ХІ. Последствия

༺✧⚠︎✧༻

Утро в резиденции всегда пахнет одинаково. Свежемолотым кофе. Полированным деревом. И властью, которая чувствуется в каждой вещи — от тяжёлых штор до людей, стоящих у дверей. Я сижу напротив отца за длинным столом на террасе. Сеул ещё только просыпается; утренний свет ложится на крыши города мягким серебром. Папа любит это время. Говорит, что утром легче всего думать — пока мир ещё не начал шуметь. Делаю маленький глоток кофе. Горький. Как и всё остальное в этом доме. Отец листает тонкую папку, лежащую рядом с чашкой. Его движения спокойные, почти ленивые, но я знаю: за этой ленивостью всегда стоит расчёт. — Ты знаешь, что мне нравится в шахматах, Мин Со? — вдруг спрашивает он, не поднимая глаз. Я чуть склоняю голову. — То, что король редко делает первый ход? Он улыбается. — Нет. То, что большинство людей смотрят только на доску… и не замечают, что игра давно идёт вне её. Он закрывает папку и наконец смотрит на меня. Этот взгляд я знаю с детства. Так он смотрит, когда принимает решения, которые меняют судьбы людей. — Вавилон думает, что я собираюсь атаковать его напрямую, — говорит он спокойно. — Расследования, прокуратура, давление на акционеров… Всё это он ожидает. Я делаю ещё глоток кофе. — Но ты никогда не играешь очевидно. Он тихо усмехается. — Именно. Слегка поворачивает папку ко мне. На обложке одно слово. EPIS. Я делаю вид, что читаю его впервые. — Компания Эпис? — спрашиваю спокойно. — Разве она имеет отношение к Вавилону? — Пока нет.—он делает паузу, словно наслаждается моментом,— Но будет. Я медленно переворачиваю страницу. Финансовые схемы. Государственные контракты. Инвестиционные фонды. Эпис — гораздо больше, чем обычная корпорация. — У них крупные оборонные контракты, — говорю я, будто рассуждая вслух. — И фармацевтические исследования, — добавляет отец. — И государственные субсидии. И очень удобные долги. Он поднимает чашку. — Видишь ли, Мин Со… Эпис — идеальная точка давления. Я слегка прищуриваюсь. — На Вавилон? — На систему вокруг него, — отец ставит чашку обратно, — Вавилон слишком силён, чтобы атаковать его прямо. Но если обрушить рынок вокруг него… — он легко постукивает пальцем по папке, — …Вавилон начнёт тонуть сам. Я смотрю на него. — И как именно ты собираешься это сделать? Он улыбается чуть шире. — Очень просто. Он начинает загибать пальцы. — Сначала мы запускаем парламентское расследование по оборонным контрактам Эписа. Формально — из-за подозрений в коррупции. Я молча слушаю. — Затем СМИ получают утечку о том, что Вавилон планирует поглощение Эписа. Я слегка поднимаю бровь. — Но ведь это неправда. — Конечно. — Он пожимает плечами. — Но рынок реагирует не на правду. А на страх. Я медленно понимаю ход. — Акции Эписа упадут. — Именно, — кивает он, довольный, — Инвесторы паникуют. Государство вмешивается. Мы создаём фонд стабилизации. Я перелистываю ещё страницу. Государственный инвестиционный фонд. Контрольный пакет. Поднимаю глаза. — То есть ты фактически национализируешь компанию. — Формально — да, — он делает короткую паузу, — Фактически… контроль окажется у людей, которые понимают, кому обязаны. Я тихо выдыхаю. То есть...тебе. Чисто. Аккуратно. Без крови на руках. — А Вавилон? — спрашиваю я. Он улыбается почти ласково. — Когда рынок решит, что они пытались тайно поглотить стратегическую компанию… их начнут проверять. Он снова загибает палец. — Прокуратура. Ещё один. — Финансовый надзор. Ещё. — Международные аудиторы. Он смотрит на меня. — Даже такая агрессивная структура, как Вавилон, не переживёт одновременного давления со всех сторон. Я медленно закрываю папку. — И всё это… из-за Эписа. — Из-за одного правильного хода, — спокойно поправляет он. Пауза повисает между нами. Я делаю ещё один глоток кофе, скрывая улыбку за краем чашки. — Ты уверен, что Хан Сок не поймёт, что происходит? Он тихо смеётся. — Конечно, поймёт. Я слегка наклоняю голову. — Тогда почему ты уверен, что он не сможет остановить тебя? Отец смотрит на меня так, словно я задала вопрос, который ему особенно нравится. — Потому что когда он поймёт… будет уже поздно,—он наклоняется чуть ближе,— И потому что я знаю одну вещь, которую Хан Сок не учитывает. — Какую? Его голос становится мягче. — Люди вокруг него. Он постукивает пальцем по столу. — У каждого короля есть слабость. Советники. Союзники. Люди, которым он доверяет. Враги тоже считаются. — Он делает паузу. — Иногда достаточно слегка подтолкнуть одного из них. Я смотрю на него спокойно. — И кто же это будет? Отец улыбается. — Мы ещё посмотрим. Я опускаю взгляд на папку. Эпис. Красивая, аккуратная ловушка. Отец берёт чашку кофе. — Поэтому я и решил рассказать это тебе, Мин Со. Поднимаю глаза. — Почему? Он улыбается почти тепло. — Потому что однажды ты будешь управлять такими играми. Пауза. Я тоже улыбаюсь. Только ты не знаешь, что в этот момент я думаю совсем о другом. О том, как именно твой идеальный план… …можно будет повернуть против тебя.

