Глава 5

Газ горит ровно — вода в чайнике скоро вскипит. В пространстве висит низкий гул холодильника, который иногда спотыкается о короткий треск и снова выравнивается. Дверные петли тихо поскрипывают от поисков чего-то вкусного. Всё течет плавно, без острых углов. Кажется, само время здесь замедлилось и лежит на полу теплым пятном. — Не обессудь, гостей, очевидно, я не ждала, так что довольствуемся крекерами с печеньками. И из кофе есть только водорастворимый. — Не отрываясь от поисков уже посуды, говорит Юна. — А-Ага. — Все ещё не веря своему счастью, Пьеро садится за стол, находясь в некой прострации. — Что «ага» — так что будешь? — Тоже, что и ты… Девушка заваривает две чашечки чая. Пьеро ставит кружку так, будто она может стать для него укрытием, хотя с его размерами это выглядит почти абсурдно. Взяв снек в руки, она продолжает незаконченный разговор. — Так значит не человек… А если конкретнее? У вас ведь наверняка есть что-то вроде семейств, классов, видов. — Она садится за стол, подперев голову руками. — Ой, божечки, у меня столько вопросов! — Конечно, некоторые из нас выглядят и ведут себя по разному… Но как таковой классификации нет — просто монстры… Распределять по категориям, систематизировать и давать называния — это прерогатива людей. — Миледи, ты точно уверена, что хочешь об этом говорить?.. — Спрашиваешь, все это время параллельно людям развивалась ещё одна разумная форма жизни до сих пор никому ещё неизвестная! Черт возьми, да! Я точно хочу говорить об этом! Это слова трогают его до глубины души, складывалось ощущение, что он готов расплакаться. — Как же я хочу тебя сейчас обнять. — Ну, попробуй. — Она насмешливо ухмыляется. Парень обходит столешницу, садится на колени перед девушкой, заключая в свои крепкие объятия. Из-за заметной разницы в росте голова Пьеро, сидящего на полу, оказывается на уровне плеч Юны, которая сидит на стуле, — и он утыкается в них лицом. Такой твердый издалека, но такой мягкий вблизи. — Миледи, моя милая леди. Ты не представляешь, как я безмерно рад, просто на седьмом небе от счастья. — Он трётся носом, вдыхая аромат её тела — естественный, напоминающий чем-то запах парного молока. — Попридержи коней, то что ты мне признался безусловно ценно… Но это ещё не означает, что я могу тебе полностью доверять. — Разумеется, ты получишь столько времени и пространства, сколько потребуется. Один тот факт, что ты не бросилась прочь от испуга, уже говорит для меня о многом. — Страха правда нет, но это всё очень сумбурно, понимаешь? — В такт ее слов Пьеро активно мотает головой вверх-вниз. Увлёкшись разговором, Юна и не замечает, как съедает половину собственного угощения. А потом до неё доходит — Пьеро так ни к чему и не притронулся. — Ой, я как-то об этом не подумала. Вы вообще питаетесь человеческой едой? — Да, конечно. Отказываться от нее было бы не разумно. Столько вкусной и прекрасной еды существует, все и не перепробуешь. Только восторг от создания блюда способен посоревноваться с наслаждением вкуса. — Ты готовишь? — Она окидывает его взглядом. Кто бы мог предположить, что у столь неординарной личности скрывается страсть к кулинарии. — Да! Обожаю. — Ну-ка подскажи, как лучше всего следует приготовить человечину? — Она видит его смятение и смеётся. — …на самом деле мы не так часто это делаем… Преимущественно рацион составляют животные… — А по объявлениям об исчезновениях так и не скажешь. — Это… Другое. — Неужели для плотских утех? — Миледи… Не-ет. — Он скрывает свое лицо за руками и утыкается в стол. — Большинство просто участвует в шоу и выступает в качестве персонала цирка. — Даже зарплату можно не платить, удобно. У нас таких называют стажёрами, либо волонтёрами. — И тебя это не напрягает? — Хмм… Скорее, нет. Если бы я была ярым гуманистом идеалистом, то скорее всего либо застрелилась, либо пошла в волонтёрское движение по спасению, каких-нибудь