ХХХVII. Финал битвы

༺✧⚠︎✧༻

В полумраке заброшенного цеха пахнет сыростью, ржавым железом и застарелой, едкой химией. Холодный бетон под ногами словно высасывает последние силы. Сквозь разбитые стёкла под потолком пробивается блеклый, безжизненный свет луны, дробясь на осколки и выхватывая из темноты силуэты массивных, законсервированных станков. Время здесь словно замерло, превратив некогда передовой завод в мрачный склеп. Мы сидим спиной к спине, туго привязанные к тяжёлым металлическим стульям. Верёвки до боли врезаются в запястья, но физическая боль — ничто по сравнению с той удушающей тишиной, которая царит между нами последний час. Я слышу рваное, тяжёлое дыхание отца Ча Ён. Из-за угла доносится приглушённый хохот охраны президента, играющей в карты в соседнем коридоре, и этот звук делает атмосферу нашего плена ещё более зловещей. — Вы как, господин Хон? — тихо, едва шевеля губами, спрашиваю я, нарушая молчание. — Рана на щеке сильно болит? — Терпимо, Мин Со… — глухо отзывается он, и в его обычно сильном голосе я слышу неподдельную, глубокую усталость. Старик молчит несколько секунд, а затем со вздохом роняет в пустоту: — Не могу поверить. Отец запер собственную дочь в этой дыре ради денег. Как мир докатился до этого? Я горько хмыкаю, чувствуя, как к горлу подступает знакомый ком. — Бизнес, господин Хон. Для таких, как мой отец, люди — это просто цифры в отчётах. Даже если это его собственная кровь. Знаете… перед тем как меня усыпить, он кричал на меня. Выплеснул всю свою ярость, назвал предательницей и тварью за то, что я выбрала сторону Винченцо. Я услышала от собственного отца то же самое, что и Ча Ён… от вас. И поверьте… это чертовски больно. Когда тебя готовы растоптать самые близкие просто за то, что ты хочешь дышать. Адвокат Хон за затылком замирает. Я чувствую, как его плечи напрягаются под верёвками. — Ча Ён не просто ушла, Мин Со, — его голос падает до сокрушённого шёпота. — Она выбрала Чан Хан Сока. Монстра. Психопата. Человека, который уничтожал жизни людей ради забавы. Как она могла выбрать его? Моя девочка, которую я воспитывал в чести и справедливости… Как этот безумец мог стать её выбором? Я до сих пор не могу этого переварить. Меня это сжигает изнутри. Я закрываю глаза, вспоминая то, что видела, когда Хан Сок и Ча Ён разыгрывали спектакль с моим похищением. Помню, как бережно он держал её за руку. Каким взглядом смотрел на неё — не хищным, а преданным, готовым разорвать любого по одному её взмаху руки. — Поверьте мне, господин Хон… — мягко, но уверенно произношу я, пытаясь достучаться до его израненного отцовского сердца. — Хан Сок далеко не такой ужасный, каким кажется всему Сеулу через экраны телевизоров. Да, он чудовище для этого мира. Но с ней… с ней он становится другим. Они сотканы из одной тьмы, они понимают друг друга без слов. Вы поймёте это тогда, когда увидите их вдвоём. Вы увидите, что он готов сжечь весь этот город, лишь бы она улыбалась. Старик молчит, обдумывая мои слова. В тишине цеха слышно, как где-то мерно, раздражающе капает вода из проржавевшей трубы. Кап. Кап. Кап. — Ты правда веришь, что чудовище способно любить, Мин Со? — тихо спрашивает он спустя долгую паузу. — Я верю в то, что видела своими глазами, — отзываюсь я, чуть сильнее потянув верёвки на руках в безуспешной попытке ослабить узел. — Ча Ён нашла в нём то, что искала всю жизнь — абсолютное принятие своей изнанки. Пожалуйста, примите её выбор, когда мы выберемся отсюда. Ей очень важно ваше прощение. — Если мы выберемся… — грустно резюмирует старик. — Выберемся, — уверенно шепчу я, вглядываясь в серые тени заброшенного завода. — За нами уже идут. Я уверена. Мы снова замолкаем, продолжая сидеть спиной к спине в этом холодном, полуразрушенном бункере, согреваемые лишь внезапно обретённым общим пониманием и тихим тиканьем невидимых часов, отсчитывающих время до начала шторма.

