XXIV. Риск и начало

༺✧⚠︎✧༻

༺✧🎶Good For You & One Of The Girls — Selena Gomez, The Weeknd🎶✧༻

Я смотрю на неё уже пол часа. Утро давно пробилось сквозь окна, нарушая спокойствие прошедшей ночи, но адвокат до сих пор спит, тихо и так мило посапывая в своём ритме. Сидя в кровати возле неё, не замечаю когда улыбка расползается моим лицом, но впервые не хочу прятать её, понимая причину. Ты такая красивая. Когда спишь, злишься, смеёшься или обижаешься, довольная чем-то или уставшая... ты такая великолепная. И как я не замечал этого раньше?       Моей одержимости ею мог бы положить конец только экзорцист. И то вряд ли. Невесомо касаюсь кончиками пальцев спадающих на лоб Ча Ён прядей, заправляя их девушке за ухо, и любуюсь её умиротворением, словно загипнотизированный.       Совсем скоро я скажу ей то, что она хотела от меня услышать ещё вчера. То, что кажется ошибкой и правильным решением одновременно, и то, что приведёт в ужас всех моих людей. Ты распорядишься моим доверием так, как захочешь. Хочешь уничтожить меня? Вперёд, власть в твоих руках. Хочешь правда помочь мне? Да. Пожалуйста..       На самом деле помощь была на втором плане моих самых сокровенных желаний. В первую очередь я хочу её. Ча Ён. Её верность. Её. Всю. Целиком. Не знаю, в какой момент мою голову взяло в плен это желание, но сейчас оно горит там синим пламенем, как единственный маяк среди этого чёрного океана. Я изо всех сил хочу верить ей. Хочу довериться. И не пожалеть. Что ты на самом деле задумала, Ча Ён? Ждать ли мне подвоха, или ты правда хочешь того же, что и я? Умоляю, пусть это будет второе.. Я слишком хорошо помню момент, когда ещё мог остановиться. Когда всё это можно было разложить по полкам, назвать слабостью, вырвать с корнем и выбросить, как всё лишнее, что мешает двигаться вперёд. Я всегда умел это делать — отрезать, не оборачиваясь, не давая себе времени на сомнения, потому что сомнения — это роскошь, которую такие, как я, не могут себе позволить. Но с ней… я впервые не захотел быть сильным в этом смысле. Впервые позволил чему-то остаться, укорениться, прорасти глубже, чем разум, глубже, чем контроль. И теперь уже поздно делать вид, что это можно отменить. Я смотрю на неё и понимаю, что перешёл ту черту, за которой всё становится… личным. Не выгодным, не стратегическим, не удобным — а опасно настоящим. Она не просто проникла в мою жизнь — она разобрала меня на части, даже не пытаясь, просто тем, что была рядом, смотрела, спорила, злилась, смеялась, целовала, жила так, будто не боится меня. И, чёрт побери, я позволил ей это. Позволил подойти ближе, чем кому-либо за всё это время, позволил пробраться внутрь своего сердца. Позволил увидеть во мне не только председателя, не только власть, не только угрозу… но и человека, которого я сам давно перестал признавать. И теперь у меня нет пути назад. Только вперёд. В этот риск, в эту неизвестность, в этот чёртов выбор без гарантий, где либо я получаю всё… либо теряю гораздо больше, чем когда-либо ставил на кон. Пятьдесят на пятьдесят. Смешно. Я всегда играл в игры, где шансы были на моей стороне, где результат зависел от меня, от моего хода, от моей силы. А сейчас… сейчас всё зависит от неё. Я тихо усмехаюсь, проводя взглядом по её спокойному лицу. Пуля в лоб — так пуля в лоб.

