Глава 3. Застолье

Нет в этом мире людей без скелетов в шкафу. Вопрос лишь в том, как именно они там появились. Все мы знаем об убийцах с тяжелым детством, насильниках-психопатах. Мы привыкли их осуждать, говорить о неправильности подобного образа жизни, воспитания. Однако, так ли все просто? Может, и ваши скелеты намного хуже, чем вы представляете? Ричард впервые подумал об этом еще в тот момент, когда они с сестрой оказались в небольшой квартире, по ощущениям напоминающей комнату допросов. Два подростка сидели напротив грузного мужчины, курящего трубку, внимательно оглядывающего сорванцов. На нем был надет синий китель полицейского служащего с погонами лейтенанта. Через годы этого человека они будут называть “дядей”. Близнецы были похожи на преступников, однако все же оставались детьми, прибывшими в Америку в 1959 году. На тот момент им было только пятнадцать лет. Их быстро заметили шатающимися возле одного и того же продуктового магазина, откуда они ежедневно воровали буханку хлеба на двоих. Худые, грязные, вонючие — они не вписывались не то что в понятие “американцы”, а даже под понятие “бездомные”. Поистине удачей для них стало то, что именно этот мужчина решил им помочь. Он расспрашивал их долго, слишком спокойно, с армейской строгостью: “Как зовут?”, “Как сюда попали?”. Задавал вопросы, от которых хотелось выбежать вон, расталкивая прохожих плечами. Тогда Ричард научился молчать. Одетта — врать. И каждый выбрал свое. Ричард не вспоминал Германскую демократическую республику. По крайней мере, не вслух. Часто это были отрывки, какие-то бессмысленные вспышки перед глазами, но не целостные события. Спустя годы, единственное, что осталось напоминанием о прошлом, это немецкий, который стал для близнецов подобием их личного языка, понятного только им и оставлявшего после себя неприятное послевкусие. Время с тех пор ускорило свой ход. Началась новая жизнь, открылись новые возможности. Близнецы освоили английский, поступили в полицейскую Академию, начали работать по специальности. Все шло в гору, и даже они сами начали забывать, что до прибытия в Нью-Йорк их звали Робин и Пауль. Их жизнь в Германии была одним большим скелетом. Таким же большим скелетом было то, как они попали в Америку. Они засунули его в самый дальний угол, более не желая вспоминать о прошлом. Но, как известно, скелеты не любят, когда о них забывают. Не прошло и года с тех пор, когда Одетта начала работать детективом, как во время одного из выездов ей заинтересовался один из репортеров. В первую очередь, это было связано с тем, что в подобной профессии девушки встречались крайне редко. Потому этот журналист — Энтони Спенсер — решил понаблюдать за ней, а вместе с тем и за ее братом. Забавно, но, оказывается, некоторые журналисты мыслят не хуже самих детективов, особенно те, у кого пресса — это единственная страсть в жизни. Сначала Энтони пытался лично интересоваться деталями их работы и настойчиво приглашал на ужин. Когда получил достаточно строгий отказ — начал искать среди газетных архивов хоть какую-то информацию о близнецах, опрашивал их коллег, даже некоторых преступников, которых они успели посадить. Казалось бы, ничего необычного. Но чем дальше он заходил, тем меньше желал отступать. И, в какой-то момент обнаружил то, на что Кэллеры просто не могли закрыть глаза. Репатриации в Германию Одетта и Ричард боялись, как огня. Там их ждала самая настоящая каторга, которая в итоге закончится скупой пулей в затылок напротив бетонной серой стены. Да, они не видели войны, но они слышали ее последствия. Оказались в эпицентре мрака и ужаса, бедности, сырости и гнили. Никто не стеснялся обращаться с ними, будто с животными, и такой подход требовал выстроенной защиты и нападения. Они пожертвовали многим, чтобы уйти и остаться в живых. До сих пор во снах появляется образ заботливой матери, выталкивающей их из дома с мольбами уходить как можно дальше из этой страны. Поэтому, когда Энтони узнал, что они беглые немцы, и начал строить свое расследование вокруг этого, началась настоящая паника. Кэллеры быстро связались с ним, умоляли прекратить его поиски, предлагали деньги — сколько могли. Но теперь отказ получили уже они. Спенсер знал, что его полугодовой труд будет стоить немало. Неизвестно, что