༺✧⚠︎✧༻

Ча Ён спит чутко, но моя рука аккуратно высвобождается из-под её плеча так плавно, что она лишь тихо вздыхает во сне, поворачиваясь на бок. Я замираю на секунду, вглядываясь в её расслабленное лицо в тусклом свете луны. Моя женщина. Мой единственный якорь в этом мире. Я наклоняюсь и едва ощутимо касаюсь губами её виска. Сердце сжимается от бешеного, почти болезненного чувства собственности и нежности. Спи, солнце. Я иду выжигать землю ради твоего спокойствия. Через десять минут я уже сижу за рулём внедорожника, летящего по пустым ночным улицам Сеула. Сверяюсь с навигатором — координаты заброшенного завода Вавилона, которые я поднял из архивов, чётко горят на экране смартфона. Президент выбрал идеальную крысиную нору, но он забыл, кто спроектировал этот лабиринт. Машину я оставляю за пару километров, в глухой лесополосе. Дальше — пешком, растворяясь в ночных тенях, словно хищник на охоте. Железный забор, колючая проволока, старый периметр — для меня здесь нет преград. Я пробираюсь внутрь главного корпуса через разбитое техническое окно цокольного этажа. Тихо, как призрак. Мягкая подошва ботинок не издаёт ни звука на бетонной крошке. Я прохожу по тёмным коридорам, ориентируясь по памяти и приглушённым голосам наёмников президента. Наконец, я выхожу к нужному крылу. Сквозь щель в дверном проёме соседней комнаты я вижу их: Мин Со и старик Хон. Живы. Привязаны к стульям. Охраны внутри нет — двое дежурных курят у входа в коридор, лениво переговариваясь. Входить открыто и устраивать бойню сейчас — глупо, они могут пустить заложникам пулю в лоб в первую же секунду паники. У меня другой план. Более изящный. Более... в моём стиле. Сбоку от запертой двери, где сидят пленники, есть старое разбитое вентиляционное окно, затянутое ржавой сеткой. Я бесшумно подхожу ближе. Извлекаю из-за пояса свой любимый охотничий нож — узкое, идеально сбалансированное лезвие, острое как бритва. Одним точным, коротким движением я просовываю руку в прореху сетки и аккуратно сбрасываю нож внутрь комнаты. Металл глухо, едва слышно шлёпается на кучу старой ветоши у стены, прямо в паре метров от стула адвоката Хона. Готово. Первое орудие на шахматной доске расставлено. Теперь — вторая часть «марлезонского балета.» Я разворачиваюсь, выхожу обратно в центральный коридор и намеренно, скрестив руки на груди, с наглой, издевательской ухмылкой шагаю прямо на свет, подставляясь под тусклые лампы. — Эй, псы! Команду «фас» не забыли? — громко, вальяжно кричу я. Охранники вздрагивают, оборачиваются, и их лица вытягиваются от шока. Они моментально вскидывают оружие. — Чан Хан Сок?! Руки за голову, быстро! Живо, ублюдок! Из соседних комнат тут же выбегают ещё трое. Они берут меня в кольцо, тяжело дыша от адреналина. Я медленно, картинно поднимаю руки, продолжая улыбаться им в лицо, словно они пришли на мой личный приём, а не берут меня в плен. — Спокойно, парни, не обделайтесь в штаны раньше времени, — хмыкаю я. — Считайте, что я пришёл с визитом вежливости к вашему хозяину. Ведите меня в компанию к заложникам. Один из наёмников — массивный громила с тупым лицом — грубо подлетает ко мне со спины, заламывает мне руки и начинает стягивать запястья плотным пластиковым хомутом. В этот момент, когда он вплотную прижимается ко мне, фиксируя замок, моя ладонь на долю секунды оказывается на уровне его бедра. В моей правой руке зажат крошечный, плоский диктофон в титановом корпусе — профессиональная шпионская игрушка, которую я включил ещё в машине. Одно неуловимое, отточенное движение пальцев — и диктофон мягко, беззвучно проскальзывает прямо в глубокий боковой карман его тактических брюк. Громила даже не вздрагивает, слишком увлечённый тем, как затягивает пластик на моих руках. Я мысленно улыбаюсь, чувствуя, как хомут впивается в кожу. Это я потом заберу, дружок. Запиши для меня всё, что скажет твой босс, пока вы будете охранять меня. — Пошёл! — меня с силой толкают в спину, направляя к той самой комнате, где лежит мой нож. Охота началась, и эти идиоты сами ведут страшного серого волка прямо в овчарню.

