчик? — Есеня чуть не подавилась, когда услышала вопрос и увидела, с каким серьёзным выражением лица на неё смотрит парень. — Мальчик? Серьёзно? Ты бы ещё сказал «малыш», — девушка рассмеялась и сделала глоток из бутылки. — Нет, у меня никого нет. — А сколько тебе лет? — Шестнадцать. В сентябре будет семнадцать. Макс в ответ лишь кивнул, что немного смутило Есению, но действие выпитого алкоголя постепенно начинало накрывать её и на всё вокруг становилось всё равно. Потом они разговорились, и девушка вообще перестала контролировать всё, что происходит вокруг, а также то, что в откуда-то взявшийся стакан ей всё подливают и подливают спиртное. Когда степень опьянения Есени дошла до того, что она стала бесконтрольно смеяться, Максим вдруг спросил: — Не хочешь отойти со мной в другую комнату? — Стеклова удивлённо подняла одну бровь, не представляя, что в этом переполненном доме найдётся хоть одно свободное помещение. — Ммм… А зачем? — Девушка закусила нижнюю губу, а парень усмехнулся. — Узнаешь, — он встал с дивана и протянул руку Есене. — Согласна? Сегодня умный мозг Есении отключился полностью, поэтому она, ни секунды не раздумывая, вложила свою кисть в его и пошла за ним, сопровождаемая недовольным мычанием оставшихся в одиночестве шлюх. В комнате, куда её привели, было темно, единственным источником света служило не занавешенное окно, сквозь которое пробивались огни бушевавшей в бассейне вечеринки. Есеня уселась на большую мягкую кровать и стала оглядываться: помещение было похоже на гостевую спальню. — Зачем ты меня сюда привёл? — Ты мне понравилась, — Макс улыбнулся, а Стеклова смущённо закусила нижнюю губу. Ей уже делали миллион комплиментов, но раньше она лишь хмыкала в ответ и говорила, что прекрасно знает о своей красоте и привлекательности, а сегодня… Сегодня она повелась на хорошее отношение к себе как полная дура. — И что же ты хочешь? — Выпить с тобой и… поболтать. — Парень протянул Есении стакан, который прихватил по дороге в комнату, и отсалютовал ей своим. Есеня, не думая ни секунды и даже не представляя, что за жидкость ей дают, взяла бокал и залпом выпила всё, что там было. — Кем ты хочешь стать, Есения? — Заданный вопрос немного смутил распластавшуюся на кровати девушку. Она, вроде, собиралась отдохнуть от этой темы и вот опять… — Следователем, — еле собрав буквы в слово ответила Стеклова. — Ого, необычно для такой хрупкой девушки. — Я восемь лет занималась карате, — усмехнулась Есеня и прикрыла глаза. — Слушай… а что я только что выпила? — А что? Понравилось? — Макс внимательно рассматривал свою жертву, которая пыталась подняться с подготовленного ложа. — Нет, просто… какое-то странное чувство… голова очень кружится и… — Стремление перейти в сидячее положение не увенчалось успехом, и Есения рухнула на кровать. Перед глазами закручивались странные спирали, во рту было ужасно сухо и в комнате стало невыносимо жарко. — Руки… они как будто… не мои… я их… не чувствую… Прилив лихорадочного жара накрыл девушку с головой, и последним, что запомнило её замутнённое сознание, было нависшее над ней и злорадно ухмыляющееся лицо Максима. Есения понятия не имела, сколько времени пробыла в отключке, но разлепить глаза удалось только из-за яростно бившегося в окно летнего солнца и невыносимой духоты в комнате. Голова болела и горела настолько, что её хотелось «снять» с шеи и положить в морозилку, чтобы остудить. Девушка пошарила руками вокруг себя по кровати и не обнаружила присутствия кого-либо ещё. Она отлично помнила, что была здесь не одна, помнила, что выпила какой-то коктейль, помнила спирали перед глазами, а потом… А потом не помнила абсолютно ничего. Есения вдруг осознала всё происходящее и, игнорируя тошноту, резко села на кровати. Тогда она обнаружила, что лежит абсолютно голая, а её одежда не лежит где-то на