༺✧⚠︎✧༻

Солнечные лучи мягко гладят кожу на моём лице, когда я медленно скольжу щекой по чьей-то тёплой грудной клетке. Реальность вдруг набирает обороты, давя на меня головной болью, и тут я окончательно просыпаюсь. Осознаю, что лежу на ком-то, и взволнованно сажусь в кровати, рассматривая незнакомое пространство вокруг себя. — Что..?! — удивлённо выпучиваю глаза, сфокусировав взгляд на...обнажённом Хан Соке. Моему шоку сейчас нет предела. Что я здесь делаю?! Как я тут оказалась?! Что происходит?! В этот миг я вижу, как медленно открываются глаза председателя. Он на мгновение морщится, скорее всего, тоже от головной боли, но, увидев меня, копирует мою гримасу. — Ча...Ча Ён? Я опускаю взгляд на себя, завернувшуюся в одеяло, которое стащила с мужчины, ныряю взглядом под него и обнаруживаю, что совсем голая. — Чёрт...Чё-ё-ёрт.. И тут до меня доходит вся суть представшей перед нами картины. Я, чтоб меня, переспала с... О, боги... — Это ведь был пер... — перевожу взгляд снова на Хан Сока, который просто удивлённо открывает на меня рот, и понимаю, что его тоже нужно...ну...прикрыть, хоть он и в трусах, но всё же... Проклятие! Накрываю председателя частью его одеяла, но понимаю, что сама-то от него оторваться не могу, ведь тогда тоже останусь без ничего, и в итоге картина получается до ужаса неловкой, ведь, накрыв Хан Сока, я опять оказываюсь почти на нём. Голая, чёрт побери! — Ааайшшш!

