Часть V. Одна кровь... или нет

      Приходилось признавать: всё пошло не по плану. Совсем. Нет, нет и снова «нет». Так ещё и осадок остался — дурное послевкусие, отдающее как откровенным разочарованием, так и гнилостным чувством злобы. Линнан и подумать не могла, что так всё обернётся. Алистер в подробностях изложил ей свою просьбу, и говорил он с таким неудобством, такой надеждой в голосе и такой восхитительной неподготовленностью к тому, о чём завёл свой рассказ, что Линнан поддалась обманчивому чувству самоуверенности, будто заранее шептавшему: «Всё будет хорошо».       Наивность. Как же противно попасть в её липкую сеть, точно крохотная мошка в паучью паутину. Глупо, да к тому же унизительно.       Алистеру было не легче. Пусть он сказал, что с ним всё в порядке, но враньё в этих его словах разило слишком яро. Примерно с той же силой, с какой сейчас от Алистера разило духом поглощённого спиртного. Неужели это и есть та самая мерзкая нотка ущемлённой гордости, которой — по словам некоторых братьев и сестёр-эльфов — так часто пахли люди? Вот значит, что они имели в виду, говоря о шемленах в таком роде?       Ну уж нет! В это Линнан отказывалась верить. Её Алистер не такой! Сейчас — да, может быть, но по обыкновению — нет. В долийских кланах просто не понимали — не могли понять по причине заранее сильной убеждённости в абсолютно порочных взглядах и намерениях всякого человека. Без исключения. Алистер сделал столько всего, чтобы противостоять Мору — не меньше, чем сама Линнан — и не сдался при этом, не сломался, хоть иногда и высказывал вслух тень своей неуверенности. А тут… просто дело было слишком личное, и удар неудачи оказался слишком силён.       Когда в комнату постучал недовольный владелец «Кровного брата», Линнан пришлось его выпроводить лишней золотой монетой, хотя оплаченный срок проживания под крышей заведения ещё не истёк. Грёбаный святоша! Неужели у его постоялого двора была настолько чистая репутация, что пьяные постояльцы рисковали испортить её? Жадюга! Вот уж кого Линнан точно имела право назвать мелочным шемленом.       Словно отвечая на разрывающие девушку изнутри мысли, Алистер подал голос — вялый, гнусавый и задавленный подушкой, в которую юноша уткнулся лицом по самые уши. Слов было не разобрать, но Линнан и так понимала, о чём пытается сказать любимый. Вернее, не понимала, а слышала, просто иным способом. Капли крови, выжатой из уколотого пальца, было достаточно. Линнан не забиралась глубоко, строго контролируя границы творимых чар. На таком простом уровне запретной магии достаточно было и этого — слушать не мысли, а как бы… фон, на котором те по обыкновению звучали.       Сопротивляться соблазну, внимая нещадной совести, Линнан уже попросту не желала. К чему отказываться от возможности, если она знала Алистера достаточно хорошо, чтобы не сомневаться в намерениях любимого? Уж в чём, а в них он был чист. Даже почти невинен. Это немного смешило, учитывая, что совсем недавно к качествам Алистера последний термин можно было приписать и в физическом смысле. В плотском. Наверное, только не развращённые пороком сердце и ум были способны хранить такой запал чистых намерений. А ведь мужчины часто думали подобным образом о женщинах. И часто строили из себя разочарование, когда их ожидания не оправдывались. Митал, смилуйся, что за парадокс половых различий?       От подобных мыслей у Линнан загорелись щёки. Очаровательно! Вдвойне! Кто ещё, кроме Алистера, был способен так её пронять? Нет, не сыщется такого во всём мире. Ни эльфа, ни человека, а о представителях иных народов и думать бессмысленно.       Непрошено, вслед за этими мыслями пришла злоба. На эту девицу — Голда́нну. Вот кто был виной всему происходящему. Обиженная девчонка, которую ещё больше обидела — ты подумай! — простая попытка наладить отношения. Сестра Алистера. Тоже мне, сестра. Конечно, и сам Алистер не шибко-то рассчитывал на абсолютно тёплый приём в незнакомом месте у совершенно незнакомого человека, но Голданна… Обязательно было так травить, практически с порога высказывая в лицо всё, что думаешь?       