поверхности. — Пиздец… — Девушка запустила пальцы в растрёпанные волосы и закрыла глаза, сосредотачиваясь на ощущениях. Казалось, что каждая клеточка её тела болела, а конечности весили, по меньшей мере, тонну. Немного совладав с собой, Есеня сползла с кровати и на четвереньках стала ползать по полу, пытаясь найти хотя бы нижнее бельё. Удача ей всё-таки улыбнулась, когда она решила открыть большой стенной шкаф: там была гора одежды всех размеров и цветов. Стекловой было всё равно, что это принадлежало не ей, поэтому она взяла первые попавшиеся штаны и белую футболку, натянула их на голое тело и, шатаясь из стороны в сторону и держась за голову, направилась к выходы из комнаты. Конечно, очень бы хотелось узнать, сколько сейчас времени, но часов и, разумеется, телефона нигде не было. В коридоре, большой гостиной, где она вчера познакомилась с этим Максимом, и вообще во всём доме её ждала просто потрясающая картина. Повсюду: на полу, диванах, стульях, столах и даже на лестнице лежали, словно трупы, парни и девушки, на некоторых не было и следа одежды. У Есени была настоящая полоса препятствий — ей и так было тяжело координировать свои движения, а тут ещё приходилось следить, чтобы не отдавить кому-то ногу или руку. Пока Есения пробиралась до входной двери, она не встретила ни одного человека, который был бы в сознании. Поэтому по пути она прихватила чьи-то кроссовки, чтобы не идти по асфальту босыми ногами. Девушке, в целом, было всё равно на свою одежду, потому что на такие мероприятия она никогда не надевала чего-то дорогого, а телефон всё равно уже пора было сменить. Больше всего её беспокоило то, что, блять, было в том стакане и что произошло за то время, которое она не запомнила. Есеня вышла из посёлка на большое шоссе, которое, без сомнения, вело к Москве. Дойти пешком до столицы не представлялась возможным, потому что голова кружилась настолько, что хотелось лечь прямо на асфальт и ждать, пока какая-нибудь летящая на огромной скорости машина не задавит тебя, избавляя от страданий. В общем, девушка приняла решение ловить попутку. Конечно, Стеклова представляла, как жутко выглядела, но должен был ведь найтись тот, кто захочет ей помочь и отвезёт в больницу. И он действительно нашёлся. Минут через двадцать на дороге объявился старенький джип, за рулём которого был очень добродушного вида мужчина средних лет. Он остановился прямо рядом с Есенией и опустил пассажирское стекло. — Тебе куда надо, малая? — Водитель закурил сигарету, изучая возможную пассажирку. — До ближайшей больницы подбросите? — Есеня не узнала собственный голос, он охрип и совершенно не хотел нормально связывать буквы в слова, как будто девушка до сих пор была под изрядной дозой спиртного. — Залезай, — мужчина дотянулся до ручки правой двери машины и открыл её. Стеклова, немного помедлив, залезла на мягкое сидение, мотор тут же был заведён. — А что с тобой случилось то? — Погуляла неудачно… — Есения смотрела за пролетающими мимо машины бескрайними полями и вообще не могла вспомнить, чтобы вчера они проезжали здесь. Может, есть какая-то другая дорога? — А сколько сейчас времени? И какое сегодня число… — Ох ты, — мужчина рассмеялся и указал на коробку передач. — Сейчас 16:27, 27 июня. Ты прям загуляла, я смотрю. — Да уж… — Девушку обрадовало, что на тусовку она, всё-таки, уходила вчера, а не два дня или неделю назад. Значит, всё было не так плохо, ещё бы отцу как-то позвонить… До ближайшей больницы пришлось ехать минут тридцать. Мужчина высадил попутчицу у чугунных ворот, пожелал скорейшего выздоровления и выразил надежду, что впредь девчонка будет гулять осторожнее. Есеня всё ещё не могла здраво соображать, поэтому, стоя перед дверьми приёмного отделения, по-прежнему не представляла, как объяснять свою ситуацию врачам. В конце концов было принято решение