ХХХІІ. Подготовка к катастрофе

༺✧⚠︎✧༻

Смотрю на огромный экран напротив нас и медленно прокручиваю в пальцах зажигалку, пока Хон Ча Ён листает документы на планшете, сидя напротив меня за длинным столом переговорной. Тусклый свет ламп скользит по её лицу. Спокойному. Сосредоточенному. Опасному. Иногда я забываю, насколько эта женщина умна, пока снова не оказываюсь рядом с ней в такие моменты. Когда она перестаёт быть просто шумной, язвительной Ча Ён и превращается в хищника. Такого же, как я. Или хуже. — Значит, пресс-брифинг будет завтра. — спокойно говорит она, не поднимая взгляда от экрана. — Хан Сок лично настоял на прямой трансляции для инвесторов, прессы и акционеров. Всё пройдёт в главном конференц-зале Вавилона. Медленно щурюсь. — Слишком самоуверенно для человека, которого мы собираемся утопить. На губах Ча Ён появляется едва заметная улыбка. Если бы я не знал её столько времени, то не заметил бы, как странно блеснули её глаза после этих слов. — Председатель Чан любит эффектные выступления. — отвечает она слишком ровным голосом. — А ещё он ненавидит выглядеть слабым перед публикой. Поднимаюсь со стула и подхожу ближе к экрану, рассматривая схему зала, которую Ча Ён вывела на проектор. Точки камер. Запасные выходы. Линии подключения серверов. Система трансляции. Всё продумано до мелочей. — Здесь. — Ча Ён поднимается следом и подходит ко мне, указывая пальцем на технический сектор. — Если перехватить доступ к главному медиасерверу за три минуты до начала пресс-брифинга, мы сможем полностью заменить визуальный ряд. — Только визуальный? — уточняю. — Нет. — спокойно отвечает она. — Я уже подготовила архивы. Счета, фонды, схемы переводов, связи между дочерними компаниями, фиктивные контракты, внутренние переписки. Всё настоящее. Она поворачивается ко мне вполоборота. И вот теперь в её взгляде появляется тот самый огонь, который я слишком хорошо знаю. Азарт. — Но интерпретация будет другой. Молча смотрю на неё. Ча Ён делает ещё шаг к экрану и выводит новую схему. Стрелки. Связи. Имена. Компания за компанией. Человек за человеком. И всё это медленно складывается в одну картину. Очень аккуратную. Очень красивую. Очень смертоносную. — Мы не подделываем данные. — тихо говорит она. — Мы меняем последовательность их подачи. Люди увидят только то, что мы захотим им показать. Мои губы медленно растягиваются в улыбке. — Ты хочешь устроить публичную казнь. — Я хочу устроить хаос. — спокойно поправляет она. — А хаос уже сам решит, кого сожрать первым. Хмыкаю тихо. Опасная женщина. Очень опасная. — И как ты собираешься провести это мимо Хан Сока? — спрашиваю, внимательно наблюдая за её реакцией. Лишь на секунду. Только на одну чёртову секунду. Она медлит. Как-то странно улыбается. Но потом пожимает плечами. — Он слишком уверен в собственном контроле над ситуацией. Странный ответ. Но пока мне достаточно и его. Снова перевожу взгляд на экран. — Хорошо. Тогда нам нужен эффектный финал. — Например? Улыбаюсь уголком губ. Вот теперь начинается моя часть плана. Подхожу ближе к столу и беру лежащий рядом маркер. Медленно рисую круг прямо над центральной сценой конференц-зала. — После компромата. После паники. После того, как весь мир увидит кровь на руках Вавилона… — делаю паузу и поднимаю взгляд на Ча Ён, — нужно показать её буквально. Она заинтересованно склоняет голову набок. — Продолжай. — Над сценой расположена система пожаротушения. — говорю спокойно. — Технически её можно подключить отдельно к резервуару. — И? Усмехаюсь. — И вместо воды на председателя сверху польётся кровь. На несколько секунд в переговорной повисает тишина. А потом Ча Ён тихо выдыхает. — Что? Зачем?.. — Люди любят символизм. — спокойно отвечаю. — А ещё люди любят зрелища. Особенно когда с трона падает король.       