༺✧⚠︎✧༻

Я просыпаюсь медленно, словно выныриваю из тёплой, спокойной глубины, в которой не было ни тревоги, ни тяжёлых мыслей, ни привычного напряжения, которое обычно встречает меня по утрам. И первое, что я чувствую — это… тишина. Не пустая, не давящая, а живая, мягкая, наполненная чем-то новым, непривычным. Я не открываю глаза сразу. Прислушиваюсь. И только потом, лениво приподняв веки, вижу его. Хан Сок сидит рядом, на краю кровати, чуть подавшись вперёд, опираясь локтями на колени, сцепив пальцы в замок, и смотрит куда-то перед собой, будто в пустоту, но я слишком хорошо уже знаю этот взгляд — он не пустой. Он тяжёлый от мыслей. Слишком глубокий. Слишком… настоящий. Я замираю, не двигаясь, боясь спугнуть этот момент, и просто смотрю на него, позволяя себе то, что, возможно, раньше не позволила бы — разглядывать. Не скрываясь. Не отворачиваясь.       Его профиль чётко вырисовывается в утреннем свете, который мягко скользит по линии скул, по изгибу губ, по напряжённой линии челюсти, которая сейчас кажется чуть расслабленнее, чем обычно. Волнистые волосы растрёпаны после сна, и в этом есть что-то почти… домашнее. Человеческое. Не председатель. Не опасность. Просто… он. Хан Сок. Мужчина, который мне нравится до мозга костей. И где-то внутри меня тихо, почти осторожно, поднимается чувство, которое я уже не пытаюсь отрицать. Я люблю смотреть на тебя. Люблю, как ты выглядишь, когда думаешь, когда молчишь, когда не играешь. Люблю то, что вижу сейчас. Он словно чувствует мой взгляд, потому что через мгновение слегка поворачивает голову, и наши глаза встречаются. На долю секунды — тишина. А потом он… улыбается. Слабо, но так чертовски искренне, что у меня внутри что-то мягко сжимается. — Доброе утро, — тихо говорит он, — выспалась? Я киваю, не сдерживая лёгкой улыбки. — Да… — голос выходит мягче, чем обычно, — с тобой было спокойно спать.       Его улыбка становится шире. Мужчина опускает взгляд на свои руки, будто пытается спрятать это, но я уже увидела. И мне… нравится. Я поднимаюсь, подтягивая плед, и сажусь ближе к нему, чувствуя, как пространство между нами уже не кажется чужим или неловким. — А ты? — спрашиваю, повернувшись к нему, — кошмары не снились? Я вроде не чувствовала, как ты ворочался.       Он чуть качает головой. — Нет. Их не было. Я выдыхаю, даже не замечая этого. — Вот и хорошо. Повисает пауза, короткая, но в ней что-то меняется. Хан Сок задумчиво опускает подбородок, задумавшись, после чего поворачивается ко мне полностью, и в его взгляде уже нет той утренней мягкости. — Ча Ён. — Да? Только решение. Принятое. Тяжёлое. — Я отдам тебе чёрный реестр Вавилона. — говорит председатель. Время будто на секунду останавливается. Я смотрю на него, не моргая. И внутри… вспыхивает. Не радость — нет, слишком просто. Это что-то глубже, сильнее. Ты сделал это. Ты доверился мне.       