Часть III. Запретное

      Ждать пришлось долго, но в какой-то конкретный момент — один из тысяч уже минувших — Линнан поняла: пора, самое время, можно рискнуть. Извернувшись на спальнике, она плавно выскользнула из объятий Алистера. Чувства не подвели, и когда девушка осторожно обернула голову назад, любимый только сонно фыркнул, немного сдвинулся с места, но не проснулся. Линнан не сдержала мрачной улыбки. Проблемы со сном из-за Зова и постоянной близости порождений тьмы мучили их обоих с самого спуска в подземные залы Орзаммара. А уж когда дело дошло до выхода на Глубинные Тропы… тут и говорить нечего. Нынче стало немного легче.       Как же хорошо, что основной кошмар выпавшего испытания остался позади. Во всяком случае, Линнан смела так считать. Они возвращались в Орзаммар — к гномам, к их совету, состоящему из деши́ров; они несли туда корону, выкованную на Наковальне Пустоты руками Совершенного. Скоро у подземного народа вновь появится король, а это значит, что у Линнан — у Серых Стражей — появится ещё один союзник в борьбе с Мором. О, Творцы, скорее бы выйти за эти мрачные подземные стены, скорее бы снова увидеть небо, да вдохнуть свежего воздуха.       Линнан признавала, что просто себя успокаивает. Да, подземелье ей осточертело, да, ей дико хотелось покинуть его — отгородиться от всего пережитого в этом каменном, наполненном мраком, сталью и смертью мире. Но не выйдет. Нет, никак. Не полностью. Ведь зло, что пряталось здесь, ждёт и снаружи. Скверна и порождения тьмы приближались, стремясь довести Мор до своего кошмарного апофеоза. И поэтому…       Линнан тихо вздохнула, примиряясь с принятым решением, ради которого не заснула на нынешней стоянке отряда. Да, Зов мешал спать, но куда сильнее ко сну не давало отойти кое-что другое. С этим надлежало разобраться. Хотя бы попробовать. Линнан решилась действовать ещё в начале их обратного похода. Теперь подошёл срок закрепить результат.       Каменный пол, устланный мелкой, осыпавшейся с потолка крошкой предательски скрипел под сапогами, но гудение жара лавы и вой далеко-ходящего подземного ветра в сотнях разветвляющихся туннелей давали шансы сохранить тишину и инкогнито. Выверяя каждый шаг, Линнан то и дело бросала взгляды на спутников: Винн и Лелиа́на спали в одной палатке — рыжеволосая последовательница людской Цервки получила ранение в недавнем бою с гномьими големами и теперь нуждалась в тщательном присмотре, обязанности которого взвалила на себя именно Винн; Морриган, как и всегда, держалась особняком и расположила свой спальный мешок подальше от остальных — у высокой стены, служащей сейчас своеобразной границей временного становища; Стэн, как ни странно, дремал, привалившись плечом к противоположной стене широкого коридора, а у ног кунари клубком свернулся Се́ран; Зевра́на в отряде не было — эльф остался в Орзаммаре, назначенный Линнан следить за всеми происходящими там событиями.       Оставался ещё О́грен — гном вызвался присоединиться к отряду перед самым спуском на Глубинные Тропы, но на его счёт Линнан совсем не переживала, пусть новый спутник и расселся у ближайшего к ней и Алистеру валуна. Бородатый пьянчуга надирался спиртным каждый вечер и дрых беспробудно, так что угрозой для задуманного плана быть не мог.       Несколько раз убедившись в своей безопасности, Линнан тихо подняла с пола сумку и посох и направилась в ближайший туннель. Имеющаяся в её распоряжении карта утверждала, что последний ведёт на запад и утыкается в давний завал, которым гномы Орзаммара месяцы назад отрезали одно из крупных гнёзд глубинных охотников. Отрезали-то отрезали, но подземные хищники, как показывали их частые нападения, давно справились с частичной для своего живучего племени напастью и теперь постепенно возвращали прежние территории.       Впрочем, сей факт доказывали не только их нападения. Линнан знала наверняка. Чувствовала. Даже сквозь земную толщу, вмещающую в себя неизмеримые объёмы и вес камня. Шёпот живой крови среди бесконечных камней звучал тише, но всё равно оставался слышим. Всегда. Безостановочно. А кровь глубинных охотников была… скажем так: особенно говорливой — быстрой, почти безумной в извечном копошении её обладателей.       