Х. Неизбежное совпадение

༺✧⚠︎✧༻

Ночь в Сеуле умеет быть тихой только на расстоянии. Стоит шагнуть чуть глубже — туда, где заканчиваются освещённые улицы и начинаются промышленные зоны, склады, пустые парковки и грузовые терминалы — и город превращается в другое существо: холодное, металлическое, настороженное. Я стою в тени бетонной колонны напротив низкого серого здания, которое на бумаге числится временным логистическим складом. Вавилон умеет давать вещам скучные названия. Временный склад. Техническое помещение. Архив промежуточного хранения. На самом деле это место, где умирают доказательства. Через несколько часов здесь начнётся зачистка. Бумаги уйдут в промышленный шредер, жёсткие диски — в кислоту, серверы — на переработку. Система умеет уничтожать собственные следы очень аккуратно. Но сегодня ночью у системы маленькая проблема. Ча Ён. Я до сих пор почти чувствую на пальцах тонкую бумагу той квитанции из кафе. Красное вино. Код в поле для пожеланий. Адрес. Я тихо выдыхаю и пересекаю пустую парковку. Дверь чёрного входа открывается быстрее, чем должна. Охрана есть — но она снаружи. Внутри — только камеры, и они уже смотрят в другую сторону. Иногда быть юристом — полезно. А адвокатом мафии — ещё полезней. Я двигаюсь по коридору медленно, почти беззвучно. Запах старой бумаги и пыли становится плотнее с каждым шагом. В конце коридора — металлическая дверь. Хранилище. Я открываю её, и на секунду останавливаюсь. Полки, металлические шкафы, ящики, коробки. Целый океан чужих преступлений. Я начинаю двигаться между рядами. Ищу быстро. Ча Ён никогда не даёт лишней информации — только ориентиры. Я нахожу нужный сектор через несколько минут. Третья полка. Синий архивный ящик. Я вытаскиваю флешку из внутреннего кармана пиджака и подключаю её к старому терминалу. Экран загорается тусклым светом. Файлы копируются медленно. Смотрю на процент загрузки. 64%. И в этот момент я чувствую движение. Не звук. Не шаг. Иногда достаточно того, как меняется воздух. Merda. Я поворачиваю голову. Она стоит в конце ряда. Девушка. Чёрный спортивный костюм. Волосы собраны небрежно, словно она спешила. В руках — папка с документами. И она смотрит прямо на меня. Мы замираем. Секунда. Две. И в этот момент мы оба понимаем одну и ту же вещь. Ни один из нас не должен быть здесь. — Интересная ночь для прогулок, — говорю я спокойно. Она не отвечает. Её взгляд скользит вниз, на флешку в моей руке. Мой взгляд — на папку у неё. Мы оба улыбаемся. Очень слегка. И в следующую секунду она бросается вперёд. Движение быстрое. Чёткое. Она пытается выбить флешку из моей руки, но я перехватываю её запястье. Тогда девушка разворачивается и бьёт меня локтем в рёбра. Я отступаю на шаг. Интересно. Она снова атакует — теперь ногой. Удар быстрый, точный. Я блокирую. Она двигается как человек, который умеет драться. Мы сталкиваемся между металлическими стеллажами, ударяемся о полки, папки падают на пол. Она пытается вырвать флешку. Я пытаюсь забрать папку. Её колено почти достаёт мой живот. Я перехватываю движение и прижимаю её к полке. Она выскальзывает. Быстро. Слишком быстро для человека, которого учили только протоколу и дипломатии. Через несколько секунд мы оба останавливаемся. Стоим друг напротив друга, дышим чуть быстрее, чем должны и одновременно понимаем одно и то же. Это бессмысленно. Она первой опускает руки. — Если бы вы были человеком моего отца, — говорит она спокойно, — вы бы уже позвали охрану. Я слегка склоняю голову. — А если бы вы были человеком своего отца, — отвечаю я, — вы бы уже нажали тревожную кнопку. Мы смотрим друг на друга несколько секунд, и впервые я вижу её по-настоящему. Не испуганная. Не