Линнан прервала связь, слизнула губами с пальца кровь, закрыла ранку другим и опёрла подбородок о сжатый кулак, уткнувшись при этом локтём в жёсткий подлокотник кресла. Снова стыд. Хоть змеёй крутись, а чаша совести всё-таки перевешивала. Такой уж она, Линнан, была, и ничего не могла с самой собой поделать. Она ведь будет ничуть не лучше Голданны, если станет судить подобным образом. Всё же этой шемленке… ладно, девушке — приходилось нелегко. Линнан видела её дом. Пусть и в Торговом Квартале Денерима, но всё же лачуга выглядела не лучшим образом: тесная, с дырявой крышей, пропахшая не стираным бельём, подгнившими опорами и сыростью из-за частых дождей. А дети… У Голданны было много детей. Пятеро, как она сама сказала! И все, похоже, от разных мужчин и разных связей. Лично малолетних людских детёнышей Линнан не застала, когда они с Алистером рискнули переступить порог хижины, но воображение и без этого опыта успешно рисовало, до чего детям и их матери нелегко ютиться под одной крышей.       Как же паршиво. Всем! И Алистеру, и его сестре, и этим детям. Фактически, приписывать себя и своё мнение к этой картине было лишним. И без Линнан тут всё выглядело слишком плачевно. Голданна, конечно, заслуживала лучшего, не такой жизни. Но обвинять в этом Алистера? Он ведь не был виноват в том, что людской король Мэрик, видите ли, в своё время сдержаться не сумел и… нагрешил со сторонней женщиной, обойдя законы брака.       Алистер не был виноват, Голданна не была виновата, хоть и несла на себе бремя последствий. Алистер тоже нёс, просто сильно иначе. А винить давно умершего короля… бессмысленно. В прошлом не будет толка, если оно не учит настоящее. А настоящее… как бы это сказать? — рискует не воплотиться в будущее, если не остановить Мор. Здесь и сейчас.       Итог Линнан не нравился. Хотелось сказать, что они с Алистером зря пошли к Голданне, но в то же время находило своё место и понимание того, что Алистеру это было необходимо. Нынешнее его состояние в достаточной мере красноречиво говорило о степени постигнувшего юношу разочарования. Вероятно, таким способом Алистер просто пытался справиться с двумя сторонами пережитого конфликта. А Линнан могла лишь… Что? Посочувствовать? Сделать-то ничего нельзя.       Она поглядела в окно. Погода, будто пытаясь подчеркнуть мрачность случившегося, сильно ухудшилась. Небо затянули тучи, вчерашней полной луны было не видать, а по стеклу нещадно тарабанил мелкий дождь. Творцы, наверное, в хижине Голданны сейчас по всему полу расставлены постепенно наполняющиеся водой кадки и вёдра, а сама девушка сидит вместе с детьми где-нибудь на кровати и смотрит на скудный огонь в очаге, вкладывая в даримое им тепло все надежды на завтрашний день.       На душе стало так тошно и рвано, что Линнан стукнула кулаком по подлокотнику. И тут же поднялась сама. Для неё дождь был малым неудобством, так что дойти до Голданны пешком будет несложно. Дойти… поговорить? Ну да, а что ещё? Не истерить, призывая исправить отношение к ситуации (и к Алистеру), а спокойно выслушать и дать такие же спокойные ответы.       Накидывая на плечи мантию и натягивая на голову капюшон, Линнан повторно посмотрела на спящего Алистера. Тот не шевелился, сморённый сном и выпитым, похоже, до абсолютного забвения. В какой-то мере смотреть было неприятно, но Линнан всё же улыбнулась. Ах, Алистер… Нет, нету на свете никого другого, ради кого Линнан Махариэль будет так напрягаться и суетиться. В личном смысле, естественно. Всё же, борясь с Мором, она, можно сказать, решала проблемы сотен других мужчин.       Ох уж эти мужчины, Эльгарнан их всех!

