Часть 8

      Оторвавшись от Аллисера, Жанея сбавила ход и вновь принялась осматриваться. Чем ближе она подъезжала к центру Городка, тем выше становились его шаткие постройки. Размытые дороги выстилались досками, ставни имелись лишь на некоторых окнах. Жанея проезжала мимо местных и ловила на себе их подозрительные взгляды. Особенно пристально за ней наблюдали дети, отвлекаясь от своих игр. Леди подумала, что её маскировка оказалась напрасной. Как бы она ни оделась – новый человек в таких местах не останется незамеченным. Особенно верхом.              Доехав до конца улицы, леди наткнулась на развилку и тот самый высокий дом, стоявший меж двух дорог. В нём было не меньше трёх этажей. Это массивное, странной формы здание возвышалось над всеми прочими и, похоже, притягивало людей. Изнутри доносились песни, смех и запах еды.              Обернувшись, леди тщетно попыталась найти глазами Аллисера. Улица, по которой они ехали, извивалась змеёй и не позволяла увидеть оставшегося позади мужчину. Но Жанея была уверена, что скоро он должен был выйти к ней. Она не стала дожидаться его в седле и слегка неумело спустилась на землю. Почти спрыгнула, разбрызгивая грязь под ногами. Леди снова осмотрелась. Людей вокруг было немного, и то были в основном женщины, бродившие около высокого дома. Жанея не чувствовала страха, но и заходить туда в одиночку не стала бы. Она надеялась лишь осторожно заглянуть в открытую дверь. Веселящиеся внутри люди едва ли заметят её у порога.              Жанея привязала лошадь и, подобрав подол платья, принялась аккуратно подниматься по выстланной досками улице. Многие из них уже сгнили, другие утопли в грязи, но это не пугало женщину. Она успешно добралась до деревянной лестницы, ведущей ко входу в дом. Ступени проседали, а перила были сломаны. И всё же Жанея медленно поднялась. Ей было неловко подсматривать, но разве безобидное любопытство могло кому-то навредить? Так она убеждала себя, заглядывая внутрь. Туда, откуда лился тёплый свет и раскатистый смех. Там леди увидела высокий просторный зал, освещенный мутными фонарями, и ряды весьма скудно накрытых столов. А за ними не меньше дюжины изрядно пьяных людей. Оно и не удивительно, учитывая, что кроме выпивки перед ними почти ничего не стояло. И то, скорее всего, был гадостный эль. Жанея никогда его не любила, чего нельзя было сказать о гостях заведения. Для такой невзрачной, обветшалой обстановки они были удивительно веселы. Зал не утихал ни на минуту.              Жанея могла бы принять это место за захудалую таверну, если бы не… заметила, как откровенно женщины сидят на коленях мужчин. Обнимают их, целуют, выпивают вместе с ними, а потом уводят вверх по лестнице. Иные же лишь отходят к стенке или вовсе обнажаются сразу за столом. В этот миг у леди по плечам пробежали мурашки. Она почувствовала себя облитой грязью. Когда до неё в полной мере дошла суть происходящего, она тут же опустила взгляд. Если бы Жанея знала, что бордель в этой маленькой деревушке может быть таким большим, ни за что бы не остановилась рядом. А может, и вовсе не напросилась бы на визит. Леди сделала шаг назад, собираясь развернуться, как вдруг почувствовала чью-то руку на своём плече. На долю секунды она подумала, что Аллисер наконец нашёл её, пока не услышала чужой самодовольный голос:              — Чего испугалась, милая? Заходи, не стесняйся…              Со страха Жанея так резко обернулась, что капюшон слетел с её головы. Перед собой она увидела щербатого круглолицего незнакомца в шарфе из лисьей шкуры.              — Да ты красотка! – с улыбкой воскликнул он. — Никогда не видел тебя здесь раньше.              Голос застрял у Жанеи в горле. Она не успела ничего возразить, как её с силой затолкнули в зал. Там её сразу же обдало теплом, теперь уже мерзким и удушающим.              — Нет… Не трогайте меня! Я леди, я…              Жанея отступала назад, пока не наткнулась спиной на стену.              — Как пожелаешь, дорогая. Тогда я буду твоим лордом, – ухмыльнулся мужчина, шагая к ней навстречу. — Я Доррен… А как твоё имя? Или тебе больше нравятся прозвища?              Он подошёл вплотную и почти прошептал ей эти слова. Жанея отвернулась, её мелко трясло. Она чувствовала его запах, от которого было трудно дышать.              — Нет, я не… Вы ошиблись! Позвольте мне уйти… – пролепетала она, ещё надеясь на благоразумие незнакомца.              — Уйти? – удивился Доррен. — А как же Фрида? Не боишься наказания от неё?              Похоже, так звали хозяйку борделя. «Напугав» Жанею этим именем, Доррен грубо развернул её лицом к стене и прижался сзади. А затем вдохнул запах её волос. Леди попыталась дёрнуться, но в следующий миг поняла, что к глазам подступают слёзы. Это лишило её сил. Это вернуло её в дом мужа. В его пропитанную смертью и вонью постель.              — Не упрямься, я заплачу сразу, – горячо прошептал Доррен ей на ухо.              Его руки принялись блуждать по её телу, и даже через слои одежды его прикосновения были невыносимы. Слёзы покатились по щекам. Жанея вся сжалась и затихла. Её голова начинала болеть и разрываться от мыслей. Она обвинила себя в глупости. Как она могла не понять, что те женщины не просто так бродили у дома? Они работали здесь. А Жанея, подчинившись безобидному любопытству, смешалась с их толпой. Вот за что она теперь расплачивается. Вот почему теперь ей хочется притвориться мёртвой, лишь бы чужие руки перестали пытаться развязать её платье.              — Прошу вас… не надо, – всхлипывая, промолвила Жанея.              Она чувствовала себя отвратительно слабой и жалкой. Не могла слушать собственный голос.              — О чём ты? Я даже не начал, – теряя терпение от неподдающихся завязок, ответил Доррен. — Это, что ли, твой первый раз? – усмехнулся он.              И тут леди почувствовала, как его тело резко отшатнулось от неё. Позади послышался топот и какая-то возня.              — А твой? – раздался резкий голос сира Аллисера. — Или тебе уже давали по морде?              Жанея обернулась и увидела, как он держит ублюдка за меховой шарф. Лицо Торне было искажено искренней злобой. В этот миг она шла ему, как никогда.              — Потише, старик! – поднял руки Доррен, надеясь сбавить напряжение. — Я ворон уважаю, но не наглей. Уступлю тебе бабу, когда сам развлекусь…              Не успел урод договорить, как в его лицо тут же прилетел удар кулака. Такой сильный, что его развернуло и отбросило на пол. Он тяжело приземлился на бок. Но затем, попытавшись встать, согнулся и схватился за левую щёку. Раздался хриплый стон. Аллисер, не меняясь в лице, сделал шаг в его сторону. Он ещё не закончил. Бросая тень на ублюдка, что остался сидеть на полу, он с силой наступил на его другую руку, отдавливая сапогом пальцы. Бордель разразил крик острой боли. Достаточно громкий, чтобы заставить обернуться тех немногих, кого ещё не привлекла эта сцена.              — Моли её о прощении! Умоляй или будешь носить эту руку как мешочек с костями, – процедил Аллисер, чуть наклонившись к мерзавцу.              Тот бессильно корчился на полу, хватаясь то за лицо, то за сапог дозорного.              — Я не слышу! – громче добавил Торне и, похоже, надавил сильнее.              Доррен вновь вскрикнул и заскулил. Его щёки раздувались от частого, шумного дыхания.              — П-п-п… по… – запинался он от боли. — Пошёл ты нахер! Ты и твоя никчёмная шлюха!              Ублюдок с отчаянием выкрикнул эти слова, прежде чем завопить в агонии. Послышался тонкий хруст костей. Торне сдержал слово. Не успел Доррен разглядеть свои сломанные пальцы, как получил удар в бок. Аллисер от всей души пнул его другой ногой, отчего тело перевернулось и плашмя свалилось на пол. Жалкий визг вырвался из горла мерзавца. Он остался лежать, свернувшись калачиком и шепча проклятья.              