Глава 3. Тишина

Третий день в Токио должен был стать последним. Ринку написал утром: «Маму выписывают сегодня. Вечером рейс, завтра буду дома. Соскучился». Мэллори перечитал сообщение раз десять, вглядываясь в каждую букву, будто пытаясь найти между строк скрытый смысл. Но смысл был только один — Ринку возвращался. Живой. Целый. Его. День тянулся бесконечно. Мэллори метался по квартире, не находя себе места. Он пытался читать, смотреть фильмы, даже убраться — но руки не слушались, мысли разбегались, а взгляд то и дело падал на кольцо. Полоска пульсировала ровно, спокойно. Ринку, судя по всему, занимался сборами, помогал матери, может быть, даже успел зайти в кафе выпить тот ужасный кофе, который любил. В шесть вечера по местному времени (в Токио было семь) Ринку прислал последнее сообщение: —Едем в аэропорт. Через три часа буду в самолёте. Потом связь пропадёт, но ты не волнуйся — я просто лечу. Люблю Мэллори улыбнулся экрану и набрал в ответ: —Люблю. Жду Он сел на диван, включил какой-то сериал и принялся ждать. Ждать три часа до посадки. Ждать пять часов полёта. Ждать встречи в аэропорту. Кольцо на пальце мерцало ровным, успокаивающим светом. В девять вечера пульс Ринку участился. Мэллори заметил это сразу. Полоска на кольце задрожала, импульсы пошли чаще — 80, 85, 90. Он нахмурился, но решил не паниковать. Наверное, они уже в аэропорту. Там всегда суета, очереди, проверки. Ринку просто нервничает, боится опоздать на регистрацию. Это нормально. Он написал: —Ты как? Всё в порядке? Ответа не было. Мэллори подождал минуту. Две. Пять. Пульс на кольце продолжал расти — 95, 100, 105. Слишком быстро для простого волнения. Слишком резко. —Ринку, — Прошептал Мэллори, впиваясь взглядом в кольцо,— Ответь. Пожалуйста, ответь.. Тишина. Пульс скакнул до 120. Мэллори вскочил с дивана, схватил телефон и начал набирать номер. Гудки шли, но никто не брал трубку. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. —Возьми трубку, — Шипел он, расхаживая по комнате,— Возьми, твою мать, возьми! Автоответчик. Голос Ринку, записанный когда-то для другой, спокойной жизни: «Вы позвонили...». Мэллори бросил трубку и уставился на кольцо. 130. —Нет. Нет-нет-нет-нет-нет... Он не знал, что делать. Он был здесь, в своей квартире, за тысячи километров от Токио. Он не мог позвонить в скорую другой страны, не зная адреса, не зная, где именно сейчас Ринку. Он не мог прыгнуть в самолёт и оказаться там через минуту. Он мог только смотреть. 140. Полоска металась, как обезумевшая птица в клетке. Резкие пики сменялись провалами, сердце Ринку билось в бешеном, смертельном ритме. Тахикардия. Мэллори видел это в приложении — предупреждение о критическом пульсе загорелось красным. —Дыши, — Шептал он, сам задыхаясь, — Дыши, пожалуйста, дыши, Ринку, дыши, я тебя умоляю, дыши... 150. Мэллори упал на колени посреди комнаты. Он сжимал левую руку так, что кольцо впивалось в палец до боли, до крови. Он не чувствовал ничего, кроме этого проклятого металла и этой проклятой линии, которая металась перед глазами. —Пожалуйста, — Голос сорвался на хрип, — Пожалуйста, не надо. Не сегодня. Ты обещал. Ты обещал вернуться. Ты не можешь. Ты не смеешь... Ты обещал.. Ринку, чертов обмащник, ты обещал! Не смей меня оставлять одного! 