Глава 3

— Кэрол пропала. — Что? — Юна переспросила ещё раз, так как не могла поверить своим ушам. — Звонила её мать. Говорила, что не видела ее со вторника и просила развесить листовки о пропаже в кафе. — Начальник сурово скрестил руки на груди. Очевидно, что и он был обеспокоен данной новостью. — Ты могла бы сходить распечатать их в ближайшей канцелярии и расклеить? Я перешлю тебе объявление. Посетителей возьму на себя. — ...д-да, конечно. — Шокированная, она не сразу осознает произошедшее. — Они уже обратились в полицию? Поиски начались? — Она сказала, что уже писала заявление о пропаже несколько раз, но никакое расследование не ведётся. — Его руки интуитивно сжимались и разжимались. — Тебя есть кому проводить до дома в случае чего? — Скорее нет, чем да. — В голове всплыл знакомый образ шута, но рассчитывать на него было очень самонадеянно. — Тогда твои смены будут заканчиваться раньше на час, хорошо? — В ответ Юна молчаливо кивнула головой. Выходят из кафе вместе с мелодией ветра до нее донеслось. — Как же мне не нравится, что сейчас творится в городе. Найти копицентр не составило труда, все же тут неподалеку было несколько вузов. Стопки бумаг и одного рулона скотча должно было хватить, чтобы развесить объявления ещё и по району. Она развернула листовку к себе, внимательно изучая ее.

----

ПРОПАЛ ЧЕЛОВЕК!

Кэрол Родригес 21 год

Ушла из дома 06.03 и до настоящего времени не вернулась.

Приметы: рост 173 см, средней комплекции, карие глаза, вьющиеся каштановые волосы.

Особые приметы: едва заметный шрам на переносице.

Одежда: бежевого цвета куртка, серая футболка с принтом, синие джинсы и черные кроссовки.

С собой: рюкзак, ноутбук, кошелек.

Всех, кто сможет сообщить какую-либо информацию о местонахождении Кэрол, просим позвонить по телефону:

+463-860-720-29

НУЖНА ПОМОЩЬ ДОБРОВОЛЬЦЕВ!