В этот момент несколько мужчин встали со своих мест. Увиденное явно им не понравилось. Подгоняемые элем, они осмелели, и Жанея боялась, что Аллисеру не отбиться от всех сразу. Но в ответ на их дурной настрой тот обнажил меч. Лезвие выскользнуло из ножен всего на треть, и этого хватило. Большинство недовольных вновь опустились на скамьи, другие же растеряли решимость. Окинув всех взглядом, Торне развернулся и зашагал прочь из этого места, на ходу схватив Жанею за руку. Он весьма грубо потянул её за собой, но леди была не в силах жаловаться. Едва они спустились со ступеней, как Аллисер тут же начал метать молнии:              — Я ведь говорил вам! Я предупреждал, что это за место! – почти прорычал он, не оборачиваясь. — Зачем, богов ради, вы ушли вперёд меня?!              Аллисер сжимал руку Жанеи сильнее, чем нужно. Шёл быстрее, чем она успевала передвигать ноги. Он был зол.              — Ваш конь здесь, а вас нет! Я обошёл все улицы, все дворы. Спрашивал людей. В последнюю очередь я ожидал найти вас там! Это просто… – Торне прервался и тяжело вздохнув, добавил: — Вы меня напугали…              Лишь когда они дошли до лошадей, мужчина наконец повернулся к Жанее, и гнев на его лице начал отступать. Взгляд потеплел и смягчился.              —…Вы в порядке? – тише спросил Аллисер.              Чувствуя, как снова намокают глаза, Жанея смогла лишь помотать головой. Слёзы, которые уже успели высохнуть, вновь покатились по щекам, морозя кожу. Женщина чувствовала себя разбитой. В следующий миг она подошла и молча прижалась в Аллисеру. Беззащитно уткнулась заплаканным лицом в мех на его плаще. Он впитывал её слёзы, забирал её боль и страх. Жанея отчаянно нуждалась в этом. А Торне нерешительно замер, позволяя ей эту слабость. Он явно был растерян. А также измотан, недоволен и всё ещё распалён после неприятной стычки. Но всё же, преодолев все эти чувства, он аккуратно приобнял леди одной рукой, чуть погладил её по спине и шумно выдохнул. Жанея могла чувствовать, как вздымается при этом его грудь и как робко он перебирает пальцами по её плечу.              Торне увёл их на пару шагов в сторону, чтобы спрятаться за спинами лошадей. Там женщина повисла на нём ещё наглее. Её слегка потряхивало от плача в его неловких объятиях, так, что Аллисер даже осмелился погладить её по голове. Осторожно, но ласково. Его перчатка скользила светлым волосам Жанеи, порой касаясь шеи или уха. В такие моменты мурашки пробегали по спине. Этот его порыв подействовал на Жанею неожиданно сильно. Мужчина касался её совсем несмело, но его движения дарили ей чувство защищённости, безмятежности. Успокаивали её душу и тело. Она закрыла глаза и заметила, как ей становится легче дышать.              — Нам пора… – мягко произнёс Аллисер, чуть наклонившись. — Этот недоносок ещё может убедить своих дружков отомстить.              Отстранившись от плеча мужчины, леди увидела глубокую настороженность на его лице. Он знал, о чём говорит. Жанея задержала их, и ей вдруг стало так неловко за свою прилипчивость и плаксивость… Она покивала головой и принялась торопливо протирать лицо от остатков слёз. Ей было стыдно. Но когда Торне выпустил её из объятий, она тут же начала скучать по его рукам…                     Путь обратно начался для леди с тягостного молчания. По крайней мере именно так она ощущала эту тишину. Такую гудящую и волнительную. Но нарушить её Жанея всё никак не решалась. Было так много всего, о чём она хотела бы поговорить, и ещё больше того, чего боялась услышать в ответ. Она пропустила Аллисера вперёд, а сама ехала чуть позади. Ей было так легче, ведь его поцелованное морозом лицо каждый раз сбивало её с мысли.              