ХХІ. Новый ход

༺✧⚠︎✧༻

༺✧🎶Buffalo 66 — Nessa Barrett🎶✧༻

Я захожу в павильон, где сейчас должен быть Хан Сок с моим похитителем. Винченцо выполнил мою просьбу и узнал геолокацию председателя, пока я говорила с ним по телефону. Как знала, что этот мерзавец откажет мне. Открываю дверцу возле бортика и ступаю на лёд, сразу же замеча посреди арены тело и лужу крови от него. Куда Хан Сок делся? Осматриваюсь по сторонам, но не замечаю мужчину нигде. Направляюсь к своему похитителю, расслабленно сунув руки в карманы. Рассматриваю тело, скептически приподняв бровь, когда замечаю, как сильно покалечил его Хан Сок. Впечатляюще. Вдруг мужчина слабо хватает ртом воздух, приоткрыв глаза. — Слава богу, ты живой. А то я думала, что пропущу этот миг. — спокойно говорю ему. — П-помогите...прошу.. — Ты не переживёшь эту ночь, сладкий. Можешь даже не надеяться. Я не позволю. — холод моих слов, кажется, превзошёл лёд вокруг нас.       Вижу, как глаза мужчины снова закрываются, когда он в очередной раз теряет сознание, и в тот же миг выпрямляюсь, слыша за спиной голос: — Как ты нашла меня? Стоя спиной к нему, я ощущаю взгляд его пронзительных глаз не хуже, чем стояла бы впритык. Улыбаюсь, но когда поворачиваюсь к мужчине, прячу истинные эмоции за маской отчуждения. — Пошла на запах богатства и крови. — Сейчас я должен обидеться? Между нами метр расстояния, но мы всё равно оба чувствуем ауру, витающую вокруг нас.       Хмыкаю, видя злость на лице мужчины. — Сейчас ты должен дать мне пистолет. — киваю на оружие в его руках. Хан Сок сжимает челюсти. Почему ты злишься на меня? — Уходи. — бросает он. — Нет. — так же упрямо отвечаю. — Если ты не заметила, я пытаюсь вытащить информацию с этого человека, и наглая невыносимая фурия точно не поможет мне это сделать. — скалится он, параллельно пробегаясь по мне взглядом. — Ложь, — парирую, — Ты убиваешь его. Именно поэтому я останусь и пристрелю его вместо тебя, ведь, напоминаю, это мой похититель, в то время как тебе он ничего плохого не сделал. Мы правда сейчас будем драться за то, кто убьёт человека?       Хан Сок в ответ на мои слова раздражённо выдыхает сквозь сжатые зубы, но молчит. Я победно фыркаю и иду к похитителю, садясь на пиджак Хан Сока, который тот бросил на лёд, пытая мужчину. Закидываю ногу на ногу и протягиваю руку к председателю. — Пистолет сюда. Я сделаю это. Вижу, как бизнесмен шагает ко мне, размахивая клюшкой, и уже хочу довольно улыбнуться ему, но вместо этого вскрикиваю, ведь Хан Сок хватает меня за щиколотку и дёргает, принявшись тянуть меня подальше от моей жертвы. — Эй! Отпусти меня! Немедленно! — кричу, скользя по льду, сидя на его пиджаке. — И не подумаю. — отвечает этот упрямый... человек. Вот же.. Я злобно толкаю второй ногой держащую меня руку и вскакиваю на ноги. Приближаюсь к председателю, планируя силой (смешно, да?) отобрать у него пистолет. Хан Сок отбивается от моей ладони, но я делаю замах кулаком, целясь ему в челюсть. Почти попала. Если бы не его уворот. Он отходит от меня, шипя: — Не играй со мной, Ча Ён. — Так не будь игрушкой, председатель. Я вижу, как что-то в нём меняется. Это происходит почти незаметно — неуловимое движение челюсти, чуть более тяжёлый вдох, взгляд, который из раздражённого становится… опасным. И в этот момент я вдруг отчётливо понимаю: я зашла дальше, чем он готов позволить. Но отступать? Серьёзно? Я едва заметно прищуриваюсь, удерживая его взгляд, даже когда он делает шаг ко мне, сокращая расстояние, и это ощущается слишком… остро. Слишком близко. Слишком правильно, чтобы быть безопасным. — Ты правда думаешь, что это игра? — его голос звучит тише, чем раньше, но от этого только хуже, потому что в нём только тяжёлая, давящая серьёзность.       