ХХ. Страх

༺✧⚠︎✧༻

Я сижу за столом, заваленным бумагами, распечатками и открытым ноутбуком, экран которого уже начинает раздражать глаза холодным голубоватым светом, но я упрямо продолжаю в него смотреть, будто если моргну — потеряю нить, за которую так отчаянно цепляюсь последние дни. Строки сменяются строками, фамилии, компании, счета, схемы — всё это складывается в одну и ту же картину, слишком знакомую, слишком грязную, чтобы быть случайностью. Президент, а ты играешь грязнее, чем я думала. Я поджимаю губы, прокручивая очередной документ, и машинально тянусь к кружке с давно остывшим кофе, делая глоток и тут же морщась от горечи, которая почему-то идеально совпадает с моим настроением. — Отлично, Ча Ён, — бормочу себе под нос, устало откидываясь на спинку стула. — Просто прекрасно. Ты влезла в политическое дерьмо, поссорилась с психопатом, который тебе нравится, и теперь сидишь ночью одна, копаясь в чужих тайнах, как будто это единственное, что держит тебя на плаву. «Психопатом, который тебе нравится.» Я резко закрываю глаза и сжимаю переносицу пальцами, словно это поможет выдавить из головы лишние мысли. Чёртов Хан Сок. Даже сейчас, среди цифр, документов и логических цепочек, он умудряется просачиваться в мои мысли так, будто имеет на это полное право, будто уже прописался там, занял удобное место и отказывается съезжать. В памяти мелькает его голос. Его взгляд. Его руки. Я резко открываю глаза и выпрямляюсь, словно меня поймали на чём-то постыдном. — Нет. — тихо, но упрямо говорю в пустоту. — Даже не начинай. И в этот самый момент телефон на столе начинает вибрировать. Я вздрагиваю, бросаю на него быстрый взгляд и, увидев имя, невольно чуть смягчаюсь. Мин Хёк. Человек, с которым я провела не так много времени, но успела подружиться. Отдушина в этом аду. На секунду колеблюсь, но всё же беру трубку. — Да? — отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал бодрее, чем я себя чувствую. — О, ты ответила! — в его голосе слышится лёгкая, почти заразительная улыбка. — Я уже начал думать, что ты окончательно ушла в подполье и теперь общаешься только с секретными документами. Я невольно усмехаюсь, откидываясь на спинку стула. — Они, между прочим, куда более благодарные собеседники, чем большинство людей, — отвечаю, глядя на экран ноутбука. — По крайней мере, не перебивают и не задают глупых вопросов. — Эй, это сейчас был камень в мой огород? — притворно возмущается он, и я слышу, как он тихо смеётся. — Я, между прочим, готовлюсь задать очень умный вопрос. — Ну давай, удиви меня. — Ты вообще помнишь, что такое отдых? Я на секунду замолкаю, переводя взгляд в окно, где ночной город живёт своей жизнью, совершенно не интересуясь моими внутренними войнами. — Смутно, — честно отвечаю я. — Кажется, это что-то из прошлой жизни. — Тогда у меня есть предложение, — его голос становится мягче, но в нём появляется какая-то осторожная решимость. — Давай встретимся. Просто кофе. Ничего серьёзного, без допросов и юридических баталий. Ты выглядишь как человек, которому нужно… ну, хотя бы сменить декорации.       Я тихо выдыхаю, крутя в пальцах ручку и глядя на разбросанные по столу бумаги. Сменить декорации. Звучит… заманчиво. Особенно если учесть, что мои текущие декорации — это воспоминания о мужчине, которого я одновременно хочу придушить и… совсем не хочу отпускать. — Ладно, — говорю я после короткой паузы, сама удивляясь своему согласию. — Кофе звучит как план спасения. — Отлично! — он явно искренне радуется. — Тогда через полчаса? Я знаю одно место недалеко от тебя. — Ты что, следишь за мной? — прищуриваюсь, но в голосе уже звучит улыбка. — Конечно. Это входит в стандартный пакет дружеских услуг. Я смеюсь — впервые за весь вечер легко и по-настоящему. — Через полчаса, — подтверждаю я и сбрасываю вызов. Несколько секунд просто сижу, глядя в одну точку, а потом резко захлопываю ноутбук. Хватит. Мне действительно нужно… выйти. Вдохнуть. На время перестать думать. Хотя бы попытаться. Кафе оказывается уютным, с тёплым светом, мягкими диванами и тихой музыкой, которая не мешает разговорам, а наоборот — словно