Осознание накрывает медленно, но неотвратимо, разливаясь по телу тёплой волной, от которой становится почти… страшно. Потому что я понимаю, что это значит. Понимаю цену этого решения. Понимаю, что теперь в моих руках окажется не просто информация — а его уязвимость, его риск, его будущее. Он. И от этого его доверие становится не просто важным. Оно становится… бесценным. Это больше, чем игра, больше, чем стратегия. Это фундамент для чего-то большего, чем желание, влечение, притяжение. После такого нам будет открыта дорога к... чувствам. К любви. Заботе. Это всё станет настоящим. Боже.. Я медленно киваю, не отводя от него взгляда. — Спасибо, — тихо говорю, и в этих словах больше, чем просто благодарность, — я не подведу тебя. Обещаю.       Наши взгляды встречаются. И в его глазах я вижу это. То, что он показал мне своё самое уязвимое место. — Я очень на это надеюсь, — отвечает он так же тихо. А потом его рука поднимается, и он мягко касается большим пальцем моих губ, едва ощутимо, но этого достаточно, чтобы у меня перехватило дыхание. Он встаёт, принявшись собираться. Возвращается к привычному ритму жизни, в которой ему нужно быть сильным, собранным, опасным. Я тоже поднимаюсь следом. Смотрю на него и понимаю — сейчас самое время. — Хан Сок. Он оборачивается. — Да? Я делаю шаг к нему. — Нам нужна встреча. Он прищуривается. — С кем? — С Винченцо. Пауза. Тяжёлая. — Ты серьёзно? — в его голосе появляется холод, — ты хочешь свести меня с человеком, который сейчас делает всё, чтобы уничтожить мой бизнес? — Да, — спокойно отвечаю, не отводя взгляда, — именно поэтому.       Председатель смотрит на меня внимательно, будто пытается прочитать между строк. — Объясни. Я делаю вдох. — Он уже вышел на часть информации. Думает, что контролирует ситуацию. Думает, что сможет уничтожить Вавилон. И именно поэтому он придёт на встречу, потому что будет уверен, что это его игра, — чуть наклоняю голову, — и что я… на его стороне.       В мужских глазах вспыхивает что-то острое. — Ты будешь играть против меня? — Я буду играть для тебя, — тихо исправляю я, — но он должен верить в обратное. Пауза. Хан Сок обдумывает. — И что ты предлагаешь? — спрашивает в итоге. — Переговоры, — отвечаю, — официальные. Давление с его стороны, защита с твоей. Я — посредник. Он приходит, чтобы угрожать. Ты — чтобы показать, что не сломаешься. А я… направлю разговор туда, куда нужно. — И куда именно? Я смотрю ему прямо в глаза. — К президенту. Тишина становится плотной. — Ты уверена, что сможешь это провернуть? — его голос тише, но в нём есть напряжение. Я едва заметно улыбаюсь. — Доверься мне, Хан Сок. Ты уже сделал первый шаг. Он смотрит на меня ещё несколько секунд. Долго. Глубоко. А потом кивает. — Хорошо. И в этом «хорошо» — решение. — Я подготовлю всё.       Я киваю в ответ, чувствуя, как внутри всё постепенно собирается в одну точку. Игра начинается. Бизнесмен разворачивается к выходу, но у самой двери останавливается на секунду. Разворачивается. Несколько мгновений смотрит мне в глаза, после чего его внимание опускается ниже, к моим губам. Вижу, как мужчина размышляет о своём решении, и иду к нему навстречу, слегка опережая его мысли. Стаю на носочки, ложу ладони на мужские плечи и невесомо касаюсь его губ своими, ощутив его мгновенный, почти автоматический ответ на короткий поцелуй. Всё так же стою на носочках, когда поднимаю взгляд к его зрачкам. Молчу, но надеюсь, что он знает, о чём именно. Я на твоей стороне. И скоро докажу это окончательно.

