ХХVII. Под слоем льда

༺✧⚠︎✧༻

Утро приходит тихо, почти осторожно, словно не хочет нарушить хрупкое спокойствие, которое повисло в комнате после ночи. Свет медленно просачивается сквозь шторы, мягкими полосами ложится на пол, на смятую постель, на переплетённые тени, в которых ещё угадывается тепло недавних прикосновений. Воздух наполнен остатками ночной тишины — густой, тёплой, почти осязаемой, и в ней есть что-то новое, непривычное… как будто сама реальность немного сдвинулась, уступив место чему-то более настоящему. Город за окном уже просыпается — где-то внизу проезжают первые машины, слышны приглушённые голоса, жизнь постепенно набирает темп, но здесь, в этой комнате, время будто замедляется. Всё кажется мягче, глубже, спокойнее. И в этом утре нет спешки — только редкое, почти забытое ощущение, что никуда не нужно бежать. Что можно просто… остаться. Я неспеша открываю глаза, протяжно зевнув. Потягиваюсь и чувствую спиной тёплую мужскую грудь. Улыбаюсь, переворачиваясь к Хан Соку, который тоже зашевелился, пробудившись. Ловлю его взгляд и сразу же замечаю искры радости в его глазах, когда он видит меня. Не могу не улыбнуться, когда сонным голосом говорю: — Привет. Председатель счастливо вздыхает, притягивая меня к себе для короткого чмока в губы. — Привет. — так же с улыбкой урчит, — Очень надеюсь на то, что ты помнишь нашу первую ночь. Я не сдерживаю тихого смеха. — Не беспокойся. Я помню всё до каждой мелочи. — Если учесть тот факт, что ты пол ночи что-то сладко стонала мне в шею, я точно поверю тебе на слово, — хитро говорит мужчина, довольно поглаживая моё обнажённое бедро, — Я тебе снился, дорогая? — О, кто-то слишком высокого про себя мнения, — отвечаю, закатив глаза и смущённо заметив, что до сих пор полностью голая. — Наверное, потому, что ты вчера постоянно путала меня с богом. — нагло предполагает бизнесмен, и я цокаю языком, откинувшись на спину и прикусив губу с внутренней стороны. Засранец..       Хан Сок следует за мной. Нависает сверху и сладко захватывает мои губы своими, от чего моё нутро напоминает мне о том, что я и без того прекрасно знала: Я чертовски хочу раствориться в этом очаровательном психопате. До дна.       Отвечаю на поцелуй сквозь улыбку, которая нагло появляется на моём лице каждый раз, когда я касаюсь, смотрю, да даже вспоминаю его. Председатель лениво отстраняется и мягко скользит по моему лицу костяшками пальцев, рассматривая меня с такой дикой нежностью, что я готова расплакаться от радости. Неужели это тот жестокий убийца и человек, которого боится пол страны? Неужели это тот тиран, который без сожаления может убить сотни людей и даже не моргнуть? Неужели этот ужасный, пугающий, опасный и в то же время мягкий, сладкий и такой... родной мужчина... мой? Мне нравятся все его грани. Я обожаю их. Называйте меня сумасшедшей, ужасной, отвратительной. Мне плевать. Я люблю его, чёрт побери. Мы утонули в своих размышлениях, пока Хан Сок медленно любовался моим лицом. Теперь, когда я вернулась, замечаю, что кончики его пальцев скользят ниже моей шеи, касаются ключиц и опускаются к груди. Поднимаю свой слегка смущённый взгляд на мужчину. Сейчас такое в новинку для меня. Утро, тьма не скрывает, не обволакивает в лунном свете моё тело. Сейчас мы видим всё. Сейчас мы обнажённые друг перед другом, как в буквальном, так и в переносном смысле. И это волнующее, но в то же время такое... нужное ощущение. Словно ещё один пазл, которым мы заполняем пространство, которым закрепляем наши чувства, строим надёжный фундамент нашей недавно зародившейся любви. Хан Сок смотрит мне в глаза в ответ, и я снова расслабляюсь под его взглядом, под его касанием. Так странно, ведь теми же глазами этот мужчина загоняет Вавилон в ужас. Одного взгляда чёрных глаз достаточно, чтобы погубить спокойствие всех в его окружении. Одного касания его рук достаточно, чтобы убить, уничтожить, убрать с пути врагов. И одного касания, взгляда... достаточно, чтобы я расплылась в умиротворённой улыбке.       