༺✧⚠︎✧༻

Холодная пустота на соседней половине кровати будит меня среди ночи резче, чем самый громкий будильник. Я распахиваю глаза, инстинктивно протягивая руку влево, но мои пальцы натыкаются лишь на остывшую шёлковую простыню. — Хан Сок?.. — негромко зову я в темноту спальни, и мой сонный голос звучит хрипло. Ответа нет. В доме царит мёртвая, неестественная тишина. Внутри мгновенно шевелится нехорошее предчувствие. Я сажусь на кровати, набрасываю на плечи халат и выхожу в коридор. Обхожу комнату за комнатой: гостиная, кухня, где ещё вечером он качал меня на руках, домашний кинотеатр — везде пусто. Из окон падает блеклый лунный свет, делая тени мебели длинными и зловещими. На парковке возле дома нет одной из его машин. Я возвращаюсь в спальню, хватаю с тумбочки телефон и быстро набираю его номер. Глухие, бесконечные гудки бьют по барабанным перепонкам. Один раз, второй, третий… Автоответчик. — Чёрт возьми, Хан Сок, где тебя носит среди ночи? — шепчу я, чувствуя, как липкая паника, только-только утихшая после вчерашнего, снова начинает подбираться к горлу. Что-то не так. Моя интуиция адвоката, привыкшая чуять опасность за версту, сейчас буквально орёт о катастрофе.       В этот момент телефон в моей руке взрывается резким звонком. Я едва не роняю его от неожиданности, глядя на экран. Винченцо. Я быстро нажимаю кнопку ответа, даже не успевая удивиться, почему он звонит в три часа ночи: — Винченцо? Что произошло? — Ча Ён, — его голос в динамике звучит пугающе собранно, но я слышу в нём ту самую опасную вибрацию, которая появляется только в моменты критической угрозы. — Слушай меня внимательно. Мне нужна твоя помощь. Твой отец и Мин Со пропали. Их выкрали из дома несколько часов назад. Нам нужно срочно их искать. Мир вокруг меня на секунду замирает, а затем с грохотом рушится во второй раз за сутки. Шок ослепляет. Воздух из лёгких вышибает с такой силой, что я едва удерживаюсь на ногах, опираясь о край комода. Папа. Мой старый, упрямый папа в руках ублюдков. Мин Со. Чёрт побери, они забрали людей, которых я люблю! — Что?! Как… как пропали?! — кричу я в трубку, и мой голос срывается на опасный фальцет. — Винченцо, этого не может быть! Но… подожди. Хан Сок. Хан Сока тоже нет! Он исчез посреди ночи, его машина пропала, он не берёт трубку! На том конце провода повисает тяжёлая, звенящая пауза. Я слышу, как Винченцо шумно выдыхает через нос, и этот звук заставляет меня сжаться. — Выкрасть Чан Хан Сока посреди ночи из его собственного охраняемого дома точно не могли, — леденящим тоном произносит Кассано. — Это исключено. Значит, этот сумасшедший пошёл туда... Чёрт… Теперь я понимаю. — О чём ты? Что ты понимаешь, Винченцо?! Говори мне! — я