детей из Африки, но как видишь я тут. — Параллельно этому она мотает надкусанным печеньем, подбирая слова. — Наверное об этом не принято говорить в слух, но… Не все жизни одинаково важны, в мире где мы все приходим с разными условиями и вводными, равенство в принципе невозможно. Кто-то все равно ценнее, и для себя я определила, что ими будут исключительно близкие, ради которых я готова на все. Иначе, так в спасении всего и всех подряд можно и самому погибнуть. Пьеро задумчиво протянул минуту паузы, обдумывая сказанное. В принципе в этом плане его позиция было довольно схожей. — Кстати говоря… Я бы могла попросить тебя об одной эгоистичной просьбе? — Все что пожелаешь, моя леди. — А была бы такая возможность вызволить одну несчастную девушку? Сдается мне, что я уже с ней встретилась в цирке, она была одета в розовое и приглашала посетителей на представление. — С этими словами она достает брошюру из рюкзака и передает ее Пьеро. — Это моя коллега по работе. Она не тот человек, которому я бы желала смерти от шального лезвия или безвольных переработок. — Оу… — Пьеро задумывается. Встречает зрителей — значит под предводительством Билетера. До этого прежде он не помнил, чтобы статистов просто так отпускали, по истечению их срока службы попросту утилизировали. Правда были инциденты, когда в очень редких случаях с них спадал гипноз и ассистенты попросту обращались в бегство, конечно же неудачное. — Я не уверен, что это возможно. — У вас там столько народу. Неужели кто-то действительно обнаружит пропажу какого-то одного жалкого людишки? — Она закатывает глаза, будто речь идёт о чём-то совершенно незначительном. — Я обещаю, что наплету ей, что-нибудь убедительное о причине ее длительного отсутствия дома. — Миледи, я не думаю, что это хорошая затея. — Какая-то часть Пьеро начинает уже жалеть о рассказанном. Да, заметят, ведь Билетер регулярно проводит пересчет своих подчиненных, если бы она, хотя бы была закреплена за ним или Арлекином, никто бы и бровью не повел от очередной смерти по неосторожности. — Ну пожа-алуйста, ты ведь сказал, что-угодно. — Юна не отступится пока не получит свое и продолжает использовать грязные методы. — К тому же подобные поступки достойны доверительного отношения. — Я… постараюсь. — Парню безусловно надо быть тверже и чуть настойчивее, но не сегодня. — Правда? Ах, ты самый лучший на свете! В моей голове уже созрел примерный план действий, согласно которому мы могли бы… Услышав о желании принять участие в подобной сомнительной авантюре, он перебивает ее, не позволив даже закончить. — Что? Не в коем случае! Все, что мне потребуется это только ее личная вещь и все. Остальное останется на мне, миледи. Вам… тебе не следует в это лезть лично. — Но почему? Я тоже хочу присоединиться, — Чуть погодя она добавляет. — то есть помочь тебе. — Мне необходимо тебе это объяснять, Миледи? Это опасно для тебя самой. — Пьеро так боявшийся, что его отвернут и не примут не готов был к тому, что реальность окажется намного более непредсказуемой. За место, страха девушка теперь испытывала не дюжий интерес граничащий с безумием. Вместо того, чтобы забиться в угол от осознания жестокости мира, она наоборот ехала на красный свет прямиков на встречку. Оказывается спасать ее в первую очередь следовало не от монстров, а от самой себя. — Вещи Кэрол… Но откуда они должны у меня взяться? Форму… мы всегда носим с собой. — Они и правда забирали рабочую одежду на стирку в конце недели, а девушка пропала во вторник. В шкафчике должны были остаться вещи, но Юна понимала, что не станет ее брать. Суть просьбы вовсе не заключалась в поиске, а в чем-то более глубоком и потаенном, чем-то, что и она пока не могла четко сформулировать. — В любом случае однозначно нет, и это не обсуждается. Я счастлив видеть тебя каждый день, что на улице, что в кофейне, что у нас в цирке, но только в качестве зрителя. — Парень