Часть II. Капля крови в океане чувств

— Знаешь, даже у Мора есть одна хорошая черта.

Он так всех сближает.

— Алистер, при знакомстве с игроком.

«Dragon Age. Origins»

      Проиграл. Признать поражение — тоже победа, только не над противником, а над самим собой, над своими внутренними слабостями и гордостью. Стэн верил в эти слова всем своим существом и потому с охотой последовал за древней мудростью, хотя нынешний «бой» даже не обязал его взять в руки меч.       Уставшие веки глаз наконец сомкнулись, на несколько секунд погрузив Стэна во тьму и слепоту. Проиграл, значит проиграл. Полностью приняв эту истину, Стэн шумно выдохнул. Ответившее ему громкое «гав!» ознаменовало конец поединка.       — Твоя взяла, — признал кунари.       Ещё одно «гав!», следом за которым на плечи Стэна с усилием обрушились тяжёлые собачьи лапы, заставившие его покачнуться на месте. По правой щеке скользнул горячий и шершавый язык. Стэн поморщился, но не отмахнулся. Можно сказать, таково было его наказание за неудачу. Стерпеть его — обязанность проигравшего. Когда он открыл глаза, гладкошёрстный мабари уже спрыгнул обратно на землю и теперь стоял, по-боевому выпрямив спину. Мелкие пёсьи глаза настойчиво буравили Стэна. Виляющий из стороны в сторону короткий хвост, быстрое хриплое собачье дыхание и высунутый из пасти язык ясно говорили о преобладающем над прочими чувствами зверя ожидании. Ну да, Страж всегда давала ему что-нибудь съестное за примерное поведение и успехи. Как правило, это бывали такие странные кости. Ненастоящие — намного легче, хрупкие и хрустящие, но всё равно выглядевшие как подлинные. Хрустелки! Точно, вот то слово, которым их, вроде бы, называли.       Только вот сейчас на месте эльфийки-Стража был Стэн.       — Нет уж, довольствуйся победой. Вот твоя награда, — отрезал кунари.       Мабари, кажется, понял сказанное им, но указу не последовал. Вместо этого пёс повёл себя так же, как часто могли повести другие незнающие ценности и мудрости Кун — свесив голову и жалобно заскулив, боевой зверь просто отвернулся и разочарованно засеменил прочь. Стэн проводил собаку взглядом, мысленно подводя при этом необходимые заключения. Надо же, они с этим зверем таращились друг на друга добрую треть часа. И пёс его одолел, достойно вытерпев немалый срок. Признаться, когда их «поединок» начался, Стэн был уверен, что собака Стража пожелает уйти почти сразу же. А оказалось…       Получить урок от ферелденской гончей. Интересно, в Кун над Стэном за такое посмеялись бы? Пусть уж лучше не знают. Пусть этот крохотный, но всё же личный позор сделает Стэна сильнее. В следующий раз он не будет недооценивать выносливость противника, каким бы ни был ни сам враг, ни испытание.       — Они тебе тоже спать не дают?       И снова урок. Стэн искренне на себя разозлился. Он так глубоко ушёл в занявшие его мысли, что не заметил рядом чужого присутствия. В бою, во время вылазки или разведки такое каралось смертью, в лучшем случае — раной. Строгость пути обязывала его так думать, не забывать и не допускать оплошностей, пусть даже сейчас никакой опасности не существовало. Это была всего лишь Винн. Просто пожилая женщина-баз саирабаз, помогающая Стражу так же, как это делал сам Стэн.       Винн часто задавала странные вопросы. Ох уж эти саирабазы… «маги», как они назывались в этом далёком краю. Среди кунари саирабазу говорить не дозволялось без дозволения владеющего им арварада. Впрочем, путешествуя со Стражем и её отрядом, Стэн был вынужден примириться с массовым отсутствием привычных для него устоев. Как-никак Махариэль тоже являлась магом, а будь она саирабазом, как того требовал Кун, то не могла бы быть Стражем. Парадокс. Стэн ненавидел парадоксы, как и любой кунари, ведь Кун не допускал даже самой мысли о столкновении двух разных истин. Истина была только одна — сам Кун.       