XV. На пользу врага

༺✧⚠︎✧༻

Я вхожу в зал заседаний раньше остальных. Не потому что нужно. Потому что мне нравится видеть, как они заходят ко мне. По одному. С папками, с напряжёнными лицами, с мыслями, которые они пытаются спрятать за деловым видом, но которые читаются так же легко, как цифры в отчётах. Зал всё тот же — стекло, тёмное дерево, холодный свет, который не прощает ни усталости, ни ошибок. Я сажусь на своё место, под тихий, боязкий шумок директоров и аналитиков проводя пальцами по гладкой поверхности стола. — Начнём, — говорю я, не дожидаясь, пока все окончательно усядутся. Они переглядываются. Кто-то нервно листает бумаги. Кто-то делает вид, что уже готов говорить. — Отчёт по Эпису, — коротко бросаю я. Финансовый директор первым наклоняется вперёд, поправляя очки. — После вчерашних новостей о парламентском расследовании акции Эписа продолжили падение, — говорит он, стараясь звучать уверенно. — За последние двадцать четыре часа минус ещё семь процентов. Я киваю. — Объём торгов? — Увеличился почти вдвое. — Паника? — Да. — Хорошо. Что с инвесторами? — спрашиваю, откидываясь в кресле. Другой голос: — Крупные фонды начали выводить средства. Некоторые уже полностью вышли из позиции. — Консервативные игроки бегут первыми, — тихо замечаю я. — Как всегда. Я нажимаю кнопку на пульте. Экран загорается. График. Красная линия уходит вниз резче, чем вчера. Красиво. — Президент ускоряет процесс, — произносит один из директоров. Я перевожу на него взгляд. — Нет. Он нервничает. Тишина. Я поднимаюсь со своего места и подхожу ближе к экрану. — Вчера это было давление, — продолжаю я спокойно. — Сегодня — уже попытка контролировать последствия. На экране появляется новый слайд. Список. Инвестиционные фонды. Компании-прокладки. Цепочки. Некоторые из директоров напрягаются. Они начинают понимать. — Подставные структуры готовы? — спрашиваю я, не оборачиваясь. — Да, председатель. — Через какие юрисдикции? — Сингапур, Люксембург и частично Гонконг. Я киваю. — Хорошо. Поворачиваюсь к ним. — Тогда слушайте внимательно. Я делаю паузу, дав словам вес. — Мы не ждём неделю. В зале мгновенно становится тише. — Но… — кто-то пытается возразить, — рынок ещё не достиг... Я перебиваю, даже не повышая голос: — Рынок достиг того, что мне нужно. Президент считает, что управляет скоростью падения, — продолжаю, медленно проходясь вдоль стола. — Но он не понимает, что ускоряя процесс, он лишает себя времени. Останавливаюсь и смотрю на них. — А время — это единственный ресурс, который в таких играх нельзя восполнить. Никто не говорит. Я чувствую, как в воздухе начинает нарастать напряжение. Правильное. — Начинаем скупку уже сегодня ночью, — произношу я. Кто-то резко поднимает голову. — Но это риск.. Я долго и холодно смотрю на него. Мужчина замолкает. — Конечно риск, — спокойно соглашаюсь я. — Но скажите мне… когда Вавилон выигрывал, играя безопасно? Никто не отвечает, ведь ответ очевиден.       Я возвращаюсь на своё место. Сажусь, скрещивая пальцы. — Отчёт по правительственным связям. На этот раз говорит Чхве Мен Хи. — Президент начал усиливать давление на регуляторов, — произносит она, внимательно наблюдая за моей реакцией. — Есть попытки ускорить проверку не только Эписа, но и косвенных партнёров. — Пусть ускоряет, — тихо отвечаю я. Она чуть щурится. — Это может затронуть нас. Я едва заметно улыбаюсь. — Уже затрагивает. Но чем шире он расставляет сети, тем больше шансов, что сам в них запутается.       Я беру одну из папок и лениво перелистываю несколько страниц, хотя прекрасно знаю, что там написано. — Есть ещё кое-что, — добавляет Мён Хи. Я поднимаю на неё взгляд. — Говори. — Внутри Эписа зафиксирована нестандартная активность. Некоторые проекты начали срочно закрывать или переводить в закрытый режим. Моя улыбка становится шире. — Они чистят следы. — Да. — Значит, им есть что скрывать. Я закрываю папку. — И это… — тихо произношу я, — делает их ещё более ценными.       Тишина. Никто уже не пытается спорить. Они начинают видеть картину. Постепенно, с опозданием, но начинают. Я обвожу их взглядом. — Подготовка завершается сегодня, — говорю я уже жёстче. — К утру мы должны контролировать первые пакеты. И ещё. Я слегка наклоняюсь вперёд. — Следите за новостями. Они напрягаются. — Потому что очень скоро, — продолжаю я тихо, — кто-то начнёт разрушать людей президента. Едва заметная усмешка касается моих губ. — И я хочу знать, кто начинает играть на моей доске без приглашения. Тишина в зале становится почти звенящей. Я откидываюсь в кресле. — А теперь… — лениво добавляю я, — работайте. Стулья начинают двигаться. Люди поднимаются. Кто-то спешит. Кто-то всё ещё думает. Но все понимают главное: Игра уже началась. И остановить её теперь невозможно.