Ниже указан QR и фото девушки

----

По объявлению складывалось впечатление, что она готовилась к побегу, раз взяла с собой ноутбук. Но это было так не похоже на мягкую, даже в каком-то смысле слабохарактерную Кэрол. Юна фотографирует QR-код, чтобы чуть позже подробно ознакомиться с имеющейся информацией, а сейчас ее задачей становится само расклеивание листовок. Подумать только, ещё вчера она жаловалась на излишний мусор от рекламных брошюр и вот она оказывается в лице «промоутера». Какая ирония. «Лишь бы не нарваться случайно на "коллег" по цеху.» — очевидно она подумала о циркачах. Утром, как обычно опаздывая на смену, Юна внезапно для себя ощутила искреннюю радость, оказавшись в привычной обстановке. Как печально, что неоткуда взявшаяся вереница событий вновь затягивала ее обратно в пучину неизвестности и волнения. Новость о пропаже стало некой чертой, где ночные приключения подобные бреду, начали просачиваться в ее повседневную ничем не примечательную рутину. «Бойся своих желаний, ведь им свойственно исполняться.» — Она мечтала, чтобы хоть что-то новенькое и необычное произошло в ее жизни. Но этого ли она ждала? Неужели ее ежедневная рефлексия послужила стартом к подобной неразберихе? И стоит ли ей испытывать свою вину за то, что она в действительности была рада этим стремительным изменениям в своей жизни? Юна крутит головой в сторону, отгоняя навязчивые мысли. — «Не, это уже полный бред.» Среди цветастых объявлений о продаже, перекупе, аренде и помощи красовалось теперь ещё одно — о пропаже человека, на удивление оно гармонично вписывалось в этот аляпистый парад красок. Да, жизнь не стоит на месте, даже если для кого-то, она могла прекратиться навсегда. Юна встала, как вкопанная, внимательно рассматривая фотографию. Она никогда не замечала, что у Кэрол действительно был маленький шрам на переносице, не считала сколько у нее было родинок на лице и не обращала внимание на ямочку от улыбки. Никогда прежде ей не случалось так пристально всматриваться в чужое лицо, стараясь удержать в памяти каждую черту. Потому что не думаешь, что, расставаясь с кем-то, ты, возможно, видишь его в последний раз. На ресницы приземляются талые снежинки, небо затянуло серой дымкой. — Моя любима погода — снег с дождем. — Было опрометчивым, так рано надевать кроссовки. Она спешит к кофейне, но по пути натыкается на яркую зелёную точку у входа. Парень с заинтересованным взглядом рассматривает витрину в поиске чего-то, или скорее кого-то, но обнаружив объект своего любопытства, расплывается в надменной улыбке. — Черт, ну почему он… — Ох, само ее высочество пожаловало. Я уже было готов расстроиться, что вы никогда не появитесь здесь. — Арлекино встаёт напротив двери, заслоняя вход своей широкой спиной. — В нашем заведении запрещено заниматься несогласованной рекламой, так что ловить тут нечего. — Преграда на пути вынуждает завести нежеланный разговор. — Как грубо. — он делает вид словно смахивает лезу с маски и распахивает дверь, приглашая внутрь. — Но я здесь отнюдь не по делам рабочим. Такие холодные серые будни, прекрасно скрашивает чашечка горячего латте. Юна уходит в помещение для персонала, куда направляется и босс. — Я успела расклеить несколько флаеров, но погода быстро испортилась. Могу купить файлики и развесить ещё после смены. — Она снимает пальто и надевает фартук. — Хорошо. А этот клоун с тобой? Скажи, чтоб проваливал со своими бумажками. У нас тут не проходной двор. — Уже. Говорит, что просто пришел за кофе. — Тогда ладно, но пускай не задерживается. Приехала доставка, нужно сверить позиции и расставить товары. Возьмёшь его на себя? Юна без энтузиазма соглашается. Деваться все равно некуда. Она открывает кассу и входит под своим аккаунтом, игнорируя пристальный взгляд посетителя. — Один латте. Это все? — Я бы с радостью дополнил заказ тобой, но сегодня ограничусь лишь кофе. — Арлекино самодовольно скалится. «Он хочет вывести меня на эмоции? Ну что ж, он их получит.» — Юна разворачивается приступает к приготовлению напитка. Между делом она подливает туда ощутимую порцию острого соуса Чили, использовавшегося для френч догов. — «Никогда не стоит хамить обслуживающему персоналу, гадёныш.» — Замечательно. Вы всей труппой будете теперь бегать сюда в перерывах от представлений? — Поскольку в заведении было не так много посетителей, параллельно готовке, она продолжает диалог. — А если и так, вас что-то не устраивает? — Он облокачивается на столешницу и кладет голову на скрещенные руки. — Пока вы будете приносить щедрые чаевые в казну — никаких. — Ох, так вы относитесь к тем меркантильным девушкам. Что ж, неожиданно. — Арлекин бросает беглый взгляд, осматривая ее с ног до головы. В старой замызганной форме и с растрёпанными черными волосами, скромно выглядывающими из рабочей кепки, она то уж точно была далека от образа классической содержанки. — Но не стану скрывать — это мой любимый типаж. — Все в этом мире продается, вопрос состоит лишь в том найдется ли нужная валюта и ее номинал. — Так дайте подсказку, возможно в моем кошельке найдется подходящая банкнота. — Он вальяжно похлопывает портмоне по своей ладони. — Не в том месте ищите. — Холодный стук стаканчика о столешницу ставит однозначную точку в диалоге. На прощание артист закидывает несколько монет в банку и желает прекрасного дня. Юна осматривает ее и обнаруживает среди долларов юани, евро, франк, рубль и зелёную брошку, выполненную в форме сердца. «Я предпочитаю красный.» — Осмотрев значок и удостоверившись, что никакой ценности в нем нет, она обратно бросает его в банку. По сравнению с утром, оставшаяся часть смены проходит спокойно и незаметно. Звон ветряных колокольчиков, натянутая улыбка, пробитый чек, жужжание кофе машинки и запах поджаренного хлеба. Концентрация на рутине прекрасный способ заткнуть навязчивые мысли. И вот наступает час дня — обеденный перерыв. При взгляде на любимый когда-то сэндвич Юне становится чуть дурно, и она ограничивается миндальным печеньем с чаем.