Разумеется, всё это не было какой-то необдуманной авантюрой. Здравое ощущение опасности никуда не делось, Линнан давно научилась доверять собственным ощущениям Серого Стража. Здесь, на Глубинных Тропах, это было даже не привычкой, а частью самой Линнан. Зов беспрерывно звучал в подкорке, однако голоса порождений тьмы импонировали ему не синхронно, с отставанием и перебоями. Монстры были далеко позади. Те из них, кто выжил, естественно. Ух, сколько же этих тварей Линнан собственноручно распотрошила за минувшие недели шествия отряда через подземелья. Сотня-другая точно насчиталась бы. И никак не меньшее число стояло за достижением каждого из спутников, что давало сумму, приближённую к полной тысяче. Много? Да вот ни хрена! По сравнению с Ордой, которую отряд видел на далёких от поверхности уровнях подземелья, тысяча — просто мелочь.       Отойдя за потрескавшуюся колонну у начала избранного туннеля, Линнан остановилась и, приникнув разгорячённым лбом к холодному камню, заставила саму себя ещё раз убедиться в важности сделанного выбора. Сомнения не уходили, что было вполне естественно. Приходилось вновь и вновь подтачивать собственные убеждения. Выходило по-своему поэтично: чем больше точишь, тем острее получится результат. Пока что всё успешно оправдывалось — и решения, и средства достижения цели. Если не принимать во внимание изрезанную левую руку — постоянную плату за применение магии крови, то цена оставалась ничтожной. Увы, ничтожной можно было назвать и имеющиеся в распоряжении возможности. Хочешь взять больше — отдай больше. Вполне справедливый закон, разве нет?       Мысленно прогнав всё это через уставшую голову, Линнан отрешилась от пустых дум. Дело — есть дело. Размотав парные тесьмы на прихваченной сумке, девушка извлекла на скудный свет свой главный в нынешнем деле инструмент. Пригодилось всё-таки, хоть она и сомневалась, когда покупала это у крайне подозрительного гнома. Ещё в городе, до сошествия на Тропы. Скользкий тип — вероятно, член Хартии, либо же контрабандист с поверхности — сразу признал, что Линнан — маг, а потому предложил ей кое-что из своих особых товаров. Факт: ему просто повезло, что Линнан теперь была искушена в магии крови. Предложи гном что-нибудь подобное, например, Винн, и старуха немедля бы скинула торгаша в ближайшую орзаммарскую пропасть — на радость потокам раскалённой лавы. Наверное.       Несколько сшитых листов пергамента заметно поизносились от времени, да и недели ношения в сумке — вместе с прочими припасами — сказались на них не самым благоприятным образом. Зарёкшись отныне класть ценное приобретение в отдельный карман и прижимать чем-нибудь твёрдым, Линнан вернулась глазами к абзацам, на которых остановилась в прошлый раз. К счастью, текст не был для неё проблемой, ибо излагался на эльфийском. Об авторе ничего известно не было, но оставалось логичным предположить, что писал отрывок этого некогда более обширного труда кто-то из сородичей. Быть может, кто-то из древних времён? Из времён Арлатана? Или же — из того позднего времени, когда эльфы владели Долами? Как бы там ни было, один момент в этой тайной истории нравился Линнан по-особенному: магия крови, несмотря на все ограничения и тёмные молвы о ней, была известна даже её давним сородичам и предкам. Это успокаивало, ослабляло тошнотворное чувство совести перед нарушением запрета. Святых, не бывает, верно? Ну-ну, попробовала бы Линнан сказать это в любой попавшейся ей на пути андрастианской Церкви.       Иногда строчки приходилось перечитывать, уточняя для себя отдельные слова и смыслы — всё-таки Линнан не могла знать утерянного наречия идеально, но вложенных в неё наставниками навыков пока что хватало:       «…ты почувствуешь их, как будто они — это ты сам, ученик. Грань тонка, но ты справишься, ибо силой правишь ты, а не твой враг. Кровь связывает вас. Сперва ты только слышал их, но теперь пришла пора обучиться новому. Если кровь позволяет себя слушать, то позволит собой и управлять. Представь, ученик, что их вены — это нити, обтягивающие кости и плоть. Потяни за эти нити…»       От прочитанного Линнан слегка передёрнуло. И в то же время ей захотелось улыбнуться.