сказать, как есть, а то мяться на пороге тоже как-то глупо. — Здравствуйте, — Стеклова подошла на стойку регистратуры, за которой сидела приятная светловолосая женщина. — Здравствуйте, что у вас случилось? — Медсестра внимательно осмотрела девушку и не обнаружила каких-то видимых повреждений. — Понимаете… я бы хотела сдать анализы… — Есения замялась и стала пилить своими чёрными глазами непонимающую женщину. — Дорогая, для этого есть поликлиники. Ты к какой прикреплена? — Нет, понимаете, мне надо срочно… — Ну так поезжай в районную поликлинику, там всё быстро сделают. — Мне шестнадцать лет. — Ну так тем более! Бери родителей и вперёд в детскую. — Медсестра вернулась к заполнению бумажек, тут же привезли мужчину на каталке, которого сразу направили в операционную. — Милая, я тебе ничем не помогу. — Меня изнасиловали. — Есения сама не поняла, что только что ляпнула, поэтому инстинктивно закрыла рот рукой. Глаза блондинки округлились. — Что?.. Без чистой правды Стекловой тут явно бы не помогли, поэтому она решила рассказать всё, как есть: — Я была на вечеринке, там был красивый парень. Он дал мне что-то выпить, после чего я отключилась и вообще ничего не помню, я думаю, что он что-то подмешал в коктейль. — Есеня ковыряла заусенцы на пальцах, сгорая от стыда за весь абсурд сложившейся ситуации. — Я очнулась полностью голая, не смогла найти ни своих вещей, ни телефона, ехала до сюда на какой-то попутке. Я хочу провериться на наркотики, а потом у гинеколога. Медсестра выслушала рассказ чуть ли не с открытым ртом, потом вышла из-за своей стойки, взяла девушку за руку и куда-то повела. — Ты знаешь, что в таких случаях надо вызывать полицию? — Женщина усадила Стеклову на кушетку за ширмой и стала готовить пробирки и шприц для взятия крови. — У меня отец там работает, не надо никого вызывать, я разберусь. — Отчеканила девушка, внимательно наблюдая за тем, как медсестра вводит иглу в её синеватую вену на левой руке. — Его, кстати, в любом случае надо пригласить, так как ты несовершеннолетняя и паспорта с собой у тебя тоже нет. — Через несколько секунд на столике уже лежали две заполненные алой жидкостью пробирки, а локоть пострадавшей был туго забинтован. — Посиди пока в приёмном, я сейчас отнесу это в лабораторию и приду тебя оформлять. Есении не надо было повторять дважды, поэтому она встала с койки и поплелась в помещение со стойкой регистратуры и мягкими диванчиками. Девушка представляла, в какой ярости будет Андрей Сергеевич, когда его оторвут от работы ради такой ерунды, и какой нагоняй она получит за всю сложившуюся ситуацию. Медсестра вернулась достаточно быстро и, взяв с поста какие-то бумажки, села рядом с Есеней: — Ну давай, говори, как тебя зовут. — Стеклова Есения Андреевна. — Ого, — блондинка усмехнулась и стала стала быстро записывать что-то в свой бланк. — Впервые встречаю девочку с таким именем. — Так и знала, что вы мне сейчас это скажете. — Стеклова улыбнулась в ответ и посмотрела на медсестру. — Можно просто Есеня. А вас как зовут? — Нина Дмитриевна. Можно просто Нина, — Женщина протянула девушке руку, и та охотно её пожала. — Давай теперь номер кого-нибудь из родителей, Есеня. — Ммм… — Есении понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить нужную последовательность цифр и воспроизвести её. — Как его зовут? — Андрей Сергеевич. Только вы не говорите ему причину вызова, пожалуйста… Просто скажите, что я здесь и что он должен приехать. — Девушка так умоляюще посмотрела на Нину, что та не могла сопротивляться её просьбе. Есеня молча проследила за тем, как женщина вернулась за свою стойку, взяла телефон и приложила трубку к уху. Ждать ответа с другого конца провода пришлось недолго — Андрей всегда отвечал на звонки через два гудка. Нина поздоровалась и сказала, что его дочь находится в больнице и