может прийти ему в голову, учитывая резкие высказывания в сторону фашистов. Может, он собирался подать на близнецов в суд или выдвигать обвинения за то, что они лично не совершали? Им хватило бы даже простой огласки, чтобы забыть про свободную и беззаботную жизнь. Он не оставил им выбора. На руках журналиста были фотографии частных детективов, украденные из дома Кэллер письма на немецком языке, аудиозаписи их разговоров, попытки дозвониться в Германию через телефонные будки, фотография с матерью на фоне дома, на котором можно было разглядеть адрес. И тогда Кэллеры сделали свой ход. Им не составило большого труда выкрасть из его дома кухонный нож и оставить на нем кровь жертвы из какого-то недавнего расследования. А во время обысков его квартиры, они смогли аккуратно изъять и уничтожить всю компрометирующую информацию. У Энтони не было алиби, не было денег на адвоката — он просто не был готов к подобному. А когда в зале суда он понял, что и по чьей вине произошло, сорвался и стал выкрикивать обвинения в сторону близнецов, после которых судья без раздумий вынес приговор: пятнадцать лет без права условно-досрочного освобождения. И все затихло. Никаких угроз, никаких преследований — ничего. Это был единственный раз, когда Одетта превысила свои полномочия. Она понимала, что они посадили по факту невиновного человека, который лишь хотел заработать, наплевав на то, что сломает этим сразу две жизни. Он был по-своему детективом, которого она могла понять и даже уважать, но не могла простить. Ведь в полицию она устроилась, чтобы помогать народу, ведь так? Но так эту картину видела лишь Одетта. На деле же ничего не прекратилось. С новой силой летели письма из тюрьмы — от угроз до шантажа, приходили звонки, из-за которых Ричард сменил телефонные номера как себе, так и сестре. Он делал все, чтобы она жила своей жизнью и ничего не замечала. К сожалению, он не был осведомлен о ее способности, но прекрасно видел, как при любом упоминании Германии, у сестры будто начинаются панические атаки, после которых она еще долго не могла прийти в себя. Он считал своим долгом защитить ее и не давать ей ни единой причины беспокоиться. Ричард старательно заметал следы и взял всю работу по контакту с Энтони на себя. С тех прошло уже два года. Офицер Кэллер заканчивал патрулирование Атлантик авеню, только-только высадив у станции метро своего коллегу. Оставалось лишь вернуть машину на стоянку, отдать ключи и насладиться остатком вечера за ужином в хорошей компании. Эти моменты в работе ему нравились намного больше, чем скучные и однообразные разъезды по кругу. На фоне играло радио — “WNEW” только что начала крутить новую композицию Led Zeppelin. Грубые рифы и сиплый вокал — все это, пусть и не в полную громкость, слегка расшатывало вечернюю дремоту. Он отбивал ритм пальцами по рулю, позволяя себе на минуту расслабиться. На втором перекрестке он замедлился. Его внимание привлекли желтоватые отблески фар — не слишком близких, но стабильно держащихся позади еще с тех пор, как он свернул в последний раз. На третьем повороте Ричард убавил громкость радио, попутно проверяя свои догадки. Машина осталась позади, чуть сбросила скорость, но тоже свернула. Четвертый поворот оказался самым показательным: узкая, плохо освещенная улица с односторонним движением не давала шансов преследователю не показаться. Когда и туда за ним поехали сомнений вовсе не осталось. — Ну-ну... — многозначно хмыкает офицер, поглядывая в зеркало заднего вида. Силуэт в кабине второго авто почти не просматривался, но был одинок. Ричарда не сильно испугало или напрягло подобное явление. Скорее ему приходилось принимать это как данность. В любом случае, оставлять дело на самотек он точно не мог и не хотел. Показательно, скорее усмешки ради, он включает поворотник и встает в кармашке на свободное место. Недолго ждет, когда машина за ним последует его примеру. Как только это произошло, Ричард кидает взгляд на пассажирское сидение, берет с него фуражку, после чего медленно выходит на улицу по направлению к незнакомцу. Тот, словно ничего не делал, смиренно ждал. Раздалось несколько глухих стуков костяшками пальцев по окошку с водительской стороны. Как и любому полицейскому, ему пришлось померзнуть на морозе, пока стеклоподъемник