обволакивает их, делая всё чуть спокойнее, чуть безопаснее. Мин Хёк уже ждёт меня, и, увидев, тут же поднимается, широко улыбаясь. — Вот и ты, — говорит он, и в его взгляде есть что-то искреннее, простое, не отягощённое скрытыми смыслами. Я киваю, садясь напротив него. — Не ожидала, что ты окажешься таким пунктуальным. — Когда дело касается красивых девушек, я всегда стараюсь не опаздывать, — беззлобно отвечает он, и я закатываю глаза, но уголки губ всё равно предательски поднимаются. Мы заказываем кофе, и разговор постепенно течёт сам собой — легко, непринуждённо, будто мы знакомы не так уж мало времени, а уже успели нащупать общую волну. Говорим о работе, о странных клиентах, о том, как иногда юридическая практика превращается в абсурдный театр, где каждый играет свою роль, забывая, где правда, а где просто хорошо сыгранная ложь. — Знаешь, — говорит Мин Хёк, чуть наклоняясь вперёд, — иногда мне кажется, что мы с тобой выбрали профессию, в которой выигрывает не тот, кто прав, а тот, кто лучше умеет убедить остальных, что он прав.       Я усмехаюсь, проводя пальцем по краю чашки. — Поздравляю, ты только что описал весь мой жизненный путь. Он смеётся, и я ловлю себя на том, что мне… спокойно. Легко. И это ощущение настолько непривычное после последних дней, что я почти забываю, как дышать без тяжести в груди. Почти. Потому что в какой-то момент, когда он что-то рассказывает, жестикулируя и увлечённо улыбаясь, я вдруг ловлю себя на том, что сравниваю. Неосознанно. Его — и другого. Мин Хёк — открытый, тёплый, понятный. И… Хан Сок. Закрытый. Острый. Опасный. Непредсказуемый до безумия. Тот, от которого невозможно ожидать ничего… и именно поэтому хочется ожидать всего. Тот, от которого мурашки бегут телом. Тот, который настолько професионален в своей непредсказуемости, что может быть даже... мягким. Теперь я точно знаю это. И не могу не хотеть узнать его всего. Вплоть до костного мозга. Я резко отвожу взгляд, делая глоток кофе, чтобы спрятать эту мысль даже от самой себя. — Всё нормально? — мягко спрашивает Мин Хёк, заметив, видимо, перемену.       Вижу в его взгляде мириады звёзд, начинающих светиться для меня, понимаю, что это значит, но не могу сказать ему правду.. Какую? Что все твои мысли только о грёбанном председателе Вавилона? О, да, такое и правда будет сложно... обьяснить.. — Да, — быстро отвечаю вслух, слишком быстро. — Просто… задумалась.       Я возвращаюсь в разговор, заставляя себя сосредоточиться, и вскоре снова начинаю смеяться, подхватывать темы, отвечать, шутить, словно ничего не происходит. В какой-то момент Мин Хёк чуть замолкает, будто собираясь с мыслями, и я автоматически обращаю на него внимание. — Ча Ён, — начинает он чуть осторожнее, чем раньше, — я тут недавно нашёл одно место… довольно интересное. Не совсем обычное. И туда… как-то не принято ходить в одиночку. Я приподнимаю бровь, чуть склонив голову. — Это сейчас звучит как завуалированное приглашение? Он неловко усмехается, проводя рукой по затылку. — Я просто… не хочу, чтобы ты подумала, что ты последняя в списке или что это какое-то оправдание. Просто… мне правда больше некому предложить. И я подумал о тебе.       Я смотрю на него несколько секунд, ощущая, как внутри поднимается знакомое сопротивление. Не потому что он плохой. Наоборот. Слишком нормальный. Слишком… правильный. — Когда? — спрашиваю я, прежде чем успеваю передумать. — Послезавтра. Вечером. Я тихо выдыхаю, опуская взгляд на стол. Послезавтра. Возможность отвлечь себя. Отдохнуть. — Ладно, — наконец говорю я, поднимая на него взгляд и слегка улыбаясь. — Договорились. Он явно облегчённо улыбается в ответ, и мы ещё какое-то время сидим, разговаривая уже о более простых вещах, смеясь, делясь историями, словно это обычный вечер двух людей, у которых нет за плечами войн, предательств и опасных привязанностей. Но когда мы прощаемся у выхода, и я выхожу на улицу, прохладный воздух тут же возвращает меня в реальность. Я засовываю руки в карманы пальто и медленно иду вперёд, глядя на огни города. Что ж. Перерыв окончен. Пора возвращаться в родную Преисподнюю.