настроен серьезно и категорически. Противопоставить в замен нечего, эта партия проиграна. Объективно говоря делать ей действительно там нечего. Юна уступает и не спорит вслух, однако мысленно остаётся при своём несогласии. Разговор зашёл в тупик, и, в отчаянной попытке заполнить пустоту, она резко сменяет тему, делая тон беседы заметно более расслабленным. — Кулинария значит… Так и какое у тебя любимое блюдо? — Однозначно — бригадейро. — Будь здоров. Без понятия, что это. — О, это традиционный бразильский десерт. По вкусу чем-то напоминает шоколадный трюфель, но намного слаще. Восхитительная тягучая текстура. — При воспоминании о вкусе на его лице расцветает довольная улыбка. То, как резко меняется его настроение, со временем уже перестает удивлять. — Я бы мог приготовить их для тебя. — Почему бы и нет, я не против. — Девушка зевает, как тут же мигом Пьеро вскакивает и направляется к холодильнику. — Не сейчас же. Время уже позднее. Соседи точно не образуются подобному ночному перекусу. — Тебе же надо ложиться спать. — Завтра тоже выходной, можно и задержаться. — Юна аккуратно похлопывает по столу, приглашая обратно сесть за стол. — Лучше расскажи почему выбор пал именно на бразильскую кухню? Достаточно необычно. — Мы провели в Бразилии достаточно много времени, можно назвать это даже малой родиной. — Монстры родом из Бразилии, поразительно. А ты можешь сказать, что-нибудь на португальском? — Eu digo algo. — И что это значит? — Говорю что-нибудь. — А перевод, то какой? Пьеро смеётся. — Буквально «Говорю что-нибудь».

***

Пьеро с интересом рассказывает о своей родине, о традициях и особенностей их культуры, о блюдах и языке. О том как из-за повышенной влажности погода ощущается намного более ярко, по сравнению с климатом на европейском континенте. Юна бы и рада послушать его истории, поддерживая беседу редкими уточняющими вопросами, но незаметно для себя начинает засыпать. Она пыталась сопротивляться дреме, стараясь сконцентрироваться на нити повествования, но ее попытки были безуспешны. Теплое помещение, горячий чай и убаюкивающий лепет Пьеро — сделали свое дело. Актер даже не сразу и понял, что она заснула, за сложившимся монологом. Все же говорил он достаточно редко, а когда выдавался момент не мог уже и остановиться. — Миледи… — Он решил еще некоторое время молча понаблюдать за тихим сном девушки. Наконец-то он может не прятаться по углам в тени комнаты, не бояться быть пойманным с поличным. Он мог бы просидеть так вплоть до самого утра, до момента ее пробуждения, но понимал такое положение для сна не самое подходящее. На следующий день все тело будет болеть. Он аккуратно поднимает объект своего обожания и несёт в комнату. Помещение действительно было порядком захламлено, но для него это не было проблемой. При необходимости, он мог бы вполне управиться и самостоятельно с бардаком, конечно, если его леди того пожелает. Он укладывает ее на постель, гладит ее спутавшиеся волосы и смотрит, намного дольше чем следовало бы, словно сейчас это было его центром мира. Желание прижаться, пристроиться рядом, заключить в свои крепкие объятия соревнуется с беспокойством о ее комфорте, и он ограничивает невесомым прикосновением к ее лбу. «Спи сладко, мое прекрасное чудо.» — Теперь когда она знает правду другого выбора, как будто бы и не было. Ее реакция, манеры, речь, взгляд, мысли, эмоции — все говорило о том, что именно она точно его маленький ангел. Сомнений не оставалось, он нашел ее среди десятка, сотни, тысячи, миллиарда других схожих лиц. Это она, точно она, должна быть ею. Все складывалось так, как никогда удачно. В этот раз все будет по другому, он не допустит повторения истории. Пребывая в лёгкой пьянящей эйфории, на последок Пьеро вновь бросает прощальный взгляд на комнату и покидает квартиру, все так же через балкон. От переизбытка чувств он вряд ли уже сможет уснуть сегодняшней ночью.