Я уже почти вижу это. Красный поток. Белые рубашки Вавилона. Паника. Крики. И Хан Сок, стоящий под этим ливнем из крови, словно олицетворение всей своей империи. Красиво. Очень красиво. Ча Ён некоторое время молчит, обдумывая услышанное, после чего медленно кивает, сглотнув. — Ладно. Хорошо. Это сработает. — Конечно сработает. Она снова садится за стол и начинает быстро что-то печатать. — Тогда я беру на себя внутреннюю систему трансляции и архивы. Ты — технический перехват и замену сигнала. — А ещё я хочу вывести видео на все внешние экраны здания. — добавляю спокойно. — Если Вавилон падает, это должны увидеть все. На губах Ча Ён появляется довольная улыбка. — Люблю твой размах, Кассано. — Я заметил. Она тихо фыркает и наконец закрывает планшет. В комнате становится непривычно тихо. План готов. Осталось только нажать на спусковой крючок. Поднимаюсь со своего места и беру пальто со спинки стула. — Значит, увидимся на пресс-брифинге. Ча Ён тоже встаёт. — Увидимся. Мы несколько секунд смотрим друг на друга. И почему-то впервые за долгое время у меня появляется странное ощущение. Будто в этой войне я всё ещё не вижу полной картины. Будто кто-то переставляет фигуры на доске быстрее меня. Странно.

༺✧⚠︎✧༻

Вечер давно уложил Сеул, обволакивая улицы лунным светом. Я лежу на огромной кровати в спальне Хан Сока, лениво листая ленту в телефоне, но почти не замечая того, что мелькает перед глазами. Новости, фотографии, какие-то чужие жизни, чужие лица, чужие проблемы — всё это кажется таким далёким и неважным на фоне моей собственной реальности, в которой теперь есть так много всего нового. Мой взгляд медленно скользит по тёмному потолку спальни, после чего я откладываю телефон на соседнюю подушку и глубже зарываюсь в мягкие простыни. И тут же прикрываю глаза. Потому что они пахнут Хан Соком. Тёплый пьянящий парфюм. Что-то дорогое, терпкое, опасное. И под всем этим — его собственный запах, который я уже научилась узнавать с первых секунд, даже если он просто проходит рядом. Запах мужчины, в объятиях которого я чувствую себя не потерянной, не сломанной, не одинокой. Любимой. Провожу пальцами по смятой ткани рядом с собой и улыбаюсь сама себе. Как же сильно всё изменилось за такое короткое время. Раньше мне казалось, что любовь — это что-то неудобное. Что-то, что делает людей слабыми, заставляет терять контроль, забывать о логике и здравом смысле. И, наверное, я всё ещё права. Потому что сейчас я действительно теряю контроль. Только не над собой, а над тем, насколько сильно мне нужен этот мужчина. Мне нравится просыпаться рядом с ним. Нравится чувствовать его ладони на своей талии. Нравится слышать его голос по утрам и ловить этот почти мальчишеский, счастливый блеск в глазах, который появляется у него только рядом со мной. И самое страшное заключается в том, что теперь я уже не представляю, как жила без этого раньше. Без него. Тихий щелчок входной двери на первом этаже вырывает меня из мыслей. Сердце тут же реагирует быстрее головы. Хан Сок. Улыбка сама появляется на губах, пока я прислушиваюсь к знакомым шагам внизу. Спокойным. Тяжёлым. Уверенным. Тем самым, от которых у половины Вавилона дрожат колени, и только у меня внутри разливается тепло.       