высокомерная. Не избалованная. В её глазах нет той пустоты, которую обычно носят люди из таких семей. Есть злость. И усталость. — Вы не из Вавилона, — говорит она тихо. Я слегка улыбаюсь. — А вы не принцесса, которую послали сюда прогуляться. Она смотрит на меня внимательнее, будто пытается понять, кто я и почему я здесь. — Тогда что вы ищете? — спрашивает она. — То же, что и вы, — отвечаю я. Она тихо усмехается. — Сомневаюсь. — Покажите. Она молчит несколько секунд, но потом всё же поднимает папку. — Доказательства. Я поднимаю флешку. — Тоже. Её взгляд становится чуть мягче. — Против Вавилона? — Бинго. Она опирается плечом о металлический стеллаж и впервые за весь разговор её голос становится почти… честным. — Мой отец думает, что использует меня, чтобы уничтожить Чан Хан Сока. — И? — И, — она слегка пожимает плечами, — он даже не подозревает, что я собираю доказательства против них обоих. Я смотрю на неё несколько секунд. Хм.. — Вы понимаете, — говорю я тихо, — что если эти люди узнают, что вы здесь… — Меня не станет, — спокойно заканчивает она. Я киваю. Она тоже кивает. Мы оба знаем, что это правда. — Тогда один вопрос, — говорю я.— Почему? Она смотрит на ряды коробок вокруг нас. На документы. На всю эту систему. — Потому что кто-то должен это остановить, — говорит она тихо. — А мой отец точно не собирается. Я несколько секунд молчу. Потом медленно вытаскиваю флешку. И киваю в сторону папки. — Похоже, у нас совпадают интересы. Она смотрит на меня. Долго. Оценивающе. — Вы хотите предложить сотрудничество? — Нет. — Тогда что? Я слегка улыбаюсь. — Просто совет. Она приподнимает бровь. — Какой? — Если вы собираетесь разрушить систему, — говорю я спокойно, — не делайте это в одиночку. Она смотрит на меня ещё секунду. Потом хмыкает, закрывает папку, разворачивается первой и делает несколько шагов к выходу. Потом останавливается. Не оборачиваясь, говорит: — В следующий раз предупреждайте, если собираетесь воровать мои документы. Я тихо смеюсь. — В следующий раз, — отвечаю я, — постарайтесь не бить меня локтем в рёбра. Она наконец поворачивает голову и впервые за весь разговор улыбается. —Посмотрим. Через минуту склад снова пуст, но странное чувство остаётся. Иногда война меняется в одну ночь. Иногда союз начинается не с договора, а с драки между стеллажами с чужими преступлениями.

༺✧⚠︎✧༻

Сегодня я решил действовать в лоб, поэтому сейчас алкоголь размывает края моего контроля, но не достаточно для того, чтобы я потерял бдительность и холодный разум. Я привык видеть всё чётко, но иногда контроль — это умение позволить себе выглядеть менее собранным, чем ты есть. Председатель Эписа известен своим принципом: «Настоящие договорённости заключаются не в офисе, а после третьего бокала». Смешная архаика. И опасная. Я не стал ждать формальных предложений. Сначала был звонок... «...— Господин председатель, — произношу я ровно, когда он берёт трубку. — Думаю, нам стоит познакомиться лично. Без посредников. На том конце короткая пауза, потом глуховатый смешок. — Вавилон интересуется Эписом? — Вавилон интересуется перспективами рынка. — Тогда приезжайте. Но предупреждаю — я не люблю скучные разговоры. — Это весьма взаимно...» Он выбрал место сам. Не ресторан. Закрытый клуб с тяжёлыми бархатными шторами, тусклым янтарным светом и запахом дорогого виски, который впитался в дерево за десятилетия. Встретил меня не в костюме — в расслабленной рубашке, будто это дружеский вечер. На столе стоит бутылка. — Вы ведь не из тех, кто пьёт минеральную воду на переговорах? — улыбается он мне. — Только если разговор не стоит большего. Я сижу напротив. Ким Хён У наливает, не спрашивая. Я