***

Юна просыпается рано, но к собственному удивлению в очень бодром состоянии. Сон был очень спокойным и мирным, без кошмаров. Она резво вскакивает с кровати, завтракает и выходит на улицу. Девушка была категорически не согласна с позицией Пьеро. Ее собственный скептицизм не позволял кому бы то ни было всецело и полностью довериться, едва знакомому существу. Пускай, парень четко обозначил, что в ее помощи не нуждается, но он же не запретил продолжать ее собственное расследование, ведь так? К тому же у нее оставались побочные способы возможности проникнуть на «запрещённую» территорию. Юна уже знала, что как минимум два актера отсутствовало в цирке в дневное время, занятые раздачей листовок. Прекраснее момента и не найти, чтобы пойти и по человечески принести свои глубочайшие извинения за разбитый реквизит день назад. Словами горю не поможешь, брать кредит на возмещение ущерба — ей самой не хотелось, но вот предложить в замен помощь, как будто бы звучало разумно. Между делом представилась бы возможность, что-то да и разузнать. Было принято решение зайти в ближайшую местную кондитерскую, славящуюся своими десертами, и взять торт «Красный бархат», несколько фруктовых корзинок и парочку шоколадных эклеров. Ценник получился внушительным, но на какие ещё жертвы не пойдешь ради своей цели. Тем более, кто в здравом уме будет отказываться от подобных гостинцев. На входе пусто, даже слишком. Хотя это и не удивительно, окраина города, в такую рань обыкновенному смертному тут делать нечего. Проход перекрыт высоким стальным забором, только развешанные гирлянды из битых стекол и зеркал игриво поблескивают под лучами утреннего солнца. Юна уже тянется ко входу, чтобы постучаться, как тут же за забором слышатся неспешные шаги. — Добрый день, мисс, но должен оповестить, что цирк закрыт в столь ранее время. — Из-за ограждения показывается фигура во фраке, выглядящим все так же безупречно. — Да, конечно, я понимаю. Но… — Юна неловко выносит вперёд перевязанные красной лентой коробки. — Я хотела бы извиниться за… за предоставленный ущерб. Билетер слегка удивляется и оценивающе осматривает коробки, не торопясь принимать угощение. — Тут немного сладостей из местной кондитерской. Взяла самое вкусное из того, что они могут предложить. — Хм, как ранее уже говорил, тут совершенно нет вашей вины. — А я все равно чувствую свой должок, возьмите. — Благодарю. — Он подозрительно окидывает девушку взглядом, но конечном итоге актер неспеша принимает угощение. — Что ж, тогда будьте добры проследовать за мной. Происходящее интригует его больше, чем следовало бы. Вся эта шумиха вокруг одного несчастного человечешки, привлекшего внимание одновременно сразу же нескольких монстров, была не типичной. Билетер всегда предпочитал место невольного зрителя, чем действующего героя, но намного интереснее наблюдать среди первых мест. Да, что уж там скрывать, его самого не меньше смутили ночные «кошмары» своей ново обретённой гостьи. Одна загвоздка омрачала всё: сам Билетер слишком хорошо знал эти силуэты и пейзажи. Он знал это место, где оно находилось и когда именно это было. Сейчас на этой поляне точно располагался очередной мегаполис или, что ещё хуже, пром зона. У девушки попросту не могло быть таких точных детальных сновидений, не должно быть. Вопрос заключался лишь в том откуда у нее могло быть подобное наваждение вообще. К тому же, не один он находил подобные звоночки подозрительными для обыкновенного совпадения, слишком много таких случайностей. Юна мысленно радуется своей преждевременной победе, первое испытание пройдено. На аллее, никого из персонала не обнаруживается, ещё уединённее, чем поздней ночью. Девушка послушно следует за актером минуя, разноцветные шатры и закрытые прилавки. Билетер раскрывает проход в небольшую светло бежевую палатку, располагавшуюся в дальней части цирка, и вальяжно пропускает даму вперёд. Внутри оказывается небольшая столовая с кухонным оснащением. Полноценная плита, переносная духовка и ещё множество других неизвестных приспособлений чудо-техники и, для полевых условий, несвойственная чистота и порядок. На крючке висит очаровательный ажурный розовый фартук с вышитой фразой «I love cook». Зелёной