༺✧⚠︎✧༻

День в городе всегда лжёт. Слишком яркий, слишком чистый, слишком выверенный до последней детали — он заставляет людей выпрямлять спины, надевать дорогие маски и говорить правильные слова, подписывая безупречно оформленные документы, за которыми прячутся решения, от которых лучше держаться подальше. Днём всё выглядит законным. Даже то, что таковым не является. Я стою у окна, попивая итальянское вино и наблюдая, как солнечный свет скользит по стеклянным фасадам зданий напротив, отражаясь в них ослепительными бликами, будто город изо всех сил старается казаться чище, чем он есть на самом деле. Телефон в кармане даёт короткую, почти ленивую вибрацию. Сообщение. Без имени. Без лишнего шума. Я не спешу доставать его сразу, позволяя этому мгновению растянуться, как паузе перед важным ходом — потому что иногда информация становится ценнее, если дать ей повисеть в воздухе ещё секунду, прежде чем впустить её внутрь. Вдох. Выдох. И только потом я достаю телефон. Открываю зашифрованный файл. На губах появляется лёгкая, почти лениво-одобрительная усмешка. — Мин Со… — тихо произношу я, будто пробуя её имя на вкус. Она не задаёт вопросов. Не объясняет. Не требует. Именно поэтому ей можно доверять больше, чем большинству. Я подключаю устройство, запускаю дешифровку, и, когда экран постепенно наполняется строками текста, отступаю на шаг назад, позволяя себе опереться плечом о стену, словно собираюсь читать не просто документ, а чужую исповедь. Читаю. Медленно, вдумчиво, не пропуская ни одной детали, и с каждой новой страницей внутри меня становится тише. Это контракты, подставные подписи, аккуратно вписанные в юридические формы. Скрытые каналы финансирования, уходящие вглубь цепочек, выстроенных слишком грамотно, чтобы быть случайностью. Я пролистываю дальше, но в какой-то момент останавливаюсь. Взгляд цепляется за строки, возвращается к ним снова, проверяет, перепроверяет, словно не доверяя тому, что видит. — Вот оно как, — выдыхаю я почти беззвучно. Epis Corporation. Не просто партнёр государства. Не просто подрядчик. А инструмент. Теневые разработки. Испытания, о которых не пишут в отчётах. Объекты, не дававшие согласия.       Я закрываю глаза на короткое мгновение, позволяя всей этой информации улечься внутри, занять свои места, выстроиться в чёткую, почти идеальную конструкцию. Это уже не бизнес. Это система, глубоко вросшая в государственный механизм, питающаяся им и одновременно подпитывающая его изнутри. А значит… Её можно разрушить. Я открываю глаза медленно, спокойно, так, как открывают их перед началом работы, а не перед принятием решения. — Значит, ты не просто наблюдаешь, — тихо произношу я, обращаясь к пустоте, в которой сейчас почти отчётливо ощущается её присутствие. — Ты играешь. Мин Со дала мне не просто информацию. Она дала направление. Я подхожу к столу и раскладываю распечатанные страницы веером, как карту будущего боя, где каждая линия, каждая фамилия, каждая цифра — это не просто данные, а потенциальная точка удара. Связи, имена, цепочки транзакций, переплетённые так плотно, что становятся похожи на живую ткань. Я нахожу слабые места почти сразу. Всегда нахожу. — Если выбить этих двоих… — тихо говорю я, проводя пальцем по одному из имён, словно уже стирая его с доски, — цепочка начнёт рассыпаться сама. Ещё одно имя. Пауза. — А это… — усмехаюсь чуть тише, — финансовый узел. Очень хорошо. План складывается не постепенно — он выстраивается мгновенно, будто всегда был где-то рядом, просто ждал, когда я его увижу. Сначала — люди президента. Те, кто удерживает Эпис на плаву. Те, кто связывает его с государством прочнее любых контрактов. Я уберу их без лишнего шума. Потом — каналы. Перекрыть поток. Оставить компанию без крови. И тогда… Я перевожу взгляд на название. Epis Corporation. — …он рухнет сам, — произношу я почти шёпотом. — а после и Вавилон. Я беру другой телефон. Тот, который существует вне всех систем. Вне контроля. Набираю короткое сообщение Ча Ён — без эмоций, без лишних слов, без намёков. Прикрепляю файл и нажимаю «отправить». Сообщение уходит. Я поднимаю взгляд к окну. Город всё так же сияет под дневным светом — спокойный, безмятежный, уверенный в своей неуязвимости. Он ещё не знает, что внутри него уже появилась трещина. Маленькая, почти незаметная, но достаточная. Я чуть наклоняю голову, позволяя себе короткую, почти незаметную улыбку. — Начнём, — тихо произношу я. И уже в этот момент точно знаю: к вечеру у этой системы станет на несколько опор меньше.