уже захлёбываюсь в эмоциях, слёзы страха за отца, подругу и Хан Сока застилают глаза. — Он звонил мне пару часов назад, — глухо признаётся мафиози. — Сказал, что президент прислал ему видео ультиматума с твоим отцом и Мин Со. Хан Сок запретил мне говорить тебе, чтобы ты не волновалась. Он заявил, что это его проблемы и он решит всё сам. Он поехал туда в одиночку. — Чёртов безумец! Я убью его! — из моей груди вырывается отчаянный, злой всхлип. Сердце колотится как сумасшедшее. Он пошёл в логово зверя один, решив закрыть эту амбразуру собственным телом. — Винченцо, где они?! Где это здание?! Куда он поехал?! — Я не знаю, Ча Ён, — в голосе Кассано слышится глухое раздражение на скрытность Хан Сока. — Видео пришло со скрытого номера, геолокации не было. Он как-то вычислил её сам. — Компьютер… — у меня в голове мгновенно щёлкает деталь. Я вспоминаю, как Хан Сок сидел за ноутбуком прямо перед тем, как я вышла из душа. Он выглядел странно и пытался скрыть экран. — Винченцо, он искал что-то в своей базе данных! Включай видеосвязь, я бегу за его ноутбуком. Если он оставил хоть одну зацепку, я её из-под земли достану! Я срываюсь с места, вбегаю в спальню и с размаху сажусь в кожаный диван рядом с кроватью. Включаю ноутбук Хан Сока. Экран загорается, требуя пароль. Мои пальцы трясутся так, что я трижды промахиваюсь по клавишам, пока не ввожу своё имя. Этот сумасшедший до сих пор не поменял пароль. Система пускает меня внутрь. Винченцо смотрит на меня через экран телефона, пока я бешено кликаю по вкладкам. — Ищи историю браузера или закрытые сетевые папки Вавилона, — направляет он меня. Я открываю последнее активное окно, которое Хан Сок в спешке просто свернул, не успев закрыть. На экране разворачивается масштабная трёхмерная схема старого, законсервированного фармацевтического завода Вавилона на самой окраине Сеула. Сбоку красным маркером горят точные спутниковые координаты и статус объекта. — Нашла! — выдыхаю я, и по моей щеке катится крупная слеза облегчения вперемешку с ужасом. — Это старый закрытый завод его отца. Он оставил вкладку открытой! Координаты у меня. — Перекидывай мне, — жёстко командует Винченцо, и на заднем плане у него уже слышится рёв мотора его машины. — Мы с Хан Со будем там через сорок минут. Ча Ён, не смей ехать одна. Жди нас у въезда на промзону. Мы вытащим их. Всех троих. — Я выезжаю, — отрезаю я и сбрасываю вызов. Страх за жизни дорогих мне людей выжигает во мне остатки слабости. Я быстро сбрасываю халат, натягиваю первые попавшиеся под руку джинсы, чёрную куртку и хватаю ключи от машины. Больше никаких слёз. Нас ждёт ад, и я обязана успеть до того, как этот ад поглотит мужчину, которого я люблю больше жизни.