***

Смеркается, на улице зажглись фонари. Юна медитативно намывает посуду и напевает несложный мотив себе под нос. «Чистота, порядок, ну хоть где-то.» — Расставив стаканы по полочкам, она отдаляется и с удовлетворением смотрит на свою работу. Протерев руки она оборачивается и встречается взглядом с Пьеро, завороженно смотрящим на нее. — Господи, и как давно ты здесь! — Она одергивается, явно не ожидая уже никого в столь позднее время. — Где-то пару минут, миледи. А ты могла бы ещё что-нибудь напеть? — Он подходит в притык к прилавку и чуть слегка наклоняет голову в бок. — Ты и это слышал, как неловко. — Нет-нет, мне понравилось. Вот бы услышать ещё. — Да, я… не умею. Слух, как и голос отсутствуют абсолютно. — Она смущённо сводит руки за спиной. — Может ты просто не осознаешь свой потенциал? — Пьеро сводит руки вместе, в каком-то благословенном ожидании. — Поверь, если это и скрытый талант, то пускай скрывается дальше. — Юне было не понятно, с чего это Пьеро так цепляться за ее жалкие потуги в пении. — Ты так сильно любишь музыку, что готов слушать фальшь? — Не особо, но одной мелодией я бы мог наслаждаться вечность. — Как она называется? Я могу сейчас включить на колонке. — Оу, это… это была авторская песня в живом исполнении. Ее записи, к сожалению, не существует. — Отводя взгляд в сторону, Пьеро с печалью на лице загадочно задумывается. — Хм, жаль. — Девушка улавливает его настроение и добавляет. — Будешь что-нибудь? — Не откажусь от клубничного милкшейка с маршмэллоу. — Пьеро оставляет деньги на монетнице, но Юна возвращает их. — Тсс, от одного напитка не обеднеем. — Она легко открывает холодильник и вместе с сиропом заправляет блендер мороженным. Ещё минута и богоподобный напиток готов к употреблению. — Бон аппетит! — Merci, ma dame. — Пьеро звучит, как носитель языка. — И все же не могу принять от тебя на безвозмездной основе угощение. Позволишь ли завладеть ещё одним твоим вечером? Он взмахивает рукой и в тут же миг в пальцах оказывается красный билет и учтиво протягивает его Юне. — Ох, я даже не знаю. Мне действительно приятно, но чувствую себя не очень. — Тебе плохо? Если нужен врач, я знаю одного. — Не… не физически. — Она переминается с ноги на ногу. — Устала… Просто устала. — С тобой точно все в порядке? — Конечно! Просто… Представляешь сюда сегодня заходил тот… — Пытаясь вспомнить имя, она инстинктивно щелкает пальцам. — Арлекин. Нес всякую бессмыслицу, и это меня так взбесило, что я ему в кофе Чили подмешала. Пьеро сдерживает смех, но наружу все равно вырываются ужимки. — Серьезно? Миледи, да, с тобой опасно иметь дело! Не добавила ли ты случайно любовное зелье в мой коктейль? — Н-нет! — Девушка отводит взгляд, ощущая как горят ее уши. Черт, ну какой же он милый, отмечает она про себя. — Тогда почему я ощущаю, как влюбляюсь в тебя все больше? — Пьеро добродушно смеется, тем самым добивая ее окончательно, и девушка смущенно прикрывает раскрасневшееся лицо. — У меня ещё примерно тридцать минут до закрытия. Давай я посмотрю по своему состоянию. — Не глядя, она принимает билет.