краской перечеркнута вторая буква «о» и заменена на «с». Прикол времён младшей школы вызывает у девушки непроизвольный смешок. — Присаживайтесь. — Он отодвигает стул и также приглашает за стол. — К красному бархату идеально подойдёт черный Пуэр с его орехово-землянистыми нотками. — О, спасибо, но я принесла это вам всем. — Юна подмечает, что актеру не потребовалось открывать коробку, чтобы определить содержимое. Получается, хорошим обонянием обладали все циркачи. — Я настаиваю. Тем более не все из труппы любят сладкое, от одного кусочка никто не будет обделён. Юна молча соглашается. Чайник быстро вскипает и вот перед ней находится заваренная чашка с кусочком тортика. Она приникает к кружке и протягивает вкус на губах. Ох, как же она давно не пила действительно хороший чай, а не суп из листьев. Актер был прав, сочетание из торта и Пуэра оказывается идеальным. — Так значит всю осознанную жизнь вас преследуют такие сновидения? — Первым молчание решается прервать Билетер. — Да, вроде того… — Она неловко смеётся, будто бы это было каким-то пустяком. — И вы не обращались по этому поводу к специалисту? — Нет… Есть и есть. Это кажется уже почти обыденностью. — По вашим уставшим глазам не видно. Юна угрюмо отводит глаза в сторону и прикрывает рот кулаком, опять кто-то говорит о ее взгляде. — Что, это так заметно? — Совсем немного. — Актер за все это время так ни разу и не притронулся к еде. — Так, что же именно вас беспокоит? — Я привыкла к этим картинам, типа… В любом случае это же все не реально, но… Ощущения, чувства они слишком живые. — Юна ложится на стол, подпирая руки под себя. — Из раза в раз, мне словно приходится пересматривать одно и тоже кино, концовку которого я знаю. И она мне не нравится, я хочу на нее повлиять, изменить, сделать хотя бы что-то, но… Вынуждена раз за разом становится безвольным зрителем одного и того же сюжета. Опять неоткуда взявшаяся откровение незнамо с кем. Вообще, это было ее целью выудить необходимую информацию, а не наоборот. — «Хотя, чего такого необходимого может заключаться в разговоре о снах.» — Хм, мне бы тоже было бы неприятно, если бы кто-то заставлял пересматривать нелюбимые серии из сериалов. — Он задумчиво кладет руку на подбородок, о чем-то вспоминая. — Да, до сих пор сюжетная ветка Сьюзан Майер меня не устраивает. — Погодите, вы про «Отчаянных домохозяек?» — Данная информация заставляет ее аж подскочить. Суеверный монстр родом из Бразилии, фанатеющий по старым трагекомедийным сериала. Абсурднее комбо и не придумаешь. — Конечно, бессмертная классика американского кинопроизводства. — Под маской не заметно, но кажется он слегка смущен такой реакцией. Ляпнул он точно лишнее. — Вы слишком суровы, по моему Сьюзан самая забавная и искренняя из всех героинь. — …Вы тоже смотрели? — Среди его коллег никто не разделял той же любви к сериалам, что была у Билитера. Разговор зашёл не в то русло, но встретив знающего человека невозможно было устоять, чтобы его не продолжить. — Остановилась пока на 4-м сезоне, но это мне не помешает отстаивать честь своей любимой героини до конца! — Если кто и достоин быть среди фаворитов, то это однозначно Бри Ван же Камп. — Билетер закрывает глаза и мысленно представляет силуэт названной героини. — Олицетворение сдержанной элегантности и тихой роскоши. — Пф, мне не интересно наблюдать за холодной и отстраненной льдиной. — Что ж, не советую сильно привязываться к Майку. — Это что спойлер?! Как низко! — Юна обиженно сводит руки на груди. — Неужели они не будут вместе? О, или что, хуже он умрет?! — Как досмотрите — все узнаете. — Актер разводит руки в стороны. Внезапная смена курса разговора идёт только на пользу, окрашивая его в более искренние тона. Болтая вроде бы ни о чём, Билетер неожиданно раскрывается как личность тонкой душевной организации — интеллигентный, воспитанный, с безупречными манерами. Его размышления об отдельных героях и сценах оказываются на удивление глубокими и живыми. Очевидно, что его всерьёз привлекает и завораживает человеческая культура, застывшая в объективах камер. Сравнивая старое и новое кино, можно наглядно проследить, как менялись нравы и традиции общества. А его цепкий ум способен ухватиться за