позволяю. Первый глоток — обжигает. Виски крепкий, старый, тяжёлый. Чувствую, как тепло опускается в грудь, но лицо остаётся спокойным. Он наблюдает. — Говорят, вы действуете быстро, — начинает он. — Эпис не продаётся. — Я и не покупаю, — отвечаю я мягко. — Пока. Он смеётся громче, чем нужно. — Тогда что вам нужно? — Понять, насколько вы устойчивы. Хён У прищуривается. — Угрожаете? — Интересуюсь. Он делает большой глоток. Я повторяю его движение — не больше, не меньше. Алкоголь снова опаляет горло, но на этот раз не так сильно. — Рынок сейчас нервный, — продолжаю я. — Инвесторы любят стабильность. А у вас, насколько я вижу, задержки в поставках сырья. Он не отвечает сразу. Значит, попал. — Небольшие трудности, — отмахивается он. — Ничего критичного. — Конечно, — киваю я. — Но если информация станет публичной, цена акций может просесть. Нервные фонды выйдут первыми. Он делает паузу. Наливает ещё. — Вы слишком молоды, чтобы учить меня рынку. — Возможно, — соглашаюсь я. — Но рынок не учитывает возраст. Второй бокал ощущается сильнее. Чувствую, как тело расслабляется, но мысли остаются холодными, структурированными. Сейчас я не пью ради вкуса. Я пью ради доступа. — Скажите честно, — он наклоняется вперёд, дыхание пропитано спиртом. — Вы пришли предложить партнёрство или предупредить о войне? Я смотрю на него чуть дольше. — Я пришёл посмотреть, стоит ли вам предлагать выбор. — Выбор? — Слияние. Стратегический альянс. Защита от внешнего давления. Он хмыкает. — Или вы создадите это давление сами? Я улыбаюсь почти лениво. — Это зависело бы от того, насколько вы готовы к диалогу. Он смотрит внимательно, пытаясь понять, насколько я пьян. Я позволяю пальцам чуть медленнее коснуться бокала. Позволяю голосу стать мягче. — Мы оба знаем, что иностранные фонды присматриваются к вам, — продолжаю я. — Их интерес — не развитие, а быстрая прибыль. Они не будут терпеливы. — А вы будете? — Я предпочитаю долгую игру. Он молчит и это хороший знак.       Третий бокал. Я чувствую лёгкое давление в висках. Сердце бьётся ровнее, чем должно после такого количества алкоголя. Организм помнит прошлые бессонные ночи. Привык выдерживать нагрузку. — И если я откажусь? — спрашивает он наконец. — Тогда вы проверите, насколько устойчивы к колебаниям рынка. — хитро улыбаюсь. Это угроза. Констатация. Он смеётся, но смех звучит менее уверенно. — Вы опасный человек, господин Чан. — Не стану отрицать. Но ещё я практичный. Он поднимает бокал. — Тогда за практичность. Я чокаюсь с ним. Стекло издаёт короткий, чистый звук. В этот момент я понимаю: он не готов продаваться. Но он уже считает возможные потери. Этого достаточно. Через несколько недель, когда акции слегка дрогнут, он вспомнит этот вечер. И мой голос. Я встаю медленно. Мир не кружится. Я пока не позволяю ему кружиться. — Был рад знакомству, — произношу я. — Мы ещё поговорим, — отвечает он. Конечно. На улице ночной воздух холодный, почти режущий. Я делаю глубокий вдох. Алкоголь греет изнутри, но голова остаётся ясной. К сожалению. Я не пил ради удовольствия. Я пил ради результата. И если для того, чтобы сломать Эпис, нужно было поднять три бокала —это самая дешёвая инвестиция за сегодняшний вечер. Снова вдыхаю на полную грудь и решаюсь на самый волный поступок за сегодня: Думаю, сейчас я могу позволить себе ослабить контроль хоть на несколько часов. Забыть о проблемах до завтра. Забыть обо всём, что мне приходится терпеть и с чем приходится бороться. Поэтому иду в знакомый бар, к знакомой стойке, туда, где меня не будут трогать. Туда, где знают: я неприкосновенен и если я там—значит всё вокруг должно заткнуться и сидеть тихо. — Так и сделаем, чёрт побери.