༺✧⚠︎✧༻

Сообщение приходит в тот момент, когда я уже почти проезжаю поворот, ведущий к центру. Экран телефона загорается короткой вспышкой, и что-то внутри меня — не разум, не логика, а что-то глубже, более упрямое — заставляет меня остановиться на светофоре дольше, чем нужно. Я открываю файл от Винченцо. Читаю. Сначала спокойно. Потом внимательнее. Потом — уже не отрываясь. Кассано не присылает ерунду, и именно поэтому с каждой строчкой внутри меня что-то… сдвигается. Эпис. Теневые разработки. Государственные заказы, которые не должны существовать. Испытания без согласия.       Я медленно выдыхаю, опуская телефон на колени. Вот она — информация, которой можно не просто ударить. Убить. Вавилон. Его. Чан Хан Сока. Я должна сейчас улыбнуться. Свернуть к офису. Начать думать, как красиво подать это в суде, в прессе, в публичном поле. Я должна. Но вместо этого…мои пальцы сами ложатся на руль крепче, и я ловлю себя на том, что уже пропускаю нужный поворот. — Серьёзно, Ча Ён?.. — тихо усмехаюсь, глядя вперёд. Машина плавно уходит в другой ряд. В сторону. К нему. — Ладно, — выдыхаю я, чуть качнув головой. — Ещё не вечер. Успею тебя похоронить позже, тем более мне нужна красивая смерть Вавилона, а не быстрая. Звучит логично. Почти убедительно. Только вот внутри почему-то становится… легче. Как будто я не проигрываю, а выбираю более интересную игру. Игру с высоты Вавилонской башни. Плевать на разум, который сейчас твердит мне, что я просто дура, решившая ещё на партию помиловать врага, к которому неравнодушна. Плевать на еле живую совесть, которая пищит из последних сил, что своим глупым, сумасшедшим поступком я предаю Винченцо. Плевать. На всё плевать. С высоты Вавилонской башни. Я улыбаюсь чуть шире. — Вот чёрт…