Секунду поразмышляв, Стэн пришёл к выводу, что сейчас будет лучше отреагировать и ответить. Нет смысла забивать себе голову тем, что в Ферелдене всё не так, как на родине. Эти мысли не помогут разобраться с Мором, значит, они бесполезны.       — Кто? — уточнил кунари, оборачиваясь.       Винн обнаружилась справа от него: высокая, заметно осунувшаяся из-за тяжестей последних дней, одетая в тонкую дорожную накидку, с распущенными седыми волосами и заспанными глазами. Старая саирабаз — вернее, «магесса» — взирала на Стэна с непониманием. Чародейка явно хотела что-то сказать, но вместо этого просто зевнула, прикрыв рукой рот. Стэну понадобилась секунда, дабы окончательно смириться с тем фактом, что рот у неё не зашит, как полагалось делать с саирабазами.       — Эти двое, — всё же пояснила Винн, избавившись от приступа зевоты. Свободной рукой она при этом указала в дальнюю сторону лагеря. — Ни стыда, ни совести, зато шуму столько, что все порождения тьмы, глядишь, скоро сюда сбегутся!       Стэн хотел было сказать, что он будет рад появлению порождений тьмы, которых сможет убить, но вовремя понял иную структуру мышления и смысла слов чародейки. Возмущение её было по-своему оправданным. Только для неё, разумеется. Стэну вот не было никакого дела до того, о чём она сейчас говорила.       Он всё же обратил взгляд туда, куда указывала Винн. На дальнюю палатку, недавно поднятую лично Стражем. Стэну правда было всё равно, однако секунду (а может и две) глаза его всё-таки изучали происходящее. Сама палатка мало чем отличалась от нескольких других, расположенных в пространстве остального лагеря. А вот тени, мелькающие на её освещённой изнутри стене… В других переносных жилищах света не было, давая понять, что их обитатели спят, следовательно, тени тоже отсутствовали. В случае же конкретно с палаткой Стража, тени имелось сразу две. Слившиеся и постоянно двигающиеся, будто одно целое в каком-то странном танце.       Лишь приглядевшись к происходящему на столь недопустимый по времени срок, Стэн осознал, что тишину в лагере и в самом деле довольно слышимо нарушают громкие стоны и отрывистые вздохи. Просто он их не замечал. И хорошо, что так. Он был собран, а всё остальное для него лишнее.       — Не слушай их и всё, — высказал Стэн, возвращая взгляд к Винн. — Они часто так делают. Пора бы привыкнуть.       — Привыкнуть? — ответ чародейки сквозил возросшим возмущением. — Он мне говорит «привыкнуть»!..       Стэн молча прикрыл глаза. Пока Винн продолжала говорить, в голос выражая недовольство, он опустился на камень и уставился на постепенно слабеющий костёр. Тепло и тихий треск успокаивали, проникали глубоко в разум, помогали отречься от всего лишнего.       Стэн смотрел долго. Слова Винн оборвались, лишь когда последние языки огня превратились в крошечные лепестки у основания побелевших головешек. Костёр замолчал, Винн замолчала, а Страж и Алистер в отдалённой палатке… по-прежнему не молчали. Стэн мог бы поддаться раздражению, но тогда он будет ничем не лучше Винн и её жалоб. Нет, сейчас чувства были не нужны. Сейчас надо было думать, осмыслять, питаться полученным опытом последнего дня…       «Vа́shedаn! Всё же отвлекает!» — криком взорвалась в голове гневная мысль, когда другой крик — настоящий, живой, немного визгливый, полный чувства и совершенно точно принадлежавший Стражу — разнёсся над лагерем особенно громким возгласом.