ему надо приехать подписать документы, так как Есения несовершеннолетняя. Дальше, видимо, последовал вопрос «что случилось?», потому что медсестра поспешила успокоить мужчину, объяснив, что ничего страшного нет, после чего положила трубку и вернулась к пострадавшей. — Твой отец сказал, что скоро приедет. Тебе чего-нибудь принести? Может воды? — Да, пожалуйста, — тихо проговорила Стеклова, предвкушая встречу с папашей, которого не видела уже, кажется, месяц. — А когда можно к гинекологу? — Когда будут готовы анализы и врач выйдет с операции. — Нина отошла к кулеру и вернулась со стаканом. Есения вдруг ощутила такую жажду, что выпила всё залпом. — Я буду за стойкой, а ты посиди здесь, подожди отца, хорошо? Если станет плохо — зови. Есеня кивнула, откинула голову на спинку дивана и прикрыла глаза. В таком положении она провела какое-то количество времени, пока не услышала громогласное: — Есения! Девушка вздрогнула и огляделась по сторонам: в дверь приёмного отделения влетел Андрей Сергеевич с таким выражением лица, будто он собирался кого-то убить. Девушка не сомневалась, что жертвой должна быть готова стать она. Мужчина подошёл к посту Нины, чёрный плащ развевался за ним словно мантия, что делало его похожим на небезызвестного персонажа из серии книг о Гарри Поттере. Медсестра, мягко говоря, опешила от искажённого яростью лица вошедшего. — Где она? — Без всяких норм приличия спросил Стеклов. — Ну, во-первых, здравствуйте, — Нина Дмитриевна усмехнулась и продолжила раздирать истории болезней. — Во-вторых, кого вы ищете? — Вы мне позвонили, сказали, что моя дочь здесь. Её зовут Есения. — Она вас ждёт на диване… — Женщина тут же пожалела, что сказала это, потому что Андрей тут же развернулся, заметил свою дочь, которая уже стояла около колонны, и бросился к ней. Есеня была уверена, что если бы они находились не в таком людном месте, отец опять влепил бы ей пощёчину или вдавил бы в стену, сжимая шею своими мерзкими пальцами. Но, когда мужчина приблизился к ней вплотную, ни один мускул в теле девушки не дрогнул. — Что ты натворила, а? — Прошипел Андрей прямо в лицо своей дочери, которая безразлично смотрела на него своими чёрными глазами. — Почему я должен бросать работу и ехать подписывать для тебя какие-то бумажки? — Эй, тихо, — Нина поспешила уйти со своего поста и отодвинула разгневанного папашу от девушки. — Вы что творите вообще? — С дочерью разбираюсь, не видите? — От этого высказывания Нина опешила ещё больше и посмотрела на абсолютно спокойную Есению. — Сделай, что просят, и уезжай. Я бы ни за что тебя не вызвала, если бы я была совершеннолетняя. — Есеня буквально прорычала эти слова и кивнула медсестре, чтобы та подготовила нужные документы. — Как хорошо, что мать этого не видит. — Кулаки Андрея сжались, и девушка уже приготовилась получить затрещину. — Как хорошо, что мать не видит тебя таким. Не такому человеку она была готова доверить свою жизнь. — Это были последние слова, которые Есеня сказала отцу, перед тем как он развернулся, направился к столу Нины, черканул там что-то на бумажках и вышел вон из помещения. Есения виновато поджала губы, не решаясь посмотреть на медсестру, и села обратно на диван. На какие-либо вопросы отвечать совсем не хотелось, но через минут пятнадцать Нина всё-таки решила составить девушке компанию. — Он тебя не тронул? — Женщина аккуратно положила руку на плечи Есени и попыталась заглянуть ей в глаза. — Хороший папаша, конечно, ничего не скажешь. — Он никогда не подходил на эту роль, — грустно улыбнулась Стеклова, пытаясь вспомнить моменты, когда отец не смотрел на неё с презрением или отвращением. — Скоро будут готовы анализы? — Да, думаю да. Может быть ты хочешь полежать? — Нет, спасибо, я тут дождусь. Он же подписал все согласия, да? — Пф, а куда ему ещё было деться. Твой отец будет