мельчайшую деталь и тут же объяснить, почему всё устроено именно так. Юна даже начинает предполагать: не работай Билетер в цирке, он непременно оказался бы на месте какого-нибудь кинокритика — а то и сценариста. Слишком уж обширны и глубоки были его познания. — Может быть, я все же могла бы предложить вам свою помощь с чем-нибудь? — Сменив опять вектор беседы, девушка возвращается к своей намеченной цели. Билитер читает ее, как открытую книгу и глухо усмехается. — Юная леди, я не могу вас заставить работать за просто так. Юна разочарованно позвякивают вилкой по тарелке, пытаясь поймать последний кусочек. В ее совершенном, как казалось поздним вечером, плане слишком много дыр. — Хотя… — Билитер протягивает слово и на минуту задумавшись продолжает. — Если это конечно вас не затруднит, я бы не отказался от чашечки вашего фирменного кофе. «А когда это он заходил к нам в кофейню…» — Такую яркую персону точно ни с кем случайно не перепутаешь. Она испытывает дежавю. Снова необоснованная откровенность, цилиндр, голубой костюм… И в этот момент на ум приходит тот подозрительный клиент, когда-то предлагавший ей билет. Розовый билет, в цвет формы безвольных болванчиков. Так значит она действительно изначально была выбрана жертвой. Вместо того чтобы рвануть прочь на всех парах, она вдруг чувствует, как уголки губ непроизвольно складываются в едва уловимую улыбку. — Без проблем, завтра я могла бы занести в обеденный перерыв. — Все необходимое уже находится здесь, мисс. — Билетер учтиво указывает на полки и знакомит девушку с инвентарем. Турка, гейзерная кофеварка, офисная машинка с капсулами, профессиональное оборудование бариста — они действительно боготворили данный напиток. Билетер достает из шкафа зерна и ставит их перед девушкой. «Черт, а не мог бы что-то по проще на первый раз дать?» — На этикетке гордо красуется название Kopi Luwak. — «Губа не дура. Стоимость одного килограмма таких зёрен может спокойно посоревноваться с моей месячной зарплатой.» Юна пребывает в лёгком замешательстве: варить такие зёрна ей прежде не приходилось. Всё, что у неё было, — это сухая теория на обучении, где рассказывали о необходимых действиях. А все конкретные цифры — ни времени, ни температуры — она напрочь забыла. Единственное, что задержалось в памяти, что готовят этот кофе в турке. Примерно предполагая, как следует действовать, и приступив к работе, в проходе появляется новая до этого ей неизвестная фигура. Шутовской колпак говорил о причастности к основному касту актеров, костюм выполнен преимущественно в контрастно фиолетовой гамме с вставками из черного и жёлтого оттенков, декоративные вырезы выполненные в острых ромбовидных узорах. Походка актёра лёгкая и ровная, в ней чувствуется домашняя расслабленность, но стоит ему увидеть непрошеного гостя, как он тут же превращается в воплощение сдержанного превосходства. Он окидывает девушку быстрым, полным недовольства взглядом, после чего переводит его на Билетера. Посторонним не было места рядом с ним в этот миг и при этих обстоятельствах. — O que essa pessoa está fazendo aqui? — Вошедший артист поддерживает спокойную и ровную интонацию. Внешне он выглядит непринужденно, он сжатые руки за спиной выдают некоторое напряжение. — Se vocês não acreditam em mim, doutor ou Piero, achei necessário apresentá-los pessoalmente. — Pelo amor de Deus, eu entendo por que Pierrot está tão desvairado, posso até admitir que ele convenceu o Doc de seu delírio, mas Bill… E você também? — Он потирает переносицу. — Qual o problema em enxergar isso com clareza? — Билетер мягко похлопывает по столу, на что актер в фиолетовом костюме лишь фыркает. Пускай со стороны беседа казалась добропорядочной, но Юна понимала, что не с проста коллеги решили перейти на португальский язык. Ее присутствию явно не были рады. — Так значит, это вы, гость с красным билетом. Приятно воочию увидеть виновника сего торжества. — Он грациозно-лениво протягивает реверанс, исключительно фикции ради. — Джестер. «Виновника? Они, что обсуждали меня?» — Девушка как-то не придавала значимости своим коротким, но по всей видимости очень запоминающимся визитам. Среди тысячи посетителей, было удивительно, такое пристальное внимание