Мужские пальцы скользят по ложбинке моей груди, останавливаясь на животе. А после там останавливаются и его тёплые губы. Поцелуй. Касание кончика носа к моей чувствительной коже и скольжение им вверх, пока он не поднимает голову, снова взглянув на меня любимым взглядом. Влюблённым. Таким... моим. — Ты такая красивая.. — шепчет он, и я покрываюсь мурашками с головы до ног. Впервые в жизни чувствую себя, вижу себя такой. Любимой, красивой, великолепной. Вижу это в его зрачках и с каждым разом всё больше и больше обожаю себя за то, что влюбилась в злодея этой истории. Какая разница, на стороне добра я или зла? Зачем мне эта ваша совесть, синдром героя, если в итоге любит меня тот мужчина, которого в финале по канону должны уничтожить? В этой вселенной я — плохой человек. Так зачем мне задумываться о том, что я люблю злодея, тьма которого мне так к лицу? Ответ прост. Незачем. Подаюсь вперёд и касаюсь губ Хан Сока своими, отвечая ему взаимностью, демонстрируя ему свою отдачу, любовь, преданность. Мужчина отвечает мне тем же, и я обвиваю его шею, когда утопаю в широких обьятиях, оказавшись в тёплом коконе его сильных рук. — Щекотно, — смеюсь, когда дыхание председателя касается моего уха. Бизнесмен в ответ ласково хмыкает и легонько кусает мочку. — Ты такая аппетитная, что, клянусь, я готов тебя сьесть, и меня почти пугает эта мысль. — говорит он, отчего я прикрываю глаза и вздыхаю, устроившись в руках мужчины поудобнее. — Так уж и быть. Позволяю откусить от себя кусочек, о страшный серый волк. — Ну уж нет. Я расчитываю на всю порцию, дорогая. — заявляет Хан Сок, получая от меня в ответ укус в грудь, — Эй, ты даже не предупредила, что мы уже начали это каннибалистическое удовольствие. Я разражаюсь тихим хохотом. — Ты такой дуралей. Именно в этот момент, когда я всё ещё тихо смеюсь, уткнувшись носом ему в грудь, а он, словно действительно решив доказать свою теорию, лениво покрывает поцелуями мою шею, щёки и уголки губ, на прикроватной тумбочке раздаётся звонок телефона. Я тянусь к нему, всё ещё улыбаясь, даже не глядя на экран — слишком хорошо, слишком спокойно сейчас, чтобы ожидать чего-то неприятного. — Мм… — протягиваю я, принимая звонок и прикладывая телефон к уху, всё ещё лежа в руках Хан Сока, — Да? — Где ты? — голос звучит ровно, но в нём есть та самая привычная требовательность, которая не оставляет пространства для лишних игр. Кассано. — Дома, — отвечаю легко, даже слишком, не успев толком подумать. Я и правда дома. В этот момент Хан Сок, будто услышав самую интересную часть разговора, оживает ещё сильнее со своими издевательскими нежностями. — Мм, — довольно тянет он где-то у моей щеки и тут же касается губами кончика моего носа, потом щеки, потом… губ. Между нашими губами зарождается характерный звук, когда он отстраняется, и я слегка отодвигаю телефон, чтобы это не попало Винченцо в динамик. Председатель решил даже сквозь телефонный разговор и расстояние показать консильери, что я принадлежу ему. Целиком и полностью.       Я с трудом сдерживаю смешок, пытаясь сохранить тишину, которую Хан Сок, скорее всего, намерен уничтожить. — Ты уверена? — чуть тише спрашивает Винченцо. Я уже собираюсь ответить, но в этот момент тёплые губы снова касаются моей кожи, скользят по линии челюсти, а потом — прямо в уголок губ, мешая сосредоточиться окончательно. — Да, я же сказала… — начинаю, но сбиваюсь, потому что мой неугомонный мерзавец, кажется, вообще не собирается останавливаться, словно намеренно проверяет, как долго я выдержу. Он тихо хмыкает, почти урча, и я чувствую, как его дыхание щекочет кожу на груди. Господи… — Я уже пятнадцать минут звоню тебе в дверь, Ча Ён, — спокойно говорит Винченцо.       