༺✧⚠︎✧༻

Ненавижу встречи выпускников. Это мероприятие — как архив с живыми экспонатами: те же улыбки, только дороже; те же амбиции, только в кредит; те же сплетни, только с дипломами. Ресторан шумит мягким золотым светом. Бокалы звенят, кто-то уже хвастается машиной, кто-то — ребёнком, кто-то — браком, который звучит как бизнес-проект с долгосрочным кредитованием. — Ча Ён? — удивлённый голос справа. — А ты… вообще не изменилась. Я поворачиваюсь медленно. Конечно. Они всегда говорят это с одинаковым выражением лица. Как будто я — странный экспонат, который выжил. — Это комплимент? — мягко улыбаюсь я, поднимая бокал. — Ну… ты всё такая же колючая, — смеётся Мин Джи. — Помнишь, как ты на дебатах довела преподавателя до слёз? — Он плакал не от меня, — отвечаю я, отпивая глоток. — А от того, что был неправ. Смех. Немного нервный. — О, ты всегда была острой на язык, — добавляет кто-то из парней, кажется, Ён Су. — Мы тебя побаивались. — И правильно делали, — отвечаю я, ставя бокал на стол чуть громче, чем нужно. Они смеются снова. Я чувствую, как алкоголь медленно разливается по телу, смягчая углы. Я пью, потому что устала быть стратегом двадцать четыре часа в сутки. Потому что сегодня я устала считать ходы вперёд и хочу просто отдохнуть от дерьма, которое преподносит мне судьба каждый день. — А правда, что ты теперь работаешь с… — кто-то понижает голос, — с Вавилоном? Вот и оно. Я улыбаюсь так, как улыбаются адвокаты перед тем, как уничтожить свидетеля. — Я работаю с клиентами, — отвечаю ровно. — А вы работаете со слухами. Пауза. — Ой, ну не начинай, — смеётся Мин Джи. — Мы же просто разговариваем. В ответ лишь хмыкаю, кивнув. Сзади тихо закрывается дверь, пропуская входящих внутрь роскошного бара. Я чувствую, что ещё один бокал — и я либо скажу им лишнее, либо начну смеяться слишком громко. Истерически. Ни то ни другое мне не нужно. — Простите, — я встаю, подхватывая сумочку. — Мне нужно...сходить к бару за добавкой. Ребята заливисто улюлюкают в ответ, но отпускают щупальца внимания, когда я направляюсь к стойке с алкоголем. Вижу крупную мужскую фигуру, сидящую у бара, и улыбаюсь. Новое знакомство гораздо лучше и приятнее старых сплетников, от которых нет толку. Решаюсь подсесть к нему и познакомиться за выпивкой, сажусь поудобнее на высоком стуле и поворачиваю к нему голову. — Добрый вечер, госпо...что?! Ошарашенно открываю рот, видя перед собой лицо...Чан Хан Сока. — Что...что ты здесь делаешь? Он, видимо, уже хорошенько выпил, потому что узнаёт меня не сразу, но как только это происходит, его оскал не заставляет себя ждать. — Вот же проклятие. Ты меня везде преследовать будешь? В ответ на эти слова недовольно фыркаю. Поднимаю руку, привлекая внимание бармена, и заказываю шот. Вскоре одним движением заливаю его в себя, даже не поморщившись. Председатель, всё это время недовольно смотрящий на меня, коротко хмыкает. — Вижу, денёк у тебя тоже выдался то, что надо. — говорит он. — Ага. Если бы только денёк.. — бурчу. Хан Сок копирует мордочку зайца Бакс Банни, пока я снова заказываю себе напиток. — И что же ты здесь делаешь? — спрашиваю, жуя кусочек апельсина. — Решил в кое-то веки в тишине и спокойствии выпить после насыщенного дня. Как видишь, не получилось. Это заставляет меня искренне улыбнуться. — У-у-у, нашего председателя утомили кровавые денюжки, которые он гребёт лопатой? Хан Сок кривится. Берёт в руку стакан с коричневой жидкостью, скорее всего виски, и делает неспешный глоток. Прикрывает глаза, шумно выдохнув. — Неужели ты совсем