выполнял свою работу. — Полностью открывай, — потребовал Ричард, и водитель нехотя выполнил приказ. Как только вид на преследователя полностью открывается, он нагибается и несколько секунд оглядывает лицо незнакомца. Ничего необычного — просто очередной житель Нью-Йорка. Но от внимательного взгляда офицера не ускользнул объемный диктофон, плохо спрятанный между водителем и дверцей авто. Ричард без зазрения совести засовывает руку в салон, выключая запись. — Ну, теперь поговорим, — Ричард сложил руки на дверце. — Какие-то проблемы, офицер? — Мне показалось, что вы заблудились. Так отчаянно ехать за полицейской машиной может либо тот, у кого проблемы, либо тот, кто эти проблемы ищет. Но давай не будем разглагольствовать попусту, иначе мороз сожрет нас обоих, — Ричард чуть опускает голову, оглядывая того исподлобья. — Ты уже третий за последние полгода. И, знаешь, мне это уже начинает надоедать. Первый сидел смирно, пока я сам не подошел. А потом стал вякать про то, что “ждет знакомую”. У тебя тоже знакомая, не иначе? — незнакомец молчал, и это раздражало Ричарда еще больше. — Ну, что, язык проглотил? Слушай, умник. Я могу прямо сейчас оформить на тебя докладную за слежку за полицейским. Или — этот вариант мой любимый — просто сказать, что ты мешал офицеру при исполнении во время погони за нарушителем. Какой выберешь? Водитель отвел взгляд, будто впервые заметил трещинку на стекле своего лобового окна. — Никаких проблем, офицер. Я уже уезжаю. — Вот и славно, — хмыкнул Ричард, отступая на полшага назад. — Исчезни с этой улицы, и, если дорожишь своим здоровьем, больше не попадайся мне на глаза. Ни в зеркале автомобиля, ни на перекрестке — нигде. Я ясно выражаюсь? — Да, сэр. Частный детектив несколько раз кивнул, завел машину с натужным скрипом стартера и медленно отъехал. Кэллер же смотрел ему вслед еще пару секунд, после чего качнул головой и пробормотал себе под нос: — Достали... Чертовы крысы Спенсера... Он вернулся в свою патрульную, хлопнул дверью и вновь включил радио. Zeppelin, как назло, закончились, что заставило Ричарда угрюмо цокнуть языком. В таком состоянии ему и пришлось доехать до участка. Близнецы Кэллер пересеклись на втором этаже отдела, один мрачнее другого. Было видно, что день не задался ни у кого, но подавать виду и расспрашивать с ходу вряд ли бы кто-то стал. Для Ричарда это скорее было причиной вернуть себе улыбку, которая не даст сестре волноваться. Он приподнял над головой два бумажных стаканчика с кофе, начав шагать с ней в ногу: — Угадаешь, где я раздобыл их? Нет, серьезно, если скажешь “в автомате”, я обижусь. — Зная тебя, если бы ты хоть раз там что-то купил, тебя бы вырвало от запаха. Так что... — монотонно она перелистывает бумаги в ладонях, — кафе на углу? Ричард кратко посмеялся, вскинув бровь. — Почти. Уговорил нового стажера сбегать в соседний квартал. Пусть привыкает, куда все наши ходят. Одетта многозначно хмыкнула, протягивая ладонь, чтобы забрать стаканчик. — Надеюсь, он хотя бы сдачу оставил, — наконец, она перевела взгляд на брата, ногой толкнув дверь в свой кабинет. — Ты где пропадал после смены? Вернулся на пятнадцать минут позже. Ричард усаживается в кресло, делая вид, что внимательно оглядывает комнату. — Да так. Развлекался. Гнал какого-то подозрительного парня по переулкам. Потом он сдался, и я решил, что заслужил бургер в “Максорлис”. — Развлекался, значит, — подозрительный взгляд девушки пересекся с веселым ликом парня. — И с чего у тебя воротник вывернут, а рука дрожит, как у старика? — Старею, сестренка. Годы летят, суставы ноют. А может, перепил кофе на смене. — Врешь? — Вру, — кивнул он без зазрения совести. — Но я правда крайне голоден. Ты еще не передумала на ужин идти? Между прочим, Гордон отдает нам свою пятницу. — Если там не будут обсуждаться рабочие моменты... — Надо же! Неужто великого детектива Кэллер не будоражит ее работа? А как же интересные дела? Интриги, расследования? Убийства? Самоубийства! — Очень смешно, — отрезала Одетта. — Дела, которые ты мне приносишь, я больше не беру. — Ну ладно-ладно. Еще успеешь на жизнь пожаловаться. Разношерстность близнецов активно прослеживалась в таких разговорах. В свою очередь это их и дополняло. Они жили в одной среде, были не разлей вода и даже в