Пауза. Короткая, но достаточная, чтобы смысл сказанного дошёл. Я резко замираю. Моргаю. Смотрю на Хан Сока. — Что?.. — почти беззвучно выдыхаю, прикрывая микрофон ладонью.       Бизнесмен, конечно же, не помогает. Вообще. Смотрит на меня с этим своим невозможным выражением, в котором столько удовольствия от происходящего, что хочется одновременно и рассмеяться, и прибить его. И вместо помощи — снова целует. Медленно. Нагло. — Ты издеваешься… — шепчу ему одними губами, но сама уже едва сдерживаю улыбку. Хан Сок только довольно прищуривается. Чёртов провокатор.       Я быстро возвращаю телефон к уху, одновременно пытаясь перехватить мужчину, прижать к себе и хоть как-то остановить этот беспредел, утягивая одеяло выше и почти комично накрывая его им. — Я… дома, — повторяю уже чуть быстрее, — просто… у отца. В гостях. Ты что-то хотел?       Параллельно ловлю его запястье, но это не спасает — он, не побеждённый одеялом, тут же находит новый путь, наклоняется ниже, и я едва не смеюсь в трубку, потому что дыхание на груди становится невыносимо щекочущим. — Хан Сок… — шепчу сквозь улыбку, пытаясь сохранить хоть остатки серьёзности, но выходит плохо. Очень плохо. — Да. Нам нужно встретиться, — продолжает Винченцо, слава богам, не слыша ничего, — есть информация.       Я глубоко вдыхаю, собираясь, хоть до сих пор удерживаю мужчину в одеяле. Господи, умоляю, помоги мне не смеяться с этого дуралея ещё несколько секунд.. — Когда? — Через час. Успеешь собраться и подъехать в то кафе, где мы пересекались? Я закрываю глаза на секунду, собирая остатки концентрации, пока пальцы Хан Сока лениво скользят по моей талии. — Да, — отвечаю уже ровнее, — хорошо. — Тогда до встречи.       Связь наконец-то обрывается. Я медленно опускаю телефон, и только потом, наконец, отбрасываю одеяло и смотрю на мужчину перед собой. Который, кажется, абсолютно доволен жизнью. — Ты невозможен, — выдыхаю, но в голосе всё равно звучит смех, — А ещё от тебя никакой помощи. Он только улыбается шире. — Радуйся, что я дал тебе поблажку в этот раз и не начал усерднее усложнять твои мыслительные процессы. — Ха, — выдыхаю резко, но с той же улыбкой, — И как же? Взгляд мужчины темнеет, и я понимаю, что причина ему — вожделение, но только когда он вновь ныряет под одеяло, сползая ниже и без предупреждения впивается губами мне между ног. Я запрокидываю голову, простонав от неожиданности и удовольствия, что накрыло меня дикой волной. — Хан Сок! Председатель в ответ тихо, почти ехидно хихикает мне во внутреннюю сторону бедра, после чего впивается поцелуем в меня интенсивнее, решив довести дело до конца. — Боже! — скулю, выгнувшись под требовательным языком и видя перед глазами танго звёздочек наслаждения. Внизу живота закручивается тугой узел, и я поддаюсь ему, развожу ноги шире, пускаю Хан Сока глубже, почти молю его о продолжении. И он даёт мне его. С удовольствием. Волна поднимается всё выше, и вскоре я не выдерживаю. Вскрикиваю и проваливаюсь в приятную пропасть под губами председателя, задрожав всем телом. Откидываюсь на подушки, пытаясь привести дыхание в норму, когда бизнесмен выныривает из-под одеяла, нависнув надо мной огромным наглым удовлетворением и облизывая кончиком языка губы, словно мартовский кот-переросток. — Признаться, сейчас я всё-таки жалею, что дал тебе поблажку, и мечтаю услышать реакцию мафиози, когда он услышит у себя в динамике твой сладкий стон, принадлежащий только мне. — говорит этот мерзавец, и я в ответ на его вопиюще непристойные слова чувствую, как внутри снова вздрагивает жажда ощутить на себе эти наглые уста. А после мужчина прижимается ко мне всем телом, и я ощущаю его возбуждение на своём бедре. Чувствую поцелуй