* * *

      Клятая солома исколола лопатки и шею до жгучего зуда. Наверняка и в волосах творился сущий кошмар. Жаль, что мешок оказался таким непрочным. Но искать замену подобию подушки Линнан не собиралась. Не сейчас… Только не сейчас! Да она и не смогла бы, наверное, этим заняться. Сломленное уже несколькими вспышками наслаждения тело попросту не слушалось. А Алистер всё не прекращал.       Линнан с трудом удавалось оставаться на одной волне с ясностью мыслей. Страсть плоти накрывала с головой, и каждая новая её волна едва ли могла быть слабее предыдущей. Жар температурил тело так, что кожа, казалось, трещала, но боль от этого нещадного пламени таилась где-то на дне чувств, уступая периферию блаженству возбуждения. Извиваясь и вгрызаясь ногтями в спальный мешок, Линнан тратила все имеющиеся в её распоряжении силы лишь на одно: не дать спазмам мышц свести вместе бёдра. Пусть она была не так сильна физически, как Алистер, но невольно вооружённая нынешними чувствами, кажется, могла бы запросто сплюснуть его голову, находящуюся в данный момент именно там — промеж её разведённых бедёр.       Сорванное до боли дыхание выпустило очередной хрип. Вдохнуть получилось совсем немного. Лёгкие отчаянно требовали больше, но на пути живительного воздуха будто выстроилась плотина. Без дыхания, горящая в огне страсти, даже мучимая спазмами — Линнан всё равно не желала прекращения. Настолько потрясающе это было. Алистер умел удивлять, не оспоришь!       Выступивший из тела пот давно смешался с покинувшим лоно соком желания. Не гори тело в пламени нескольких свершившихся экстазов, и Линнан, лёжа на промокшем насквозь спальнике, вероятно, закоченела бы. Точно закоченела. Отряд приближался к Морозным Горам, преследуя цель добраться до гномьего города Орзамма́ра, и название «Морозные» предгорным низинам, надо отметить, очень подходило. Орзаммар… Нужно было обратиться к тамошнему королю, показать ему старинные договоры, скреплённые печатями как гномов, так и Серых Стражей. Гномы… Линнан почти не встречала в своей жизни гномов…       Мысли о подземном королевстве и его обитателях сгинули прочь, когда язык Алистера вдруг оторвался от изучаемого им объекта промеж бёдер Линнан. Жалкое мгновение без ласкающих движений почти заставило её закричать, но уже в следующий миг всё переменилось к лучшему. Лицо Алистера оказалось прямо перед её собственным. Хмурое от проделанного труда, взмокшее от пота и раскрасневшееся от усилий и пылкости — оно рванулось навстречу. Их губы встретились. Новый удар страсти достиг разума столь стремительно, что Линнан не сдержалась. Ещё одна вспышка. Боль и экстаз заставили всё внизу занеметь. Зато ноги теперь можно было свести, что эльфийка и сделала, по-настоящему наслаждаясь воцаряющейся ниже живота свободой.       Она не понимала как ухитряется отвечать на поцелуй, но как-то всё же справлялась. Пробуя губы Алистера, накрывая их собственными, впуская его в себя, и со всей возможной страстью пытаясь объять его язык, на котором ощущался вкус её самой. Такой опыт был для неё первым. Неудивительно. Алистер ведь тоже был первым мужчиной-человеком, с которым она решилась разделить ночи и чувства. А вот её самым первым был…       Мысли вновь оборвались, не дав вспомнить имя сородича из клана, ставшего для Линнан концом неопытности, как девы. Новое движение Алистера прямо-таки вытолкнуло всё лишнее из головы. Не помня как, Линнан оказалась сидящей частично на подушке, а частично — на крепких мужских бёдрах. Связь сковала их тела воедино невероятно быстро, заставив измученное лоно вспыхнуть и раскрыться под напором окрепшей плоти. Надо заметить, Алистер был напористее и смелее, нежели в прежние разы. Намного напористее! Сперва его внезапное желание использовать язык, а теперь эти смелые и уверенные движения. Откуда такая перемена? В первую ночь Алистер был совсем не таким. Та ночь была тихой, полной стеснения, плотно сжатых губ, невинных взглядов и краски на его щеках. У Линнан хотя бы имелся опыт до всего этого. У него — нет, совсем никакого.       