༺✧⚠︎✧༻

Охрана толкает меня в спину с такой силой, что я едва не пересчитываю носом бетонные ступени. Меня заводят в сырую, провонявшую сыростью комнату, грубо швыряют на пол возле ржавой вертикальной трубы отопления и намертво привязывают к ней толстой веревкой. Наёмники уходят, с грохотом захлопнув за собой железную дверь, и в наступившей тишине я наконец могу оглядеться. Мин Со смотрит на меня округлившимися, совершенно безумными от удивления глазами. — Хан Сок?! — её голос срывается на сиплый шёпот. — Что ты здесь делаешь? Как тебя смогли вытащить из твоего, мать его, охраняемого дворца?! Я откидываю голову назад, упираясь затылком в холодное железо трубы, и позволяю себе ленивую, наглую ухмылку: — Сам пришёл. Ты что, не рада меня видеть, подруженька? Надеялась, что я пропущу такое весёлое шоу? Мин Со ошеломлённо хмыкает, но на её бледном лице впервые за эту ночь проскальзывает слабая, облегчённая улыбка. А вот адвокат Хон, сидящий рядом с ней, не разделяет нашего веселья. Он смотрит на меня тяжело, пронзительно, пытаясь разгадать мою игру. — Зачем ты здесь, председатель? — глухо спрашивает старик. — Ты ведь понимаешь, что это ловушка? — Пришёл спасать вас двоих, господин Хон, — мой тон мгновенно теряет прежнюю фальшивую весёлость, становясь серьёзным. — Ча Ён слишком расстроится, если вы не выберетесь отсюда живыми. А я терпеть не могу, когда её что-то расстраивает. — Ты мог послать сюда своих людей, — хмурится адвокат, не сводя с меня глаз. — Штурмовую группу Вавилона. Полицию. Кого угодно. Зачем рисковать собой? — Мог. Но не стал, — я слегка поворачиваю корпус, делая вид, что пытаюсь устроиться поудобнее, а сам незаметно вытягиваю правую ногу далеко вперёд. Мой носок упирается в кучу старого тряпья. Нащупал. Лезвие ножа послушно сдвигается ближе. — Самому легче всё решить, себе я доверяю гораздо больше. Да и поговорить с вами хотелось без лишних свидетелей… отец. Старик Хон болезненно морщится, в его глазах вспыхивает прежняя гордость: — Я тебе не отец. Я глубоко выдыхаю, глядя ему прямо в душу. Мои пальцы за спиной уже вслепую нащупывают рукоять ножа, которую я ловко подцепил ногой и перехватил руками. — Называйте меня как хотите, господин Хон. Но ваша дочь — это лучшее, что случалось в моей жизни. Я соткан из грязи, грехов и амбиций, но ради неё я готов стать кем угодно. Она выбрала меня, со всеми моими демонами. И я не позволю сломать её мир, уничтожив вас. Я замолкаю на этой звенящей, предельно честной ноте. Пальцы за спиной работают быстро и чётко — острое как бритва лезвие охотничьего ножа беззвучно, за несколько секунд перерезает толстые путы на моих запястьях. Мин Со и адвокат Хон заворожённо наблюдают, как верёвки безвольно падают на пол, но не успевают издать ни звука — железная дверь резко распахивается.