༺✧⚠︎✧༻

༺✧Несколько часов спустя✧༻

Телефон в моей руке кажется неожиданно тяжёлым, словно вместе с ним я держу не просто устройство, а очередной выбор, который снова утянет меня либо глубже, либо… ещё глубже. Я хмурюсь, вглядываясь в экран, где только что погасло сообщение от Кассано, и, не давая себе времени передумать, нажимаю на вызов. Гудки тянутся медленно, раздражающе, как будто проверяют моё терпение, и в какой-то момент мне даже кажется, что он не ответит, но затем в трубке раздаётся его спокойный, собранный голос, в котором, как всегда, скрывается больше, чем он показывает: — Ча Ён. Я на секунду прикрываю глаза, собираясь с мыслями, и только потом говорю, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без лишнего напряжения: — Есть новости? Короткая пауза на том конце провода, после которой он выдыхает, будто заранее знает, что мне не понравится ответ: — Похитителя я не нашёл. Я тихо хмыкаю, опуская взгляд на разбросанные по столу документы, заметки, открытые вкладки на ноутбуке, в которых я уже который час пытаюсь выцепить хоть что-то на президента, и это всё вдруг кажется бессмысленным на фоне его следующих слов: — Но нашёл кое-что… интереснее. Я замираю. — Не томи, мафиози, — тихо бросаю, уже чувствуя, как внутри начинает натягиваться тонкая нить напряжения. — Камера наблюдения, — продолжает он тем же ровным тоном, — зафиксировала, как одного из тех, кто тебя держал, забирают. Я морщу лоб, не сразу улавливая смысл: — Забирают?.. В смысле? — Его похитили, Ча Ён, — чуть мягче поясняет он, — причём достаточно быстро и профессионально, чтобы стало ясно — это не случайные люди.       Я медленно выпрямляюсь, чувствуя, как внутри начинает складываться картина, пока он добавляет, уже почти с холодным любопытством: — Чёрный кадиллак. И вот здесь время будто на секунду останавливается. Чёрный кадиллак. Я не сразу отвечаю, позволяя этой информации осесть, разойтись по сознанию, связаться с тем, что я уже знаю, с тем, что чувствую, с тем, о чём… стараюсь не думать. Хан Сок. Конечно же. Кто ещё. Губы сами по себе едва заметно дёргаются в сторону, но это не улыбка — это что-то между раздражением, пониманием и… странным, почти неуместным теплом. Ты всё-таки полез за этим. Даже после всего. Из-за... меня?       