Неважно. Плевать и всё тут! На деле ей было всё равно, насколько сильно отличались его прежние скромные поцелуи и движения от нынешних — полных ярости, огня и требования. Главное, что они просто были. Они принадлежали ей. Адресовались ей, совершались ради неё. Чувства, тревоги, страхи и сомнения между ними, как между братом и сестрой по ордену, оказались настолько взаимными, что никакие рассуждения теперь не имели ценности. Линнан просто хотела его, а он, похоже, был готов отдаться ей полностью. «Слышите, порождения тьмы? Идите и надругайтесь сами над собой в своих грязных норах! Потому что я люблю этого человека! И скоро мы придём за вами, мерзкие вы твари! Мы придём за вами вместе!» — закричала Линнан мысленно, единовременно оставаясь серьёзной, и в то же время, неестественно насмехаясь над утопающим в Море миром.       Секунды или минуты — разницы не было. Всё слилось в сплошной порыв, в котором каждое столкновение с бёдрами Алистера оставалось единственным, что вообще имело хоть какой-то смысл. Один огонь в двух телах; одни движения, вторящие друг другу; одно чувство, дающее суть и жизнь всему происходящему. Линнан пыталась сосредоточиться, но не выходило. Одурманенным наслаждением телу и разуму оставался только дикий инстинкт, призывающий действовать, а не думать. Поэтому она продолжала целовать Алистера, продолжала жаться к нему, обхватывая его руками за спиной, продолжала отдавать ему контроль, оставаясь в его ответных объятиях всего лишь желающим любви телом. Не личностью, не эльфийкой из долийсого клана, даже не Серым Стражем. Сейчас ей никем быть не хотелось… кроме как принадлежащей ему.       Немного унизительно? Да и плевать!       Жалкий миг решил исход, возродив глубоко внутри чувства серьёзности и опасения. Алистер двинулся слишком резко, оказался в ней слишком глубоко, но был уже, видимо, слишком измождён и потому — разжал объятия. А вот Линнан всё ещё держалась за него. И когда укол в глубине сломил её, заставив выгнуться и содрогнуться, она не удержалась на нём. А вот вооружённые ногтями пальцы…       Он вскрикнул именно в тот момент, когда Линнан поняла, что неосознанно сделала.       — Прости! Ох, прости меня! — выдохнула она уничтоженным из-за отсутствия нормального дыхания голосом. Буквально заставив собственные бёдра замереть, Линнан впритык уставилась сразу на восемь кровоточащих борозд на его спине. Четыре прямые вертикальные и четыре неровно-горизонтальные. — Извини, пожалуйста. Очень больно?       Алистер громко выдохнул, почти гаркнул, тело его слегка обмякло, явно переживая вспышку неприятного ощущения.       — Ничего, забудь, — он обнял её и лёгким усилием приподнял выше, разрывая их связь внизу. — Заживёт. Тот огр в Башне Ишала, знаешь ли, вдарил мне похлеще.       Линнан усмехнулась, но — не совсем искренне. Неудобство ситуации мгновенно вытеснило всё остальное, даже всю эту сводящую с ума страсть.       Трезвость мыслей возвращалась. Может, оно и к лучшему? Надо ведь было остановиться, пока… Ну, возможно, Алистер и оказался прекрасен, как мужчина, однако мужчины не всегда знают границу и могут не прерваться вовремя. Пускай Линнан полюбила его так, как учит любить сама Митал, но не хватало ей и всему отряду ещё и такого откровения, как внезапное материнство их предводителя. Нет-нет-нет, ну точно не сейчас же! Да и вообще, это слишком отдельная тема для мыслей и разговоров.       — Я достану бинты, — выдохнула Линнан, сползая с Алистера и почти вслепую пытаясь дотянуться до груды одежды, в которой должна была находиться её походная сумка. — У меня ещё бальзам есть…       — Эй.       Тихий, но невероятно успокаивающий зов заставил её замолкнуть и замереть. Тёплая, мягкая, пахнущая ими обоими рука коснулась щеки, нежно погладила, призывая повернуться. Поцелуй. Спокойный и тихий. Успокаивающий.       — Я Винн попрошу. Тебе надо отдохнуть, Лин. Рассвет не за горами.       Линнан почти возмутилась. Отдохнуть ей надо? Да, надо было, она ведь собиралась! Да вот только он сам к ней заявился!       Возмущение отступило резко, уколов совесть тонкой иглой стыда. Ну, может, он и пришёл сам, но ближе к себе-то его позвала уже она. Так что, сама и виновата.       