на губах и лениво, довольно усмехаюсь. — Хан Сок, я опаздываю. — урчу. — М-м-м... как жаль.. — отвечает председатель, не планируя останавливаться. Мне и правда нужно собираться, и как можно скорее, если я не хочу, чтобы Кассано принялся звонить моему отцу, чтобы спросить, почему его дочь так долго собирается. Поэтому я переворачиваю мужчину, оказавшись сверху, и невольно вспоминаю сегодняшнюю ночь, когда так же оседлала его, но с другими намерениями. Хоть сейчас я желаю Хан Сока не меньше, всё же собираю всю волю в кучу, целую его на прощание и быстро вскакиваю на ноги. Хватаю с пола брюки, бегу к макету по блузку и убегаю собираться, пока неугомонный психопат не успел прийти в себя после такого наглого побега. — Прости, стажёрчик, но мне и правда пора! Слыша недовольный возглас председателя, я залетаю в ванную, со смехом закрывая дверь и искренне надеясь, что мужчина не выломает её, ведь тогда мы задержимся здесь надолго.

༺✧⚠︎✧༻

༺✧Ранее этой ночью✧༻

Первым приходит не сообщение. Ощущение. Едва уловимое, но слишком знакомое, чтобы его игнорировать. Я отрываюсь от экрана ноутбука, где цифры и графики продолжают жить своей скучной, предсказуемой жизнью, и медленно откидываюсь на спинку кресла, позволяя тишине вокруг обострить внимание. Где-то на уровне интуиции, на том самом месте, где решения принимаются быстрее, чем осознаются, щёлкает: Началось. Уже через несколько секунд это подтверждается фактами. Один отчёт. Второй. Третий. Связи второго уровня. Компании, которые должны были держаться… начинают проседать. Не катастрофически — нет, слишком аккуратно для хаоса. Но достаточно, чтобы почувствовать давление. Чтобы кто-то наверху… напрягся. Я медленно улыбаюсь. — Вот как… — тихо произношу, проводя пальцем по экрану, словно соединяя точки в единую картину. Винченцо сработал быстро. Даже быстрее, чем я ожидала. Но что куда интереснее — сработал точно туда, куда его… направили. Я прикрываю глаза на секунду, позволяя этой мысли развернуться полностью. Ча Ён. Хитрая ты лиса. Тебе и правда удалось запудрить мозги человеку, который привык читать людей, как открытые книги, и я не могу до конца понять, что в этом восхищает меня больше. То, что ты это сделала. Или то… кому именно. Я чуть наклоняю голову, задумчиво прикусывая губу. Это доверие между вами? Или ты действительно настолько опасна, что даже он… позволил себе на секунду поверить не логике, а тебе? Интригующе. Очень. Мой взгляд снова скользит по данным, но мысли уже далеко не в цифрах. Они… о нём. Винченцо Кассано. Я хмыкаю едва слышно. Он не глуп, совсем нет. Он видит, анализирует, чувствует подвохи быстрее, чем большинство людей вообще успевает их сформулировать. Он не тот, кого можно просто взять и повести за руку в нужную сторону. И всё же… он пошёл. Не потому, что его обманули, а потому, что увидел даже в этом смысл. Свою выгоду. Свою игру. И вот это… пожалуй, нравится мне даже больше. Я медленно провожу рукой по подбородку, задерживаясь в этом ощущении. Ты опасен, Кассано. Холодный. Сдержанный. Рассчитывающий на несколько шагов вперёд. И именно поэтому… с тобой интересно. Я снова улыбаюсь. Уже шире, но тише, почти незаметно. Потому что где-то глубоко внутри, там, где я обычно не позволяю себе задерживаться слишком долго, появляется мысль, от которой я не спешу избавляться. Мне любопытно, как далеко ты зайдёшь. И… как будешь выглядеть в тот момент, когда поймёшь, что играешь не совсем в ту игру, в которую думал. Я выпрямляюсь, возвращаясь к экрану, но взгляд уже другой. С интересом. С предвкушением. — Что ж… — тихо говорю, почти шёпотом, — давай посмотрим, кто из вас окажется умнее. И, возможно, впервые за долгое время ловлю себя на том, что мне интересно не только падение отца. Но и то… ...кто останется стоять, когда всё вокруг рухнет.