Я не отвечаю. И вот тогда он поднимает клюшку. Резко. Без предупреждения. Я даже не сразу понимаю, что произошло, пока холодный край не упирается мне в плечо, останавливая движение вперёд, будто ставит невидимую точку между нами. Я замираю. Не от страха. От неожиданности. Глаза сами собой скользят вниз — к клюшке, потом обратно к его лицу, и я ловлю этот взгляд… слишком близкий, слишком сосредоточенный. — Ещё шаг, — его голос становится ниже, почти шёпотом, и от этого по коже пробегает что-то неприятно тёплое, — и я перестану сдерживаться. Ложь. Чистая, прозрачная ложь. Я вижу это. Чувствую. И именно поэтому внутри меня вместо страха вспыхивает злость. Нет. Ярость. — Ещё раз ты тыкнешь в меня своей клюшкой, — шиплю сквозь зубы, — и я клянусь, что в этот же миг ты получишь ею по голове, Хан Сок! — с этими словами я рукой отбравываю конец клюшки подальше от себя. Как он смеет угрожать мне?!       Вижу на лице мужчины злое замешательство, но не обращаю на это внимания, ведь на языке уже крутятся слова, которыми я планирую засыпать этого придурка. Делаю резкий шаг к нему, намереваясь тыкнуть пальцем ему в грудь, но...       В последний миг моя нога скользит по льду, и я с писком спотыкаюсь, размахивая руками, прежде чем почувствовать руки, хватающие меня. Хан Сок пытается поймать меня, но я слишком сильно размахиваю руками и в итоге мы оба валимся на лёд. Проклятие.. Если бы не рука председателя на моём затылке, я бы сильно пригрелась головой о лёд. Я должна быть ему благодарна, но не сегодня. Вместо этого я впиваюсь глазами в его лицо, которое расположилось прямо над моим. Только сейчас я понимаю, что он... лежит на мне. Наши глаза встречаются, и я вижу язвительные огоньки в его бессовестных зрачках. — Как романтично, правда? Сама судьба желает продлить то, что ты так нагло прервала, дорогая. Я убью его, клянусь. — Ты! — кричу, пытаясь попасть кулаком ему в лицо. Ярость так раздирает моё нутро, что я готова уже пристрелить тем грёбанным пистолетом его. Он посмел украсть мою жертву, да и ещё угрожал! — Слезь с меня, чёртов мамонт! — Прекрати меня лупить! — рычит он, прижав мои руки ко льду и наклонившись так близко, что я вместо удара ему чуть поцелуй не подарила. — Ведёшь себя, как сте.. — Не смей заканчивать это предложение, иначе, бог мне судья, я точно забью тебя твоей же клюшкой, когда ты меньше всего этого будешь ожидать! — предостерегаю я, задыхаясь. Мне тяжело дышать, но только потому, что его манящая близость душит меня до безумия. — Ты правда думаешь, что сможешь запугать меня? Креветка страшнее тебя. Ах ты.. Возмущённо скалюсь в его уже почти довольное лицо, когда говорю: — Тебе когда-то говорили, что ты невыносимый засранец?! — А тебе когда-то говорили, что ты очень красивая, а особенно когда злишься?       