В день их знакомства Жанея ни за что не назвала бы Аллисера красивым. Скорее наоборот. Презрительный, злобный взгляд; изгиб вечно недовольных тонких губ; морщины меж хмурых бровей, как следы многолетней ненависти ко всему миру. Этот полный обид и жестокости человек казался ей отвратительным на вид. И чем больше Жанея об этом думала, тем сильнее не узнавала его сейчас. Ей нравилось его лицо. Его отдающий сталью голос, острый, пронизывающий взгляд, даже седина в его чёрных волосах и орлиный нос. Всё это манило её. И в то же время наводило на печальные мысли…              Пытаясь избавиться от них, Жанея вдруг прервала тишину:              — Мне жаль, что эта поездка получилась такой… бесполезной, – покачав головой, призналась она. — Вы напрасно потратили своё время в этом отвратительном месте…              Леди и в правду было стыдно, что из-за её глупой прихоти Аллисеру едва не пришлось обнажить меч. Быть может, теперь он считает её безнадёжной дурой, достойной лишь жалости. Как той, что он проявил к ней перед выездом из Городка.              — С этим я не соглашусь, – на удивление живо ответил Торне и, повернувшись, похлопал по седельной сумке позади себя. — Когда вы оставили меня, я нашёл одного человека… и мне удалось выменять у него три волчьих шкуры на мешок соли, – похвалился он. — Это была хорошая сделка.              Жанея не заметила, как от этих слов на её лице появилась лёгкая улыбка.              — Правда? Никогда бы не подумала, что в Дозоре так ценят вкус, – удивилась она и чуть ускорила лошадь, почти равняясь с Аллисером.              — Вы говорите так, потому что ещё не пробовали пресную ржаную кашу, – хмыкнул он. — Вам такую не подают.              Мужчина, кажется, впервые выглядел таким довольным и непринуждённым. Совсем не похожим на себя. Было ли дело в удачном обмене, или, быть может, он хотел развеять чью-то печаль…              Так или иначе, Жанее стало легче от его слов. Она несколько раз глубоко вдохнула морозный воздух и принялась вновь осматривать уже знакомые ей снежные пейзажи. Всё такие же сверкающие, чистые и гладкие. Никем не тронутые. Несмотря на всё случившееся, этот чудесный день не терял своей красоты. Он был всё так же прекрасен в своём утреннем сиянии. А всё дурное осталось там… на вечно грязных, размытых дорогах, на талом сером снегу, на совести получившего по заслугам мерзавца. Это было там, далеко… А здесь солнце ярко освещало снежные поляны и рисовало на них тенями голых деревьев. Здесь свежий морозный воздух щипал лицо и заставлял краснеть щёки. Здесь хотелось жить, мечтать, а потом вспоминать этот миг без капли сожалений. Здесь не хотелось думать о том, что будет завтра…               — Сир Аллисер! Мне нужно остановиться, – окликнула Жанея мужчину и притормозила лошадь.              — Здесь? – в недоумении спросил он, оборачиваясь. — Почему? Что случилось?              Торне развернул коня, ожидая объяснений. Его лицо стало подозрительным.              — Мне нравится… это место. Здесь так красиво и спокойно… – ответила Жанея, спускаясь на землю.              Она знала, что звучит неубедительно, но не могла ничего поделать со своим волнением. Её слова были правдой. Но не всей.              — Пожалуй… – с сомнением в голосе произнёс Аллисер, скорее для вида осмотревшись вокруг.              Он покинул седло вслед за Жанеей, но выглядел настороженным. А леди, наслаждаясь чарующим видом, на самом деле старалась искоса проследить за Торне. Подгадать нужный момент. Но тот сам почти неотрывно наблюдал за ней, озадаченный её странным порывом. Тогда Жанея поняла, что нужно действовать иначе.              — Вы это видите? – опасливо воскликнула она, заглядывая мужчине за спину.              Тот рефлекторно схватился за оружие и обернулся. Но не сумев ничего разглядеть на пустой снежной дороге, недоверчиво спросил:       — Вижу что?               — Кто-то идёт сюда! – продолжала Жанея. — Это одичалый! У него топор!              Как выдрессированный пёс, Аллисер тут же отреагировал на её слова. Достал меч из ножен, принял стойку. Его тело стало натянутой тетивой. Он безуспешно искал глазами врага, охваченный тревогой.              — Садитесь в седло. Скорее! – скомандовал Торне, должно быть, позабыв, что Жанея не могла сделать это без его помощи.              