заниматься расследованием? — Я не хочу ничего расследовать, я просто хочу провериться, чтобы у меня не было каких-то заболеваний или, не дай Бог, беременности. Нина не стала скрывать своего удивления — её округлившиеся глаза по размерам могли соревноваться с пятирублёвыми монетами. Женщина хотела что-то возразить, но Есения опередила её: — Он тоже подросток, ему, наверное, лет семнадцать. Такой же, как я, золотой ребёнок, просто пошедший немного не той дорожкой. — Стеклова помялась перед тем, как сказать следующие слова, но всё-таки выдала то, что так рвалось наружу. — Короче говоря, тупой баран со спермотоксикозом, вот. — Вот это мы заговорили, — Нина Дмитриевна рассмеялась и потрепала девчушку по распущенным волосам. Как раз в этот момент к стойке подошла женщина в белом халате с какими-то бумажками. — Ладно, я тебя поняла, захочешь что-то делать — флаг в руки, но тебе ещё с нашим гинекологом беседовать. А тут как раз твои анализы принесли. Медсестра отошла к своему посту и вернулась с несколькими листами в руках. Она вчитывалась в каждую строчку, и Стеклова видела, как с каждой секундой брови женщины всё ближе и ближе сводились к переносице. — Ну что там? — Тихо поинтересовалась пациентка. — Показатель количества алкоголя в крови не такой высокий, как я думала, и чего-то особо запрещённого нет… — Задумчиво произнесла Нина, вновь усаживаясь рядом с девушкой и показывая ей что-то на одном из листов. — Но есть вот это. Ты была права. — Рогипнол? — Есеня прочитала незнакомое ей название и, находясь в непонимании, приподняла левую бровь. — Что это? — Никогда не слышала? — В ответ Нина получила мотание головой из стороны в сторону. Женщина тяжело вздохнула и продолжила: — В народе он называется «другом изнасилований» — это такой белый порошок, который запросто можно купить в практически любой аптеке. Особо озабоченные подсыпают его в напитки своим жертвам, пока они не видят, а потом те испытывают… — Головокружение, жар, дезориентацию в пространстве. — Есеня перебила Нину, вспоминая, что испытывала перед потерей сознания. — А потом отключаются. — Да, всё верно. Причём в отключке девушка может находиться очень долго, минимальное время — восемь часов. Собственно, вот почему ты не помнишь, что с тобой произошло. — Женщина поджала губы, с сочувствием глядя на немного ошарашенную Есению. — Ты была там одна? — Нет, был ещё друг и парочка одноклассников, но мы не договаривались следить друг за другом. — Стеклова закрыла лицо ладонями и поставила локти на колени, упавшие чёрные волосы теперь отгораживали девочку от происходящего вокруг. — Боже… Как же это тупо получилось. Я же, вроде как, считаюсь самой умной в классе… — Тихо, тихо, все совершают ошибки. — Нина приобняла свою подопечную за плечи, как раз в этот момент к сестринскому посту подошла женщина, которая на ходу надевала на себя белый халат и оглядывалась по сторонам, пытаясь кого-то отыскать. — О, а вот и гинеколог, пошли. — Нина! Я не могу найти журнал. — Врач беспорядочно перекладывала бумаги на стойке, но остановилась, как только увидела медсестру. — Как прошло? — Нина Дмитриевна вытащила из ящика толстую тетрадь и протянула женщине. — Удачно, по плану. — Гинеколог быстро черканула что-то на пустой строчке и уже намеревалась убежать, но её остановили, аккуратно схватив за руку. — Что такое? — Саш, посмотрите девочку? — Медсестра кивком головы указала на Есеню, которая стояла чуть поодаль, сложив на груди руки и кусая бледные пухлые губы. — А что случилось с девочкой? — Вместо ответа Нина показала только что полученные результаты анализов. Врач быстро просмотрела их, увидела злосчастное слово, после чего дальнейшие объяснения ей не требовались. — Поняла. Есения Андреевна, пойдёмте со мной. — Нина, а вы можете пойти со мной? — Есеня продолжила стоять на месте под