Теперь я замираю, не сумев сдержать реакции на его слова. Мужчина продолжает, и я благодарна ему, ведь сейчас не смогла ответить бы ничего. Патока сладкого ощущения обволакивает стенки моего тела, превращая злость в желание притянуть его к себе ближе, и.. — Чем ты вообще думала, когда ехала сюда? Убийство не стоит того, чтобы снова попасть президенту в лапы. Он охотился за тобой, значит ты нужна ему. Тем более, ты ввообще видела, который час? — Без минуты, как ты покойник, если не слезешь с меня немедленно. — говорю наигранно раздражённо. — Я слезу, если ты пообещаешь бросить затею убить того идиота. — С каких пор ты решаешь за меня? — бросаю, пытаясь прочесть ответ в его чёрных глазах, но он и так говорит: — Ты не будешь марать руки этим мусором, — говорит он тише, но так, будто это не обсуждается, — пока я рядом. На секунду я теряюсь. Всего на секунду, потому что в этой фразе нет приказа. Есть… защита. С чего это вдруг..?       Я резко выдыхаю, собираясь ответить опять что-то колкое, разрушить этот момент к чертям, но он наклоняет голову, и в его голосе появляется та самая опасная насмешка, от которой хочется одновременно ударить его… и сделать шаг ближе. — Или тебе настолько нравится лежать вот так, что ты решила продолжить наш спор?       Сердце предательски дёргается. — Нет.. — отвечаю, но этим говорю обратное. Мои глаза находят его. Впервые без злости на фоне. Без сопротивления и угроз. Мы так близко, что я готова разрыдаться, умоляя, чтобы этот миг длился вечно, но заставляю себя собраться. Пока он видит во мне врага, я не могу позволить себе такую слабость. Не сейчас. Не тогда, когда так до дрожи сильно хочется. — Ладно. Я обещаю. — говорю в итоге, — Слезь.       Мужчина кивает, как-то рассеянно, но поднимается, как и обещал, протягивая мне руку. Первое, что я хочу сделать, это сказать, что встану сама, но вижу предсказуемый ответ в глазах председателя. Готова поспорить, что этот упрямец будет бросать меня на лёд до тех пор, пока я не приму его руку, поэтому решаю не дразнить судьбу и хватаюсь за мужскую ладонь, которая с лёгкостью поднимает меня на ноги. Пока я разворачиваюсь к телу, Хан Сок резким движением достаёт пистолет. Бах! Луна выстрела отбивается от стен и льда. Он убил его. Вместо меня. Для меня. Мы выходим на улицу. Тёплый, по сравнению с павильоном, воздух обволакивает лёгкие, согревая их. — Я знаю, что твои люди искали меня. — говорю умиротворённо пустоте передо мной. Стоящий за моей спиной бизнесмен отвечает в том же тоне: — Я хотел убедиться, что с тобой всё в порядке. — Я не вернусь в Вавилон. Но к тебе… хочу. Очень. — Почему? — такой простой, но такой сложный вопрос срывается с его губ. Я разворачиваю к Хан Соку корпус. Такой спокойный, высокий, опасный, он стоит в тени, но я всё равно могу разглядеть черты его лица, хотя задумываюсь о том, что, возможно, я настолько выучила их, что, даже ослепнув, видела бы его идеально. — Ты не доверяешь мне. А я не могу быть рядом, пока ты полностью не решишь, кто я для тебя. — отвечаю и с этими словами разворачиваюсь, направляясь к своей машине.       Хан Сок не останавливает меня, хотя может. Остаётся на месте, послушно отпуская меня, и только за это мне уже хочется броситься обратно, к нему. Я продолжаю идти, ведь должна ещё многое сделать, а он — многое решить. Но единственное, в чём я уверена.. Мы увидимся. И очень скоро.