༺✧⚠︎✧༻

Кабинет встречает меня привычной тишиной, которая обычно подчёркивает контроль над ситуацией, но сегодня в ней есть что-то иное — напряжённое, вязкое, будто воздух сам ждёт, чем всё это закончится. Я стою у окна, глядя на город, который, как всегда, живёт своей жизнью, не подозревая, что где-то наверху сейчас решается, кто именно будет держать его за горло. Пальцы медленно постукивают по стеклу. Ритм ровный. Спокойный. В отличие от мыслей. Я уже сделал ход. И назад дороги нет. Дверь за спиной тихо открывается. — Председатель, — голос Мён Хи звучит сдержанно, но я слишком хорошо её знаю, чтобы не уловить под этим слоем напряжение, — я выполнила ваши указания. Флешка доставлена. Доступ активирован. Всё… как вы и просили.       Я коротко киваю, не оборачиваясь. — Хорошо. Пауза. Женщина не уходит. Конечно.       Я медленно поворачиваю голову, встречаясь с её взглядом — внимательным, осторожным, но уже настороженным. — Что-то ещё, Мён Хи?       Прокурор делает шаг вперёд, явно подбирая слова, что для неё, обычно холодной и точной, уже говорит о многом. — Позвольте уточнить… — начинает она, чуть тише обычного, — что именно вы передали Хон Ча Ён?       Я едва заметно ухмыляюсь, не то от её осторожности, не то от того, как это сейчас прозвучит. — Чёрный реестр Вавилона.       Тишина. На секунду — абсолютная. А потом Мён Хи начинает... хохотать. — Хорошая шутка, господин. Всегда знала, что у вас отличное чувство юмора, ха-ха!       Поднимаю бровь, но не хмурюсь. Наоборот— уголки губ ползут вверх. — Я не шучу, Мён Хи. — отвечаю более чем спокойно.       Она постепенно перестаёт смеяться, смотря на меня. Видит моё лицо и всё что на нём написано, замолкает окончательно, почти закаменев. И в следующий миг: — Ч-что?! — срывается. Резко. Не сдержавшись. И это, пожалуй, впервые за всё время, что я её знаю. Вот теперь достойная реакция. Браво, Хан Сок. Ты довёл бедную женщину до нитки. Это успех. — Вы… вы серьёзно сейчас? — её голос становится выше, жёстче, теряя привычную выверенность, — председатель, вы отдали ей всё? Все наши схемы, офшоры, цепочки, бенефициаров? Вы понимаете, что это значит?!       Я спокойно смотрю на неё. Молчу. Она продолжает, уже не пытаясь скрыть тревогу: — Это не просто информация — это фундамент Вавилона! Если она передаст это Винченцо, если это попадёт не туда… нас не просто прижмут — нас раздавят! Это конец! Это.. — Я знаю, что сделал. — спокойно перебиваю её, и этого достаточно, чтобы она замолчала. Губы прокурора остаются приоткрытыми ещё на секунду, но слова уже не выходят.       Я делаю медленный шаг вперёд. — Мне не нужно объяснять последствия, Мён Хи, — добавляю тише, но в голосе появляется сталь, — я их просчитал раньше, чем ты успела о них подумать. Ложь. И правда одновременно. Потому что… Нет. Я не просчитывал всё. Я просто сделал выбор.       Она смотрит на меня, пытаясь найти в моём лице хоть намёк на сомнение, панику, план, что угодно. Но не находит. И это пугает её ещё больше. — Тогда… — её голос становится осторожнее, почти тихим, — у вас есть стратегия?       Я намеренно выдерживаю паузу. А потом ухмыляюсь. — Конечно. И не добавляю больше ни слова. Потому что никакой стратегии, кроме Ча Ён, у меня нет. Впервые. Мён Хи явно не удовлетворена ответом, но больше не спорит. Понимает границы. Я отворачиваюсь, возвращаясь к столу, лениво проводя пальцами по краю папки, лежащей на поверхности. — Подготовься, — бросаю, словно между делом. Женщина замирает. — К чему? Я поднимаю на неё взгляд, и в этот раз в нём уже нет ни тени лёгкости. — Скоро Винченцо Кассано захочет с нами увидеться. Я вижу, как она выпрямляется, собирается и возвращает себе контроль. — Поняла, председатель. — Сделай так, чтобы к этому моменту у нас не было ни одного слабого места. Она кивает, разворачивается и выходит. Дверь закрывается. А я остаюсь один. Смотрю на стол, на пустоту, и впервые за долгое время позволяю себе короткую, тихую мысль: Теперь всё зависит только от тебя, моя дорогая Ча Ён.