Я выдыхаю медленно, после чего тихо говорю: — Понятно. — Ты знаешь, кто это? — тут же улавливает он изменение в моём голосе.       Я делаю паузу, глядя в окно, за которым город живёт своей жизнью, словно не имеет никакого отношения к нашей. — Есть догадки, — уклончиво отвечаю, не желая сейчас открывать карты. В трубке на мгновение воцаряется тишина, после чего он произносит уже чуть внимательнее: — Ча Ён… Я перебиваю его мягко, но уверенно: — Можно тебя снова кое о чём попросить? Небольшая пауза, в которой я почти физически ощущаю его взгляд, даже через телефон, и затем его голос становится чуть ниже, серьёзнее: — Зависит от того, что именно. Я медленно провожу пальцем по краю стола, обдумывая слова, подбирая их так, чтобы не сказать лишнего, но и не вызвать подозрений. — Мне нужно кое с кем поговорить, — начинаю я спокойно, словно речь идёт о чем-то совершенно обыденном, — и я хочу быть уверена, что этот разговор… не выйдет за пределы моего контроля. Он молчит, позволяя мне продолжить. — Поэтому мне понадобится… небольшая страховка, — добавляю я, чуть мягче, — ничего сложного, просто техническая подстраховка на случай, если всё пойдёт не по плану.       Я слышу, как он тихо выдыхает, и в этом выдохе есть и согласие, и осторожность. — Ты снова играешь в опасные игры, Ча Ён, — произносит он почти устало. Я усмехаюсь, опуская взгляд: — Я люблю такое, ты же знаешь. Короткая пауза, после которой он, наконец, говорит: — Хорошо. Я помогу. — Спасибо, — тихо отвечаю, и это одно из немногих «спасибо», которое звучит искренне. Мы ещё перебрасываемся парой фраз — ни о чём конкретном, но в каждой из них сквозит недосказанность, понимание, что каждый из нас ведёт свою игру и не спешит раскрывать все карты, после чего разговор подходит к концу. — Будь осторожна, — говорит он напоследок. Я слегка улыбаюсь, хотя он этого не видит: — Это ты мне говоришь? — Именно, — спокойно отвечает он и сбрасывает вызов.       Экран гаснет. И вместе с этим внутри меня будто включается другой режим. Я почти не задумываюсь, когда нахожу нужный контакт и нажимаю на вызов. Гудок. Второй. Третий. Сердце начинает биться быстрее, предательски ускоряясь, будто тело уже знает, кто сейчас ответит, раньше, чем я сама это признаю. Ну давай. Подними. И когда в трубке, наконец, раздаётся знакомый голос, внутри что-то мгновенно откликается. — Соскучилась, дорогая сонбэ?