༺✧⚠︎✧༻

Она снова отскакивает от меня, как ошпаренная, пока я перевариваю информацию. Что вчера произошло?.. Ошарашенно откидываю голову на подушку и замираю, видя на потолке... женские трусики и бюстгальтер. Что за.. Ча Ён переводит взгляд с меня на то, куда я смотрю, и удивлённо вскрикивает. — Боже! — пытается встать, но вовремя осознаёт своё положение и садится обратно. Эта женщина.. Во мне начинает кипятиться осознание вперемешку с рождающейся в груди злостью. — Ты.. — шиплю, сощурив глаза, пока Ча Ён переводит взгляд на меня. — Хан Сок, что.. Я рывком вскакиваю с места, набрасываясь на девушку. Прижимаю её к кровати всем телом, нависая над ней коршуном, пока слышу в ушах звон от её удивлённого писка. — Как ты оказалась у меня дома, да и ещё... в таком виде?! — рычу ей прямо в лицо. — Я...я не помню.. — неуверенно бормочет она. Шестерёнки начинают работать в моей голове. Прокручиваю события, пытаясь сложить всё воедино. — Ты...пытаешься использовать меня через...через постель?! — Что?! Да я никогда бы в жизни не переспала с тобой ради выгоды! — выкрикивает она мне уже увереннее. Открываю рот, чтобы снова накричать на неё, но не нахожу слов, и в итоге спрашиваю: — Тогда что это, мать его? Вижу, как девушка задумчиво опускает взгляд, видимо, тоже пытаясь вспомнить, но, когда её глаза цепляются за мою обнажённую грудь, нависающую над ней, она как-то... неловко поднимает взгляд снова на моё лицо. — Я...я не знаю. Честно, не знаю. Не помню, как оказалась здесь.. — говорит она уже тише, — Последнее, что я запомнила, это бар и то, как я собиралась уйти, а дальше... пустота. Отвожу взгляд. Я тоже помню, как затащил тебя в машину, чтобы отвезти домой, а после.. После не помню ничего. Вообще. Чёрт. И что сейчас мне делать? Как выиграть этот бой? Как простроить ситуацию в свою пользу так, чтобы Ча Ён не удалось найти лазейку в нашей ночи, чтобы мной потом манипулировать? Как вообще восприинимать тот факт, что я поддался ей и оказался в таком положении? Как я умудрился повестись на эту невыносимую бестию? Как она смогла приворожить меня этой ночью? Как человек без чувств, хладнокровный стратег и яростный убийца попал в капкан... всего этого, чуждого ему?! Мысли бегают в черепной коробке, вызывая у меня ещё большее раздражение. Думай, Хан Сок. Ну же. План. Срочно нужен план. «Председатель, Ча Ён встречалась с Винченцо. Она что-то ему передала. Кафе в Самсоне. Закрытая зона. Камеры перекрывали угол, но есть фрагменты» Винченцо. Камеры наблюдения. Камеры.. План в моей голове простраивается мгновенно. Смотрю на девушку уже иначе, когда говорю: — Ча Ён, у меня по всему дому стоят камеры наблюдения. — Что? И... и что? — она ещё не понимает, во что вляпалась, и как я выведу её из её личной игры. Эта мысль заставляет меня ухмыльнуться. Ну наконец-то. Контроль снова в моих руках. — А то, что наша сегодняшняя ночь, — я наигранно нежно провожу кончиком пальца по её щеке, — была запечатлена на одну из этих камер. Теперь в её взгляде читается настоящий страх. Она поняла. — Ты.. — А теперь советую тебе меня выслушать и послушно выполнить то, что я скажу.—мой голос уже твёрд, как сталь. Девушка подо мной тихо сглатывает. — Я знаю о том, что ты передаёш информацию Кассано. Знаю, что ты в Вавилоне не просто из доброты душевной, поэтому с этого момента ты больше не работаешь против меня, не делаешь ни одного шага против моей компании. Теперь ты связана со мной. Не политикой. Не контрактом. Фактом. На этом слове она несколько раз быстро моргает, но молчит, позволяя мне закончить: — И если я узнаю, что ты предала меня, твоя карьера падёт вместе с моим Вавилоном, ведь я позабочусь о том, чтобы твой дружок, и, если нужно будет, не только он, увидел, насколько глубоко ты была на моей стороне. Теперь адвокат содрогается от такого прямого и наглого намёка на...нашу близость. — Ты...что ты делаешь? — спрашивает она еле слышно. Я хмыкаю. — Дорогая сонбэ, я просто не делю важные процессы. Ты либо внутри, либо снаружи. — Шантаж? — уже шипит она негодующе. — Шантаж. — киваю я, удовлетворённо улыбнувшись.

༺✧⚠︎✧༻

Я несколько секунд просто смотрю на него. На его лицо. На эту самодовольную, почти довольную ухмылочку человека, который уверен, что снова поставил меня в угол. Шантаж. Слово висит между нами, как тяжёлый камень, и, чёрт побери, самое раздражающее в этой ситуации — он прав. Он действительно снова перехватил контроль. Я медленно втягиваю воздух. — Ты невероятный ублюдок, ты в курсе? — тихо произношу я. Хан Сок только слегка приподнимает бровь, будто это самый обычный комплимент. — Мне уже говорили, не беспокойся. Меня начинает подмывать врезать ему. Серьёзно. Прямо сейчас. Но вместо этого я лишь прищуриваюсь и сжимаю зубы. Чёртов манипулятор. Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга. Слишком близко. Слишком… неловко. Я чувствую тепло его тела, ощущаю тяжесть его рук по обе стороны от себя, и от этого осознания становится ещё более абсурдно. — Ты закончил? — холодно спрашиваю. Бизнесмен несколько секунд изучает моё лицо, словно пытается понять, где именно я сейчас сломаюсь. Не дождёшься. И тогда я резко упираюсь ладонями ему в грудь. — Слезь с меня. Я толкаю его сильнее. Мужчина не сопротивляется — только тихо хмыкает и наконец отстраняется, поднимаясь с кровати. Свобода, ура. Я тут же подтягиваю одеяло выше к груди, словно это может спасти моё достоинство после всего произошедшего. Хан Сок проводит рукой по волосам, явно всё ещё борясь с похмельем. Потом бросает на меня короткий взгляд. — У тебя есть пять минут, — говорит он спокойно. — Одевайся и уходи. Я фыркаю. — О, не переживай. Желания задерживаться у тебя совершенно не возникает. — моя игривость и игра, которую я прежде считала своим щитом, рухнули вместе с сегодняшним моим настроением. И как мне теперь быть? Задумываюсь, наблюдая за тем, как председатель разворачивается к двери. И вот тогда мой взгляд предательски цепляется за его спину. Широкую. Сильную. Совершенно… нагую. Под кожей перекатываются мышцы, когда он тянется за рубашкой, лежащей на спинке кресла. Я моргаю. Быстро отвожу взгляд. Потом снова… возвращаю. Чёрт. Серьёзно? Мой мозг, похоже, решил окончательно меня добить, потому что именно в этот момент в голове вспыхивает одна совершенно ненужная мысль. Я правда… провела с ним свою...ночь. С этим человеком. С этим самодовольным, манипулирующим, невозможным… — Айшш… — тихо бормочу себе под нос, утыкаясь лбом в ладонь. Хан Сок тем временем уже накидывает рубашку и направляется к двери. Перед тем как выйти, он бросает через плечо: — Не опаздывай на работу. Я закатываю глаза. — Иди к чёрту, председатель. Дверь закрывается. В комнате становится тихо. Я медленно выдыхаю… и наконец позволяю себе опуститься обратно на подушки. Смотрю в потолок. Снова замечаю своё нижнее бельё и через секунду закрываю лицо руками. — Боже мой… — стону и прячу лицо в подушку. — Проклятье!