не хочешь поболтать со мной? — наигранно обиженно спрашиваю лишь для того, чтобы побесить мужчину. — И почему я до сих пор её ещё не пристрелил?.. — тихо бормочет он себе под нос. Я в ответ издевательски тяну: — Хан Со-о-ок. — Господи.. — он устало поднимает на меня глаза. Хмурится. Потом так же наигранно тянет уголки губ вверх и спрашивает: — И о чём же ты хочешь поболтать со мной, дорогая Ча Ён? — С каких это пор я — дорогая? — прищуриваюсь. — Ты слишком дорого обходишься моим нервным клеткам. — уже более раздражённо отвечает бизнесмен. Я заливисто смеюсь с его комментария, и мужчина дарит мне в ответ очередную недовольную гримасу. Делаю глоток нового коктейля и вздыхаю. Это почти смешно и выглядит как начало какого-то глупого анекдота. «Сидели пьяные адвокат и председатель в баре...» Иронично мотаю головой и снова тянусь к коктейлю. — Знаешь, что меня больше всего удивляет? — вдруг начинает Хан Сок, лениво крутя стакан в пальцах и наблюдая, как виски медленно обнимает кубики льда. — Ты ведь даже не должна была попасть сюда. Я приподнимаю бровь. — Сюда — это куда именно? В бар? В этот район? Или в твою жизнь в целом? Он фыркает. — В Вавилон. Я тихо смеюсь, проводя пальцем по краю бокала. — О, так вот в чём дело. Председатель такой могущественной корпорации всё ещё не может понять, как какая-то наглая адвокатша умудрилась пробраться в его идеальный мир? — "Пробраться" — мягко сказано, — сухо отвечает он. — Скорее, ворвалась через парадную дверь и начала переставлять мебель. Я делаю театрально оскорблённое лицо. — Вообще-то я очень аккуратно переставляю мебель. — Ты разваливаешь стены. Хмыкаю, но в итоге лишь пожимаю плечами, согласившись. — Иногда это единственный способ проверить, что внутри. Мужчина смотрит на меня чуть дольше обычного. Потом делает медленный глоток. — Ты позволяешь себе слишком много. — медленно говорит он. — А ты слишком легко это терпишь. Пауза. Я улыбаюсь, наклоняя голову набок. — Вот это, кстати, действительно странно. Он слегка щурится. — Что именно? — То, что ты меня до сих пор не уволил. — поднимаю бокал, рассматривая янтарную жидкость на свет. — Не задавил, не вышвырнул, не закопал где-нибудь под очередным строительным проектом Вавилона. Он тихо усмехается. — Ты действительно думаешь, что я не рассматривал эти варианты? — Рассматривал, конечно, — спокойно отвечаю я. — Но почему-то каждый раз передумываешь. Он ставит стакан на стойку чуть громче, чем нужно. — Возможно, потому что ты полезна. Это...моя инвистиция в будущее. — О, конечно. — киваю я с притворной серьёзностью. — Это звучит очень убедительно. — Это правда. — Нет, — я мягко качаю головой. — Это удобная версия правды. Хан Сок слегка наклоняется ко мне. Чувствую его дыхание совсем близко. Оно пропитано алкоголем, но почему-то не вызывает во мне реакцию отодвинуться. — И какая же, по-твоему, неудобная? — спрашивает. Я улыбаюсь уголком губ. — Ты просто… любишь наблюдать. Он молчит и я продолжаю, чуть тише: — Тебе интересно, сколько ещё дерзости я могу себе позволить, прежде чем ты всё-таки щёлкнешь пальцами. Он смотрит прямо в глаза. — А ты не боишься проверять границы? — С тобой? — я тихо смеюсь. — Постоянно боюсь. Но... не могу не проверять. Мне хочется этого. Почему-то. Эти слова заставляют мужчину нахмуриться. Я открыла ему частицу той искренней правды, которую на трезвую голову ни за что бы не показала. Он снова берёт стакан, делает глоток и некоторое время молчит, будто обдумывая что-то. Потом говорит неожиданно спокойно: — Знаешь, что ещё