* * *

      Видимо, ситуация хотела так поиздеваться над всеми участвовавшими в ней. Двигаясь к намеченной цели, Линнан продумала едва ли не десяток способов начать разговор с Голданной, заранее представила, как последняя может отреагировать на её непрошеное появление, и даже то, как поведут себя дети девушки при виде… ну, её — эльфийки, да ещё и одетой в мантию чародея. С детьми, если честно, мысленной мороки было больше.       А в итоге — опять неудача.       Хлипкая деревянная дверь не была преградой для какого-нибудь простейшего заклинания, но нельзя же просто вламываться через неё. Правда, после шестой безответной попытки стука в Линнан вспыхнуло искреннее желание именно так и поступить.       Свет в лачуге виднелся, значит, дома всё же кто-то был, но о своём присутствии предпочитал умалчивать. Ни голосов, ни движений теней — совсем ничего.       Отпустив рассерженный вздох, Линнан потянулась мыслями вглубь себя. Надо же было убедиться. И раз уж теперь она умела обращаться с даром Желания более тонко… отчего бы не воспользоваться им так, как позволяла вся глубина обретённой силы? Не возвращаться же обратно совсем ни с чем.       Выстроив тонкую связь с Тенью, Линнан поднесла к губам тот палец, которым привыкла пользоваться в случае мелкой необходимости. Зубы привычным движением прокусили плёнку не зажившей до конца кожи и успешно выпустили наружу несколько капель алой жидкости. Дальше дело стояло за давно заученными манипуляциями.       Линнан смотрела сквозь стену на несколько плавающих красноватым туманом силуэтов. Дети. В самом деле — пятеро. Кто-то сидел рядом друг с другом, другие лежали, должно быть, спали. А вот силуэта Голданны видно не было.       Линнан шагнула дальше, уводя собственный разум глубже в творимые чары. Сперва зазвучал фон — своеобразная вибрирующая мелодия, хотя полноценной «мелодией» называть её было бы не совсем корректно. Скорее, это был просто шум, ничего более. Между этим фоновым звуком жизни и тем, что было нужно Линнан, присутствовал тончайший барьер, который эльфийка с лёгкостью пересекла в мгновение ока.       Лишь после этого зазвучали полноценные голоса крови:       «Сыт наконец-то. Давно не было так вкусно», — шептал один.       «Где же моя Хлоя? Ну где я могла её забыть?» — жалобно попискивал другой, девичий. Похоже, речь шла о потерянной кукле.       «Мама. Мама! Хочу к маме! Почему не приходит так долго?» — практически слёзно верещал третий.       «Кто стучит? Мама запретила открывать незнакомым. Остальные, похоже, не слышали. Защищу, если войдёт. А вдруг это опять тот злой эльф с именем Ла́рдо? Зачем пришёл? Мама не хочет его видеть! Тоже не люблю его, хотя… Когда Лардо приходил, сказал, что я похож на него. Отец? Нет, всё равно не пущу! Появится — убегу. Тронет маму — камнем швырнусь. Да, швырнусь! Прямиком по его острым ушам!»       В последние слова-мысли Линнан вслушалась особенно внимательно. Принадлежали они самому высокому из нескольких детских силуэтов. Старший мальчик, похоже. Детские мысли звучали смело, заставляя почти что улыбаться. Но Линнан воздерживалась, ведь услышала кое-что настолько неприятное, что внутри сделалось едко и противно. Касательно этого, так называемого, «Лардо»… Поведение, до которого скатывались её «городские сородичи» иногда выносило из мозга всякое уважение к единой крови общих предков. Судя по услышанному в детских мыслях, некий смутьян из денеримского эльфинажа некогда был небезразличен Голданне. Либо же просто безответственная интрижка обернулась дальнейшим не прерванным материнством.       А этот мальчуган… Линнан сосредоточилась на силуэте ребёнка, которого условно нарекла старшим. Сосредоточилась, вновь перешла на слушание фонового шума крови в юных жилах, а затем расширила поле действия магии. Теперь она затрагивала всех детей одновременно. Видела изнутри каждого. Слушала каждого. И сравнивала.       «Полукровка», — заключила девушка, когда убедилась, что кровь остальных ребят за стеной поёт иначе. В своём заключении Линнан была уверена. Не имея толкового обучения, до сложных выводов о магии крови она сама бы вряд ли добралась, но ведь у неё было подспорье — те страницы старого фолианта, купленные в Орзаммаре. Там приводились авторские строчки о том, что «кровь отличается, в зависимости от жил, по которым течёт». И это старинное утверждение оказалось правдой. Алистер, Зевран, сторонние личности, либо же враги — кровь всех, кого Линнан «читала» и «слушала» отличалась. Звучала по-разному. У эльфов по-своему, у людей, гномов, кунари, даже у мерзких порождений тьмы — иначе. Тонкие, но всё же заметные различия. У этих же детей — при обширном анализе — присутствовало что-то общее, а различия практически терялись в своей ничтожности. Сразу было видно, что они — родня. Одна мать, но явно разные отцы.       Как грустно.       — Так просто не отделаешься, Го́лди!       Голос из реального мира прорезал шёпоты крови, буквально вырвав Линнан из углублённого транса. Спохватившись, Махариэль схлопнула связь, отсекла себя от иной стороны, инстинктивно зажала пораненный палец, а сама отошла от двери вбок. Кажется, голос раздался справа. В подтверждение догадке с указанного направления послышались быстрые, хлюпающие по лужам звуки шагов. Недолго думая, Линнан шмыгнула к тесно прилегающему зданию напротив двери дома Голданны. Между опорой одного дома и стеной соседнего имелось что-то вроде ниши — в неё-то эльфийка и встала, оказавшись в тени и вне поля зрения.       — Отвяжись, Лардо! И без того день паршивый вышел, — шаги захлюпали ближе и замерли, уступая место сердитому и надменному женскому голосу, в котором без труда узнавался тон Голданны: — Не порти всё ещё больше! Только-только мне повезло детей как следует накормить, а тут ты…       — Будешь моей, и им станет легче, да и тебе самой тоже. И вообще, мой сын…       — Не заикайся даже, остроухий ты болван! Ни на шаг тебя ни к кому из них не подпущу. А подойдёшь…       Слова оборвались, вместо них брякнул хлёсткий звук и короткий болезненный вздох. Линнан высунула голову из ниши, чтобы увидеть происходящее в узком переулке. На том самом месте, где она стояла полминуты назад, теперь находились две фигуры. Первая — естественно, Голданна, всё в том же поношенном платье, с неопрятными взмокшими от дождя каштановыми волосами и худощавой фигурой. Вторым оказался эльф. Сложив всё подслушанное воедино, Линнан не составило труда понять, что это и был тот самый Лардо. Выглядел отпрыск городского сообщества эльфов потасканным жизнью, но всё же был довольно крупным и крепким: носил заметно сношенную одежду, был выше Голданны (да и самой Линнан) на добрую голову, средне широк в плечах, а на поясе у него болтался широкий нож, похожий на те, коими разделывали рыбу.       — Держала бы ты свой язычок за зубами, да применяла по другому назначению, — злобно выдавил из себя эльф, поднимая при этом руку и подхватывая Голданну под подбородок. Поднявшееся лицо девушки позволило различить выступившую на её глазах влагу — явно не от дождя — и большую красную отметину на щеке, могущую быть только следом пощёчины. По контуру места удара рисовалась тонкая полоска выступившей крови. А Лардо между тем продолжал, при этом во весь рот ухмыляясь: — Ну, Голди? Что надо сказать тому, кто пытается быть с тобою мил?       «Чтоб тебя блохи Фен’Харела сожрали!» — подумала Линнан, хотя шемлен на её месте наверняка использовал бы другое выражение. Что-нибудь вроде «Иди ты прямиком в задницу к Андрасте!» или что-нибудь этакое.       Как бы то ни было, Линнан наперёд своих мыслей поняла, что на месте не устоит. И потому не стала сдерживаться.       — Отойди от неё.       На фоне шума дождя слова, наверное, прозвучали не очень убедительно, но словами Линнан ограничиваться не собиралась. Слова были только началом.       — Чего? — выдал тут же воззревший на неё Лардо. Голданну он при этом отпустил, но рука эльфа мгновенно оказалась опущенной на поясной нож. — Ты ещё что за мегера?       «Мегера, значит?» Линнан улыбнулась. Ну, мегера так мегера. Мегерам сдерживаться не свойственно.       