***

Звон запирающейся двери радостно сообщает об окончании смены. Юна встаёт на крыльце, не решаясь сделать выбор. С одной стороны — протоптанная дорога ведущая к ее маленькому убогому жилищу, с другой — путь к будоражащей неизвестности и азарту. Взвешивая все «за» и «против», ноги сами устремляются в противоположную сторону от автобусной остановки. «Я просто не буду принимать от кого-либо, что попало.» — Твердо решает она про себя, как осуждающий шелест бумаги напоминает о себе. — «Почти от кого-либо… Это одно единственное исключение.» Она прекрасно понимала, что вела себя достаточно безрассудно, принимая подобные вещи. Бесплатный сыр только в мышеловке. Но лишь предполагая об опасности, почему-то ее все равно это не страшило, в какой-то степени наоборот подстёгивало идти увереннее, быстрее, ближе к пропасти. Разве это не подозрительно, что вместо продажи, циркач, так легкомысленно раздавал билеты? Так и не простые, со слов Билетера на входе. Она могла принять такое поведение единичным в качестве благодарности за вчерашнее, но видимо акция невиданной щедрости продолжалась. Стояло ли за этим нечто большее? Размышляя об этом, уже буквально в двух шагах от цирка Юна улавливает периферийным зрением в отражении витрины свою лёгкую улыбку. «Интересно, как же интересно.» Очередь впереди стремительно рассасывается, погружаясь в глубь шапито. И вновь знакомая маска встречает ее на входе. Для сотрудника, который принимает посетителей совершенно один, на удивление справляется он безупречно. Его движения учтиво выверены и в своем спокойствии грациозны, таким же жестом он принимает красный билет. — Рад вас приветствовать, мадам. — Параллельно этому он пробивает бумагу. — Позволите ли спросить, вас так заинтересовали наши представления, что вы решили одарить нас вновь своим визитом? — Как видите. — К сожалению должен оповестить, что шоу Пьеро уже началось. Оно на сегодня последнее, мисс. — Билетер улавливает ее блуждающий взгляд в сторону красного шатра. — Но не переживайте, у нас есть другие, не менее потрясающие программы. — Оу, хорошо, спасибо. — Юна чуть приунывает от услышанного, шла же довольно быстрым шагом. — Буду счастлив вас встретить в синем шатре. — На последок бросает Билетер, как тут же оборачивается и встречает уже следующих гостей. «Вот, блин, и куда же пойти.» — Но тут ее интерес привлекают цветастые игровые аттракционы. Вывески густо украшены светодиодной лентой, переливающейся и манящей подойти по ближе. На аллее расположились игровые автоматы с игрушками, несколько тиров, бак-ловушка и парочка силометров в виде молота. Юна подходит к одному из тиров, на противоположной стороне висят мишени, а по бокам призы — мягкие игрушки, брелоки и прочая мелочевка. За стойками стоят сотрудники, одетые в общем парадном, но более скромном стиле. В сравнении с основным составом циркачей, эти же двигались как-то иначе, более заторможено и, как будто бы, дергано. «Я точно получу тебя, милый плюшевый котик в костюме акулы, и назову тебя Котокула.» — Юна вносит оплату, обозначает свою цель, берется за пневматический автомат и наводит прицел на первую мишень. Попадание. — «Или может быть Акулот.» Она уверенно стреляет по щитам, звон металла резво сообщает о попадании, остаётся последняя до заветного приза. Самое тяжелое испытание — не испортить все в последний момент. Она наводится на центр, готова спустить курок, как внезапный хлопок о столешницу, пугает ее и она промахивается. — БАМ! Грандиозный провал! Прямое не попадание! — Источником шума оказывается Арлекино, восторженно хлопающий в ладоши. — Браво! — Ты-ы…! — Юна с громко выдыхает и с ярким раздражение берет утешительный приз в виде