вопросительным взглядом двух женщин. — Я не хочу одна. — Ладно… Сейчас, — Нина поймала первую попавшуюся медсестру и попросила её немного подежурить, потом взяла девушку под руку и повела за гинекологом. Есения чувствовала себя очень странно, потому что за все шестнадцать лет жизни она ни разу не была в женской консультации. Да и кто бы ей сказал, что надо: мать умерла, а отец даже, наверное, и слов таких не знал, явных показаний для таких визитов тоже не было. Собственно по этой причине девушка понятия не имела, куда себя деть, беспомощно стоя посреди кабинета, куда её привели. — Так, Есения, меня зовут Александра Алексеевна, я сейчас буду очень аккуратно тебя осматривать. — Спокойно проговорила кудрявая женщина, надевая перчатки. Нина осталась ждать за дверью. — Для начала, сядь, пожалуйста, на кушетку и расскажи, что произошло. Я должна хотя бы в общих чертах понимать ситуацию, анализы я уже видела. Есеня послушно исполнила просьбу, сложила руки на коленях и, шумно втянув побольше воздуха в лёгкие, выдала: — Я была на вечеринке, там меня чем-то напоили, я вырубилась часов на двенадцать, если не больше. Когда очухалась, я была абсолютно без одежды, поэтому предполагаю, что… Ну, вы меня поняли. — Да, поняла. Снимай кроссовки и ложись, заявление уже подала? — Нет, и не буду. — Невозмутимо ответила девушка, чётко выполняя все указания. — Интересно… — Александра нанесла гель на датчик УЗИ и стала ждать, пока Есения не снимет футболку. — Почему? — Он тоже несовершеннолетний, а у его родителей бабок столько, что они могут всю эту больницу выкупить. Если я на него напишу что-то, то всё обернут так, что виноватой окажусь я, а мне вообще нельзя иметь проблемы с законом, я хочу стать следователем. — Есеня наконец-то улеглась, и Саша, тяжело вздохнув, начала проводить исследование. — Дело твоё… Но я бы это так не оставляла. Александра Алексеевна на протяжении пяти минут молча водила датчиком по плоскому животу пациентки, вглядывалась в экран, но ничего страшного, судя по всему, не обнаружила. — По этой части всё хорошо, но я сейчас дам тебе таблетку, которую надо будет обязательно выпить, как только выйдешь из кабинета, поняла? — Женщина протянула Есении бумажные полотенца и стала рыться в ящиках стоящей рядом тумбочке. — Угу, а что за лекарство? — Экстренный контрацептив, держи. — В ладошке у девушки появилась достаточно крупная капсула, которую она тут же спрятала в карман. — Тебя когда-нибудь смотрели на кресле? — Я, честно сказать, у гинеколога впервые… — Есеня опустила взгляд, чтобы не видеть сметь удивления и осуждения на лице доктора. — Хорошо, тогда снимай всё ниже пояса и садись. Если вдруг будет больно — говори, но я буду предельно осторожна. Часть осмотра, которую обычно до тряски в коленях боятся все девчонки, прошла довольно быстро. Стеклова даже ничего не почувствовала. — Я, к сожалению, могу подтвердить твою догадку, потому что вижу характерные для инцидента повреждения. Но они не сильные, молодой человек, видимо, из-за своей неопытности действовал очень аккуратно. Одевайся. Саша отошла к своему столу и стала заполнять какие-то бумаги. Есеня тем временем пыталась уложить в голове всё, что произошло с ней за последние двадцать четыре часа, и прикидывала, как в следующий раз будет разговаривать с отцом. — А я могу… остаться здесь на ночь?.. — Робко поинтересовалась девочка, с мольбой в бездонных чёрных глазах глядя на гинеколога. — Мой папа сегодня не сможет меня забрать, а у меня ни денег, ни телефона. — Возможно, я смогу это устроить, а пока можешь вернуться к Нине. Есеня радостно кивнула и наконец-то вышла в коридор, где её ждала медсестра. Через несколько минут, пытаясь проглотить огромную и, почему-то, горькую капсулу, Стеклова поклялась себе, что больше никогда не допустит потери контроля над какой-либо ситуацией.