странно? — М-м-м? — Большинство людей рядом со мной очень быстро учатся бояться. Я пожимаю плечами. — Я не большинство. Он коротко улыбается. — Я заметил. — К тому же, — добавляю я, подперев подбородок ладонью, — если честно… ты сам позволяешь мне больше, чем следовало бы. Его взгляд становится острее. Похоже, он сам не до конца понимает причину, поэтому спрашивает: — И почему, по-твоему? Я делаю паузу. Потом спокойно отвечаю: — Потому что тебе скучно. Он на секунду замирает. Потом тихо смеётся — коротко, низко. — Интересное предположение. Я отпиваю коктейль. — Вокруг тебя куча людей, которые либо боятся, либо льстят. А я делаю ни то, ни другое. Может, из-за этого я тебе даже нравлюсь. — Ты меня раздражаешь. Провоцируешь. — отрицает бизнесмен. — Не спорю. Он наклоняется чуть ближе, голос становится ниже. — И всё равно продолжаешь сидеть рядом со мной в баре. Я спокойно встречаю его взгляд. — А ты продолжаешь меня держать рядом. Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга. Потом Хан Сок медленно качает головой. — Ты невозможная женщина, Ча Ён. Я улыбаюсь. — Приму за комплимент. Председатель делает очередной глоток и напоследок тихо добавляет: — Этот диалог произошёл только потому что я пьян. Не считай это...чем-то иным. Что бы то ни было, я всё равно считаю тебя врагом, Ча Ён. Устало выдыхаю, почему-то желая стереть с памяти последнюю фразу мужчины. — Ты прав. Эта встреча была ошибкой. Только почему я совсем не жалею о ней? Мы оба молчим очень долго. Каждый думает о своём, ища ответы на дне своих стаканов, и вскоре мне даже начинает казаться, что это — вполне нормальная картина, что в этом нет ничего странного или... чужого. Алкоголь постепенно крадёт у нас лишние переживания и мысли, оставляя только малейшие намёки на отголоски проблем, которые ещё утром держали нас в узде. Перевожу взгляд на Хан Сока, чтобы рассмотреть его, но в итоге вижу только очертания его лица, потому что мир перед глазами в какой-то момент начал плыть интенсивнее. О, похоже зря я вот так резко тот шотик залила, да?.. Рассматриваю расслабленное лицо мужчины рядом, вижу, как он так же в ответ изучает меня и в какой-то момент задаюсь вопросом: Что я, чёрт возьми, вообще делаю здесь, рядом с... тобой? Почему позволила себе быть такой... беспечной и вольной? Неужели это становится нормой для меня в твоём присутствии?.. Здравый рассудок кончиками осознанных мыслей намекает мне, что пора сваливать отсюда, поэтому я решаю прислушаться к нему и вяло поднимаю лицо к мужчине. Ну, или к тому, что от него осталось в моём поле зрения. — У нас, конечно, получилась весьма, м-м-м,... увлекательная беседа, но, к превеликому сожалению я вынуждена вас покинуть, господин председатель.. — последние слова я бормочу во что-то мягкое, когда слезаю со стульчика и пытаюсь сделать шаг в сторону выхода. Кажется, этот "выход" слегка в другой стороне.. Слышу над головой тихий вздох а после где-то далеко чужой голос: — Председатель. Машина у входа. Водитель вас отвезёт. Нас? Отвезут? Куда?.. Собираю всю свою волю в кулак и выравниваю корпус, осознавая, что только что нелепо приземлилась Хан Соку в грудь лицом. — Из-звини.. Мужчина что-то недовольно бормочет, но тоже поднимается с места. Не так нелепо как я, конечно, но тоже на грани его самоконтроля. Берёт меня под руку и почти тянет к выходу. — Идём. Достаточно на сегодня. — Эй! Какое право ты имеешь вот так вот решать, достаточно мне или нет?! Может, я хочу продолжения?! Он не слушает меня. Молча затаскивает в огромную чёрную машину и