ссорах имели общие принципы и цели. Оба были друг за друга горой, кто бы что ни совершил. — Сколько нам ехать до ресторана? — уточнила Одетта, потянувшись к своему пальто, но обратив внимание на открывающуюся дверь своего кабинета, откуда моментально внутрь проскочил маленький мальчик. — Тетя Оди! — крепко обхватив ту своими маленькими ладошками, Чарли уткнулся лицом в ее живот. Его голос прозвучал так звонко и искренне, что даже Одетта невольно улыбнулась, наклоняясь к нему и мягко поглаживая по макушке. Спустя всего секунду она ловко подняла его на руки и поцеловала в лоб, краем глаза поглядывая на зашедшего следом Харриса с бумажным пакетом в руках. Попытки Гордона привести сына в порядок практически не были заметны. Он попытался прилизать ему темные волосы, что на округлом детском лице смотрелось довольно нелепо. Вдобавок к этому он одел Чарли в штаны на подтяжках, создавая образ маленького джентльмена. И подобное впечатление сразу же разрушилось, когда ребенок увидел Одетту. — Кажется, планы меняются на ходу? — усмехнулся Ричард, сделав шаг к сестре и потрепав Чарли по голове. — Бронь отменили, — оправдался Гордон, передавая пакет Ричарду. — Так что мы заскочили в “Джуниор” и взяли для каждого по бургеру с содовой. — Содовая волшебная? — с надеждой уточнил Ричард, чтобы не упоминать алкоголь при ребенке. — Если бы она была “волшебной”, нам было бы нельзя садиться в свои “кареты”, — усмехнулся Гордон. — Это ты можешь пару-тройку кварталов пройтись, а кому-то в который раз придется в Бронкс на метро добираться, потому что кто-то лошадям не может подковы поменять. — Чего? — вскинув бровь на последнюю аналогию, вопросил Ричард. — Машину, говорю, в ремонт отдай, бестолочь, — произнес Гордон с улыбкой, но характерной ему строгостью, на что Ричард, осознав оплошность, неловко почесал затылок. Посмеявшись, Одетта прошла к своему рабочему столу, усадила на кресло мальчика, словно он был настоящим работником полиции. — Сегодня ты у нас будешь детективом, — и тут же добавила, заменяя несколько своих отчетов обычной бумагой. — У нас крайне важная миссия, Чарли. Мы должны поймать плохого дядю. И нам очень нужна твоя помощь. Нарисуешь машину, на которой мы будем его догонять? — Сделаю! — схватившись за карандаш, воскликнул Харрис младший, активно замотав ногами туда и обратно. За это время Гордон и Ричард пододвинули диван для девушки и сами заняли места на двух стоящих напротив друг друга стульях, попутно раскладывая на свободном месте упаковки из-под бургеров, пакетик с картошкой для Чарли и бутылки с напитками. Трапеза явно не самая полезная, но это именно то, что было нужно после тяжелого рабочего дня. Ричард приступил первым, сделал смачный укус и расплылся в блаженной улыбке, словно гурман, попробовавший лучшее блюдо в жизни. Его примеру последовали и остальные. Слово за слово, под аккомпанемент проезжающих мимо здания машин, вечер продвигался довольно весело. Не хватало только легкой музыки, и Одетте на мгновение стало жаль, что у нее не было своего проигрывателя или радио. — Хмурые вы какие-то для пятницы, — подметил Гордон, вытирая пальцы салфеткой. — День выдался нелегкий, — на тяжелом выдохе ответила Одетта и откинулась на спинку дивана. — Дело противное? Насколько я помню, ты не любишь само-кхм-кхм... — Харрис прикрыл рот той же салфеткой. — Да нет. Просто раньше меня бесили слишком глупые свидетели, а сейчас – слишком умные, — Гордон кинул косой взгляд на Ричарда, а тот лишь пожал плечами. — Хотя и не без успехов. Он нашел зацепку по делу Мидтауна. — Мидтауна? Свидетель? — Передам папку с делом чуть позже, — она мотнула головой на ребенка, не желая продолжать диалог при нем. Изначально это дело было в распоряжении детектива Харриса, но не помочь с ним Одетта просто не могла. — К слову, — решает поддержать смену темы Ричард. — У кого какие планы на Рождество? — Так понимаю, нас с тобой снова припахают к смене, — предполагает Одетта, протянув мусорное ведро брату. — Или в этом году ты проведешь его с Кларой? Все же, событие... — До свадьбы еще далеко. Мы же только обручились. С другой стороны, оставлять тебя одну... — Можешь присоединиться к нам, — предлагает Гордон, слегка улыбнувшись подруге. — Вы же знаете мой постоянно меняющийся график... — взгляд