༺✧⚠︎✧༻

Флешка лежит у меня на столе. Маленькая. Чёрная. Ничем не примечательная, и от этого становится только страшнее. Я смотрю на неё уже несколько минут, не прикасаясь, будто она может обжечь кожу, стоит только дотронуться. Смешно. Я работала с грязью, с делами, от которых у людей тряслись руки, но сейчас… Сейчас в этом крошечном куске металла — не просто информация. Власть. Жизни. И он. Я медленно выдыхаю и тянусь к ноутбуку, открывая его, чувствуя, как внутри поднимается странное, непривычное ощущение — не страх даже, а… ответственность. Такая, которую нельзя переложить. Нельзя проигнорировать. Вставляю флешку. Экран на секунду темнеет, после чего появляется окно ввода. Пароль. Ну конечно. Хмыкаю, прищурившись. — Не мог же ты всё упростить, да, стажёрчик?..       Пальцы зависают над клавиатурой всего на секунду, прежде чем я набираю комбинацию. Останавливаюсь. Смотрю. И, сама не понимая почему, вместо стандартных вариантов… ввожу своё имя. Enter. Секунда. Щелчок. Доступ разрешён.       Я замираю. Сердце делает короткий, резкий скачок, и я откидываюсь на спинку стула, не отрывая взгляда от экрана. — Серьёзно? Губы медленно растягиваются в улыбке, в которой слишком много эмоций, чтобы назвать её просто реакцией. — Засранец… — тихо выдыхаю, но голос звучит мягче, чем я планировала. Я возвращаюсь к экрану. И вот теперь… начинается настоящее шоу.       Передо мной раскрывается структура. Не файл. Не папка. Целая, мать его, система. Разделы, подразделы, цепочки. — Ну что, родные. Идите к мамочке.       Я быстро пробегаюсь глазами по названиям, и с каждой секундой дыхание становится медленнее, глубже — мозг перестраивается, включается в работу. Офшоры. Каймановы острова. Сингапур. Швейцария. Подставные компании. Слои, спрятанные друг за другом, как матрёшка. Эпис: центральная ось. Компания, через которую проходит почти всё. Я открываю один из файлов. Схема. Чистая. Чёткая. Почти красивая. Деньги идут через три юрисдикции, очищаются, дробятся, возвращаются в Корею уже под видом инвестиций, контрактов, госзаказов. Классика. Но исполнение… Я медленно наклоняюсь ближе к экрану. — Слишком чисто.       Это не просто схема. Это — идеальная схема. И именно это делает её уязвимой. Я открываю следующий файл. И ещё один. И ещё. И вот тут… я замираю. Пальцы сами останавливаются на тачпаде, потому что я это уже видела. Вот они. Те же связки и промежуточные компании. Те же «пустые» бенефициары. Открываю параллельно свои сохранённые материалы. Те, что копала последние дни. По президенту. Сравниваю. — Да. Что и требовалось доказать. Всё сходится, как я и предполагала. — улыбка появляется сама. Я медленно закрываю глаза на секунду, прокручивая всё в голове. Винченцо, его методы, его логика, его цель. Ты хочешь уничтожить Вавилон. Хорошо. Думай, что делаешь именно это.       Я снова открываю глаза и уже иначе смотрю на экран. — Значит так… — тихо произношу, наклоняясь ближе. Открываю новый файл и начинаю отбирать только нужное. Связки, цепочки, фрагменты. Те, которые… ведут дальше. Не к Хан Соку. К президенту. Я собираю их в отдельную папку. Если Винченцо получит всё — он ударит по Вавилону. Если получит это… он сам дойдёт туда, куда мне нужно.       Я откидываюсь назад, глядя на результат, и тихо усмехаюсь. — Ты даже не поймёшь, когда начнёшь работать на меня…       Это не предательство. Это стратегия. Игра, в которой каждый уверен, что контролирует ситуацию. Мне почти стыдно. Почти.. Хорошие девочки не играют в такие игры. Хорошие девочки не желают коснуться горящего льда голыми пальцами. Хорошие девочки никогда не сделают такой выбор. Что ж. Хорошо, что я — та, кого называют плохой. Хмыкаю и перевожу взгляд на флешку. На экран. На отражение себя в нём. И впервые за всё это время думаю не о риске. А о нём. О том, как он просто… отдал это мне. Без гарантий, без страховки, без права на ошибку. Медленно провожу пальцами по краю ноутбука. — Доверился… значит. Безбашенный. Сумасшедший. ...Мой. Я закрываю ноутбук наполовину, но не до конца. Пусть работает, мне ещё многое нужно подготовить. Встреча с Винченцо будет… интересной. Очень. И, чёрт побери, я уже знаю, с чего начну.