Через некоторое время он поднимается в спальню. Я тут же перевожу взгляд на мужчину и невольно замираю на несколько секунд. Белая рубашка расстёгнута на верхние пуговицы. Тёмный галстук расслаблен и слегка съехал набок, словно Хан Сок уже давно устал терпеть его на своей шее. Кудри к вечеру закрутились сильнее обычного, беспорядочно падая на лоб и делая его одновременно опасным и до невозможности красивым. Но за всей этой красотой я замечаю другое. Усталость. Она прячется в его взгляде, в чуть тяжёлых движениях плеч, в том, как он выдыхает, оставив телефон на комоде. Моё сердце тут же сжимается от нежности. Улыбаюсь председателю, когда он переводит на меня свой взгляд, который тут же теплеет. Не говоря ни слова, протягиваю к нему руки, приглашая в свои обьятия. И Хан Сок реагирует мгновенно, словно только этого и ждал весь день. Подходит к кровати, наклоняется ко мне, почти наваливаясь сверху своим большим тёплым телом, и тут же целует мои губы. Глубоко. Медленно. Показывая то, как сильно взаимны наши чувства друг к другу. Обнимаю его за шею, зарываюсь пальцами в мягкие кудри на затылке, глажу ладонями широкую спину под тканью рубашки, щёки, линию челюсти. Он шумно выдыхает мне в губы, открыв глаза, в которые я никогда не смогу насмотреться вдоволь. — Я соскучился. Улыбаюсь прямо в поцелуй, чувствуя, как внутри всё сладко тает от этих простых слов. — Я тоже. — шепчу тихо, проводя пальцами по его скуле. — Даже не верится, что когда-то я спокойно жила, не думая о тебе каждую минуту.       Хан Сок чуть поднимает голову, внимательно глядя на меня. И я продолжаю уже тише, мягче: — А сейчас иногда проходит всего час, а мне уже хочется услышать твой голос, почувствовать твои руки, просто увидеть тебя рядом… Это даже немного смешно. Я будто зависима от тебя. Его взгляд становится таким тёплым, взаимным, любящим, что у меня снова сжимается сердце. Мягко касаюсь губами его лба и провожу рукой по волосам. — Ты устал. — шепчу ласково. — Ложись ко мне. Отдохни немного. Хан Сок ничего не отвечает. Только выдыхает тихо, словно наконец позволил себе расслабиться, после чего опускается ниже и устраивает голову у меня на ключицах, уткнувшись носом мне в шею. Тяжёлый. Тёплый. Мой. Я тут же обнимаю его, медленно поглаживая по спине, чувствуя, как постепенно исчезает напряжение из его тела. И в этот момент мне кажется, что весь мир может подождать ещё немного. Мужчина обнимает меня крепче и глубоко вздыхает. Я улыбаюсь, поглаживая между подушечками пальцев его ухо. — На улице похолодало? — спрашиваю. — Мг. — урчит мужчина, — Откуда знаешь? — У тебя уши холоднее обычного, — улыбаюсь и в тот же миг слышу вибрацию на шее от тихого мужского смешка. Этот диалог настолько простой и... человеческий, словно мы просто пара влюблённых, которые сейчас не решают судьбы миллионов людей. Словно мы просто... мы. Ещё несколько минут после я поглаживаю мочки ушей мирно спящего мужчины, согревая их, после чего вскоре тоже проваливаюсь в полудрём, чувствуя его любящее тепло. Я дёргаюсь от тихого скрипа вдали коридора. Резко открываю глаза, чувствуя чужое присутствие в доме. Что за.. Опускаю взгляд на спящего на моей груди Хан Сока и мягко ложу ладонь на его плечо, готовая будить его, если окажется, что к нам ворвались. Если из-за какой-то шестёрки президента мне придётся тривожить покой мужчины, клянусь, я сама прикончу того идиота голыми руками. Лежу, замерев и почти не дыша, чтобы слышать каждый шаг, и резко открываю рот от удивления, когда слышу из-за колонны тихое: — Эй. Пс. Ча Ён! На лунный свет выходит Мин Со и я ловлю себя на мысли, что если бы её сейчас увидел Хан Сок, то точно прибил бы лишь от факта, что к нему в дом ворвались уже во второй раз. В первый ты был не в состоянии из-за лихорадки, а теперь... просто слишком расслабленный в моих обьятиях. Так странно.. — Что ты здесь делаешь? — шепчу девушке, параллельно поглаживая мужчину, чтобы тот не проснулся. — Пришла поговорить. — так же тихо отвечает Мин Со. Как вовремя, однако.. Выдыхаю, прикрыв глаза на миг. — Иди вниз. Я спущусь следом. Девушка кивает и вскоре