Часть VI. Жажда крови

      Унижение, кажется, жгло не только изнутри, но и снаружи. Будто боль от полученных ударов исходила не из синеющих кровоподтёков и мелких ран, а напрямик из задетой гордости, как если бы у сего чувства имелось в теле своё место для плотского воплощения.       Линнан жалась в тесном углу, плотно прижимая колени к груди, а руками плотно обхватывая себя за плечи, стараясь сохранить тепло. Напряжение мышц усиливало боль, но эльфийка мало обращала на это внимание. Боль была бы в любом случае, а так — просто немного сильнее, какая разница? К боли она привыкла.       Хотелось пить. Линнан то и дело вполглаза поглядывала на грубую, наполовину наполненную водой деревянную миску, стоящую у основания прутьев железной решётки, однако приближаться к ней, вопреки жажде, не желала. За границей камеры находился охранник, а он, как и остальные его подельники-тюремщики, успел показать себя с самой примерзкой для шемленов стороны. И продолжал показывать всякий раз, когда из камеры доносился любой случайный звук. Лучше не провоцировать неприятности.       Возвращаясь к теме ущемлённой гордости, Линнан не могла не признать, что гаже всего она себя сейчас чувствовала именно из-за приёма, который ей оказали здесь, в темнице Форта Дра́ккон. И нет, вовсе не из-за побоев и полученных недавно ран. Стражники. Они были… мягко говоря, неучтивы, когда получили распоряжение «обыскать пленницу» перед доставкой последней в место заключения. Твари! Гадские шемы с их низкими желаниями и извращёнными инстинктами! Уж вряд ли они взаправду верили, что Линнан прятала какое-либо оружие в… себе. Нет бы удостовериться, что какого-нибудь крошечного клинка не припрятано просто под одеждой. Резонно, ведь Линнан в самом деле приняла привычку носить на поясе маленький нож — лекарский скальпель, найденный ею в одном разорённом порождениями тьмы лагере беженцев. Таким было удобно быстро, неглубоко и незаметно резать собственные кожу и плоть для применения магии крови.       Вот только этот крошечный инструмент, пусть даже едва походящий на оружие, у неё забрали ещё в тот момент, когда она сдалась. А весь дальнейший обыск был чистой воды фарсом. Но явно не для тюремщиков, превративших служебную формальность в маленькое наслаждение для самих себя. Отвратительно!       Гнев выжигал слёзы до того, как те выступали, оставляя внутри лишь полыхающий след. И пусть! Реветь, будто жалкая слабачка, Линнан не имела желания. Чего она искренне желала, так это расквитаться. И не только с тюремщиками.       Ано́ра. Эта сучка с незримой короной на её аккуратной шемленской головке и с её идеально уложенными в дамскую причёску волосами! Предательница! Линнан, Стэн, Зевран и Лелиана рискнули и без того шатким положением своей стороны в грядущем Собрании Земель, когда согласились освободить условную правительницу Ферелдена от «гостеприимного визита» в резиденции Эрла Хо́у, куда Анору направили по приказу… её же собственного отца!       Логэйн Мак-Тир, этот интриган, повинный почти во всём, что произошло с восточной страной людей в последние месяцы! Окромя бедствий Мора, разумеется. Отступление подкреплений из-под Остагара и последующая смерть Кайлана, отравление Эамона, покушение на жизнь Линнан посредством участия Антиванских Воронов, разруха и разобщённость в стране — и этот человек ратовал за единство Ферелдена и его готовность отражения угрозы порождений тьмы? Подлый наглец. И яблочко — в лице Аноры — от яблони упало недалеко. Едва королева оказалась освобождена, так сразу же обвинила в своём похищении Серых Стражей!       А Линнан… Главная приближённая Логэйна — Командующая Ко́утрен, изъявила желание арестовать только её. И стояла она во главе не менее чем трёх десятков солдат, готовых ринуться против четверых, не щадя при этом никого, если придётся. Решение сдаться было… правильным. Наверное. И да, и нет — будь всё настолько просто, Линнан не горела бы сейчас изнутри столь сильной яростью. Обезопасить товарищей было её прямым долгом. Обязанностью лидера. Но сама суть этого выбора не могла способствовать равнодушию. На кон было поставлено почти всё, а Анора просто наплевала на сделанные риски.       