Она мгновенно настроилась на разум нерадивого сородича. Без магии крови — простое сплетение духа и энтропии. Щелчок пальцами и всё — приём был отточен в знаниях Линнан настолько хорошо, что даже слов заклинания не требовалось. Лардо моментально переменился в лице, а оружие на поясе тут же отпустил. Вместо этого его руки сперва потянулись к голове и сжали её в висках, а затем быстро заскользили вниз по всему телу в хаотичных движениях, будто эльф пытался что-то смахнуть со своей одежды. Лицом Лардо завладела гримаса откровенного ужаса. Через секунду-другую он застонал, затем истерично запищал, а после — в голос вскрикнул и продолжил кричать без остановки, повторяя при этом всё те же «смахивающие» движения вдоль тела.       «Наверное, пауки или какие-нибудь иные насекомые. Мокрицы, муравьи. Да, действительно жуткая гадость», — продолжая улыбаться, думала Линнан, вполне довольная эффектом применённого заклятья страха.       — И так будет всегда, если сюда заявишься, либо же ещё пристанешь к Голданне по-другому вопросу. Понятно?       Это была и угроза, и усиление магии в одной форме. Просто запугать кого-то — это одно, а вот убедить чей-то разум настолько, что одна лишь мысль о сказанном заставит жертву по-настоящему передумать и пересмотреть свои взгляды… Линнан почти возгордилась тем, что владеет подобными чарами.       Убегающая фигура Лардо сверкала пятками и шлёпала ими же по лужам ещё несколько секунд. Вскоре эльф пропал из поля зрения, скрывшись за поворотом, ведущим на основную торговую площадь квартала. Линнан вздохнула. Теперь оставалась самая сложная часть задуманного. Посмотрев на Голданну, эльфийка, к своему сожалению, увидела именно то, что всё же рассчитывала не увидеть — недоброжелательность.       — Снова ты? — процежида девушка, смахивая с лица прядь намокших волос. — А его нижайшее высочество где?       Линнан поджала губы. Она ведь решилась идти до конца. И что теперь — просто уходить, поддавшись оскорблениям? За своё отношение Голданна, конечно, заслужила каплю презрения, но на фоне общей ситуации… оно того просто не стоило.       — Изволит почивать в своих королевских покоях, — пародируя язву в голосе, ответила Линнан, а сама при этом приблизилась к Голданне, не сводя взгляда со свежего пореза на её скуле и щеке. — Дай-ка сюда.       Естественно, Голданна успела слегка отшатнуться, но Линнан всё сделала быстро. Осторожное — почти нежное — прикосновение к ране, короткий жест свободными пальцами и мысленный шёпот простого целебного заклинания. В искусстве целительства Линнан была не особо-то сильна — в отряде за это больше сведала Винн, — но базы сего умения девушке всё же успешно подчинялись. Ненадолго скрывшись за сиянием голубого света, рана на напряжённом лице Голданны быстро заросла, не оставив и следа. Только капли крови напоминали о выходке Лардо, но их Линнан инстинктивно стёрла рукавом.       — Я, — Голданна потерялась в словах, когда Линнан отступила. Коснувшись места былого удара, девушка ахнула: — Спасибо. Это, — выраженная на её лице благодарность мгновенно переменилась, вернув обратно напускное недовольство. Голос и последующие слова Голданны также вернулись к истокам её настроя: — Спит, значит, да? Ну-ну, принцам-то работать толком не полагается. А ты почему его не греешь? Вы ведь с ним, да? Не пытайся отрицать, и так всё видно.       Линнан сглотнула, всеми доступными силами борясь с убеждением, что помогать не стоило.       — Я люблю твоего брата, — она специально надавила на упоминании родства Голданны с Алистером, но после этих слов перешла к абсолютной искренности: — Он хороший и смелый. И умелый воин, — Линнан не сдержалась и вновь улыбнулась. — Только шутки у него порой выходят паршивые.       Голданна вздёрнула подбородок. Но промолчала. Видимо, слова подействовали под нужным углом. Линнан продолжила:       — Знай, Алистер исполняет свой долг с прилежанием. Встреча с тобой была для него чем-то вроде иной части этого долга. Ты ведь знаешь, что творится на юге. Мы вместе противостоим тому, что грядёт, — секунду подумав, Махариэль добавила: — И я хочу помочь так же, как пытается помогать он.       Голданна фыркнула и опустила взгляд. Несколько задержавшихся в её волосах ручейков дождя тут же скатились на лицо, заставив девушку сморщиться. Рассудив, что стоит закрепить хлипкий результат достигнутого, Линнан вновь обратилась к магии и взмахнула раскрытой ладонью над головой. Воздух в узком пространстве переулка сверкнул прозрачным куполом, который тут же оградил её саму и Голданну от назойливых холодных капель.       — Колдуешь, м? — пробубнила сестра Алистера, поднимая глаза. — Наколдовала бы тогда, чтобы всё у всех было хорошо и ладно. Магия ведь должна служить человеку.       — Я не человек, — отрезала Линнан. Возможно, прозвучало слишком жёстко, поэтому эльфийка тут же дополнила, изменив русло смысла: — Но я Серый Страж, как и Алистер. Мы поклялись защитить Ферелден от Мора. Этим мы и занимаемся, — над необходимостью следующих слов пришлось немного подумать, но Линнан всё-таки решилась на них: — При всём уважении, это посложнее чем бельё стирать и кормить пять ртов, как ты недавно сказала.       Судя по выражению лица Голданны, она явно находилась на грани, и грань эта состояла как из презрения и недовольства, так же и из обиды и глубокой, готовой довести до слёз боли. Поэтому Линнан не стала тянуть и сразу перешла к дальнейшему, параллельно тянясь к поясу за заранее подготовленным кошельком. Алистер, несмотря на холодный приём в доме сестры, нашёл в себе силы на хотя бы какой-то светлый итог, поэтому дал Голданне определённую сумму. Линнан перед уходом из таверны отсчитала ещё столько же в золоте.       — У тебя славные дети, должна заметить, — подчеркнула она, взвешивая кожаный мешочек на ладони. Дабы избежать расспросов, Махариэль продолжила сразу, хоть и пришлось при этом немного приврать: — Я видела и слышала их. Они малы и мало понимают, но любят тебя. Не забывай это.       Голданна долго смотрела на протянутый ей кошель молча, но потом всё же приняла его. Сомнения ясно показывали борьбу с собственными гордостью и заведомым пренебрежением к поднятой теме. Деньги Алистера она взяла сразу, а вот ещё одну такую же сумму…       Когда Голданна заплакала, Линнан просто обняла её. В голове бушевал настоящий ураган. Творцы, всё-таки безумно приятно ощущать, как удача реализованного плана втаптывает в грязь былые напряжённость и злобу. Воистину, это было пьянящее чувство, развеивающее сотни форм душевного мрака!       Линнан глупо заулыбалась, когда вдруг ощутила иллюзорное предвкушение того, как она будет себя чувствовать, когда они убьют Архидемона, покончат с Мором. Вместе с Алистером! Вопреки всей абсурдности и наивной простоты этой мысли, ей искренне поверилось, что так и случится.

* * *

      Она делала всё тихо и спокойно, пусть даже глубинная совесть в очередной раз и покрывала её самыми чёрными словами за воплощённую в свет идею. Подумаешь — цена: всего-то капля жизни из уколотого ногтем плеча Алистера. В определённом смысле, Линнан по-глупому гордилась собой: не каждый маг крови используют подвластную ему силу, чтобы нашёптывать другим не свою волю, а просто хорошие мысли. Или, как было в нынешнем случае, — тёплые и приятные сны.       Алистер заулыбался, что-то замямлил сквозь сон, и сразу стал выглядеть не таким разбитым, каким его сделала недавняя бутылка чего-то спиртного. Линнан мягко зажмурилась, про себя осознавая, что за последние часы и сама слишком часто улыбается. Не то чтобы это было неприятно, просто… непривычно, учитывая тяготы событий последних месяцев. Хорошо хотя бы историю с Голданной удалось исправить и записать в памяти как однозначно-приятную. А то вылазка на Глубинные Тропы, та история с Кариди́ном и его Наковальней, события в Лесу Бресилиан, в обществе оборотней и не родного долийского клана…       Нет, долой это всё!       Линнан прервала поток используемых чар, заканчивая наполнять спящий разум любимого тем, что у неё по итогу произошло с Голданной. Если кратко, то закончилось всё вот чем: во-первых, Линнан пообещала девушке, что утром замолвит словечко перед одним гномом-плотником из портового района — тот пришлёт своих работников, а они подлатают в хижине крышу и пару несущих балок; а во-вторых, Линнан очень долго объясняла Голданне как у них — в клане Сабре — девочки легко и быстро плели себе кукол из подручных материалов и растений. Дочерям Голданны последнее могло сойти за полезный навык.       