* * *

      «…Рыть, рыть, рыть. Когти, клюв, когти, клюв. Рыть, копать, пробиваться, дробить толщу. Еда! Добыть еду! Рыть-рыть-рыть! Рыть прямо, дальше прямо, рыть налево…»       «Нет. Рыть направо»       Это оказалось в разы проще, нежели Линнан рассчитывала. Намного проще. Словно обычные мысли, но в голове будто была не одна она. Всё как описывалось в отрывке текста: тонкая нить связи, соединяющая два разума, только второй не подозревал о первом. Не подозревал о своей хрупкости и уязвимости. О зависимости от первого. Об управлении.       Естественно, сложности тоже имелись. Наладка связи потребовала нескольких усердных попыток, а когда Линнан добилась желаемого результата и сплела свой разум с чужим, то ощутила такие буйство в голове и жгучую ярость во всём теле, что сама не заметила как нагнулась к земле и впилась пальцами в каменистую землю. С двумя ногтями пришлось попрощаться, а один палец, похоже, оказался сломан. Но дальнейший эффект… оправдывал всё. Даже не так — превосходил все смелые ожидания!       Потребовалось время, чтобы свыкнуться как с наличием кого-то ещё в собственной голове, так и с ролью незримого доминатора. Линнан училась прямо на ходу: когда просто следить, оставаясь на связи, когда незаметно направлять, а когда брать контроль, подключаясь к животному разуму в полную силу. Чувство пьянило и в то же время отрезвляло. Её разум и другой — примитивный, наполненный инстинктами ум глубинного охотника срослись в быстром, но невероятно точном симбиозе. Когда полный контроль не принадлежал никому конкретному из двоих, одно дополняло другое — размеренность и сложность смертного ума и постоянная дикая активность животного мозга.       Мысли и кровь. Казалось бы, совершенно разные стихии, пусть и существующие в одном живом теле. Одно помогало другому. Кровь направляла тело, циркулируя вдоль заложенных природой каналов, однако она же проходила и через мозг. В этой точке крылся ответ на всё. Пульс дрожал, задевая своей вибрацией натянутые сосуды и жилы, и этот мельчайший трепет — по воле правящего мага — обращался в изменявшие вспышки мыслей импульсы, вслед за которыми, откликаясь, следовало и тело. Безумно, сложно, но при этом — невероятно!       И самое главное — это не было пределом! Сейчас охотник, которым Линнан, в определённом смысле, сама же и являлась, копал, рыл землю, прокладывал себе проход. А если дать другую команду? Скажем, выйти ближе к остальным сородичам? Выйти и… напасть! Уступит ли скудный звериный ум? Подчинится ли тело сразу или же сперва воспротивится контролю? Насколько сложно будет отдать такой приказ? Хватит ли вообще сил, чтобы с первой попытки заставить одно существо бездумно напасть на себе подобных?       Что-то вцепилось в последнюю мысль. Что-то, заставившее усомниться во всём. Пыл новоявленного успеха охладел меньше чем за секунду. Неправильно. Слишком опасно. Слишком… жестоко, даже несмотря на то, что целью усилий Линнан и всего этого «эксперимента» был примитивный подземный зверь, управляемый в своём существовании одними лишь первозданными инстинктами. Примитивная — да, но ведь это тоже была форма разума, просто малоразвитая, а значит…       Внезапное свечение заполонило собой всё, на мгновение рассеяв тёмно-кровавый ореол, окаймляющий доступное Линнан поле зрения ящероподобного подземного создания. Почувствовал он это или нет? Если да, то это его, несомненно, привело в замешательство. Если глубинные охотники умели испытывать подобное, конечно же.       