Но в любом случае она не собиралась следовать приказу. Пока Аллисер тщетно выискивал одичалого среди деревьев, леди осторожно отошла к краю дороги. Туда, где снежные заносы не были притоптаны копытами. Жанея взяла горсть снега и принялась лепить. Хитрая улыбка заиграла на её лице, когда она запустила в спину Торне первый снежок. Дерзко и нагло. И без того встревоженный Аллисер едва не подпрыгнул на месте от этого удара. Когда он резко повернулся, оторопь на его лице заставила Жанею рассмеяться.              — По-вашему, это смешно…              Едва мужчина успел договорить, как в него тут же прилетел второй ком снега и разбился о грудь. Снежная крошка брызнула ему в лицо.              — Защищайтесь, сир! Или вам нравится подставляться под удар? – подначивала его леди, уже собирая новую горсть снега в перчатки.              Аллисеру явно не понравилось быть обманутым, но теперь он был начеку. От следующего снежка он так ловко увернулся, что Жанея застыла в удивлении. Торне воспользовался этим. Сорвавшись с места, он вмиг слепил свой ком и запустил в неё. Попал в руку, которой Жанея прикрыла голову. Она вновь рассмеялась, а лицо мужчины озарил довольный оскал. Тогда снежки полетели один за другим. Обоих охватил незнакомый прежде лихой азарт. Неудержимый, горячий. Аллисер почти всегда попадал в цель, а Жанея победно вскрикивала при каждом своём удачной броске. Они гонялись друг за другом и кидались снегом как малые дети. Целиком отдались игре, забыв о насущном. И, надо сказать, Жанея никогда ещё не видела Торне таким счастливым. Не видела его искренней, игривой улыбки и горящего взгляда. Она чувствовала, будто сегодня ей удалось растопить мутный вековой лёд, под которым скрывался быстрый ручей. Такой чистый, что из него можно было пить.              Пленённая запалом, которым горели глаза Аллисера, леди пропустила ещё один его удар. Снежок прилетел в плечо. Запоздало попытавшись увернуться, она почувствовала, как её повело в сторону. Жанея не устояла на ногах и неуклюже плюхнулась в сугроб у дороги. Это лишь сильнее развеселило её.              — И кто теперь «подставляется род удар»? – торжествующе спросил Торне, подходя к ней.              Он смотрел на неё сверху вниз. Как на побеждённого врага. Но мягкая улыбка, украшавшая его лицо, заставляла сердце Жанеи биться чаще.              Мужчина подал ей руку. Леди с удовольствием вложила в неё свою и хотела было встать… но в последний момент над ней взяло верх другое желание. Едва Аллисер обхватил её ладонь, как Жанея, приложив все силы, резко потянула его вниз, на себя. Так внезапно, что тот успел лишь выругаться в падении, а затем с шумом свалился в снег. Глядя на него, леди вновь рассмеялась. Торне оказался по левую сторону от неё, и, когда перевернулся на спину, взгляд его был по-доброму укоризненным.              — Совсем вы меня не жалеете, – с улыбкой выдохнул он, глядя на ясное небо.              — Вот ещё! Вы последний, кому нужна жалость, – горячо возразила Жанея. — Вы же такой…              Леди вдруг смущённо замолкла. Слова, которые едва не слетели с её уст, она все ещё стыдилась произносить даже в мыслях.              — Какой? – зацепился Аллисер, повернув к ней голову.              Глаза Жанеи беспокойно забегали. Она прикусила губу, стараясь избавиться от неловкой, нервной улыбки. Но чувствовала, что краснеет.              — Я просто… Я имела в виду, что вы такой…              Леди никак не могла собрать мысли в кучу. Её колотило. Она так боялась испортить этот прекрасный миг своим… своим страхом. Своей нерешительностью в момент, когда нужно было ловить ускользающий шанс. Какая же она дура.              Жанея с надеждой взглянула на Аллисера. В который раз она утопала в его чарующих чёрных глазах. В который раз мечтала прикоснуться к его ожесточённому временем лицу. Столь же грубому, сколь и притягательному.              Когда, если не сейчас?              Под гулкий стук собственного сердца леди стянула перчатку с правой руки. Смяла её в левой. А затем, почти дрожа, протянула ладонь к удивлённому лицу Аллисера. Коснулась его щеки. Холодной, шершавой от пропущенного сегодня бритья. Своими тёплыми пальцами Жанея очертила его скулу и коснулась седеющих висков. А после огладила лицо ещё раз, уже смелее. Ей хотелось запомнить каждый его мелкий шрам.              