༺✧⚠︎✧༻

Я стою на холодном льду дольше, чем следовало бы, словно сам себя наказываю за то, что позволил ей снова уйти, позволил её силуэту раствориться в темноте так же легко, как она это делает всегда — без оглядки, без колебаний, оставляя после себя только след, который невозможно стереть ни временем, ни здравым смыслом. В памяти всё ещё слишком живо ощущается её тепло — нелепо, абсурдно живо для человека, который буквально секунду назад лежал подо мной на ледяной поверхности, но именно это и сводит меня с ума, потому что холод давно перестал быть для меня чем-то значимым, когда речь заходит о ней. Я помню, как её дыхание сбивалось, как её глаза на мгновение теряли остроту и становились… мягче, глубже, опаснее для меня, чем любой пистолет, направленный в упор. И, чёрт возьми, если бы не тот тонкий остаток самоконтроля, который я удержал зубами, я бы не остановился. Не отстранился. Не позволил бы ей даже подумать о том, чтобы снова исчезнуть. Остался бы лежать, упираясь ладонями по обе стороны от её головы. Убил бы расстояние между нашими лицами. Я провожу ладонью по лицу, тяжело выдыхая, и только сейчас осознаю, насколько близко был к тому, чтобы стереть границу окончательно, перечеркнуть всё, что ещё держит нас по разные стороны этой чёртовой войны. И вот она — её последняя фраза — словно нож, который не режет, а медленно вдавливается глубже с каждой секундой. «Я не могу быть рядом, пока ты полностью не решишь, кто я для тебя.» Я усмехаюсь, но в этом звуке нет ни капли веселья, только усталость и какая-то почти болезненная честность, от которой уже невозможно отвернуться. — Кто ты для меня?.. — тихо повторяю в пустоту, чувствуя, как ответ поднимается внутри слишком быстро, слишком легко, без привычного анализа, без холодного расчёта, к которому я всегда привык. На этот вопрос оказалось ответить проще, чем я думал. Настолько проще, что это раздражает. Настолько очевидно, что хочется выть.       Я закрываю глаза на мгновение и выдыхаю сквозь сжатые зубы: — Ты моё желание, Ча Ён… — произношу почти беззвучно, будто признаюсь самому себе в том, чего не имею права хотеть, — И я хочу тебя себе. И в этом «хочу» нет ничего спокойного или рационального — только голая, упрямая правда, которая не спрашивает разрешения и не учитывает последствия. Я разворачиваюсь и выхожу из павильона, позволяя холодному воздуху окончательно выбить из меня остатки этого момента, вернуть на место привычную маску, за которой легче дышать, легче принимать решения и не думать о том, как сильно одна женщина может выбить почву из-под ног.

༺✧⚠︎✧༻

༺✧Два дня спустя✧༻

Комната утопает в тусклом свете настольной лампы, который выхватывает из темноты только самое необходимое — стол, заваленный бумагами, экран ноутбука с десятками открытых вкладок и меня, сидящую среди этого хаоса, словно я сама его источник. Я не включаю верхний свет. Слишком заметно. Слишком… уязвимо. Тишина вокруг плотная, почти звенящая, и в этой тишине особенно отчётливо слышно, как шуршат страницы под моими пальцами, как щёлкает клавиатура, как иногда я выдыхаю чуть громче, чем следовало бы. Я копаю. Глубже, чем нужно, глубже, чем безопасно. Передо мной — цепочки компаний, запутанные, как паутина, где каждая нить ведёт в никуда… или туда, куда не должны вести вообще. Названия сменяют друг друга, страны переплетаются, офшоры скрывают бенефициаров, а за ними — снова пустота, искусственно созданная, чтобы никто не дошёл до сути. — Красиво спрятано… — тихо бормочу себе под нос, пролистывая очередной документ. Но чем дальше я иду, тем яснее становится одно: это не просто защита. Это… система. Я прищуриваюсь, наклоняясь ближе к экрану, когда замечаю повторяющиеся элементы — одни и те же структуры, одни и те же промежуточные компании, словно кто-то использует один и тот же шаблон, просто меняя декорации. Вавилон? Нет. Слишком… осторожно. Я открываю