Линнан и сама не сразу поверила подлинности случившегося. На краткий миг — непрошенной и неуместной вспышкой — ей вдруг явился Лес Брессилиан. И не просто этот знакомый лес, а конкретное место в нём. Одна хорошо известная ей поляна, расположенная рядом с несколькими пригорками, на небольшом отдалении от хоженой тысячами ног лесной тропы. Один из лагерей родного клана, что десятки раз разбивался на этом месте, пока не придёт срок вновь двигаться в путь.       Как и многие другие кланы братьев-долийцев, сородичи из Сабре использовали для перевоза и переездов галл. Именно их Линнан и увидела. И не просто увидела, а узрела снова — собственными глазами, только смотрели эти глаза так, словно находились намного ниже полагающегося Линнан роста. Воспоминание. Будучи ещё крохой, да и в чуть более старшем возрасте, она до жути любила смотреть на пасущихся на поляне или за временным вольером галл. Могла целыми часами беспрерывно взирать на них, хотя эльфы постарше, бывало, начинали сурово ворчать: «Твои излишне любопытные глаза, Махариэль, стесняют наших друзей». А она никогда не слушала слова старших. Её слова стесняют? Чепуха! Никого она стеснять не хотела. Единственной мыслью девочки-Махариэль в те далёкие дни юных лет была вот какая: «Однажды я сяду на галлу верхом. Я поговорю с ней, объясню, что нужно, и она меня послушается. Послушается…»       Нежданное видение отступило. Всего мгновение, не больше, но этого хватило, чтобы вызвать бурю.       Линнан ощутила в себе такие пустоту и отчаяние, что из глаз брызнули слёзы. А находящийся недалеко от неё глубинный охотник… он не мог плакать — не имел слёзных желёз для этого, но Линнан буквально почувствовала, как он замер, подвергшись взаимному влиянию выстроенной связи. Несколько секунд и контроль сам утратил силу, нити ослабли, дикий животный разум стремительным рывком вернулся к своим былым устоям. Когти снова заклацали по камню, наполненный зубами округлый клюв вновь принялся пробовать на вкус всё, что не походило на твердь, ища съестное, туннель продолжил расти вдаль и вширь, а Линнан… Несколько секунд она просто наблюдала за происходящим со стороны, как делала уже не раз поначалу. А потом сдалась под напором чувств и потянулась назад — к самой себе, разрывая связь. Странное чувство. Будто идёшь по тёмному туннелю… и в то же время ты сам — в конце этого туннеля.       Для успеха понадобилось сосредоточиться на ощущении, родном только для неё, а не для оставшегося где-то позади охотника. И такое ощущение было — режущая боль поперёк левой ладони и липкость всё ещё медленно текущей из-под кожи крови, давшей силу и самой применённой магии, и всему происходящему в целом. В ушах хлюпнул звук, похожий на… противное сравнение, но более всего это походило на звук лопнувших сосудов. Линнан уже не раз слышала его, — когда в бою заставляла кровь врагов оборачиваться против их самих. Ужасная сила. Но всё же — сила.       Каменное укрытие из вековых валунов, естественно, никак не изменилось, но вновь оказавшись в привычной обстановке и заново привыкнув к облику окружения, Линнан почему-то ощутила себя здесь чужой. Не в том смысле, что она чужая в подземном мире, а в другом — более глубоком и каком-то более сложном. И тягостном. Всё вокруг казалось неправильным. Ненормальным. Будто мир изменился за те несколько минут, что она посвятила слежению за глубинным охотником.       «Слежению. Управлению! Называй вещи своими именами!» Ещё одно воспоминание, дополненное частицами одновременно реального и нереального. Одна из наставниц в клане ругалась подобным образом, если Линнан пыталась объяснить ей что-либо из уроков немного своими словами, а не так, как изначально было сказано ей.       