༺✧⚠︎✧༻

Телефон звонит не просто вовремя — он будто вписывается в паузу, которую Винченцо Кассано держал слишком долго, обдумывая что-то своё, холодное, многоходовое. Мы с Хан Со наблюдаем за ним уже несколько минут, почти лениво, но на самом деле — внимательно, отмечая, как меняется его взгляд, как чуть сужаются зрачки, когда мысль доходит до нужной точки. Имя на экране он видит сразу. И, что важнее, я вижу, как в нём что-то щёлкает. — Ответь, — произношу негромко, позволяя в голосе остаться только интересу, без намёка на приказ.       Кассано включает громкую связь, даже не глядя на меня. — Слушаю. — У меня для тебя есть сногсшибательные новости, — голос Хон Ча Ён звучит легко, почти играючи, но за этой лёгкостью я слишком отчётливо слышу расчёт. Я медленно откидываюсь на спинку кресла, скрещивая ноги и позволяя себе чуть прищуриться. Вот сейчас начнётся. И вопрос не в том — что она скажет. А в том — зачем именно так. — Я слушаю, — отвечает Винченцо, и в его голосе появляется та самая интонация, которую он использует, когда чувствует запах крови. — У меня есть чёрный реестр Вавилона. На долю секунды мы все удивлённо переглядываемся. Что за.. Винченцо не вскакивает резко, не делает лишних движений — он не тот человек, который теряет контроль. Но его плечи едва заметно напрягаются, а взгляд становится острее, словно лезвие, которое только что вытащили из ножен. — Повтори, — говорит он тише. — Чёрный реестр Вавилона, — спокойно повторяет она, — полностью. Офшоры, прокладки, Эпис, реальные владельцы. Всё, что обычно хоронят глубже, чем людей.       Я опускаю взгляд, скрывая удивлённую усмешку. Вот оно. Ты не просто вошла в игру, Ча Ён. Ты перевернула доску и теперь все будут играть по твоим правилам… даже не замечая этого. Как не заметили с Эписом. Ха. Я вижу, как в голове Винченцо уже начинают двигаться шестерёнки. Быстро. Чётко. Без лишнего шума. Он не спрашивает «как», не цепляется за детали. Он уже считает, сравнивает, примеряет и понимает главное: это не предложение. Это момент. Я ловлю себя на том, что смотрю на него дольше, чем нужно. Не как на союзника. И даже не как на инструмент против отца. А как на человека, который… не суетится. Не хватает то, что дают. Не теряется в масштабе. Он не задаёт лишних вопросов, не тянет одеяло, не пытается казаться умнее — он просто есть в этом моменте так, будто заранее знал, что он наступит. И это… странно цепляет. Спокойствие перед ударом всегда было признаком силы. Но у него это не спокойствие. Это уверенность в том, что удар уже просчитан. Я едва заметно склоняю голову, продолжая наблюдать, и понимаю, что мне нравится не сам он… а то, как он думает. Как быстро подхватывает чужую игру и делает её своей, даже не спрашивая разрешения. В этом нет показной жесткости, нет лишней демонстрации — только чистая, холодная логика, которая почему-то ощущается почти… красиво. И, что раздражает больше всего, я не замечаю, в какой момент начинаю ждать, что он скажет дальше. — Ты хочешь встречи, — говорит он, и это звучит не как вопрос. Он сразу перехватывает и я почти одобрительно киваю. Вот теперь становится горячо. — Я думаю, нам есть что обсудить, — мягко отвечает Ча Ён, не споря, но и не уступая. — Не обсудить, — спокойно поправляет он, — продемонстрировать.       