ещё одну вкладку, сопоставляя данные, и сердце начинает биться чуть быстрее, когда линии вдруг… сходятся. Не туда. Не к Хан Соку. А дальше. Выше. — Погодите-ка… — шепчу, уже не отрываясь от экрана. Вытягиваю из общей массы один документ, потом второй, третий, раскладываю их перед собой, соединяя точки, как пазл, который слишком долго не хотел складываться. Эпис. Фонд. Резервный счёт. Подставные лица. И вот здесь… Вот здесь становится по-настоящему интригующе, потому что схема, которую я вижу, не просто связана с Вавилоном. Она… дублируется. Отражается, как будто кто-то использовал те же самые механизмы, но для другой цели. Для другой стороны. Я медленно откидываюсь на спинку стула, глядя на разбросанные бумаги, и в груди поднимается странное, опасное чувство. Осознание. — Значит, вот как ты играешь… — тихо произношу, уже понимая, чья это работа. Президент, ты не просто атакуешь. Ты копируешь. Используешь те же инструменты, те же схемы. И в этот момент внутри меня что-то щёлкает — резко, чётко. Идея. Я снова наклоняюсь вперёд, пальцы быстро перебирают бумаги, выхватывая ключевые элементы, выстраивая новую цепочку, но уже не как следователь. Как игрок. Если это… правда. Если Вавилон и президент связаны через одинаковые финансовые механизмы, через одни и те же типы офшоров, подставных компаний, схем владения, тогда... ...нужно просто узнать, как работает механизм Хан Сока. Я замираю, глядя на один из документов. Чёрный реестр. Неофициальный. Скрытый. Тот, которого не должно существовать. И который… у председателя есть. Конечно, есть. Такой человек не держит власть без страховки, без списка и без полного контроля над тем, кто и чем владеет на самом деле. Я медленно провожу пальцем по строке, чувствуя, как внутри поднимается одновременно и азарт, и тревога, потому что понимаю. Если я получу этот реестр — я смогу уничтожить его. Полностью, без шансов на восстановление. Или… уничтожить президента, дав Вавилону возможность спокойно дышать. Выдыхаю, ведь прекрасно осознаю, какой выбор сделаю, и снова смотрю на документы, но теперь уже иначе — не как на угрозу, а как на инструмент. Если я дам часть информации Винченцо, он начнёт бить по связям, компаниям и людям. И эти удары неизбежно выведут его туда, куда он даже не смотрит сейчас. К президенту. Я чувствую, как уголки губ едва заметно поднимаются. Опасно. Почти безумно. — Ты подумаешь, что уничтожаешь Вавилон… — тихо говорю в пустоту, словно обращаясь к нему, — а на самом деле будешь ломать фундамент под собой.       Только сейчас я осознаю, что делаю. Я полностью перехожу на сторону Хан Сока. Предаю Винченцо. Отца. Изначальную идею. Страну, мать его, как бы это не звучало. Лишь бы ты доверился мне.. Тогда игра будет стоить свеч. Однозначно. Моя цель — выиграть эту партию и уничтожить президента, но для этого… мне нужен он. Хан Сок. И его доверие. Я опускаю взгляд на бумаги, медленно собирая их в аккуратную стопку, словно привожу в порядок не только документы, но и собственные мысли. Потому что понимаю: мне придётся попросить у него то, что он не отдаёт никому. То, что может его спасти. И убить. Я на секунду замираю, сжимая край стола, и тихо выдыхаю: — Значит… я стану твоим оружием против тебя. А ты… станешь моим против него. И в этот момент я впервые за долгое время чувствую не растерянность, не злость, а чёткий, холодный план. Опасный. Безумный. И… единственный, который может сработать так феерично. Я ещё держу пальцы на краю стола, ощущая подушечками холод гладкой поверхности, словно пытаюсь заземлиться после той мысли, которая только что оформилась в моей голове слишком чётко, слишком опасно, слишком… необратимо, когда телефон, лежащий среди разбросанных бумаг, внезапно оживает, разрывая тишину резким, настойчивым звуком. Я вздрагиваю. Лёгкое, почти незаметное движение, но достаточно, чтобы выдернуть меня из схем, цифр и планов, в