༺✧⚠︎✧༻

༺✧Сейчас✧༻

Кафе встречает меня привычным шумом — тихим, фоновым, почти уютным, если не знать, какие разговоры здесь иногда ведутся. Я замечаю его сразу. Винченцо сидит у окна, как всегда — спиной к стене, лицом ко входу, чтобы видеть всё и всех. Контроль. Его вторая кожа. Я подхожу, снимаю очки и сажусь напротив, не спеша, будто у нас впереди обычный деловой разговор, а не очередной ход в игре, где цена — чужие жизни. — Ты выглядишь… довольной, — замечает он, скользнув по мне внимательным взглядом.       Не могу сдержать мысленного фырканья, хоть и слишком уж радостного. День начался очень... хорошо. — А ты — как человек, который не спал, — парирую, слегка улыбнувшись. — Потому что не спал, — спокойно отвечает он, отставляя чашку, — и не зря. Я чуть склоняю голову, давая ему продолжить, хотя уже знаю, о чём пойдёт речь. — Ночью я сделал первый ход, — говорит он, и в его голосе появляется та самая сталь, которую я уже научилась различать, — несколько компаний второго уровня… начали сыпаться быстрее, чем должны были. Я делаю вид, что заинтересована впервые. — Настолько плохо у Вавилона с внутренней устойчивостью? — Вот в том-то и дело, — он чуть наклоняется вперёд, — слишком плохо. Пауза. Он смотрит на меня дольше, чем нужно. — Это не похоже на Хан Сока, — продолжает он тише, — он не оставляет таких дыр. Никогда. Я опускаю взгляд на чашку, делая вид, что обдумываю. — Или… — мягко добавляю, — это не его дыры. Он не отвечает сразу. И вот здесь я вижу, как он прокручивает это внутри, сопоставляет, примеряет. — Ты хочешь сказать, что эти цепочки… не полностью под его контролем? — спрашивает он, не отрывая от меня взгляда. — Я хочу сказать, что, возможно, ты смотришь не туда, — спокойно отвечаю, поднимая глаза, — или… не на того. Тишина между нами становится гуще. — Продолжай, — коротко бросает он. Я чуть подаюсь вперёд, понижая голос. — Эти компании выглядят как часть Вавилона. Но если копнуть глубже… — провожу пальцем по столу, словно выстраивая цепочку, — там слишком много внешних связей. Слишком много «независимых» решений, которые на деле… слишком синхронны. Он прищуривается. — Ты намекаешь на надстройку. — Я намекаю на того, кто привык работать чужими руками, — отвечаю спокойно, — и оставаться в тени, пока все смотрят на очевидную цель. В этот раз он не спорит. Думает. — Если это так… — медленно произносит Винченцо, — значит, удар по этим цепочкам вызовет реакцию не только у Вавилона. — А у того, кто считает их своей страховкой, — мягко заканчиваю я. Он откидывается на спинку стула, сцепив пальцы. — Это риск, — говорит, но уже без отрицания. — Конечно, — киваю, — но и возможность. Ты ведь не ради мелких побед сюда пришёл, верно? Я смотрю прямо ему в глаза. — Ударь туда, где больнее не тому, кто на виду… а тому, кто думает, что его никто не видит. Он усмехается. Слабо. Опасно. — Мне нравится, как ты думаешь, Ча Ён, — тихо говорит он, — это… неочевидно. — Зато эффективно, — отвечаю так же спокойно. Он делает короткий кивок. Решение принято. И это важно — он принял его сам. Ха. — Хорошо, — произносит он, — я продолжу с этих связей. Посмотрим, кто начнёт паниковать первым. Я чуть улыбаюсь и перевожу разговор дальше. — Я тоже не собираюсь сидеть сложа руки, — говорю, отпивая