༺✧⚠︎✧༻

Комната наполнена ровным, почти стерильным светом — таким, который не оставляет теней и не даёт ничего спрятать. Я сижу перед зеркалом, позволяя стилисту выравнивать линию волос, пока холодное стекло отражает привычную картину: идеально сидящий костюм, выверенные движения, лицо, на котором нет ни одного лишнего выражения. Контроль. Всегда контроль. Я провожу пальцами по манжету, чуть поправляя запонку, и в этот момент телефон на столе коротко вибрирует, разрезая тишину. Чхве Мён Хи. Я не спешу брать трубку сразу. Даю звонку прозвучать лишнюю секунду, как будто даже в этом есть необходимость — напомнить, что в этом мире всё происходит только тогда, когда я позволяю. Поднимаю телефон. — Да. С той стороны — мгновенный ответ. Как всегда. Без пауз, без лишнего дыхания. — Председатель, я закончила проверку. Я слегка наклоняю голову, наблюдая в зеркале, как утюжок проходит по очередной пряди. — О чём ты? — О Ча Ён. Вопрос был не в сложности, а в… предсказуемости объекта, — её голос мягкий, но в нём сквозит холодная насмешка. — Хон Ча Ён не отличается осторожностью, когда считает, что контролирует ситуацию. Я тихо усмехаюсь. Предсказуемость. Интересно, насколько она сама верит в это слово, когда говорит о Ча Ён. — Конкретнее. Короткая пауза. — Она готовила проникновение в ваш дом. Я не двигаюсь, только взгляд в отражении становится чуть внимательнее. Знаю. Расскажешь что-то новое, Мён Хи? — Подготовка была не импульсивной, — продолжает женщина по ту сторону. — Снятие отпечатка. Отдельный телефон. Контакт с Кассано. Имя падает в пространство, как камень в воду. Тихо. Но с кругами. — После… вашего ультиматума, — она делает едва заметную паузу, — она не прекратила связь с ним.       Я опускаю взгляд на собственные руки, но злость не всплывает на поверхность. Не в этот раз. — Она играет на две стороны, — заключает Мён Хи. — И, судя по динамике, не собирается останавливаться. — Я заметил. — спокойно говорю. — В таком случае, — её голос становится чуть жёстче, — предлагаю устранить проблему до того, как она станет угрозой. Я поднимаю взгляд. — Каким образом? — Стандартно. В вашем... стиле. — Ни тени сомнения. — Изолировать. Вытащить всю информацию. Напомнить, где её место не слишком... гуманным методом. Если потребуется — усилить давление.       Я медленно провожу языком по внутренней стороне щеки, ощущая, как где-то на грани сознания в который раз всплывает совершенно неуместное воспоминание.. Её руки, чуть прохладные, когда она касалась моего лба. Её голос, тихий, впервые такой аккуратный, почему-то… остающийся рядом, когда она могла просто уйти. Могла. Но не ушла. Это что-то значит? Или очередная игра? — Нет, — в итоге говорю я спокойно. — …нет? — переспрашивает Мён Хи, словно проверяя, не ослышалась ли. — Не трогать её. Я слышу, как на том конце линии она делает медленный вдох. Просчитывает. — Причина? Я чуть улыбаюсь, глядя на своё отражение. — Она полезна. Ложь. — Председатель, — в голосе прокурора появляется тонкая, почти невидимая линия напряжения, — полезные люди не пытаются взламывать ваш дом. — Пытаются, — спокойно возражаю я. — Если у них есть на это причины.       Короткая пауза. Я добавляю, чуть мягче, но с тем же холодом: — А люди без причин мне неинтересны. Мён Хи молчит секунду дольше, чем обычно. — Вы уверены, что контролируете её? Я слегка наклоняю голову. — Я уверен, что она думает, будто контролирует ситуацию. В этом мы, увы, похожи с тобой, Ча Ён. — И этого достаточно? — тихо. Я позволяю себе короткий выдох. — Более чем. — Тогда… как прикажете действовать? — Не вмешивайся. Я хочу понаблюдать ещё немного.       И, на секунду задержавшись, добавляю: — Она приведёт нас туда, куда сама даже не собиралась идти. Мён Хи тихо выдыхает. — Поняла. Связь обрывается. Я опускаю телефон, на мгновение задерживая его в руке, а затем кладу обратно на стол. В комнате снова становится тихо. Смотрю на своё отражение — выверенное, холодное, безупречное — и вдруг отчётливо понимаю: Эта женщина в который раз мне доказывает что она — ошибка. Сплошная, нелогичная, неконтролируемая, импульсивная ошибка. Только вот запретный плод сладок. И я откусываю кусок уже в который раз, играя в рулетку, когда же он станет мне поперек горла. Но пока... Это слишком вкусно, чтобы остановиться. Чтобы быть правдой. Что ж. Посмотрим, что будет дальше. Я чуть улыбаюсь. — Продолжай, — бросаю стилисту, слегка наклоняя голову.       Где-то за пределами этой комнаты уже выстраивается очередной ход. И я уверен—в нём снова будет она. Только вот я совершенно не ожидал, что этот ход будет прямо... сейчас.