Почему? Зачем память так некстати подкинула этот образ про галл. О, Линнан прекрасно знала ответ. И как только призналась себе в этом — через секунду тихо заплакала, скрыв лицо руками. Иначе просто не вышло, не нашлось сил держаться. Она могла бы вновь оправдаться тем, что была сильно измотана, что давно не видела солнца, что много дней не спала и не ела как следует… Но главным оправданием в арсенале была пугающая правда обо всём увиденном здесь, на Глубинных Тропах. Она и остальные — все вместе они видели Орду порождений тьмы. Да, они видели эти кажущиеся бесконечными ряды уродливых монстров, слышали их невнятные визги, чуяли вонь от их пропитанных Скверной тел. И их возглавлял сам Архидемон — крылатое чудовище, бывшее некогда драконом.       Линнан впилась зубами в указательный палец, который, кажется, в самом деле сломала. Едкая и ломкая физическая боль помогла немного сконцентрироваться. Как же она, Линнан, ненавидела всё это! Всё: это прокля́тое подземелье, порождений тьмы, весь этот поход в целом… себя. Да, её это тоже касалось. Её слабостей, её искушений — частей её самой. Они были необходимы ей, чтобы двигаться дальше, чтобы не забывать, ради чего она ступила на этот опасный, помеченный кровью путь. Никакие ранние убеждения уже не звучали достаточно сильно. Просто признавать сделанный выбор больше не получалось, как не получалось и спорить с собственной совестью. Что за отвратительно-жестокая дилемма, в которой нет ни верного выбора, ни правильного чувства?!       «За что, милостивые Творцы? Зачем всё это? Зачем вами — или же кем-либо ещё, о ком молчат предания — было допущено всё то, что сейчас происходит?»       Сколько раз за последние месяцы Линнан задавалась этими вопросами, либо же умышленно маскировала их под иные формы? Много. Слишком много. Но настолько больно, как сейчас, ей, кажется, ещё ни разу не было. Почему она вдруг вспомнила тот свой невинный взгляд на пасущихся галл? Прежде ведь не вспоминала. Почему именно сейчас, когда ей требовалась решительность, а не слабость? Тогда была лишь невинная детская мечта, а теперь… на месте благородных долийских помощников находились совсем другие существа, а вместо мечты существовало жестокое и порочное действие — беспощадное повеление над чужой волей.       Что это? Угрызения совести удавалось ослаблять, но это… Теперь что-то иное грызло её изнутри. Что-то, чего прежде не было. Откуда оно в ней? Что же стало с Линнан Махариэль из клана Сабре?       Новые капли слёз показались обжигающими. Зарычав, Линнан растёрла влагу по лицу, опёрлась обеими руками о каменный пол и рывком поднялась, не обращая внимания на продолжающиеся пульсы боли. Легче всего просто сидеть здесь и киснуть — медленно вариться в давно забродившем соке собственной жалости и слабости. А вот действовать: добраться до Орзаммара, встать перед гномьими деширами, сунуть им в руки распроклятую корону, заручиться поддержкой избранного короля и… свалить отсюда! Убраться прочь! Наружу, к свету!.. Желательно послав кое-куда самыми великими чёрными словами весь этот клятый подземный мир!       Быть может, там будет проще. Должно стать проще! Совсем легко не станет, но этот шаг, растянувшийся на всю длину бесконечных Глубинных Троп, наконец-то будет завершён. Возможно, это исцелит её. Может быть. Лишь «может». Жаль, что, несмотря на силу всяких убеждённостей, сомнениям всё равно находилось место.       Наверное, она слишком сосредоточилась на собственных мыслях. Либо просто громко топала ногами, сама того не замечая. Как бы то ни было, резкое столкновение с кем-то за поворотом туннеля выбило из Линнан дух. Лишь схватившая её за плечо рука уберегла от падения навзничь.       — Лин! Вот ты где!       «Алистер», — поняла она, едва придя в себя. От неожиданности и всех прочих, въевшихся в неё за минувшее время чувств, ей захотелось сразу и спросить, почему он здесь, и накинуться на него с объятиями, и потребовать, чтобы он не пускался на необдуманные поиски, если она куда-то уходила. Быть может, именно всё это сейчас бы и вывалилось на Алистера, но за миг до того как пойти в необдуманную атаку, Линнан заметила, что рядом с любимым стоит кое-кто ещё. Кое-кто, кого здесь не должно было быть.       — Зевран! — выпалила девушка изумлённо, хотя над чувствами быстро возобладали недоумение и гнев. Немудрено. Эти ощущения наполняли Линнан всякий раз, когда она разговаривала с перебежчиком из стана Антиванских Воронов, ибо не могла доверять ему полностью. — Почему ты здесь? Я же велела тебе!..       — Я был на посту! — поспешно перебил Зевран, вскинув при этом руки в умиротворяющем жесте. Выглядело как оправдание, но светловолосый эльф не преминул при этом озарить свою извечно нахальную физиономию улыбкой. — Честное слово, я следил и ждал, как ты и велела. И вот — докладываю! — он издевательски вытянулся по струнке, точно солдат, и продолжил: — Эти коротышки-советники со своей каменной политикой в конец обалдели. Я несколько раз проникал на их проклятущие заседания, смотрел, слушал, зевал и всё такое. Мне кажется, скоро начнётся кое-что похлеще скучных дебатов и споров.       — Надо возвращаться, — неожиданно оборвал его Алистер. — Зевран сказал, что ему показали короткий путь и он…       — Сразу же поспешил разыскать своих дорогих друзей! — закончил Зевран и отвесил Алистеру прямо-таки дамский реверанс. — Спасибо, что помог. Тебе бы над красноречием поработать, а так — неплохо справляешься с доставкой сообщений.       Алистер закатил глаза, но в сторону эльфа даже не повернулся. И хорошо, Линнан была ему за это благодарна. Что Зевран хорошо умел, так это быть говорливой сорокой, не могущей заткнуться тогда, когда этого требовал момент. Отчасти, неприязнь к эльфийскому убийце и привела девушку к решению «попросить» его остаться в Орзаммаре, пока остальные будут находиться в походе.       «В походе, который вот-вот закончится», — мысленно приободрила она себя, и от этого, какой бы детской ни выглядела логика, на душе стало чуть легче.       — Я разбужу остальных. То-то они мне обрадуются, — вдруг добавил Зевран, поворачиваясь при этом вкруг себя наполовину и двигаясь в сторону поворота, за которым располагался лагерь.       Линнан раздражённо покачала головой, зло сверля при этом глазами спину Антиванского Ворона. Но злиться долго сил у неё не хватило, да и взгляд быстро соскользнул в сторону — к Алистеру. Тот растерянно улыбался.       — Всё в порядке, м?       Отвечать желания не нашлось. Шагнув ближе, Линнан повисла у Алистера на плече, жадно вдохнула его запах, немного поморщилась — по понятным причинам, — но всё равно не отстала. Взгляд уставших глаз вновь вперился в спину уходящего Зеврана. «Умеет, гад, быть полезным. И в то же время — таким несносным!»       И вдруг — вспышка! Снова. Мелкая дрожь во всём теле. Взор на миг покрылся красным туманом. Она всё ещё видела Зеврана, но… иначе. Повисшая перед взглядом алая дымка в точности повторяла быстрые движения рук и ног эльфа-убийцы. В полном негодовании, Линнан моргнула, думая, что это сбросит странный и внезапный морок. Но вместо этого услышала отчётливый шёпот. Шёпот, очень похожий на голос Зеврана: «Опять у неё рука порезана. Опять! Небось, ещё хуже стало. Совсем скоро с головой расстанется, если продолжит. ¡Maldita mierda!»       Линнан зажмурилась в исконном ужасе.