исчезает на лестнице. Я касаюсь лица мужчины ладонями, мягко поглаживая его большими пальцами, и мягко целую его губы. — Хан Сок. Он тихо мычит сквозь сон, но не реагирует. Я пытаюсь выползти из-под его тела и улыбаюсь, когда меня заново притягивают к себе в обьятия. — Хан Сок, дорогой, — шепчу ему в губы, оставляя на них короткие поцелуи. Мужчина сонно отвечает мне, и я ласково продолжаю: — Я сейчас приду, хорошо? — Ты надолго? — урчит он, всё ещё наполовину во сне. — Нет. Пару минут, и я вернусь к тебе. Спи. Он послушно мычит и выпускает меня из обьятий. Накрываю его одеялом и поспешно спускаюсь вниз по лестнице, уже желая как можно скорее вернуться в кровать. Мин Со ждёт меня перед панорамным окном в гостиной. Подхожу к ней, впившись взглядом в уличный фонарь и размышляя о том, что же подруга тут забыла. — Если ты пришла меня отчитывать, то сразу скажу, что я не собираюсь менять своё решение. — говорю спокойно. Жду возражений, насмешки, но Мин Со кивает, соглашаясь. — На твоём месте я поступила бы так же, если бы... влюбилась. В принципе, я так и поступаю.. — почти шёпотом отвечает Мин Со. Я перевожу на неё свой взгляд и, увидев её выражение лица, тут же понимаю, что она имеет в виду. Ты пришла поговорить о... Винченцо? Киваю, но молчу, позволив девушке продолжить. — Я работаю с Кассано. Давненько. Прости, что не сказала. — Почему? Мин Со задумывается. — Мы похожи. Он выгрызает правду так же яростно, как и я. Мы оба ищем компромат на моего отца. — Да. Но он об этом не знает. Он ведёт войну с Вавилоном. Это его главная цель. — вздыхаю. — Я в курсе, подруга. Думаешь, не замечаю, как ты пытаешься отвести его удары от своего Хан Сока? — иронично бросает она, и я в ответ прикусываю губу, — Я не осуждаю тебя, Ча Ён, правда. — Так почему же ты здесь? — спрашиваю. Мин Со как-то потерянно опускает взгляд, после чего грустно улыбается. — Если я скажу, что мне... захотелось поделиться с кем-то своими мыслями, ты поверишь мне? Слегка растерянно поднимаю брови, но киваю. — Конечно. Мы вроде как... подруги. Думаю это нормально — делиться переживаниями. Даже если посреди ночи в доме, в коротый ты пробралась. — на последнем слове уже не сдерживаю улыбки. Мин Со тоже хмыкает. — Я рада, что познакомилась с тобой, Ча Ён. Есть в тебе что-то дикое. Непривычное для простых людей. Это меня и успокаивает, как не странно. — Ну, спасибо за комплимент. — улыбаюсь. — Идём, присядем на диван. Мин Со кивает и мы садимся, оперевшись в мягкие подушки. — У меня нет ничего конкретного, да и я сама толком не знаю с чего начать и что говорить.. — признаётся девушка. — Просто мне в какой-то момент стало... одиноко. — Ничего. Я понимаю. — успокаивающе улыбаюсь ей и девушка слегка расслабляется. — А председатель... не убьёт меня, если узнает о том, что я пробралась сюда без твоего ведома? — Не бойся, он спит. — отвечаю, — Устал, поэтому я более чем уверена, что ему будет лень тебе что-то сделать. — Звучит жутко, — смеётся Мин Со и я хмыкаю. Мы молчим некоторое время, после чего я решаю спросить: — Винченцо ещё не знает обо мне с Хан Соком? — Нет. Но скоро узнает. Вы же планируете завтра устроить фальшивый пресс-брифинг, я права? — Винченцо рассказал? — Да. Я сразу поняла, что ты что-то задумала. Что же? — Все обвинения пойдут в сторону твоего отца, хоть и замаскированы под угрозу Вавилону. Президенту конец. Мин Со кивает, опустив взгляд на свои руки, и мне почему-то стало казаться, что ей жаль. — Что ты чувствуешь по этому поводу? — спрашиваю уже мягче. — Знаешь.. — начинает девушка, — Он не был плохим отцом. Не издевался надо мной, учил, растил в достатке и шелках, но... — она запинается, покачав головой, — Мне всегда не хватало