༺✧🎶AURA of GLORY — Ogryzek🎶✧༻

༺✧🎶SPACE! — NAOMI🎶✧༻

༺✧🎶Orquestra Maldita — TRASHXRL🎶✧༻

В комнату вальяжно заходит бывший президент, окружённый четырьмя вооружёнными громилами. На его лице сияет мерзкое, торжествующее превосходство. — Надо же, какая трогательная картина! — президент заливается хриплым, издевательским смехом, глядя на меня сверху вниз. — Великий и ужасный председатель Вавилона Чан Хан Сок сам пришёл на убой, как баран. Какая поразительная, непростительная глупость! Ты проиграл, мальчик. Я сижу неподвижно, продолжая держать руки за спиной, словно всё ещё связан. На моём лице расцветает самая хищная, леденящая душу ухмылка из моего арсенала. — Проиграл? — негромко переспрашиваю я, и от моего обманчиво спокойного голоса у охраны инстинктивно напрягаются плечи. — Сказал человек, который даже обувь моей женщины лизать не достоин. В этот момент адвокат Хон резко вскидывает голову. Я вижу боковым зрением, как в его глазах что-то ломается — он смотрит на меня совершенно по-новому, ошеломлённо и задумчиво. Президент тем временем багровеет от ярости. Весь его пафос слетает в секунду. Он делает шаг ко мне, наклоняясь низко, чтобы прошипеть какую-то очередную угрозу прямо мне в лицо… ...и это его главная, фатальная ошибка. Я взрываю пространство. Мои руки вылетают из-за спины, я резко выбрасываю тело вперёд, налетая на президента. Моя ладонь мёртвой хваткой впивается в его горло, пальцы сжимаются, ломая хрящи. Он издаёт дикий, удушливый хрип, в полном шоке и панике отбивается от меня, умудряясь вырваться из моих рук благодаря навалившейся на меня охране, и с визгом уползает в коридор. — Взять его! Прикончить ублюдка! — орёт он оттуда. На меня бросаются четверо наёмников. Начинается чистый, первобытный хаос. Бой с охраной — это то, в чём моя тёмная сущность раскрывается на полную. Я не просто дерусь, я наслаждаюсь каждым ударом. Ярость, которую я до сих пор держал в себе, с благодарностью выходит на ринг. Уворачиваюсь от летящего в голову приклада, перехватываю руку первого охранника и с хрустом ломаю его локоть в обратную сторону. Мой охотничий нож мелькает в полумраке серебряной молнией — один точный удар под бронежилет, второй рассекает горло следующего нападающего. Горячая, липкая кровь брызжет мне прямо на лицо, размазываясь по щекам и скулам, но это лишь раззадоривает мой внутренний, сумасшедший аппетит. Я бью наотмашь, жестоко, превращаясь в неудержимую машину смерти. Последнего громилу я с размаху прикладываю головой о бетонную стену, и он мешком валится у моих ног. — Fuck.. — выдыхаю удовлетворённо. Когда всё утихает, комната напоминает бойню. Я тяжело дышу, утирая кровь с лица рукавом, и быстро подхожу к заложникам. Несколькими точными взмахами ножа перерезаю верёвки на Мин Со и адвокате Хоне. — Быстро, уходите, — хрипло командую я, указывая окровавленным лезвием на дверной проём. Ю Чан поднимается на ноги, растирая затёкшие запястья. Он смотрит на меня — на мои окровавленные руки, на дикий огонь в глазах — и тихо, с какой-то скрытой тревогой спрашивает: — А ты? — Я выберусь позже, не волнуйтесь, — отрезаю я, подбирая с пола обронённый кем-то пистолет и рассматривая его с опасной ухмылкой. Отец Ча Ён прикусывает губу и неуверенно, негромко произносит: — Ча Ён будет волноваться. Моё сердце делает короткий, сильный удар при упоминании её имени. Я едва заметно киваю старику: — Она знает меня. Знает, что я вернусь. С победой. А теперь уходите, пока тихо. Сейчас сюда прибегут новые псы. Живее! Мин Со хватает адвоката под руку, и они быстро, пригибаясь, выскакивают в тёмный коридор, устремляясь к выходу. Я остаюсь один. Внутри меня клокочет первобытная, пьянящая ярость. Я выхожу в центральный коридор, где меня уже ждёт вторая волна президентской охраны — ещё человек шесть, стягивающихся на шум. — Ну давайте, твари, разозлите меня ещё больше, — рычу я, бросаясь в новый бой. Это секундная, кровавая мясорубка. Я стреляю на поражение, бью ногами, ломаю кости. Когда последний наёмник падает со стоном на пол, я замираю над его телом. Погодите-ка! Это же тот самый массивный громила, который связывал меня! Я с предвкушением наклоняюсь, бесцеремонно запускаю руку в боковой карман его тактических брюк и извлекаю свой крошечный титановый диктофон. Он