ненужного подвеса на сумку. — О, мадам, я и не обратил внимание, на то, когда мы с тобой перешли на «ты». — Что ж, следовало и дальше игнорировать. — Она резко разворачивается и устремляется в густой поток толпы. — И куда же мы так торопимся? Ты ведь только, что пришла. — Арлекин без особых усилий настигает ее. — Что, даже парочкой слов со мной не обмолвишься? — Если бы было о чем говорить. — Почему же, или ты забыла о своей маленькой пакости? — Он следует за ней, не отставая ни на шаг. — Я мог бы и оставить пару ласковых словечек в книге отзывов. — А я обратиться в полицию. Один-один, получается. — Девушка ускоряет ходьбу, следуя куда глаза глядят, лишь бы подальше. — К твоему сведению, мне понравилось. — Он грубо хватает ее за плечо и притягивает спиной к себе. Бархатный голос у уха заставляет пробежать волну мурашек от неприязни. — Д-да что с тобой вообще не так?! — Она рефлекторно отталкивается, переходя уже на крик, чем привлекает внимание любопытных зевак. — Знаешь ли, как-то не культурно с твоей стороны осуждать чужие вкусы. Непрошенные взгляды останавливает актера от преследования, и он взглядом провожает девушку, стремительно удалявшуюся за тент. Юна бежит, не глядя на дорогу, и сталкивается с очередным статистом, от чего тот падает. — Ой, простите пожалуйста! — Юна быстро хватает актрису и помогает ей встать, отряхивая одежду от сухой грязи. — Посетите наше следующее представление, дорогой гость. — Среди шума и грохота оживленной улицы, ее голос звучит механически неживым, и на удивление привычным. Маска с глупой ухмылкой скрывает лицо актрисы, а из-под колпака выпадают каштановые пряди. — Чт… Я… разве, мы не виделись? — Попробуйте наши сладости, в фуд-кроте напротив. — Девушка тупо пропускает все мимо ушей, тараторя зазубренный текст. — Да, черт. — Все ещё преследуемая паранойей от пары назойливых изумрудных огоньков, Юна бросается прочь. Она вливается в общий поток посетителей у входа в первый попавшийся шатер, юрко проходя сквозь толпу, и проникает внутрь. Снаружи казалось, что тут должно быть битком набито, но внутри светлого помещения она оказывается совершенно одна. Подозрительно тихо, как обыкновенный тент может обладать такой волшебной шумоизоляцией, что даже шаги по глянцевому подиуму раздаются приглушённым эхом. Пространство сужается в витиеватый коридор, обрамлённый отражающей поверхностью. «Так это зеркальный лабиринт.» Следуя далее по извилистой галереи, множественные проекции повторяют движения вслед за оригиналом. Развилка, Юна придерживается правилу «правой руки» и выбирает соответствующий проход. Ритмичное эхо шагов сбивается одним лишним. «Тут всё-таки кто-то есть?» Она ускоряется, а периферийным зрением замечает черный силуэт, который мгновенно исчезает. Пульс резко подскакивает. «Черт, он всё ещё меня преследует?!» Ещё одно разветвление, пытаясь оказаться непредсказуемой девушка сворачивает налево. Создавалось впечатление, будто палатка изнутри просторнее, чем снаружи. Искусственный холодный свет начинает давить на глаза. Пройдя пару метров, она вновь оказывается перед выбором, снова налево. Вдруг коридор резко сворачивает направо и кончается глухим тупиком. Грохот чужих шагов нарастает, отдаётся в висках и с каждой секундой звучит всё оглушительнее. Сердце колотится в такт ударам по полу, а дыхание перехватывает от дикого волнения — это тот самый первобытный страх, который ни в какое сравнение не идет с дешевым испугом от очередного хоррора. Только когда оказываешься в шкуре загнанного зверя, по-настоящему чувствуешь, что живешь, и мир вокруг начинает играть новыми красками. Она прижимается спиной к холодной поверхности, в ожидании кульминации, как