Конечно, для Алистера ничего из привитого сна не станет реальной правдой, но на деле-то это всё же была правда. Так что, можно сказать, никакого обмана, а сам Алистер теперь не станет вспоминать о сестре с одной лишь мрачностью. Сейчас он был нужен другим — сильным и уверенным. Ферелдену, как правило, но и сама Линнан, если честно, не отказалась бы от его силы. Во всех смыслах этих слов.       Взгляд зацепился за вытянутый в сторону Алистера рукав мантии. Точнее, за небольшое красное пятнышко на подшитом краю грубой ткани. Линнан напрягла память. Кровь. Ну да, точно — кровь Голданны. Она ведь этим рукавом стёрла со щеки девушки следы царапины.       Не особо долго думая, Махариэль направила два пальца другой руки на вытянутую и, воззвав к более примитивно силе своего дара, поманила кровь прочь из ткани.       Вспышка. Не в комнате. В голове! Линнан не поняла, как именно в следующую секунду оказалась у стены, да ещё и вместе со стулом, на котором сидела. Зато она поняла кое-что другое. Точнее, услышала. То было всего мгновение, но расслышать вопль крови ей всё-таки удалось. Это был не крик, если говорить о буквальных смыслах. Нет, кое-что другое, хоть и похожее…       Линнан резко покачала головой. Осознание уже подкинуло идею, кажущуюся однозначно-верной. Не стоило одновременно касаться крови из двух разных источников. Точно, в изученных страницах того старинного труда об этом говорилось. Кажется, автор писал так: «…при неопытности ученика, два задействованных источника, воплощённые из разных смертных жил, могут породить диссонанс. Если такое случится, то последствия воплощаются в самых разных формах: от простого срыва творимого заклинания, до сильнейшей боли заклинателя, либо же того, чьи жилы послужили для тебя, ученик, источником…»       Линнан выдохнула, почти сразу успокоившись… но вдохнуть обратно не смогла, замерев на месте. Мысли, точно цепкие крючки, впились в возникшую в голове теорию и моментально её разрушили. Источники, воплощённые из разных жил? Но ведь заклинание, которое Линнан только что применяла на Алистере, основывалось на капле его же собственной крови. А на рукаве её мантии была кровь Голданны. По обретённому опыту Линнан знала, что для искусства малефикаров это не могло быть сильной разницей. Да, кровь отличалась, неся в себе какие-то личные качества, но в случае Алистера и Голданны… У них ведь была одна мать! Связь слишком близкая для возникновения этого, так называемого, «диссонанса».       Линнан часто заморгала, утопая в откровенном непонимании, которое другие, наверное, назвали бы не то что бредом, а полноценным безумием. Вот только остановиться она уже не могла. К тому же, творимое ею заклинание сорвалось… А вдруг Алистер почувствовал это? Вдруг это как-то сказалось… Творцы, нет только не это!       Совершенно не заботясь о порождаемом шуме, Линнан подскочила обратно к кровати вместе со стулом и вновь обратилась к полученному от Демона Желания дару. На кончике указательного пальца её правого ногтя всё ещё осталась кровь Алистера. Незримый и неощущаемый вихрь открыл перед Линнан простор разума любимого, в то время как его тело вспыхнуло привычной алой аурой. Несколько секунд показались чудовищно вечностью, но вскоре девушка спокойно выдохнула. Кажется, всё было в порядке, даже навеянного Алистеру сна этот крошечный взрыв магии никак не повредил. Тогда почему же?..       Новый вопрос вновь поставил разум в тупик. Если возник диссонанс, значит, между двумя источниками всё же существовала разница. Но как такое возможно, если между Алистером и Голданной насчитывалось всего лишь одно важное отличие — разные отцы.       Линнан не заметила как разинула рот, полностью оглушённая взявшимся практически из ниоткуда осознанием. Объяснение открытому могло существовать только одно: между кровью Алистера и Голданны не существовало никакой родственной связи. Кровь была абсолютно разной. То есть, они НЕ БЫЛИ братом и сестрой. Митал милосердная, они не были!       Понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя и принять весь этот круговорот мыслей. А ведь он, проще не скажешь, разрушил всё. Ну, почти всё — показал правду, растворив заблуждения. Вот только заблуждения эти были во стократ теплее и притягательнее всплывшей истины.       