༺✧⚠︎✧༻

Прикусываю губу с внутренней стороны, забывшись в мыслях. Нагое тело, нагая спина, по которой я, вероятнее всего, водил пальцами. Изящные губы, которые целовал, шею, в которую нырял носом, когда.. — Чёрт.. — бормочу, проводя ладонью по лицу. И так пол дня. Сижу в кресле, пью прохладный виски и гадаю, как оно было этой ночью. Эти раздумия одновременно и раздражают и вызывают во мне неподдельный интерес. Неужели нас всё это время настолько тянуло друг к другу? Откидываю эту мысль сразу же. Нет. Это изначально игра Ча Ён. Если она пытается пробраться в Вавилон с помощью того, что заставит меня чувствовать к ней что-то, то я с радостью докажу ей обратное. То, что я неспособен на чувства. Совершенно. Эту мысль я заставляю впитаться в своё нутро. Она мне нравится. Её и оставим. — Ча Ён, ты выбрала очень плохие ходы для своей почти идеальной партии. Промазала, ведь нацелилась оружием на того человека, который имеет к нему иммунитет. Телефон звонит, когда день уже успел стать чертовски раздражительным — тем самым, когда люди либо уничтожают, либо строят войны. Смотрю на экран. Чхве Мён Хи. Интересно. Я принимаю вызов и не тороплюсь говорить. Она тоже молчит пару секунд — видимо, собирается с мыслями. — Председатель, — наконец произносит она. — Надеюсь, это что-то важное, — лениво отвечаю я, глядя на Сеул за стеклянной стеной кабинета. — Президент начал движение. Вот и всё. Одной фразы достаточно. Я медленно поворачиваюсь в кресле. — Как именно? Слышу, как она перелистывает какие-то бумаги. — Парламентское расследование против компании Эпис. Формально — коррупция в оборонных контрактах. Улыбаюсь. — Как предсказуемо. — Это не всё, — добавляет она. — Уже готовится утечка в СМИ о том, что Вавилон планирует тайное поглощение Эписа. Я тихо смеюсь. — То есть я ещё не сделал ход… а меня уже обвиняют в нём. — Рынок начнёт паниковать, — говорит Мён Хи. — Акции Эписа упадут. После этого президент собирается провести государственное вмешательство. Закрываю глаза на секунду. Красивая комбинация. Очень аккуратная. — Государственный фонд стабилизации? — спрашиваю. — Да. — Значит, он хочет национализировать компанию. — Фактически — передать её своим людям. Я медленно поднимаюсь с кресла. — А потом обвинить Вавилон в попытке незаконного поглощения стратегического актива. — Именно. Я смотрю на ночной город. Некоторые люди играют в шахматы. Другие — в покер. Президент играет в политику. Но он забывает одну вещь. Я не люблю проигрывать. — Мён Хи, — спокойно говорю я. — Да, господин? — Подготовьте заседание совета директоров. — Когда? — Через час, — делаю паузу. — Похоже… нам предлагают очень интересную возможность. Она молчит секунду. Потом тихо усмехается. — Я знала, что вам понравится эта новость. Я сбрасываю вызов. И ухмыляюсь. Потому что президент только что сделал первый ход. Но он даже не представляет, насколько сильно поможет мне выиграть эту партию.

༺✧⚠︎✧༻