В дальнейшей паузе уже чувствуется напряжение будущей сцены. — Ты хочешь выйти в открытую, — добавляет Винченцо, — с информацией такого уровня прятаться уже бессмысленно.       Я тихо усмехаюсь. Да. Он всё понял, и даже быстрее, чем она ожидала. — Тогда сделаем это правильно, — продолжает он, — официальная встреча. Обмен. Давление. Проверка, кто из нас блефует.       Вот оно. Не «переговоры». Ультиматум. Дуэль. — Я знала, что ты не упустишь такой шанс, — в голосе Ча Ён появляется лёгкая, почти довольная нота. Конечно знала. И именно поэтому позвонила. Хитрая лиса. — Передай председателю, — добавляет она уже чуть тише, — что самое время назначить встречу.       Я поднимаю взгляд. Да. Хитрая. Она не соединяет их. Заставляет их сделать шаг друг к другу самим. Очень впечатляюще. Что же дальше, Ча Ён? Связь обрывается. На секунду в комнате снова становится тихо. Но это уже не та тишина, что раньше. Это — ожидание удара. Винченцо не смотрит на меня. Уже набирает номер. Я не вмешиваюсь, мне интереснее наблюдать. Гудки. Один. Второй. И затем.. — Дорогой консильери, — раздаётся голос Чан Хан Сока, спокойный, почти ленивый, но в этой лености слишком много остроты, — рад, что ты вспомнил обо мне.       Я медленно улыбаюсь. Ещё один хищник. Лес становится всё теснее.. — Я и не забывал, — отвечает Винченцо ровно. — О, как романтично, — мягко тянет Хан Сок, — я уж начал думать, что ты избегаешь серьёзных разговоров. — Серьёзные разговоры ведут, когда есть что предложить, — парирует Винченцо, — у меня как раз появился повод. Я почти слышу, как на той стороне улыбаются. — Тогда не будем терять время, — отвечает Хан Сок уже без тени насмешки, — ты ведь звонишь не ради светской беседы. — Встреча, — коротко говорит Винченцо, — сегодня. — Ух. Смело, — тихо. — Логично, — в ответ. Несколько секунд взвешенной тишины. Они оба сейчас считают риски, ходы и последствия. — Хорошо, — наконец говорит Хан Сок, — время и место? — С радостью побываю напоследок в твоём Вавилоне, — отвечает Винченцо, — но никаких лишних людей. — Ты правда думаешь, что я буду один? — в голосе Хан Сока появляется лёгкая усмешка, и я почти слышу двусмысленность этих слов. — Я думаю, ты придёшь так, чтобы не показать, насколько тебе это важно. — …любопытно, — произносит Хан Сок медленнее, — значит, тебе тоже есть что показать. — Увидишь. Пауза. Последняя. — Тогда до встречи, mafia henchman. — До встречи.       Связь обрывается. Я поднимаюсь с кресла, медленно проходясь по комнате, проводя пальцами по спинке стула. В голове уже выстраивается картина. Ча Ён. Винченцо. Хан Сок. Три точки. Одна линия. И ни одна из них не совпадает полностью с тем, что они показывают. Я останавливаюсь, глядя куда-то в сторону, и тихо усмехаюсь.Мягко. Почти с удовольствием. Какая же ты опасная, Ча Ён. И, что самое интересное…       Я перевожу взгляд на Винченцо. Он ведь даже не заметит, в какой момент начнёт играть по твоим правилам. Но вслух я этого не говорю. Пусть сам догадается. Так даже интереснее.

༺✧⚠︎✧༻