༺✧⚠︎✧༻

Дверь пентхауса Хан Сока открывается тихо. Отпечаток срабатывает безупречно — и я на секунду замираю на пороге, чувствуя это странное, почти интимное ощущение: входить туда, куда тебя не приглашали. Опять.       Я прохожу внутрь, в третий раз рассматривая дорогой интерьер. Вижу блики солнца на белом пушистом ковре, справа — территория кухни, а слева... он. Чан Хан Сок. Какая неожиданная встреча, да?       Председатель сидит в кресле посреди гостиной, расслабленно откинувшись назад, пока стилист проводит утюжком по его волосам, выпрямляя пряди с той самой тщательностью, с которой, кажется, здесь делают всё. Он выглядит… спокойно. Собранно. Словно несколько мировых кризисов — просто часть его расписания.       Мужчина замечает меня почти сразу. Конечно. Его глаза на миг расширяются в удивлении, но он быстро берёт себя в руки, сощурившись. — Я начинаю думать, что тебе приглянулся мой дом и ты решила установить себе здесь постоянный доступ, — сухо произносит он. — Что ты здесь забыла, Ча Ён?       Я не отвечаю сразу. Вместо этого медленно прохожу внутрь. — Если ты решила просто поглазеть на меня без какого-нибудь дела, то найду смелость, чтобы сказать тебе убираться отсюда подальше и как можно скорее. Фыркаю. — О, поверь, сейчас я найду чем себя занять, стажёрчик. Я тут же бросаю взгляд на стилиста. Потом — на утюжок в его руках. И, не спрашивая разрешения, просто… забираю его. — Что.. — начинает тот. — Свободен, — бросаю я спокойно, даже не глядя.       Пауза. Хан Сок прищуривается ещё сильнее, хотя до этого я думала, что то был его максимум. Оказалось, нет. Стилист колеблется… и уходит. Мы остаёмся вдвоём. Я становлюсь за спиной Хан Сока, проводя пальцами по его волосам и разделяя пряди. Тёплые. Мягкие. И на секунду... слишком знакомые. Как странно.. Две разные ночи, два разных чувства из-за них, но такие похожие ощущения.. Жар. Его дыхание, сбитое, неровное. Мои руки в его волосах, когда я... сама не понимая зачем, успокаивала его, как будто это было естественно. Как будто он мог быть не только тем, кем его видит весь мир. Чёрт. Первую я так и не вспомнила. Я тихо выдыхаю. И провожу утюжком по пряди. — Ай! — он резко дёргается. — Ты что делаешь?! — Не дёргайся, — спокойно отвечаю я, продолжая движение. — Я же стараюсь. — А такое ощущение, будто ты меня сейчас поджаришь.. — бормочет. — Ну, по крайней мере, ты будешь выглядеть презентабельно на собственных похоронах.       Он недовольно хмыкает, но… не встаёт. Я чувствую это: он позволяет. И это почему-то заставляет уголки моих губ чуть приподняться. — У меня для тебя есть информация, — добавляю я, словно между делом. — Конечно есть, — язвительно отзывается он. — Ты ведь не приходишь просто так. Ай! — Я же сказала, не дёргайся, — чуть сильнее прижимаю утюжок. Он тихо шипит сквозь зубы, и я довольно прикусываю губу. — Но, — продолжаю я, проводя пальцами по следующей пряди, — за неё я хочу кое-что взамен.       Пауза. Председатель замолкает. Я чувствую, как его внимание полностью переключается. — Когда я приду к тебе в следующий раз, — произношу я медленно, — ты будешь должен мне информацию. Любую. Какую я захочу.       