༺✧⚠︎✧༻

༺✧Несколькими часами ранее✧༻

Телефон вибрирует на столе коротко, настойчиво, вырывая меня из череды сухих цифр, отчётов и решений, в которых, казалось бы, нет места ничему лишнему, кроме расчёта и холодной логики. Я бросаю взгляд на экран — и замираю. Что...это? Фотография. Потом ещё одна. И ещё. Пальцы сами пролистывают изображения, будто я до последнего надеюсь, что мне показалось, что это не то, о чём я думаю, но нет — ракурс меняется, освещение разное, но суть остаётся прежней. Ча Ён, сидящая в кафе. Напротив — какой-то парень, слишком… живой, слишком расслабленный, слишком улыбающийся для человека, который вообще имеет право находиться рядом с ней. Я откидываюсь на спинку кресла, не отрывая взгляда от экрана, и медленно, почти лениво выдыхаю: — Серьёзно?.. Губы сами по себе кривятся в насмешливой усмешке, но в ней нет ни капли веселья. — Бросила меня тогда на самом... интересном, чтобы пойти попить кофейка с этим смурфиком?.. — тихо произношу, увеличивая одно из фото, где он, кажется, что-то говорит, а она… слушает. — Are you really?       Я щёлкаю языком, отводя взгляд в сторону, но через секунду снова возвращаюсь к экрану, словно не могу оторваться от этой нелепой, раздражающей картинки. В груди медленно начинает подниматься что-то тёмное, вязкое, неприятно знакомое. — Я начинаю подозревать, — произношу уже тише, почти себе под нос, — что даже это ты делаешь мне назло. Картинка меняется — на следующем фото она улыбается. Лёгко, свободно. Так, как…       Я резко сжимаю телефон в руке, и в этот момент в памяти, будто назло, всплывает её голос, её взгляд, тот самый момент, который я, чёрт возьми, пытался не прокручивать снова и снова: «Ты нравишься мне.» Тишина в кабинете становится плотной, почти осязаемой. Я прикрываю глаза на секунду, медленно проводя языком по внутренней стороне щеки, словно пытаясь унять это странное, непривычное ощущение, которое не вписывается ни в один из моих привычных алгоритмов. Раздражает. Сильно. Потому что… я верю. Чёрт возьми, какая-то часть меня действительно верит ей, и именно это бесит больше всего. Я наклоняю голову, упираясь локтём в подлокотник кресла, и тихо, почти беззвучно усмехаюсь: — Стоит ли мне верить тебе полностью, Ча Ён?.. Взгляд снова падает на экран, на её лицо, на этот чёртов момент, в котором её внимание принадлежит не мне. — Бог свидетель, — продолжаю уже шёпотом, в котором сквозит усталость и что-то опасно честное, — я бы с радостью нырнул в твой омут с головой… Пауза. Тяжёлая. — …если бы не имел на плечах Вавилон, который ты изначально пыталась разрушить.       Я открываю глаза. Взгляд холодеет. Мысли выстраиваются в привычный порядок, но внутри всё равно остаётся этот неприятный осадок. — Пытаешься ли сейчас?.. — тихо добавляю, уже почти без эмоций. Телефон снова вибрирует. Я перевожу взгляд на экран. Новое сообщение. Короткое. Чёткое. «Господин, как вы и просили. Мы поймали похитителя от президента.» И вот здесь всё внутри меня… переключается. Резко. Без перехода, будто кто-то просто щёлкнул выключателем. Я медленно выпрямляюсь, откладывая телефон на стол, и в груди поднимается уже совсем другое чувство. Не раздражение. Не сомнение. Ярость. Чистая. Холодная. И в то же время… слишком личная. Перед глазами вспыхивает её образ — не с тем парнем из кафе, а другой. Сломанной, дрожащей, прижимающейся ко мне, будто я… единственное, что у неё осталось. Челюсть сжимается. Они тронули её. Коснулись. Посмели. Я беру пиджак, но почти сразу отбрасываю его обратно — сейчас он мне не нужен, как и весь этот внешний лоск, за которым обычно прячется контроль. Сегодня будет… иначе. Грязнее. Подхожу к вазе в углу кабинета и на секунду замираю, глядя на то, что стоит в ней. Пальцы уверенно обхватывают древко. Знакомое, тяжёлое, идеально лежащее в руке. Хоккейная клюшка. Я медленно провожу по ней ладонью, чувствуя, как внутри окончательно выстраивается решение, чёткое и бесповоротное. Губы трогает едва заметная улыбка, когда я тянусь под стол за пистолетом. Зрелища требуют ресурса. — Что ж. Пора развлечься.

