-8-

      Утро — это совсем другая история. Утро всё меняет, делая порой сложным то, что казалось таким простым и ясным ночью. Не сказать, что у Егора было мало опыта, чтоб прям совсем. Однако просыпаться в своей кровати с малознакомой девушкой после спонтанного секса доводилось ему нечасто. Поэтому он не считал трусостью то, что несколько секунд лежал не шевелясь, когда проснулся. Прислушался к собственным ощущениям. К лёгкому дыханию на подушке рядом. Приоткрыл один глаз и широко улыбнулся. Леся сопела, слегка приоткрыв губы и была такой… славной. Красивой. Тёплой. Хотелось обнять, прижаться щекой к виску, поцеловать нежно… и не только.       — Привет, — сказал он, когда девушка зашевелилась, почувствовав, видимо, взгляд. — Я в ванную. Проверю заодно, как там у нас дела с горячей водой обстоят, и это… вообще.       Глаза Леси снова закрылись, он благодарно хмыкнул — где вещи раскидал, вспомнить вот так сразу сложно.       Когда Егор вернулся в комнату, Леся как раз заканчивала одеваться. Вместо собственной блузки на ней красовалась его футболка, по длине аккурат прикрывая заманчиво выглядывающие при ходьбе полукружия, на одно из которых он было ладонь пристроил и даже слегка сжал.       — Эй! — тут же получил шлепок по руке.       — Вот тут у нас ванная, — клацнул включателем. — А я пока кофе сварю.       Попытка поцеловать Лесю в шею успехом не увенчалась — девушка демонстративно провернула ручку, запираясь. Ничуть не расстроившись, Новиков развернулся и споткнулся на пороге. Улыбка немного сползла с лица, когда чуть не снёс Ольгу, буквально нос к носу остановились.       — И тебе утра доброго, я плиту займу? — пробурчал. — Что так рано то?       Последнее совсем еле слышно.       Девушка вынырнула из ванной, скользнула насмешливо-незаинтересованным взглядом по вытянувшемуся от внезапно нахлынувших эмоций Олиному лицу и, на ходу опуская задраный свитер к талии, прошла к большому зеркалу в коридоре.       А Ольга так и осталась стоять, немая, в проходе между кухней и комнатой. В душе поднималось что-то незнакомое, непривычно-тёмное, стремительно наливающееся ярко-красным. Заведя руку за спину и сжав ладонь в кулак, она смотрела, как соседка демонстративно-громко чмокнула Егора в губы, повиснув на его шее, а затем крутилась перед ним, примеряя то так, то эдак шапку, будто сроду её не носила. И хохотала, явно и откровенно флиртуя. И Егору это очевидно нравилось, потому что когда он смотрел на эту близняшку, в его глазах мелькали те самые смешинки, как когда-то мелькали от взгляда на неё, Олю. И уголки губ едва вздрагивали в улыбке, отчего лицо становилось совсем мальчишеское. И он так же чуть откидывал голову назад, будто хотел засмеяться, но не смеялся. И…       Моргнув, Оля на ватных ногах развернулась и ушла на кухню. В голове царил непривычный сумбур. Даже влюблясь, она никогда не позволяла себе терять самообладания. А тут такое… Девушка сильно сжала чёрную пластиковую ручку чайника, желая унять дрожь. Задумалась: а чего она вообще хочет… чай? Кофе? Или…       Бросив потеряный взгляд в сторону коридора, Оля налила себе просто воды.       — Ой, какая прелесть!       Сдерживая смех, Егор с удивлением смотрел, как Леся восхищается недавно найденным брелком, который в руках девушки замерцал вдруг фиолетовым.       — А у меня только оранжевым мигал. Я думал, это фишка такая, раз типо долька апельсина…       — Подари, а? — Леся смотрела на него умоляющими оленячьими глазами. И вот как такой отказать? Егор молча снял брелок с ключей и протянул ей.       — Владей.       — О-о, — Леся взяла с его ладони «апельсиновую дольку» так, словно он ей не китайскую фигню отдал, а кольцом с бриллиантом одарил. Даже книксен сделала и тут же прицепила подарок на свою связку. — Всё-таки не зря я с тобой текилу пила.       Егор даже не нашелся что ответить, а Леся уже задорно подмигнула и, со словами «чао, персик» выпорхнула за дверь.