которых я только что утонула с головой. Взгляд падает на экран. Мин Хёк? Я на секунду замираю, хмурясь, будто пытаюсь вспомнить, почему его имя сейчас вообще должно что-то значить, и только через мгновение до меня доходит… Сегодня. Тот самый день. — Да чтоб… — тихо выдыхаю, проводя рукой по лицу. Я вообще забыла об этом. Совершенно. С таким успехом я скоро забуду, как меня зовут, если продолжу копаться в этих документах сутками. Телефон продолжает вибрировать, требовательно напоминая о себе, и я, быстро собравшись, беру трубку, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало ни капли той растерянности, которая только что мелькнула внутри. — Да? — отвечаю, чуть мягче, чем ожидала сама от себя. — Ты готова? — его голос звучит живо, легко, с той самой искренней интонацией, которая почему-то всегда немного… выбивает из колеи. Готова. Я перевожу взгляд на стол. На бумаги. На ноутбук. На хаос, в котором я только что строила план, способный перевернуть всё. И едва заметно морщусь. Конечно. Готова. Разумеется. — Конечно, — спокойно отвечаю, уже поднимаясь со стула, будто это правда, будто я действительно всё это время занималась сборами, а не пыталась вскрыть финансовую систему целой империи, — я как раз в процессе, ещё пару минут, и буду полностью готова. Ложь ложится на язык удивительно легко. — Отлично, — он, кажется, улыбается даже через телефон, и это слышно, — я заеду за тобой, как договаривались. — Хорошо, — отвечаю. — Тогда до встречи, Ча Ён. — До встречи, Мин Хёк. Я сбрасываю звонок и на секунду просто стою посреди комнаты, глядя перед собой, будто мой мозг не до конца успел переключиться с одного режима на другой. А потом… — Чёрт! И всё приходит в движение. Резко. Сразу. Я хватаю первую попавшуюся папку и буквально отбрасываю её в сторону, освобождая место, начинаю судорожно собирать документы в более-менее аккуратную стопку, понимая, что оставить всё в таком виде — значит пригласить любого случайного гостя прочитать мою голову, как открытую книгу. Но руки двигаются быстрее мыслей. Бумаги складываются, ноутбук захлопывается, флешка оказывается в кармане, а я уже на ходу стягиваю с себя домашнюю кофту, направляясь к шкафу. — Так, спокойно… — бормочу себе под нос, распахивая дверцы и окидывая взглядом содержимое, будто вижу всё это впервые в жизни. В голове всё ещё крутятся цифры. Схемы. И… он. Чёрт бы тебя побрал, председатель.. На долю секунды перед глазами всплывает его лицо, его взгляд, его голос, и я раздражённо мотнула головой, будто могу физически вытряхнуть его из своих мыслей. — Не сейчас, — тихо бросаю, вытаскивая первое более-менее подходящее платье. Плечики падают на пол. Я перешагиваю через них, даже не замечая. Ванная встречает меня холодным светом, отражение в зеркале — чуть уставшим, с растрёпанными волосами и глазами, в которых слишком много всего намешано. Я быстро провожу ладонями по лицу, приводя себя в чувство, включаю воду, на ходу собирая волосы, поправляя макияж, который, к счастью, не требует полной реанимации. — Ты идёшь на встречу, а не на допрос, — усмехаюсь себе под нос, но звучит это как-то… сомнительно. Зачем я туда иду? Чтобы отвлечься? Серьёзно? Я хватаю помаду, останавливаюсь на секунду, глядя на своё отражение, и тихо добавляю: — Да, именно поэтому. И быстро заканчиваю сборы, словно если замедлюсь хоть на секунду — передумаю. Возвращаюсь в комнату, на ходу надевая туфли, закидываю сумку на плечо, проверяю телефон, ключи, и уже почти у двери замираю на мгновение. Взгляд сам собой падает на стол. На аккуратно сложенные документы. На план. На игру, в которую я только что решила вступить. Пальцы сжимаются чуть сильнее. — Потом, — шепчу себе, отворачиваясь. И выхожу из квартиры, захлопывая за собой дверь в тот самый момент, когда внизу, вероятно, уже подъезжает машина Мин Хёка, а вместе с ней — новый ход в этой чёртовой партии.

༺✧⚠︎✧༻