садится рядом, захлопнув дверь. Дерьмо.. Кажется, я слегка задремала, ведь просыпаюсь уже когда Хан Сок, едва заметно шатаясь, выходит из машины. Вижу, как он заглядывает в салон, угрюмо ожидая, пока я так же ретируюсь на улицу. Делаю это, всё ещё чувствуя головокружение. На улице прохладно. Воздух пахнет ночным асфальтом и весной, которая ещё не решилась прийти окончательно. На выходе меня снова ловят мужские руки, но я не обращаю на них внимания, ведь рассматриваю место, в которое меня привёз этот мерзавец. Чёрт. Да это, мать его, дворец! Смотрю на дом в стиле "хай-тек", пока мы с Хан Соком медленно шагаем к нему. Бело-чёрные стены, стёкла от потолка до пола — всё здесь было роскошным. Так вот как живут настоящие богачи.. Председатель прижимает большой палец к сканеру и дверь открывается. — Почему я здесь? — спрашиваю слегка возмущённо, пока он ведёт меня внутрь. — Ты вырубилась, прежде чем сказать адрес своего дома. Куда мне ещё нужно было тебя везти? — закатывает глаза мужчина. — М.. Перевожу взгляд на него и невольно удивляюсь. Ты сам еле на ногах держишься. Как у тебя получается ещё и меня тащить? Неужели алкоголь в твоей крови тоже покорно выполняет твои приказы, как и Вавилон?.. Он тихо усмехается. Не громко, почти устало. — Если бы, — произносит он, закрывая дверь за нашей спиной. — Было бы куда удобнее от тебя избавиться сейчас.. — Что? Я сказала это вслух? — удивлённо приподнимаю брови, но тут же забываю об этом, ведь поднимаю взгляд, рассматривая всё, что попадается на глаза. Роскошный дом встречает нас тишиной. Не той пустотой, которая бывает в дешёвых квартирах, где слышно, как гудят трубы и щёлкают выключатели. Здесь тишина дорогая — приглушённая, мягкая, будто стены сами умеют удерживать звук. Свет загорается автоматически, разливаясь по просторной гостиной тёплыми полосами. Невольно оглядываюсь. Высокий потолок. Книжный стеллаж у окна. Длинная лестница, уходящая на второй этаж. Стеклянная стена, за которой мерцают огни ночного Сеула. Я тихо присвистываю. — Ну да, конечно… — бормочу я. — Скромное жилище обычного председателя. — Стараюсь не привлекать внимания, — сухо отвечает Хан Сок, но я слышу явные ноты издевательского ехидничества. Фыркаю. Он отпускает меня только когда убеждается, что я стою ровно. Вернее...почти ровно. Пол под ногами всё ещё слегка плывёт, и я невольно хватаюсь за край ближайшего стола. — Тебе нужно лечь, — говорит он спокойно, похоже, уже смирившись с тем, что я здесь. — Мне нужно домой. — Ты не сказала адрес. — Я бы сказала, если бы ты не споил меня. — Что? Забыла, что подошла в баре ко мне сама и уже достаточно пьяная?? — Я не была пьяна. Я была в хорошем настроении. — Это было заметно. Я поворачиваюсь к нему, прищурившись. — Ты сейчас намекаешь на то, что я... пьяна?! — возмущённо тыкаю в Хан Сока пальцем. Он смотрит на меня несколько секунд. — Именно. — Ложь, — делаю демонстративный шаг вперёд, — и я сейчас докажу это, смотри и учись.. Хочу покружиться вокруг оси, но тут же цепляюсь носком туфли за край ковра. Мир на секунду резко наклоняется. — Ча.. — его голос звучит почти одновременно с тем, как я теряю равновесие. Хватаюсь за мужчину рефлекторно — за лацкан пиджака, за плечо, за всё, что попадается под руку. Но он тоже нетвёрдо стоит на ногах. М-да. Алкоголь всё же свалил тебя с ног, о воин.. Мы оба делаем один неуклюжий шаг назад. Потом ещё один. И прежде чем я успеваю сообразить, что происходит, моя пятка скользит по гладкому полу. Шлёп. Мы валимся на диван. Чёрт.. Несколько секунд мир просто