к ее персоне. Юна представляется и притягивает руку, на что шут пренебрежительно игнорирует формальность и садится за стол. Руку протягивает тот, кто выше по положению. — Мисс, могу попросить заварить ещё одну чашечку для моего друга. — Билетер мягко улыбается одной половиной своей маски-лица. В довольно напряжённой обстановке ей не остаётся другого выбора. По сравнению с другими актерами настроенными скорее нейтрально, этот явно проявлял свою открытую неприязнь. Лучше молча закрыть глаза на возмущение и позволить ситуации плыть по течению, обстоятельства были не в ее пользу. «Ещё один. Интересно сколько же их всего?» — Несколько минут и вот ещё одна порция была готова. — O que você diz? — Сидя скрестив ноги, Билетер едва заметно покачивает свободной ногой. — Que nojo. A temperatura está errada. — Джестер отстраняется от чаши и задумчиво смотрит на напиток. — Não estou falando de café. — Você conhece minha opinião e ela não mudou. Ele continua sendo uma pessoa comum. — Из размеренной речи Джестер особенно выделяет последнее слово. «Да, твою то мать, уж никогда не думала, выбирая в школе между французским, немецким и португальским, что мне понадобится именно последний.» — Юна огорчённо склоняется над пустой тарелкой, не имея возможности узнать подробности разговора. Вот она тебе информация, но понять девушка ее не способна. — «Открыто сплетничать перед носом, так нагло.» — Ох, не обижайтесь. Дела рабочие нам проще обсуждать на родном языке.- Заметив ее отстранённость, Билетер переходит на понятный ей язык и приподнимает слегка чашку с кофе. — Для первого раз получилось неплохо. В ответ Джестер лишь равнодушно хмыкает под нос и допивает оставшееся до конца одни глотком. — Так и по какому поводу вы решили одарить нас столь ранним визитом? Юну, готовую ответить на вопрос, перебивает Билитер. — У нашей гостьи имеются некоторые проблемы со сновидениями и за помощь, она решила отблагодарить меня подобным образом. — Ага…? — Ей не известна причина поведения Билитера. С чего это ему врать в подобной мелочи, но в замешательстве не решается спорить и поддерживает легенду. — Разве подобным не должны занимать врачи, Билетер? — Джестер обращается к коллеге, но не спускает пристальный взгляд с Юны, от которого кровь стынет в жилах. — Безусловно. Я никак не оспариваю профессиональные навыки Доктора, но зачастую он упускает значимость психологической поддержки. — Bem, desde quando você decidiu se tornar um somnologista? — Шут щурится и недовольно отбивает ритм по деревянной поверхности. — Elimine esse mal-entendido. — Действительно, я совсем забыл о времени. — Чувствуя как обстановка накалилась, Билетер сверяется с часами на руках. — А? — Юна растеряна. С каждой минутой ее план «сориентируюсь по обстоятельствам» оказывается все более самонадеянно глупым. — Не переживайте, я вас проведу, чтобы вы не потерялись. — Лёгким движением руки черно белый актер подхватывает за руку девушку и чуть ли не утаскивает в след за собой. Все происходит настолько быстро, что приходит она в себя уже у выхода. — Благодарю за гостинцы, но вынужден на этом откланяться. И вот в смятенном состоянии девушка вновь оказывается посреди улицы, как будто произошедшего час назад и не было. На удивление сейчас у входа и поодаль собралась небольшая группа людей, что-то активно обсуждая и фотографируя. — О, здравствуйте, девушка. Я главный репортёр из независимого СМИ «Чистый взгляд». Позволите взять интервью? — Один из общей группы замечает Юну и подходит к ней с расспросами. — В нашей газете мы пишем правду и только правду. Сейчас мы ведём независимое расследование, связанное с происходящим в цирке. — Ам. нет. — Не самое подходящее время для расспросов, ей бы самой переварить случившееся. — Подскажите, что вы думаете о данном заведении? Не находите ли вы его странным и пугающим? — Если это и можно было назвать интервью, то самым ужасным. Паренёк выглядел очень молодо, явно был новичком, потому что продолжал засыпать вопросами без конца, не дожидаясь ответов. — Возможно ли все странности объяснить частью обыкновенного шоу? Юна смотрит на него с пренебрежением и уже намеревается удалится, как тут же путь преграждают следующие репортёры.