кофе, — есть один архив. Он сразу цепляется. — Какой? — Партнёр Вавилона. Компания под названием «Астрикс». Формально — независимый логистический холдинг, — произношу ровно, — через него проходят договоры по поставкам и часть финансовых потоков Эписа. Я чуть наклоняюсь ближе. — Но интереснее не это. — А что? — У них есть внутренний архив контрактов и переписки с субподрядчиками, — тихо отвечаю, — если там остались старые версии договоров или неочищенные данные… можно вытащить реальные маршруты денег. Не те, что показывают на бумаге.       Он кивает медленно. — И ты собираешься туда попасть? — Да, — спокойно, — под видом юридической проверки. Винченцо смотрит на меня внимательно. — Это опасно. — Ой, да ладно тебе! Мы не в той игре, где есть безопасные ходы, — пожимаю плечами. Мужчина чуть улыбается. — Ты начинаешь мне нравиться всё больше, — произносит с лёгкой иронией. — Осторожно, — отвечаю, — это может плохо закончиться. Он в ответ лишь тихо усмехается. Мы молчим ещё пару секунд, после чего он берёт чашку, делая последний глоток. — Тогда работаем, — говорит спокойно. — Работаем, — киваю в ответ.       Он поднимается первым. Я — следом. На выходе мы не оборачиваемся, потому что оба уже знаем — следующий ход будет гораздо громче. Я сажусь в машину, решив быстро сьездить в бутик, чтобы прикупить себе что-то одеться, ведь выбегла из дома даже без нижнего белья, так спешила не попасться под горячую руку (и не только руку) Хан Сока. Завожу двигатель с улыбкой на лице, вспоминая возмущённо-непонимающее выражение его лица, когда вскочила на ноги, убегая. Уверена, скоро мне за это перепадёт. И, надеюсь, это будет так, как я себе представляю. А так, в общем.. День обещает быть насыщенным.

༺✧⚠︎✧༻

Переговорная в здании партнёрской компании Астрикс встречает меня выверенной стерильностью — тёмное дерево, стекло, приглушённый свет, который делает лица чуть более жёсткими, чем они есть на самом деле. Я сажусь напротив председателя До Джэ Вана, позволяя себе короткий, оценивающий взгляд, и кладу папку на стол, даже не открывая её. — Господин Чан, — начинает он, осторожно подбирая тон, — мы уже пересмотрели часть контрактов, о которых вы упоминали. Есть… определённые несостыковки, но они не носят системного характера. Я чуть склоняю голову, сцепляя пальцы в замок. — Вы сейчас пытаетесь меня успокоить… или себя? — спрашиваю спокойно. Мужчина едва заметно напрягается. — Я пытаюсь донести, что ситуация под контролем. — Контроль — это когда вы приходите ко мне с решением, — перебиваю с любимой мягкой интонацией, за которой скрывается моя истинная эмоция — ярость, — а не с формулировкой «мы работаем над этим».       Пауза. Он опускает взгляд в документы. Я позволяю тишине растянуться. И именно в этот момент, как назло — или как награда — в голову вползает совсем другое. Тёплое, живое, слишком яркое, чтобы игнорировать.       