вращается. Когда он наконец останавливается, я понимаю две вещи. Первая — я лежу на огромном диване в доме Хан Сока. Вторая — между мной и диваном лежит тот самый Хан Сок. А я — на нём. Очень близко. Настолько, что я чувствую на лице его дыхание — тёплое, чуть пропитанное виски. Мы оба замираем. Ни один из нас не двигается. Я моргаю, пытаясь сфокусировать взгляд. Его лицо оказывается неожиданно близко — резкие линии, тёмные глаза, в которых сейчас нет привычной холодной насмешки. Только усталость и... что-то ещё. Чувствую, как его грудь широко вздымается и опускается подо мной. — Ты… — начинаю я, тут же пытаясь встать с него. У меня это вскоре получается, я почти стою на ногах, но вдруг севший Хан Сок резко притягивает меня обратно к себе на колени, заставив ахнуть от неожиданности. — Что ты.. — упираюсь взглядом в его лицо, а руками — в его грудь. Замечаю, как слегка растрепались его волосы. Как съехал галстук. Как непривычно... живо он выглядит без своего обычного ледяного контроля. Председатель рассматривает меня слишком внимательно. — Тот миг.. — тихо говорит он, — тогда ты так же нагло ворвалась в моё пространство. Как и сейчас. Что это было, Ча Ён? — О чём ты?.. — медленно спрашиваю, хотя тело даже в таком состоянии помнит, знает, что он имеет в виду. Тот поцелуй.. Он смотрит на мои губы. Долго. Слишком внимательно. От этого взгляда по позвоночнику пробегает странное тепло. Я вижу в его взгляде ту же пелену алкогольной расслабленности, что царит и во мне. Не чувствую страха, неловкости или... неприязни. Не до конца понимаю, что вообще ощущаю сейчас, но когда лицо мужчины приближается к моему ещё ближе, дыхание опаляет мои губы, я наконец-то понимаю.. Это.. Не успеваю даже закончить мысль, как тут же чувствую мягкое прикосновение губ мужчины к моим. Где-то на затворках почти удивляюсь тому, какой он... непривычно мягкий и аккуратный сейчас. Ты пьян. Я тоже. Но.. Что происходит? Почему мы... почему мы делаем это? Разве мы давали друг другу повод когда-то? Разве наши отношения раньше не строились исключительно на... вражде? Если да, тогда что это? Зачем оно нам? Зачем оно мне?.. Хан Сок неспешно притягивает меня к себе ближе за талию. Мы уже впритык друг к другу, когда он медленно и так пьяняще солодко целует меня. Невольно отвечаю ему, сминаю его губы, наслаждаясь этим моментом, позабыв обо всём на свете, кроме этих касаний, кроме этого мгновения, этого минутного безумия. Хватаюсь ладонями за его шею, чтобы хоть как-то остановить головокружение, хоть как-то поверить, что комната сейчас не кружится как карусель. — Зачем мне это? Разве я просил такое? — шёпотом спрашивает мне прямо в губы Хан Сок, — Что ты творишь, Ча Ён? Зачем пришла в мою империю?.. — Хм. Может, за этим?.. — киваю на его губы, ухмыльнувшись. Всё ещё помню игру, в которую ввязалась недавно. Сейчас она сюда подходит, как идеально придуманный пазл. — Ложь. Нам с тобой это ни к чему. — Ты прав. — признаюсь. — Это совершенно не то, что мне нужно. Мы смотрим друг на друга несколько секунд, после чего снова притягиваемся как магниты, утопая в новом поцелуе. Почему меня сейчас так тянет к этим губам?.. Почему я хочу вести себя так, словно знаю тебя наизусть? Почему я, как никогда прежде, радуюсь тому, что не являюсь хорошим человеком, ведь могу позволить себе... тебя?.. Не то, что мне нужно? А что тогда я тут делаю? Зачем подобралась так близко? Все мои вопросы теряют смысл, когда мы опускаемся на кровать в спальне, утопая в касаниях друг друга. К чёрту это всё..

༺✧⚠︎✧༻