Неуверенная наверняка, но также и не имея сил остановиться, Линнан вновь потянулась к крови. Сперва — к высыхающему пятну на рукаве своего одеяния. Кровь Голданны отозвалась в разуме привычным образом — глухим пением того фона, что был присущ любому человеку. Навострив память, Линнан вспомнила то, что услышала в крови детей Голданны. Голоса крови были однозначно похожи друг на друга. Возможно, если бы в распоряжении была кровь самих детей, то можно было бы убедиться…       Линнан ужаснулась этим мыслям и поспешно отшвырнула их прочь, разорвав при этом связь сотворённого заклинания. «Что же я делаю? Творцы и все предки, о чём я думаю?!» По-совести, это вообще не должно её касаться! Но Алистер… а теперь ещё и Голданна…       Она приподняла перед собой трясущийся в мелкой дрожи указательный палец, рассматривая скомкавшиеся и уже почти затвердившие под ногтем капли крови любимого. Да, она позволяла себе заходить далеко с другими. Но с Алистером… В случае с ним Линнан намеренно держалась за само возведённым барьером, не желая слишком злоупотреблять обретённой силой, дабы потом не жалеть и не сгорать в нещадном горниле совести. Да, иногда она «читала» и его, но всегда держала себя в рамках, не позволяя себе уходить слишком глубоко.       Теперь же…       Закрыв глаза и проглотив комок трепещущей в груди панической истерики, Линнан вновь обратилась к своей силе. Кровь зашептала в полную силу — без насаждённых самой Линнан каких-либо ограничений. Она слушала, анализировала и поглощала всё, что влага жизни в жилах любимого стремилась о себе рассказать.       Сделанная меньше минуты назад догадка подтвердилась. Голоса между двумя кровями — Алистера и Голданны — оказались абсолютно разными. Разная кровь, разные родители, разные связи… Получается, Голданна ошиблась насчёт Мэрика и своей матери-служанки. Давно ушедший из жизни король Ферелдена действительно приходился отцом Алистеру, однако его матерью была другая женщина… Кто же? Этого не могла знать даже сама кровь.       «Как же узнать?» — бесновались мысли в голове у Линнан, хоть девушка и понимала, что залезает в настолько глубокие и не касающиеся её дебри, что ярче уже и не скажешь.       Найти ответ. Найти-найти-найти! Вопреки какому-либо здравому смыслу и каким-либо зовам совести и чести, вот чего Линнан теперь хотела. Жаждала.

* * *

      Она не знала, сколько прошло времени. Наверное, не один час, ибо за окном уже начало светать, а в городе поднимался шум. Она не спала, но и не бодрствовала. Нет, Линнан находилась в состоянии, которому не могла подыскать абсолютно-понятного описания. Это было настолько глубокое потрясение, что разум не справлялся. Линнан не справлялась. Смог бы справиться кто-нибудь другой на её месте? Неизвестно. Почему-то хотелось твёрдо сказать, что нет.       Она смотрела на Алистера, узнавала его лицо, но не узнавала того, кем он был на самом деле. Внутри у неё всё разрывалось. Уже не раз из-под век Линнан начинали литься непрошенные слёзы, источником которых было непонятно что именно. И не раз ей отчаянно хотелось, чтобы всё произошедшее этой ночью оказалось дурным сном. Даже всё то хорошее, что сблизило её с Голданной. Эльгарнан, ей правда хотелось забыть даже это!       Ответ, как бы странно это ни звучало, оказался даже ближе, чем Линнан осмеливалась подумать. Не в глубинах разума и вообще не в шёпоте крови. На поверхности, если можно было так сказать.       Ответ оказался в самой природе крови Алистера. Линнан копала слишком глубоко и слишком жадно, не замечая правды, которая даже не пыталась таиться от неё. И когда она наконец поняла… её мир в очередной раз перевернулся.       Кровь Алистера пела нечисто, хотя и стремилась поддерживать «тембр», характерный для расы людей. Но в глубине её голоса звучали совсем иные ноты. И ноты эти были такими же, какими располагала кровь самой Линнан. Или кровь Зеврана. Кровь эльфов. Точно таким же образом пела кровь старшего ребёнка Голданны, зачатого от того грубияна Лардо.       Линнан смотрела на Алистера и не знала, что думать. Творцы, да кажется, она вообще думать не могла! Всё в её разуме перевернуло, затмило и заполонило одно-единственное слово:       — Полуэльф, — с невероятным трудом, но всё же вслух выговорила девушка.       В этот же момент Алистер наконец пошевелился.