Простая мысль о желанном отдыхе подействовала настолько сильно, что когда руки Алистера отпустили её насовсем, Линнан почти рухнула на спальник. Как оказалось, меховой мешок для сна не промок так сильно, как ей казалось прежде. Сейчас бы залезть в него и… провалиться в пустоту. Мать вашу гнутым рогом галлы, как же сильно было это желание!       — Ты уверен? — почти простонала Линнан, зевая.       — Да, спи. Я скоро приду.       Она почти не видела, как он натягивал штаны и накидывал рубашку — перед глазами всё расплывалось. А когда именно Алистер исчез из палатки, Линнан так и вовсе не заметила. С трудом управляя ногами, она влезла ими в мешок и поскорее укуталась пришитым меховым одеялом по самый подбородок. Тело начало остывать, холодя кожу. Озноб не заставил себя долго ждать. Принудив мысли не разъезжаться в разные стороны и собрав из них хоть что-то целесообразное, Линнан прошептала слова простейшего заклинания, при этом совершая под одеялом необходимый жест пальцами. Тепло безвредной магии окутало её незримым коконом, заставив тело почти разомлеть.       Она собиралась уже закрыть глаза и забыться, но, уложив голову на перевёрнутые ладонями вниз руки, заметила то, на что прежде не хватило рассеянного внимания. Пальцы обеих рук — на ногтях и даже немного ниже, под ними — были красными и липкими. Мысленно вздохнув, Линнан опёрлась на правый локоть и привстала. Кровь. Конечно же, это была кровь от нанесённых ею царапин. Его кровь.       Кровь… Внутри Линнан что-то дрогнуло, прогнав прочь грызущую жажду сна. Красный сок на её пальцах был ещё свежим, лишь краешек успел немного свернуться до состояния вязкой плёнки. Свежая кровь. Свежая, но… молчаливая. Линнан приблизила собственные персты почти вплотную к глазам. Ничего. Ни плавающей ауры, ни каких-либо звуков или голосов, только остаточный след жизненной силы, который едва ли можно было использовать для магии. Даже для простейшего заклинания не хватит.       Стоило ли удивляться? Линнан замешкалась, скомкано осознавая, о чём именно только что задумалась и почему. Так ведь было всегда: с кровью людей, либо же сородичей-эльфов или кого-то ещё — всегда одно и то же. Её Линнан слышать не могла. Дар Демона Желания не позволял подобного. Кровь зверей или порождений тьмы — да, она всегда что-то шептала, наполняя мир вокруг Линнан бесконечной трелью шелестящих голосов. Звериная кровь передавала смешанные с инстинктами мысли, а очернённая мерзостью Скверны шептала почти то же самое, что сама Линнан то и дело различала в глубине собственного разума, где таилось беспрерывное эхо несмолкающего Зова.       На душе воцарилось отвращение. Подумать только, она только что попыталась!.. Милость Творцов, это же кровь Алистера! Не какого-нибудь прятавшегося в лесу бандюги или агрессивно настроенного наёмника, которым было не жалко вскрыть жилы из-за отсутствия манер или тёмных намерений, а Алистера! Её Алистера!       Отвращение сменилось откровенным ужасом. Под давлением этого чувства Линнан затряслась, словно наложенные ею чары тепла перестали действовать. Привстав, девушка почти панически шарахнулась в сторону и с силой вжала пальцы в покрытую вялой травой землю. К счастью, силы здешней природы хватило, чтобы вырастить на предгорных территориях несколько крупных листьев подорожника. Обернув в зеленеющие лоскуты все пальцы по очереди, Линнан с тщательным усилием вытерла их и спешно почистила под ногтями. Влажная роса помогла смыть липкие остатки красных пятен. Стало легче.       Улёгшись обратно, Линнан подтащила ближе к голове истрёпанный мешок, приникла к колючей поверхности правой щекой и закрыла глаза. Кажется, желание сна было готово вернуться. Но прежде чем отдаться ему полностью, Линнан громко сказала самой себе: «Ты согласилась на эту силу, чтобы остановить Мор. Больше ни для чего». В ответ на эту мысль сквозь разум прошелестела другая — один из забытых уроков наставников из родного клана: «…За всё есть своя цена, но не всякое возможно выплатить полностью…»       — Я уже заплатила. Больше не придётся, если знать меру, — ответила Линнан шёпотом, но вслух.       И через минуту-другую заснула.