Ча Ён. Её тело под моими руками. Её дыхание, сбивающееся где-то у моей шеи. Её тихий смех, который до сих пор будто застрял у меня под кожей. Я едва заметно выдыхаю, откидываясь на спинку кресла, пока партнёр продолжает что-то говорить о проверках и отчётности, но слова проходят мимо, не задевая. Чёрт… Ты убежала на самом интересном месте. Я хмыкаю про себя, вспоминая, как она, ещё пару минут назад расплавленная в моих руках, вдруг резко выскользнула, начала торопливо собираться, избегая моего взгляда и смеясь, спеша. К Винченцо. Мысль отзывается неприятным уколом. Я возвращаюсь в реальность ровно в тот момент, когда До Джэ Ван заканчивает фразу: — …поэтому мы предлагаем временно приостановить часть операций, чтобы избежать дополнительных рисков. Я прищуриваюсь. — Вы предлагаете замедлиться… в тот момент, когда на нас давят? — тихо уточняю. — Это разумная мера, — осторожно отвечает он. — Это признание слабости, — холодно отрезаю я. И в этот момент вдруг звонит мой телефон. Короткий взгляд на экран — и внутри что-то предательски сдвигается. Ча Ён. Уголки губ сами тянутся вверх. — Прошу прощения, — небрежно бросаю партнёру и принимаю вызов, чуть отвернувшись, но не настолько, чтобы это выглядело как слабость. — Да, адвокат Хон, — произношу ровно, почти официально, — надеюсь, вы не отвлекаете меня от чего-то действительно важного просто так? — Ой, не начинай, дорогой стажёрчик, — тут же раздаётся её голос, лёгкий, насмешливый, живой, — я тебя прекрасно знаю, ты сейчас сидишь с серьёзным лицом и строишь из себя самого занятого человека в комнате. Я едва заметно усмехаюсь, опуская взгляд. — Вы переоцениваете свои знания, — спокойно отвечаю, — но продолжайте. — Мне нужен доступ в архив твоей партнёрской компании Астрикс, — уже чуть тише, но всё с тем же подтекстом, — полный. Без твоих любимых «ограничим на всякий случай». Я поднимаю взгляд на До Джэ Вана. Он пока ничего не понимает. И это даже забавно. Я едва слышно выдыхаю сквозь улыбку. — Архив, значит, — протягиваю чуть тише, — вы снова находите самые… интересные места. — О, да, — довольно фыркает она, — Но, признай, тебе даже нравится, когда я лезу туда, куда не надо. Пауза. Я медленно провожу языком по внутренней стороне щеки. Она здесь. В этом же здании. Ирония. Нас притягивает друг к другу, словно мы магниты. Даже так. — Доступ вам нужен прямо сейчас? — уточняю, уже зная ответ. — Прямо сейчас, — без колебаний, — Я сегодня в настроении ломать чужие секреты. Я тихо хмыкаю. — Хорошо, — киваю сам себе, — я решу этот вопрос. Не отключаясь, перевожу взгляд на До Джэ Вана. — Откройте доступ к внутреннему архиву для моего юридического представителя, — произношу спокойно, но так, что возражений не остаётся, — полный уровень. Без ограничений. Он моргает. — Сейчас? — Сейчас, — мягко повторяю, — или мы можем обсудить, какие именно пункты нашего сотрудничества вы хотите пересмотреть в первую очередь. Пауза. Короткая. — …я понял, — быстро отвечает он, тянется к телефону. Я возвращаю внимание к разговору. — Ваш запрос удовлетворён, адвокат Хон, — говорю чуть тише, позволяя в голосе скользнуть едва заметной насмешке, — надеюсь, вы оцените мою… оперативность.       На том конце короткий смешок. — М-м, какой хороший мальчик. Внутри дёргается необузданное желание оказаться перед этой ходячей молнией прямо сейчас, чтобы показать ей, насколько она ошибается в своих последних словах, но взамен я лишь коротко усмехаюсь. — Всегда рад помочь. — отвечаю. И связь обрывается. Я медленно опускаю телефон, глядя на экран ещё мгновение, прежде чем убрать его. И только потом тихо усмехаюсь. Моя плохая девочка… ...снова во что-то ввязалась.

༺✧⚠︎✧༻