— Не считаете ли вы обильное количеством брошюр потенциальной угрозой экологии города?

— Как можно называть цирком, то место, куда воспрещён вход с детьми? Что делать семейным парам в таком случае?

— Считаете ли вы оскорбительным тот факт, что среди основного каста актеров отсутствуют женщины? Находите ли вы это в таком случае неравенством и притеснением по гендеру?

— Вы в курсе повсеместных исчезновений людей в городе? — Чт-что? Ам нет, конечно. — Юна суматошно водит взглядом из стороны в сторону в поиске выхода из западни, но толпа только сгущается. — Люди стали пропадать ровно после приезда цирка в город. Вы не находите это подозрительным?

— С какой целью вы посещаете данное место вне рабочие часы?

— Вы являетесь часть труппы, и если да, то как давно? — Черт подбери! Люди, опомнитесь. О какой правде может идти речь, если вы на ровном месте готовы спустить всех собак на обыкновенного курьера, занимающегося своей работой. — Это первая попавшаяся на ум отмазка. Ее голос не такой громкий, как у репортёров, но тверд. Не ее забота сейчас оправдывать циркачей, хотя догадки толпы и были верны, но на себя груз ответственности не позволит переложить. — Пускай исчезновениями и занимается полиция, а вы если хотите ей помочь не мешайте. Юна протискивается сквозь толпу. Её обман не разгоняет собравшихся, но в головах у пары репортёров всё же пускает робкие ростки сомнение. Этот миг не ускользает от цепкого взгляда фиолетовых глаз — они молча провожают незваную посетительницу. Возможно этот человечишка ещё может пригодиться, заключает он. «Дура, дура, дура…» — Спрашивается, зачем она припёрлась? И так было ясно, что разгуливать по цирку свободно и выведывать его тайны ей так просто не позволят. Но лезть на рожон, да ещё столь безрассудно, — это в её характере. Не разобравшись по-настоящему, она уже сигает в самую гущу, в самое пекло Юна направляется к ближайшей скамье, чтобы обдумать произошедшее, поздно — лучше, чем никогда. Удостоверившись в их обонянии, проникнуть незаметно было в принципе невозможно. Запах — невидимый индивидуальный след, как отпечаток пальца, непрерывно следует по пятам. Даже если обильно набрызгаться духами будет заметно присутствие постороннего аромата. Так же до сих пор точно неизвестно сколько именно монстров укрывается под разноцветным карнавалом, могу ли быть среди статистов ещё им подобные. Планировать вслепую, имея горстку разрозненных фактов, — задача не для того, кто не выносит ожидания и чей ум не блещет остротой. К тому же они точно обсуждали ее, и могут подозревать о ее скрытых мотивах, действовать так открыто слишком опасно. Может, если девушка затеряется среди толпы, в вечернее время. В общей суматохе и их рутине, возможно она сможет вновь так же случайно пересечься с Кэрол. Есть ли ещё возможность притворится просто обыкновенным посетителем? «Черт, как же сложно.» Она встаёт и направляется к дому. На улице слышен запах соленых огурцов — начался сезон Корюшки, местной рыбки само названного деликатеса. Весна действительно пришла. Природа потихоньку приходит в себя от зимнего сна, деревья покрылись набухшими почками. Город и правда меняется, но не в то привычное состояние которое ожидалось. Следуя по привычной дороге она обращает внимание, как незаметно настроение людей переменилось. Местных пьяниц давно не видать, повсюду множество разноцветных листовок и… Ни души. Раз сведения об исчезновениях дошли до журналистов, то и до простых работяг осталось не долго. В воздухе витает туманный образ неопределенности. Что-то грядет.