Я почти слышу, как у него в голове складываются варианты. Риски. Выгоды. — Посмотрим, — наконец говорит он, чуть наклонив голову, — насколько полезной окажется твоя информация. Я усмехаюсь. — О, поверь… ты будешь доволен.       И, наклоняясь чуть ближе, почти касаясь его плеча, тихо добавляю: — Эпис участвовал в теневых разработках для правительства. Незаконные испытания, закрытые объекты, подставные контракты.       Утюжок замирает в моей руке, ведь я чувствую, как он напрягается. — Продолжай, — говорит он уже другим голосом. Ни раздражения. Ни насмешки. Только интерес. Я рассказываю. Коротко и лаконично. Факты. Связи. Схемы. Без лишнего. И с каждой секундой его молчание становится… тяжелее. Когда я заканчиваю, в комнате повисает тишина. Закончив с волосами мужчины, я выключаю утюжок и ставлю его на стол, чуть наклоняясь вперёд. — Ну? — тихо спрашиваю я. — Стоило оно того?       Хан Сок медленно поднимает на меня взгляд, и в его глазах я вижу то, что хотела увидеть. Удовлетворение. И что-то ещё. — Президент копает себе могилу быстрее, чем я ожидал, — произносит он спокойно. Я скрещиваю руки. — Ты же не думаешь, что он делает это случайно. — Нет, — отвечает он. — Но теперь… у меня есть способ заставить его ускориться ещё сильнее.       Пока Хан Сок размышляет над новой почвой, я приподнимаю бровь, рассматривая его с ног до головы. — Кстати. А куда это ты намылился такой деловой? — спрашиваю. Бизнесмен хмыкает, смотря на меня тем привычным взглядом, от которого у директоров начинают дрожать колени. Как жаль, что я не боюсь тебя, дорогуша. Я смотрю на него в ответ, почти физически ощущая его мысли. «Как ты смеешь так вести себя рядом со мной? Как смеешь врываться каждый раз без стука, делать всё, что тебе вздумается и выходить отсюда целой и невредимой?» Иногда меня саму грызут эти вопросы. Иногда мне кажется, что это всё — игра Хан Сока, а не моя. Что это он позволяет мне играть с ним, оставляя меня в живых, но когда-то моя удача сойдёт на нет, и он всё-таки задушит меня, как и планировал.       Мы смотрим друг на друга дольше, чем нужно. Потом Хан Сок вдруг отводит взгляд. — Я уезжаю за город, — говорит он холодно. — Встреча.       В ответ я киваю, решив сегодня не испытывать судьбу. Делаю шаг назад, откладывая утюжок окончательно. — В таком случае, — лениво произношу я, — я жду свою информацию. Не забудь. Он слегка наклоняет голову. — Не забуду. Короткая пауза. И затем его медленное: — Не знаю, что ты задумала, помогая мне… но, признаю, я заинтригован, Ча Ён. Я улыбаюсь и, разворачиваясь к выходу, бросаю через плечо: — О, да я сплошной сюрприз, стажёрчик. Я не вижу его лица, но чувствую взгляд на спине. Опаляющий, опасный и почему-то...совсем не такой, как в начале нашей войны. Что-то таки поменялось в нас, Хан Сок. Но...что? Я выхожу, закрывая за собой дверь, и только в машине позволяю себе на секунду прикрыть глаза. — Чёрт… — тихо выдыхаю. Слегка растерянно открываю глаза, уставившись перед собой, ведь впервые за долгое время я не до конца уверена, играю ли я против него, или невольно, по собственной глупости... ...уже рядом с ним.

༺✧⚠︎✧༻