Аллисер с изумлением наблюдал за ней, не позволяя себе шелохнуться. Почти не дыша.              — Леди… – только и смог промолвить он на выдохе.              Жанея мягко улыбнулась.              — Жаль, что я не могу быть вашей леди, – с горечью призналась она, убирая руку.              Торне опустил взгляд. Он сделался необыкновенно задумчивым, а затем спросил:              — Вы бы этого хотели?              Вопрос прозвучал спокойно. Словно давно ждал своего часа. Жанея даже удивилась тому, насколько ясно Аллисер видел и понимал то, что между ними происходит.              — О, я так много всего хочу, – леди обречённо помотала головой, но не сдержала улыбки. — Моих желаний не перечесть…              Жанея не верила, что говорит это. Говорит вслух, лёжа на снегу под лучами утреннего солнца. На краю света. Вдали от тех мест, что она называла домом… Прежде чем этот сугроб стал ей роднее любого из них. Здесь она хотела бы остаться, в этом мгновении. Чтобы вечно смотреть на подёрнутое трепетом и надеждой лицо Аллисера.              — А чего вы хотите сейчас? – всё так же размеренно произнёс мужчина.              Он упростил ей задачу. Жанея в волнении разомкнула губы и подумала о том, как будет вспоминать этот миг. Как запомнит Аллисера. Его лицо, его голос, даже его запах и…              — Я хочу… чтобы бы закрыли глаза, – тихо попросила леди, чувствуя, как колотится сердце в груди.              Торне с сомнением нахмурил брови. Но затем, переборов выученную настороженность, подчинился. Доверился Жанее. А та в свою очередь не доверяла даже самой себе. Увидев, что Аллисер выполнил её просьбу, леди почувствовала слабость во всем теле. Неуверенность и никчёмность. Волнение на миг сковало её, но она не позволила этим чувствам сбить себя с пути.              Вновь протянув руку к лицу Торне, Жанея на этот раз придвинулась сама и в одно плавное движение накрыла его губы своими. Прижалась, ощущая прохладу его кожи и жёсткость его уст. Она почувствовала, как Аллисер дёрнулся… Но не остановил её. Жанея целовала его робко, но так чутко и преданно, что боялась вновь проронить слезу. Она хотела испить из того чистого ручья, что освободила сегодня. Почувствовать его вкус и никогда не забывать. От переизбытка чувств, леди вот-вот готова была отстраниться. Сгореть со стыда. Но в этот момент обычно плотно сжатые губы мужчины вдруг расслабились. Он ответил на поцелуй с присущим ему тихим напором. С таящимся внутри огнём. Целовал её так нежно, как мог, не позволял себе многого, но Жанея чувствовала его потаённый жар. Ей хотелось ещё. Она запустила пальцы в его чёрные волосы, коснулась шеи. А когда мужчина положил руку на её плечо и притянул чуть ближе, она со всей любовью обняла его. Прижалась к нему почти вплотную. Сейчас Жанея отдала бы всё, лишь бы Аллисер навалился на неё сверху и согрел своим теплом. Освободил спящего внутри зверя. Отдался своим желаниям… их желаниям. Ей безрассудно хотелось почувствовать его здесь и сейчас. Так сильно, что её рука начала неосознанно цепляться за застёжки его дублета.              Может быть, почувствовав это или устыдившись своего порыва, Аллисер отстранился. Накрыл ладонь Жанеи своей и слегка сжал, убирая. Он выглядел виноватым и почти не смотрел на неё. Оба всё ещё тяжело дышали. Всё ещё одним воздухом. Пока Торне не сел на снегу, оставив Жанею окончательно. Той показалось, будто теперь она вдыхает противный едкий дым только что потухшей свечи. А её тепло уже растворилась в морозном воздухе. Жанея отчаянно смотрела на Аллисера, надеясь, что тот скажет ей что-то, но он оставался в своих мыслях.              — …Нам нужно возвращаться, – отстранённо произнёс он, поднимаясь на ноги. Его невидящий взгляд был устремлён куда-то мимо Жанеи. — Вам нужно подготовиться… к завтрашнему отъезду.