внезапно опора уходит из-под рук, и опрокидывается назад. Оглядываясь во круг, оказывается кромешная темнота, единственная полоска света скрывается за закрывающейся дверью, где в последний момент мелькает чья-то рука. Глаза постепенно привыкают к темноте, медленно вырисовывая очертания тускло освещенной комнаты. По ее периметру стоят зеркала, оформленные в деликатные оправы. Дизайн, стиль и настроение каждой рамы индивидуален. Она подходит к первому и рассматривает, выполнено оно преимущественно в цветочном плавно перетекающим в шипы орнаменте с редкими вставками из красной эмали. Считывался образ розы: столь же прекрасной, сколь и опасной для того, кто забудет о шипах. Она тянется рукой к нему, как нечто одергивает руку. — Ай-яй-яй, юная леди, попрошу воздержаться от этого. — В отражении позади появляется Билетер, который поучающее размахивает указательным пальцем. — Как? — Юна оглядывается за спину, но никого не находит, переводя взгляд обратно на зеркало, так же обнаруживает себя в одиночестве. — Это все иллюзия, — Его голос подобно меду тянется сладким нектаром в уши, оседая где-то на подкорке сознания, — не придавайте этому большое значение. — Иллюзии не умеют топать ногами и отпирать двери. — Вы так много о них знаете? — Актер остаётся незримым, но его голос заполняет всё пространство, не имея единого источника. — Смелее. Прикасаться запрещено, но созерцать дозволено вечность. — Билетер вырывает девушку из школьных воспоминаний о курсе физики, приглашая к зеркалу по середине. — Вам известно, что в некоторых странах именно глаза считают отражением души человека? — К сожалению, да — Почему же «к сожалению»? — Хах… Сколько раз этот взгляд становился поводом для чужих замечаний, уже не посчитаешь. — Глядя прямо на свое отражение, она расслабляет лицо, веки чуть опускаются, а ямочка у губ выравнивается, придавая суровый вид. — Ничего сверхъестественного не нахожу. Может, если вы позволите мне заглянуть вам в глаза, я что-нибудь и увижу. — Он материализуется в зеркальной глубине, его рука пронзает холодную поверхность и невесомым движением приподнимает Юну за подбородок, устремляя серые глаза на встречу своим. Актер растворяется в зеркальной глади, а девушка, как завороженная, продолжает смотреть в одну точку, изредка отвлекаясь на моргание. Отражающая поверхность меняется и проецирует нечто совсем иное и далёкое, вырванное из глубин сознания. Перед глазами расстилается приятный солнечный пейзаж. Луг утопает в зелени, густо заросшей диким шалфеем, чьи стебли беззаботно раскачиваются на ветру. Чистое лазурное небо рассекает косяк перелетных птиц. Их не было видно, но Юна точно знала, что где-то за этой опушкой и лесом находились величественные горы. Некое розовое пушистое существо сидит в траве, и неспеша вплетает в венок сиреневые цветки, оно сопровождает это восхитительной песней на неизвестном языке. Слова ускользают от Юны, но её душа замирает, улавливая ту нежную печаль, что разлита в каждой ноте. Мелодия столь чудесна, что даже дикие птички подлетают, чтобы оценить ее, а полевые мышки выползают из своих норок, подходя непростительно близко к хищнику. Идиллию нарушает шелест травы, существо оборачивается и встречается с кем-то близки и дорогим себе. Юна не видит, но знает, что существо приветливо улыбается. — Это же один из моих кошмаров — как такое вообще возможно? — Это… Это не похоже на человеческий кошмар. — Актер стоит за спиной, лица не увидеть, но голос пропитан искренним изумлением. Картинка стремительно меняется, сгущая краски. Небо затягивает серые тучи, начинается редкий крупный дождь, от былого спокойствия не осталось и следа. Тот кто должен был быть ближе и вернее