всё ещё работает, мерно мигая зелёным огоньком. Отлично. Теперь — финальный аккорд. Я направляюсь вглубь крыла, к комнате допросов. Я знаю эту планировку. Мой покойный старик строил этого фармацевтического гиганта и использовал эту бронированную, звукоизолированную комнату как личный бункер на случай проверок сверху или бунтов рабочих. Президент засел именно там, думая, что это абсолютно неприступная цитадель. Дурак. Он сменил замки на внешних дверях, но он не знал, что у бронированной гермодвери есть резервный аналоговый пульт управления. Я подхожу к массивной стальной двери, срываю фальш-панель и ввожу восьмизначный цифровой пароль, который намертво впечатался в мою память с самого детства. Дата рождения моего отца. Человека, которого я ненавидел каждой клеткой своего тела, но чьё наследие сегодня послужит мне. Электроника коротко пикает, тяжелые ригели с глухим скрежетом выходят из пазов, и дверь плавно отворяется. Я захожу внутрь. Президент сидит в глубине комнаты за толстым, многослойным пуленепробиваемым стеклом. Увидев меня, живого и покрытого кровью его людей, он бледнеет, но тут же судорожно бьёт ладонью по большой красной кнопке на пульте. — Ты опоздал, Чан Хан Сок! — истошно орёт он через спикерфон, и на его лице снова расцветает безумная, смертная ухмылка. — Ты думал, что выиграл?! Если я умру, то заберу тебя с собой! Я активировал систему самоуничтожения этого крыла. Нам обоим конец! На стене над стеклом мгновенно загорается красное табло. Цифры на таймере начинают свой бешеный, безжалостный отсчёт назад: 02:00... 01:59... 01:58... Идиот. Как же ты меня достал.. Понимая, что я заперт в этой комнате, а он защищён непробиваемым стеклом, президент полностью теряет тормоза. Он начинает брызгать слюной, злорадствовать, кричать во весь голос, вываливая всю подноготную своей коррупции: — Вы все сдохнете здесь! И ты, и Кассано! Я контролировал этот город годами! Все эти взятки министерствам, миллионы на подставных счетах, приказы об устранении судей и прокуроров — всё это делал я! И никто, слышишь, никто никогда не докажет мою вину! Ты взлетишь на воздух вместе со своими амбициями, щенок! Я стою посреди комнаты, абсолютно расслабленный, и молча слушаю его истерику. Наблюдаю, как цифры таймера неумолимо тают. Когда президент наконец затыкается, тяжело дыша и глядя на меня с безумным торжеством, я медленно, картинно поднимаю руки и начинаю громко, издевательски хлопать в ладоши. — Браво. Потрясающее признание, господин бывший президент, — спокойно произношу я. Я достаю из кармана свой мобильный телефон, вытаскиваю диктофон, который забрал у охранника, и через Bluetooth быстро синхронизирую устройства. Одним нажатием пальца я перекидываю полную аудиозапись его пламенной речи на свой телефон. — Ты… что ты делаешь? Что это такое? — президент за стеклом внезапно бледнеет, его торжество сменяется липким ужасом, когда он замечает титановый корпус шпионского прибора в моих руках. — О, это? — я подмигиваю ему, поднимая телефон повыше. — Это полная запись твоего каминг-аута, дружок. И прямо сейчас, пока этот таймер тикает, я нажимаю кнопку «отправить». Эта запись автоматически уходит на серверы главных новостных агентств Сеула и лично в руки прокуратуре. Через пять минут о твоих грязных делишках узнает вся страна. Твоё имя будет проклято навсегда. Твой род уничтожен. — Нет… Нет! Стой, Чан Хан Сок! — в панике вопит президент. Его хвалёная бронированная комната превратилась для него в ловушку. Понимая, что я полностью переиграл его и уничтожил его репутацию ещё до взрыва, он теряет рассудок. За стеклом щёлкает замок герметичной зоны. Президент в абсолютном безумии и страхе выбегает из-за своей пуленепробиваемой защиты прямо в основную комнату, бросаясь на меня с кулаками, чтобы отобрать телефон. — Отдай! Отдай его мне, ублюдок! — визжит он, нападая на меня. Я блокирую его удар. Начинается короткая, яростная и грязная драка. Я перехватываю его руку, наношу мощный удар в челюсть, разбивая ему лицо в кровь с диким удовольствием. Президент цепляется за мою куртку, пытаясь повалить меня на пол, мы тяжело дышим, сцепившись посреди бронированной комнаты, пока над нашими головами красное табло таймера неумолимо пищит: 00:07... 00:06... 00:05...

༺✧⚠︎✧༻