от него веры в то, что я смогу что-то сделать без его денег и власти. Я всю жизнь пыталась доказать ему, что чего-то стою, что могу вести бизнес так же, как и он, но он лишь отмахивался, хоть и не на прямую. Всегда говорил, что я когда-то сяду на его место, но по факту никогда не давал мне шанса на малейший шаг. Я выросла в золотой клетке, и сейчас хочу её сломать, если даже и ценой бизнеса отца. Я понимаю, что делаю, и не отступлю, но... Мне всё равно почему-то не хватает того малейшего кусочка пазла от него, что он гордится мной, что доверяет моей собственной силе и верит, что я самостоятельно чего-то могу достичь. Не хватает его... отцовской любви и заботы. Я, всё это время внимательно слушающая девушку, придвигаюсь к ней ближе. Беру её ладонь в свою и сжимаю, поддерживая как могу. — Я научилась от жизни тому, что, как бы ни был ужасен и циничен этот мир, нечто остаётся неизменным: всё всегда встаёт на свои места, Мин Со. Если у тебя было слишком много боли в прошлом, её рано или поздно заберут в будущем. Если не хватало чьей-то любви, то кто-то обязательно тебе её подарит вскоре, заполняя дыры и забирая излишки. Плевать, что это за человек. Враг, друг или просто прохожий. Ты получишь свою долю. Обязательно. Как получила я. От врага. От мужчины, заставившего меня много раз усомниться в том, есть ли у него сердце, а сейчас быть на все сто процентов уверенной, что это всё-таки существующее сердце принадлежит мне. Любит меня. И является любимым. Мин Со прикусывает губу, кивнув несколько раз. — Да. Только вот человек, от коротого я теперь хочу этот недостающий пазл, возненавидит меня, как только узнает правду..       Опускаю взгляд следом, думая о том же. — Меня тоже, Мин Со. Кассано возненавидит меня, когда узнает, что я перешла на сторону мужчины, которого полюбила. Как и мой отец. — И что же нам делать? — спрашивает подруга, отчаянно рассматривая мой профиль. — Ждать. — отвечаю, на миг умолкнув. Раздумываю над тем, что сказать и вспоминаю слова, успокоившие меня: — Когда я спросила то же самое у Хан Сока, он сказал мне, что если Кассано и отец по-настоящему любят и дорожат мной, они поймут и примут любой мой выбор, а если нет, то они не стоят моих переживаний.       Мин Со уже слегка бодрее отвечает: — А твой психопат не такой уж и бессердечный, как кажется. Хорошо сказано. — Да. Хорошо. Но плохой исход всё равно ударит болью, как бы ты не успокаивала себя тем, что так должно быть. Так что не расстраивайся раньше времени, подруга, и надейся, что твой мафиози тебя простит.       Мин Со хмыкает: — Как ты там раньше мне говорила? Даже если выбор — сплошная катастрофа, он — твой? Я смеюсь. — О, да. И самая главная из моих любимых катастроф сейчас дрыхнет на втором этаже. Мы тихо смеёмся, успокоенные присутствием друг друга, и впервые я чувствую вкус женской дружбы и поддержки. Это... приятно. — Кстати. Как тебе идея развеяться и устроить спарринг со мной завтра вечером? Так сказать, согнать злость и направить её в полезное русло? — предлагаю, так как с Хан Соком финал спарринга у меня превратился, ну... вы поняли. Девушка ухмыляется. — Я очень даже за. — Супер! Тогда жду тебя завтра в спортзале Вавилона. — Договорились. Вскоре Мин Со уходит, а я возвращаюсь на второй этаж в спальню, ныряя в обьятия спящего любимого мужчины, который тут же притягивает меня к себе, не желая делиться мной даже с воздухом. Улыбаюсь, уткнувшись ему в грудь и слышу тихий выдох над головой: — Мне без тебя не спится. — Так лучше? Он довольно урчит: — Лучше. Улыбаюсь, когда мужчина целует меня в макушку, и закрываю глаза, чувствуя себя в самом безопасном месте в этом мире. — Тогда сладких снов, дорогой. — И тебе, солнце.

༺✧⚠︎✧༻