160. А потом полоска дёрнулась в последний раз — 177. Один резкий, агональный пик — и всё. Ровная линия. Мэллори замер. Он смотрел на кольцо, отказываясь верить. Может быть, это сбой? Может быть, села батарея? Может быть, Ринку просто снял кольцо и положил в сумку, а связь прервалась? Сердце стучало, как бешенное, ударяясь о грудь. Оно очень быстро отдавало по всему телу, будто оно было не только в груди, но и в животе, шее, пятках, икре.. Везде. Оно заставляло дышать медленнее от стресса, от того, что происходит. Он трясущимися руками открыл приложение. «Соединение потеряно»? Нет. Не «соединение потеряно». Там было другое слово. Страшное слово, которое Мэллори видел только в инструкции, когда настраивал кольцо, и тогда оно казалось просто строчкой кода. «Пульс не обнаружен». Мэллори сидел на полу в полной тишине. Часы показывали половину десятого вечера. За окном шумел город, где-то лаяли собаки, работал телевизор у соседей. А здесь, в этой комнате, остановилось время. Он смотрел на кольцо. На ровную, мёртвую, абсолютно спокойную линию, которая больше никогда не дёрнется, не ускорится, не покажет жизнь. Он не плакал. Не кричал. Он просто сидел, сжимая левую руку, и смотрел. В голове билась одна мысль, тупая, бессмысленная, механическая: «Он обещал. Он же обещал вернуться. Он обещал. Зачем он обещал, если не мог сдержать? Зачем...». В горле всë пылало, глаза предательски болели, будто у них забрали всю жидкость и они стали полностью сухими.. Сердце пыталось достучаться до чего-то своего или же выпрыгнуть из груди.. Телефон зазвонил через час. Неизвестный номер. Международный код — Япония. Мэллори не взял трубку. Он знал, что там скажут. Он знал этот сценарий наизусть — его мозг прокрутил его тысячу раз за последние полтора года. Вежливый голос, плохой английский, слова «больница», «несчастный случай», «сердечный приступ», «сожалеем». Телефон звонил долго. Потом замолчал. А через минуту пришло сообщение. На японском, с автоматическим переводом. —Мы сожалеем сообщить, что Сато Ринку скончался сегодня в 22:14 по местному времени от острой сердечной недостаточности. Примите наши соболезнования. Мэллори прочитал это раз. Два. Три. 22:14 по местному времени. Это было семь минут назад по его часам. Семь минут, как сердце Ринку перестало биться. Семь минут, как мир стал другим. Хотя нет.. Это было не семь минут назад.. Семь минут назад врачи перестали пытаться.. А Ринку.. Ринку перестал еще полтора часа назад.. Он посмотрел на кольцо. Ровная линия. Мёртвая линия. —Ты обещал, — Прошептал он в пустоту,— Ты обещал вернуться. Никто не ответил. Он не помнил, как прошла та ночь. Иногда он приходил в себя и обнаруживал, что сидит в той же позе на полу. Иногда — что лежит на диване, уставившись в потолок. Иногда — что стоит у окна и смотрит на пустую улицу. Каждый раз его рука была сжата в кулак. Каждый раз он смотрел на кольцо. Ровная линия. Она не менялась. Не дёргалась. Не подавала признаков жизни. Она просто была. Вечная. Неподвижная. Мёртвая. Как Ринку. Как часть Мэллори, которая умерла вместе с ним в тот самый момент, когда полоска на кольце перестала пульсировать. Под утро он нашёл в телефоне их последнюю переписку. «—Едем в аэропорт. Через три часа буду в самолёте. Потом связь пропадёт, но ты не волнуйся — я просто лечу. Люблю —Люблю. Жду» Мэллори долго смотрел на эти строчки. А потом телефон выпал из рук, и он, наконец, закричал. Глухо, страшно, нечеловечески. В этом крике не было слов. Только боль. Только осознание. Только бесконечная, пустая, абсолютная тишина, которая теперь поселилась в его груди навсегда. Он бил себя кулаками но ногам, пытаясь прийти в себя. Тянул за волосы.. Он делал всë, лишь бы понять: никакого Ринку здесь больше нет. Утром он всё ещё сжимал левую руку. Кольцо было на месте. Ровная линия никуда не делась. И Мэллори понял: она не исчезнет никогда. Как и он сам...