༺✧⚠︎✧༻

Удар! Крик заставляет меня ухмыльнуться, наклонившись к мужчине, посмевшему выполнить такой возмутительный приказ. — Нравится? — спрашиваю, — Ты знаешь, как это, должен меня понять. Калечить людей не только ради информации, но и для удовольствия. Правда?       Ублюдок в ответ скулит от боли, хотя я ему всего лишь коленную чашечку сломал. — Это ты собирался сделать с Ча Ён? Отвечай! — взрываюсь, прижав к горлу идиота конец клюшки. — Она не т-такая, как в-вы думаете! Разве? Умопомрачительная, сумасшедшая, дерзкая, невероятно красивая. Не такая? За эту наглую ложь он получает по второй чашечке. — ААААА! Вздыхаю, отводя взгляд и небрежно рассматривая пространство вокруг. Арена для хоккея. Мой павильон, где умерли сотни людей, половина из которых только потому, что у меня в день их смерти было плохое настроение. Ухмыляюсь, вдохнув морозный воздух, исходящий от голубого льда. Такой же я ощущал всю жизнь у себя внутри. Прочный, устойчивый, холодный, не позволяющий ошибок. Пока не появилась она. Яркое солнце, растопившее его слой там, куда попали его ослепительные, манящие лучи. Лёд треснул. Теперь остался только вопрос— не треснет ли вся арена вместе с фасадом здания? — Он-на...убила...моего коллегу. В тот вечер. Она зарезала его. Мысли перебивает сиплый голос. — Убила? Ча Ён? — спрашиваю, вдруг послышалось. — Д-да. Хмыкаю. Какая плохая девочка. — Правильно сделала. — отвечаю в итоге, хотя всё же задумываюсь о последствиях для неё. Вспоминаю её потерянный голос, когда она просила меня побыть с ней, пока она собирала осколки себя заново. Ты в тот вечер убила человека. Впервые? Может ли это быть основной причиной твоих слёз, если не считать самого похищения? Эти мысли вызывают в груди новую волну ярости на урода, сидящего передо мной. Ты. Посмел. Такое. Сделать. Удар! Кажется, я раздробил кость ноги вместе с кожей, ведь в следующий миг клюшка и лёд окрашивается в красный. Фонтан бьёт ключём, а я бью клюшкой. Снова. И снова. Проклятие. Останавливаюсь, решив дать ему снова прийти в себя. Не вытечет же вся кровь через эту маленькую царапину? Я буду раздосадован. В кармане вибрирует телефон. Вытираю руки в худи похитителя и достаю его, удивлённо уставившись на экран. Это она. Это Ча Ён. Она звонит мне. Приоткрываю рот, моргая несколько раз подряд и не веря в то, что вижу. Вскоре улыбка всё же озаряет моё лицо, и я, словно дурак в каком-то романтическом триллере, посреди лужи крови, с телефоном в руках, на который звонит она, улыбаюсь, сумасшедше, но так чертовски искренне. Собравшись, принимаю звонок, включив громкую связь, чтобы каждая стена этого чёртового здания слышала её голос. — Соскучилась, дорогая сонбэ? — спрашиваю спокойно, хотя должен злиться на неё, ведь мои люди до сих пор её ищут. — Не дождёшься. — отрезает она. Хмыкаю, прикусив губу с внутренней стороны. — Ты выкрал мою жертву? — спрашивает. Такого вопроса я, признаться, ожидал меньше всего. — Если ты о том сопляке, что сейчас слегка не в состоянии ответить тебе вместо меня, то да. Слышу, как девушка тихо фыркает по ту сторону. Где ты? Почему не появляешься? Почему я так хочу, чтобы ты вернулась и всегда мозолила мне глаза своим присутствием? — Адрес. — Что? — не понимаю. — Адрес твоего местонахождения. Я приеду. «Я приеду» Я уже готов открыть рот, чтобы здаться ей с поличным, как последний дурак радуясь тому, что она по собственной воле приедет ко мне, но в последний миг заставляю себя закрыть рот обратно. Она увидит, что я сделал с ним, и поймёт, что это всё из-за неё. Но на самом деле первая мысль возникла не эта. Другая. Что ты сделаешь, увидев... это? Рассматриваю брызги крови и на миг в голове пульсацией проскакивает... страх. Страх, что она напуганно отойдёт. И тогда исчезнет. Насовсем. — Нет. — отрезаю. — Это меня выкрали. — раздражённо напоминает она. — Всё равно нет, Ча Ён. — говорю и сразу же нажимаю красную кнопку, понимая, что впервые мной завладела эмоция, над которой я всё время был властен. Страх.

༺✧⚠︎✧༻