ее упал на Чарли, закончившего свой рисунок и теперь небрежно уплетающего картошку. Как назло, его умоляющие глаза сразу же поднялись на нее. — Хотя... думаю, я смогу найти свободное время. Одетта всегда относилась к Гордону как к хорошему другу и товарищу, с которым она могла построить отношения. К счастью или к сожалению, подобные принципы сохранялись и на фоне романа. Они оба чувствовали себя рядом друг с другом наиболее комфортно, имели общие темы для разговоров, которые подпитывались и рабочими буднями. Тот год они выглядели как статная, красивая пара, но все закончилось по желанию Кэллер. Она не стремилась делиться своим прошлым, хотя осознавала, что рано или поздно отговорки закончатся и придется говорить искренне. Именно этого ей и не хотелось. Не было никакого желания смотреть в глаза человеку, который понял, что ты все это время ему врал. Еще страшнее было услышать его реакцию, и что-то внутри Одетты твердило, что она ей не понравится. В какой-то момент она поймала себя на мысли, что не видит его мужем, а себя — женой. И все из-за влияния прошлого. В какой-то мере ее начинало раздражать, что ее происхождение начало предопределять жизнь. Однако, что она могла с этим сделать? Образ выстроен, и никто не должен узнать правду. — Вообще, Рич, — перевел тему Гордон, бросив взгляд на младшего близнеца. — Ты когда к нашему детективному братству присоединишься? — Даже Чарли уже ближе к креслу следователя, чем ты, — поддержала Одетта, мотнув головой на увлеченного картошкой мальчика. Ричард закатил глаза, прыснув со смеху и скрестив руки на груди. — Да бросьте, мне это неинтересно. Тем более, каждый раз, когда я появляюсь на местах преступления, Детт постоянно на меня кричит. — Да потому что не трогают вещественные доказательства голыми руками. Я из большой любви так... Ты часто подкидываешь хорошие догадки в расследование. Такой потенциал город теряет... — Ну нет, в пекло ваши расследования. Вот предложат должность капитана — так я с радостью. У них и кабинет больше, и машина служебная новой модели, — отмахнулся Ричард, широко улыбнувшись. — А тебе бы лишь бы все на блюдечке... — строго подметил Гордон, не меняя лика. — С золотой каемочкой, — поддержала товарища Одетта. — Будто кто-то родился с серебряной ложкой в... — Ну все-все! — обиженно воскликнул Ричард, на что Гордон и Одетта только громче засмеялись. Младший близнец выкинул пустую бутылку и медленно поднялся с места. — Я вас ненадолго покину. — Шхуну пришвартовать надобно? — ухмыльнулась Одетта. — Еще содовой из нашего холодильника принести хотел, — ответил Ричард, но ненадолго задумался у самого выхода. — Но, возможно, ваш моряк действительно задержится. Перекинувшись парой фраз, Гордон решает воспользоваться моментом поговорить с Одеттой с глазу на глаз. — Коллега подсказал, что на Кэролл-стрит открылся неплохой ресторан итальянской кухни. Не желаешь составить компанию? Обещаю в этот раз с бронью не оплошать. Подобное предложение было распознано сразу, да и не сказать, что Гордон старался его скрыть. Лишь завуалировал, чтобы оно не звучало столь вульгарно. — Ну... Если я кольца в бокале не обнаружу... — с загадочной улыбкой произнесла Одетта, аккуратно намекнув, что говорить об их отношениях она пока не готова. — Боже упаси! — прыснул Гордон, хоть в его речи и слышалась толика разочарования. — Я с коллегами не... — он поднял взгляд на сына. — Близко не общаюсь. — Значит на следующих выходных? Боюсь, в ближайшее время буду занята последним делом. — Разве не остается просто ждать заключения криминалистов? — интересуется Гордон, попутно меняя тему. — Параллельно с этим попробую разобраться, что двигало жертвой. Глянь потом материалы дела. Удивишься. — Не сомневаюсь. Слышал разговоры “наших” в офисе. К этому моменту Ричард вернулся в кабинет, оглянув каждого своим заинтересованным взглядом, словно он упустил крайне важный диалог и ждал, когда его введут в курс дела. Однако, не получив желаемой реакции, он поставил перед каждым по новой холодной бутылке и вернулся на свое место и зациклил взор на Харрисе младшем. — Эй, Чарли, знаешь, как я получил этот шрам? — он самодовольно улыбнулся, указав пальцем на порез на брови. — Ну вот опять... — протянул Гордон. — Что ж... Дело это было в 69-м...