всего, заключает существо в свои смертоносные объятия, впивается в нежную плоть и раздирает ее на части. По телу Юны проходит дрожь, она буквально ощущает смиренный страх, словно это, то что было предначертано самой судьбой, существа из зазеркалья на своей шкуре. Свет угасает и чудный дивный мир окрашивает в багрово алый цвет. — И давно ли вас преследуют такие сны? — Не важно, как все начинается, все они заканчиваются примерно таким сценарием. — Юна протягивает руку к зеркалу, не касаясь его. Поверхность громко трещит и покрывается многочисленными трещинам. Отступив на шаг, девушка сталкивается с Билетером и поднимает на него взгляд снизу вверх. Кошмар начинается уже наяву, так как маска актера заметно мрачнеет. — О, черт! Простите! Простите пожалуйста! Я-я.! Не-не хотела! — Перспектива войти в ещё большие долги никак не радовала. Черт знает сколько этим стекляшка могло быть лет и сколько они стоили. Он молчит ещё около минуту, переводя дух. — Я знаю. Вы не трогали его. Вы тут не причем. — Отчеканивает, так что как раз таки Юна тут была «причем». — Зеркало было слишком старым, когда-то это должно было произойти. — Но вынужден признать, на сегодня на этом все. Я сопровожу вас до выхода. — Голос звучит всё ещё сурово, но начинает слегка оттаивать. Он раскрывает завесу и пропускает девушку вперёд. — Когда вернётесь домой, бросьте щепотку соли через левое плечо. Семь лет неудач — не то, чем мне хотелось бы наградить гостя на прощание. Юну удивляет суеверность актера, но она не возражает и, извинившись в сотый раз, прощается с ним. Она плетется и садится на ближайшую лавку в наименее людном месте. Девушка громко вздыхает, опирается на руки и скрывает ладонями лицо, мысленно прокручивая произошедшее. В таком неважном расположении духа ее находит Пьеро. Для человека, что носит одежду с бубенчиками он чересчур тихий. — Миледи, что с тобой? — Он аккуратно подсаживается рядом, перейдя на шепот. — Пьеро, прости меня, что не успела на твое шоу. — Ты… Так расстроена из-за этого? Из-за того, что не увидела мое представление? — Реакция Пьеро оказывается совершенно неожиданной. Он выглядит ещё радостнее, чем ожидалось. Кажется на него это произвело совершенно иное впечатление, ведь теперь он точно был уверен в том, что она шла сегодня ради него, думала о нем. — Ещё, кажется, зеркало в синем шатре разбилось по моей вине. — О, миледи, это… Неизбежная судьба любого реквизита. — Настроение актера вновь резко меняет, обычно при таких обстоятельствах никакие посетители не выбирались из шатра живыми… Обычно было так. — Мне показалось, что для Билетёра это было нечто более, чем обычная декорация… Так оно и было. — Я просто потянулась к нему, понимаешь, даже не прикасалась, а оно разошлось трещинами. Порой мне кажется, что я не умею ничего кроме разрушения. — Ты сильно заблуждаешься. — Он накрывает руками ее сжатые кулаки. Только сейчас Юна обратила внимание насколько они были огромными по сравнению с ее. — Вот этими лапками ты создаёшь чудесные напитки, которые радуют клиентов, каждый день. — Всего лишь. — Ты мастерски обработала мою рану вчера. — Кровь уже была засохшей, я просто стёрла ее. — В соревнованиях по собственному обесцениваю Юна занимала бы лидирующие места. — С таким настроем ни куда не годится. Не хочешь развеяться, пройтись со мной по цирку и заглянуть туда, куда посторонним вход воспрещён? — Серьезно? А у тебя не будет потом проблем? — Тсс, — Он приставляет указательный палец ко рту и подмигивает. — от одной пары любопытных глаз ещё ни одна тайна не становилась достоянием общественности. — Хорошо, тогда. — Он копирует ее фишки и использует их против нее же? Хорош — подлец искуситель.