Логэйн, его августейшая доченька, так ещё теперь и эта Коутрен… Лишь одно слово грамотно сочеталось со всеми этими именами. Враги. А с врагами у Линнан разговор был коротким. Во всяком случае, у нынешней Линнан — точно. Такой её сделали Мор и упавший на плечи долг Серого Стража. И быть другой, значит, быть слабой.       Слабой, как раньше.       Линнан в упор изучала обширный, с трудом закрывшийся порез на своём правом предплечье — след от удара меча одного из солдат Хоу. Крови было много. Казалось бы: много крови — много силы. Но… вот ведь парадокс — в самом теле сил почти не имелось. Проклятье! Надо было просить пойти с ними Винн. Или Морриган. Или просто запастись перед вылазкой лечебными снадобьями поэффективнее. При одном лишь желании Линнан могла бы разворошить половину гарнизона Драккона в одиночку. Но в том-то всё и дело, что простого желания оказалось недостаточно. Всему существовал свой предел. И этот предел теперь буквально насмехался над Линнан, над её слабостью, над осознанием того, что она не может выбраться из застенок темницы самостоятельно. А думала, что сможет. Даже мысль о том, чтобы применить сейчас заклинание — любое, хоть самое простейшее — вызывала головокружение, либо же тошноту. А унижение и гнев, импонирующие в тон этому осознанию, усиливали чувство беспомощности троекратно.       Просить кого-то о подмоге было не таким уж заурядным желанием. Но просто надеяться на помощь — вслепую, бездействуя при этом, — это уже невыносимо. С каждой проведённой в обществе холодных стен и решётчатых прутьев минутой страх и злоба лишь нарастали. Такой вот безумный водоворот чувств и мыслей.       — Притихла, смотрю, м? А зря.       От мерзкого и скрипящего простуженным горлом голоса Линнан поёжилась. В голове забилась отчаянная мысль: скорее бы он заткнулся и отстал.       — Ба, да ты никак замёрзла, lethallan? Создатель, что же я за хозяин такой?       Услышанное настолько удивило, что Линнан сама не заметила как подняла голову и столкнулась взглядом с подошедшим к обратной стороне решётки стражником. Среднего телосложения, с грубым и непропорциональным лицом, которое венчали до смешного маленькие, посаженные слишком широко тёмные глаза. Доспехи ему явно были чуть-чуть великоваты, а походка его сопровождалась постоянным шарканьем по полу. Тюремщик стоял, переминаясь с ноги на ногу, будто пытался удобнее уместить стопы в отказывающих ему сапогах.       Проще говоря, ничто в его внешнем виде не притягивало взгляда, лишь отталкивало. Но то как он сказал одно-единственное слово на эльфийском, заставив Линнан поднять глаза… она даже чужеродного акцента не расслышала.       Повинуясь воле девушки (пусть и сопровождаясь лёгким головокружением), алый туман окутал силуэт стражника, заставив его кровь зашептать на различимом одной лишь Линнан уровне слуха. Теперь, когда она знала всю тонкость подвластной ей силы, нужный ответ пришёл быстро: нет, никакого родства с её народом.       — Да ты не удивляйся — наслушался ваших словец, будь уверена, — вновь подал голос тюремщик, будто угадал, о чём Линнан думает. — Были как-то раз тут у меня двое ваших… посадили их в разные клетки, а они весь отданный им срок просидели у решёток, сцепившись руками. Любовь, что сказать, да, дорогая моя? О, Создатель, как она рыдала, когда его забрали первым.       Линнан заскрипела зубами, стараясь не вникать. Бесполезно. Гневные мысли в голове почти мгновенно воспламенили остальной разум. Кажется, ещё немного и Линнан смогла бы выдыхать огонь, как делал дракон, встреченный ею в горах рядом с затерянным Храмом Священного Праха.       — Помню, поначалу я пытался их заткнуть, но потом сдался, — вернулся к своему страж. — Почти на слёзы пробивало от их признаний друг другу. Одну ночь остроухий своей ненаглядной песни пел на вашем наречии. Красиво было, хоть и ни демона непонятно. Такие вот дела, дорогая.       «Замолчи-замолчи-замолчи», — Линнан практически умоляла этого грязного и извращённого человека, — «Ещё хоть слово и ты пожалеешь!»       — Она от баланды стала отказываться, когда его увели. Сидела тут целыми днями, вот как ты сейчас. Если мне память не изменяет, прямо в этом же самом углу. Даже нужду справила как-то раз именно там.       «Ещё одно слово!..» — голова у Линнан начала кружиться сильнее, к горлу подступил комок рвоты, но она всё равно потянулась доступным ей огарком магической силы к крови шемлена. Заставить кровь замедлиться. Передавить один-единственный сосуд и тогда… А если это будет сосуд, скажем, в его голове? Нарастить давление крови, разорвать тонкую нить… Будет больно, а потом он рухнет, пока мозг медленно захлёбывается.       — Подумывал её утешить. Ну, знаешь, я же порядочный человек. Только-только решился к ней зайти, а тут командир пристал и говорит: «Всё, время пришло. Пора до петли ей гулять».       Сама не зная зачем, но Линнан дала ему лишний спуск и вновь просто посмотрела на этого извращённого человека. Порядочный, он сказал? Мало того, что он издевался… Нет, не бывает в этом мире порядочных шемленов. Если и есть, то крайне мало, а в остальном — все они грязны, порочны и одинаково наглы, да обрушит Митал на них свою ярость!       В голове самопроизвольно вспыхнул облик Алистера. Её Алистера. Линнан практически поперхнулась мыслью о любимом. Алистер был одним из тех немногих, кто взрастил в ней хоть какое-то доверие к народу людей. Людей, которые когда-то практически удавили её собственный народ, загнали простых эльфов в эльфинажи, отняли у остальных наследие, честь, достояние их высокого прошлого…       Алистер. Он ведь не совсем человек. О нет. Почему-то это дарило успокоение. Совсем недавно осознание того, что в жилах любимого течёт эльфийская кровь — размытая веками кровь Арлатана — вогнало Линнан в исступление. Но не теперь. Теперь это знание дарило гордость. Глупую, но всё равно сильную. Сильную как сама кровь их народа — стойкую, хранящую себя даже сквозь смешение и уходящие в небытие века.       Линнан жутко захотелось, чтобы Алистер пришёл сюда. Прямо сейчас. Лично. И плевать на гордость. Пусть он спасёт её! Её Алистер. Её единственный, её… принц — личный принц, а не отпрыск семени короля Мэрика, выросший во чреве какой-то блудной эльфийки, невесть как попавшей на монаршее ложе. Пусть он придёт, окажется рядом. Немедленно. А если нет, то…       — Знаешь, lethallan, а ты похожа на ту, о ком я говорю, — пресекли её мысли очередные слова, при которых тюремщик привалился к решётке одним плечом, продолжая буравить Линнан своими гадскими глазёнками. — Может, Создатель или эти твои «Творцы» говорят мне таким образом: мы даём тебе ещё один шанс, используй его. Все ведь хотят перед казнью немного тепла и любви, да? Хотя бы немного…       Он замолчал резко, будто подавился словами. Линнан молча смотрела, всё ещё держась за сплетённую нить магии, готовую как вонзиться в мозг этого шемлена, так и толкнуть её ослабевшее тело в сторону пропасти забвения. Интересно, что будет лучше? Если честно, в складывающемся случае, до разницы не было дела — главное, что этот унизительный момент хоть ненадолго прервётся.       Стражник издал странный звук, похожий на птичий «кряк». Линнан нахмурилась, по-прежнему наблюдая. Не сразу — решётка мешала обзору, — но через несколько секунд она сумела понять причину странного обрыва мерзкого монолога. Тюремщик уже не опирался плечом на решётку сам, а наваливался на неё всем весом. Упал. Мгновение-другое и закованное в доспех тело поползло вниз, скрипя металлом брони о металл кованых прутьев. Грохот упавшего тела. Сквозь решётку Линнан заметила торчащую из незакрытой шеи на задней стороне брони стража рукоять метательного ножа. Точнейший удар! А главное — Линнан знала чей это нож.       Кряхтя и придерживая руками на месте изодранную длинную юбку, Линнан доковыляла до границы своего узилища ровно в тот момент, когда с обратной стороны появилась фигура Зеврана.       — О, босс! — извечно сверкающие нахальством глаза бывшего Антиванского Ворона вспыхнули кратким ликованием. Впрочем, бегло осмотрев Линнан с головы до ног, Зевран моментально поумерил привычный пыл, нахмурился, обернул голову влево, откуда появился, и тут же позвал: — Эй, светлое высочество, я нашёл её!       Одного лишь упоминания Алистера, пусть и в той форме, какой придерживался эльф-убийца, оказалось достаточно, чтобы обо всём позабыть. Наблюдая за тем, как Зевран вооружается отмычками и начинает ковыряться в решёточном замке, Линнан позволила себе расслабленно выдохнуть. Спасена. Воздух в камере будто разрядился от всего выпущенного ею гнева. Стало легче, но вместе с этим на тело напала жуткая слабость. Боль заиграла новыми красками. Пришлось вцепиться пальцами в решётку, чтобы не упасть.       — Зевран, есть зелье? — закрыв глаза, и, борясь с путаницей мыслей в голове, прошептала Линнан.       Замок щёлкнул, скрипнули петли.       — Ага, лучшее на свете. Тебе бы выспаться, босс.       Как же этот засранец любил оспаривать её приказы! И при этом всё равно признавал её команду над отрядом. Ну, это же Зевран — другого объяснения не требовалось. Линнан могла бы вновь обратиться к дару и услышать в крови, что эльф хотя бы приблизительно думает на самом деле, но не стала. Во-первых, не хотела; во-вторых, если сделает так — точно рухнет без чувств, вконец обессиленная.       Она позволила подхватить себя и вывести из камеры. Едва был сделан последний шаг за очерченную решёткой границу, как на дороге появился запыхавшийся Алистер. Линнан не сразу признала его. Из-за одежды, заменявшей любимому обыденный доспех. Сощурившись, девушка почти ахнула, когда поняла, что Алистер одет в мужскую робу служителя со знакомым гербом Церкви Света на груди. Впрочем, удивление длилось недолго — рядом с Алистером Линнан заметила Лелиану, облачённую точно также. Её идея, несомненно. Умно.       — Лин.       Поддерживающие объятия Зеврана сменились на крепкие, более тёплые, но менее осторожные. Линнан поморщилась от боли, но всё же стерпела и упёрла висок в правое плечо Алистера, а руками нащупала его лопатки. Глаза она при этом оставила открытыми и потому случайно заприметила тело тюремщика, скошено валяющееся у решётчатой стены. Кровь из места точного удара в шею успела растечься по полу и по броне неровными подтёками.       Момент чарующего блаженства подсекла коварная мысль, но Линнан не захотела ей сопротивляться: «Повезло тебе. Я бы сделала хуже».

* * *

      Это был он — последний рубеж, пусть даже подобное именование звучало слишком помпезно для ситуации. Воистину, настоящим последним рубежом станет тот миг, когда порождения тьмы будут изгнаны с поверхности земли обратно на Глубинные Тропы, гонимые предсмертными воплями Архидемона.       Однако и происходящее прямо сейчас не сможет не назваться победой. Пусть маленькой, в сравнении с основной целью Серых Стражей, но всё же. Собрание Земель уже началось, голоса выступавших были слышны даже за стенами дворца, преграды на пути сметены, либо же достаточно расшатаны. Оставалось лишь войти и положить конец козням Логэйна. Доказательств его безумия и предательства накопилось предостаточно, чтобы раз и навсегда покончить с сомнениями тех, кто по-прежнему держался на стороне самопровозглашённого регента.       Линнан знала, что поджидает их в преддверии тронного зала, избранного для проведения Собрания. О да, она знала — слышала знакомый шёпот крови нужного человека, и была готова. Ставшие ей верными соратниками спутники, похоже, ратовали за то, чтобы немного обсудить ситуацию, прежде чем входить, но Линнан не дала им шанса даже начать обсуждение. Время для пустых разговоров прошло. Пришла пора действовать.       По правде говоря, это звучало немного бессмысленно, ведь само Собрание, по сути, и являлось одним большим — просто крайне многоголосым — разговором, но даже если так, Линнан не намеревалась уступать раздвоенным смыслам того, что сейчас вело её. Словом или делом, но она добьётся того, чтобы её саму, Эамона, Стражей и Истину услышали все. Сегодня их ждёт победа!       