***

— Как необычно оказаться тут, а не на зрительском месте. — Юна обходит по периметру круглую арену, поражаясь ее масштабам. Отсюда все кажется таким великим и мелочным, одновременно. — А вы ходите на выступления друг друга? — Из-за очень плотного расписания это практически невозможно, да, и программа кардинально не менялась уже давно. — Неужели сердце уже не замирает, когда перед глазами — не выдуманные чудеса, а живая акробатика? Упругий взлёт, головокружительное вращение, безупречная синхронность. — Бывает, но крайне редко. Скорее самому хочется уже оказаться на сцене. — Пьеро мягко усмехается. — Как погляжу тебе все же нравится здесь. — Ммм, есть такое. В школе я несколько лет занималась художественной гимнастикой, и мне остается лишь предполагать, сколько же пота, крови и воли стоит за этим изяществом. — Не хочешь попробовать что-нибудь? — Он кивает в сторону подсобного помещения, где расположено немного спортивного инвентаря и прочей цирковой атрибутики. — Я очень давно не практиковалась. Наверное даже не шпагат уже не сяду. — Почему бросила? — Выбор был сделан в сторону образования, как более перспективная ниша, — Нервный смешок вырывается из ее уст. — но вышло как-то совсем по-другому. Жалкий бариста в какой-то сраной кофейне, а сколько же было амбиций, вспоминая об это ей самой становилось теперь смешно. — Может… Лучше научишь меня метать клинки? - Она заходит в подсобку и обращает внимания на полено, очевидно предназначенное для тренировки. — Пр-правда? Ты не боишься их? — С чего это? Ножи, как ножи. Тем более, чего бояться, когда рядом есть профессионал. Пьеро вспыхивает от восторга. Теперь… она не боится их, теперь может быть она примет его таким, какой он есть? Он подробно описывает принцип метания, показывает правильную стойку и хват. На своем примере демонстрирует разницу между ними, бросая клинки в мишень, и рассказывает причины промаха, указывая на типичные ошибки. Наконец, всё ещё немного колеблясь, он передает лезвие и наблюдает за ее реакцией. От стали исходит живое тепло, и Юна рассматривает их с особым вниманием — видно, что они старые, но хранят на себе следы долгой и нежной заботы. Забавное зрелище, как один и тот же клинок меняет свою сущность: в ладони парня он — скромный перочинный ножик, а в руках девушки становится внушительным ножом. Пара взмахов и клинки глухо стукаются о дерево. — Миледи, тебе надо бросать их уверенней. — Он аккуратно подходит сзади, заключая руку с ножом в свою. — Отводишь, и с силой кидаешь. Клинок цепко вгрызается в мишень. — Чувствуешь? — Не до конца. — Сейчас метание ножей Юну интересовало меньше всего. — Покажешь ещё раз? Уловив её настрой, Пьеро придвигается вплотную и второй рукой прижимает её за талию. Такая беззащитная, беспомощная — вся в его власти. Он приникает к её шее, вдыхая знакомый, тёплый аромат дома, и девушка вздрагивает от этого прикосновения. Как же ему хотелось прямо здесь и сейчас вонзить свои клыки под кожу, оставив свой след, сделав навечно своей. Его собственное маленькое чудо, его невинный ангел, которого он так долго ждал и искал. От одних этих мыслей и предвкушения у самого перехватывает дыхание. Свободной рукой девушка тянется к лицу Пьеро, но задевает его головной убор, под ткань прощупывается нечто твердое. Он резко отстраняется. Нет, не сейчас, всё ещё слишком рано. Но не может ее потерять опять, тем более от подобной мимолётной глупости. — Пьеро, ты чего? — Юна очевидно ожидая совсем другого развития событий, смятенно оглядывается на него. Его взгляд мечется по сторонам, подбирая нужные слова, но за него это успевает сделать кто-то другой. — Тук-тук. Никто не будет против, если я тоже присоединюсь к тренировке. Пьеро, и почему же ты никогда не показывал мне это в таких подробностях — как по-настоящему метают ножи? На пороге возникает Арлекин — он непринуждённо опирается на столб, на маске застыла беспечная усмешка. Встретившись с ним глазами, Юна поспешно укрывается за спиной Пьеро и только изредка выглядывает, чтобы метнуть в нахала недовольный взгляд. «Чёрт, ну зачем он явился именно сейчас? Испортил всё!» — Иди отсюда, пока я не начал практиковаться на тебе. — Ты чего такой хмурый? Или я что, отвлекаю от каких-то более важных дел? «Черт возьми, да. Отвлекаешь!» - Думает про себя девушка, не решаясь ввязываться в словесную перепалку, но её взгляд красноречивее любых слов. — Юна, а ты что молчишь, словно язык проглотила? — Он складывает руки на груди и чуть наклоняется. — Не так давно ты смело паясничала. — Не трогай ее. — Пьеро выставляет руку, заслоняя собой девушку. — Я ее и пальцем не тронул. — Он раскрывает свои руки лицом к верху, показывая что в них ничего нет. — Видишь? Я чист, как белый лист. — Кроме, разве что, этого. — Из ворота кофты скользит лезвие и он бросает его одним движением, нож вонзается точно в мишень, раскалывая её надвое. — Вот как следует бросать. — Беги. — Срывается с губ Пьеро глухим, идущим из нутра рыком.