Нет, даже не сегодня. Прямо сейчас!       В приёмном зале не было никого, кроме неё. Уверенная в своих силах и в своём желании, Линнан просто минула основные ворота и зашагала вперёд, намереваясь достичь следующих, за которыми ждал тронный зал и идущее в полную силу Собрание. Коутрен, естественно, ринулась наперерез. Конечно же! Верная собачка Логэйна сделает всё, чтобы защитить своего хозяина.       — Страж, меня не удивляет, что до этого дошло, — сдержанно заголосила Командующая, снимая из-за спины грозный двуручный меч, длиной едва ли не в её собственный рост.       Коутрен продолжала говорить: про шествующего следом за Линнан Алистера, про случившийся из-за Стражей раскол в Ферелдене, про честь и геройство Логэйна, который делал всё ради независимости и силы своей родной страны. Не забывала она и тонким словом упомянуть саму Линнан — мол, жалкой эльфийке, кочующей с места на место вместе с блудным кланом просто не дано понять, каково это — быть преданным целой стране.       Слов было много, но Линнан почти не слушала. А количество шагов, разделяющих её и Командующую, становилось всё меньше. Коутрен, похоже, намеревалась обманывать саму себя до последнего, ибо продолжала говорить, постепенно повышая голос. Боялась ли она? Возможно. Верила ли в свои слова до конца? Возможно. Линнан могла остановиться, забраться ей в подкорку и прочесть Коутрен так же легко, как делала это уже не раз с другими. Но не хотела.       «Время для разговоров прошло, пришла пора действовать», — вторила Махариэль про себя, когда между её грудью и острием вытянутого вперёд меча Коутрен оставалось меньше ярда. И Линнан сделала то, что собиралась. Ноготь грубо царапнул и вскрыл так и не закрывшийся до конца порез на правой руке. Предплечье потеплело от выступившей крови. Шёпот яростной магии тут же наполнил разум.       Простой жест, крепкое усилие воли, на секунду вызвавшее сильную слабость, но Линнан так и не остановилась. Мгновение за мгновением, удар сердца за ударом, шаг за шагом. И вот она свободно переступила через тело Коутрен, чьё лицо навсегда застыло в покрасневшей гримасе предсмертного непонимания, украшенное выступившими из носа, изо рта и даже из глаз потёками крови. Линнан чувствовала, как мозг в черепе Командующей продолжал наполняться кровью, но уже ничего не делала. Дальше дело было за хрупкостью человеческого тела.       Прошедший мимо Коутрен Стэн молча подобрал её огромный меч. Лелиана, кажется, задержалась, чтобы присесть рядом с телом и что-то прошептать — наверняка молитву, – параллельно сложив руки покойной Командующей на груди. Зевран просто присвистнул. Серан едва слышно заскулил, но не задержался. Огрен грубо выругался на гномий манер. Морриган вообще никак не отреагировала. Винн остановилась, явно обескураженная. Интересно, а как повела бы себя Шейла? Жаль, что женщину-голема не подпустили близко ко дворцу, попросив её «никого не пугать своим присутствием».       Линнан почувствовала пробежавший по спине трепет, когда осознала, что рядом с ней идёт меньше спутников, нежели она про себя насчитала. Противное чувство! Она не желала приветствовать его в себе сейчас, но всё же… Пришлось обернуться, не дойдя до ворот тронного зала всего-то пары шагов. Увы, Алистер обнаружился стоящим рядом с остановившейся Винн. Практически выпученные глаза юноши с невероятной скоростью перескакивали с Линнан на труп Коутрен и обратно. Губы его то ли просто трепетали, то ли немо возглашали изумление.       Линнан резко отвернулась. Задержавшись ещё на секунду, она всё же сделала последний шаг и толкнула ведущие в тронный зал двери — навстречу спорящим голосам тэйрнов, эрлов, баннов и прочих высоких чинов ферелденского людского рода. Она шла навстречу тому, к чему стремилась столько времени. Вот только от жаркого пламени былой уверенности как будто остался лишь один маленький язычок.       «Творцы, почему мне так страшно?»