***

      Растянувшись на клубнично-красном диванчике, Лекса загружала в инсту новое селфи, пока не получила смачный шлепок по попе от сестры.       — Блин! Леська! Больно же! — подскочила Александрина, совершенно игнорируя доводы сестры, что им выходить через полчаса, а она в трусах по дому… лежит!.       К первой паре она идти не собиралась. Тем более, что первой, да и второй тоже у них стояла «поисковая минералогия» у того самого Контаря, что Лесю завалить пытался. Так что пошел он… лесом. Лекса смачно зевнула и прошлепала босыми ногами на кухню. Запихнув в рот кусок адыгейского сыра, она довольно покачала головой. Вкууусно!       Дверной звонок робко тилинькнул. Потом снова, более уверенно. Но Лекса даже с места не сдвинулась, занявшись размазыванием подтаявшего масла по тосту. Краем уха она слышала, как из ванной выскочила сестра, открыла дверь, что-то смущенно ответила.       Олень пришел — хмыкнула Лекса и захрустела изрядно поджарившимся и ещё горячим куском хлеба. Случайно брошенная Алевтиной фраза надежно приклеилась к Скворцову в Алексином сознании. Хотя-я положа руку на сердце… после вчерашнего квартирника, а тем более бурной ночи потом никакой обиды в ней не осталось. Растворилась сама собой, как снег по весне растаяла. Александрина даже не поняла сначала, отчего так дышать легче стало вдруг. И только сейчас пришло осознание: отболело и рассыпалось прахом. Даже воспоминания затёрлись в одно мгновение, утратив свою живость и краски.       И сейчас, наблюдая за Скворцовым через коридор, она не чувствовала ни раздражения, ни сожаления, ни тем более любви.       И виноватой она себя тоже не чувствовала. Ну, и что с того, что он другую любит? Эта ночь им обоим была необходима.       Как самолёты перед аварийной посадкой сбрасывают топливо, чтобы не взорваться и однажды взлететь вновь, так и они этой ночью сбрасывали старые обиды, сомнения, неуверенность. Сбрасывали страстно, иступлено… Лекса машинально провела пальцами по шее, вдоль линии ночных поцелуев. И улыбнулась.       И пусть они были друг для друга запасными аэродромами, но… Лексе сейчас было так хорошо, как давно не было. И искренне хотелось, чтобы ему было также.       — Мы ушли! — раздался из коридора голос сестры. — Ждём тебя ко второй.       Хлопнула, закрываясь, дверь и угукала Лекса уже сама себе.       Даже на вторую пару Александрина опаздывала просто катастрофически. Всё тянула чего-то, медлила, пока не вспомнила, что препод по матметоду угрожала срезом знаний. А это считай «автомат» в кармане.       Нырнув во дворы, чтобы через школьный стадион позже срезать и минут через семь выскочить на проспект, Лекса вдруг замедлила шаг, замечая отражение в больших окнах школы неприметного на первый взгляд мужика. Вот только выправка у него была военная — это Лекса за версту определить могла, не зря же каждый день мимо суворовского «маршрут прокладывала» — а сам… как это… в штатском!       Вообще, увязывались разные странные типки за ней не впервые. Но этот… Этот отличался от остальных. Лекса бы и внимания не обратила на него, если бы не тот факт, что маршрут у нее, мягко говоря специфический, отнюдь не «народная тропа».       На ум почему-то сразу пришла тётка. Люся, с её-то безголовостью, запросто могла вляпаться в «шпионские игры».       Да, даже если и так, какой смысл за ней следить? Они с Люсей уже много лет не то, что не виделись, даже не списывались. Только деньги получали. И хорошие, надо сказать деньги… Сердце испуганно ёкнуло. Александрина нервно дёрнула на плече лямку сумки, и вдруг, резко развернувшись, быстрым, широким шагом направилась к мужику.       — Что надо? — почти выкрикнула она, вскинув подбородок и широко раздув ноздри. — Почему следишь за мной?       Мужик остановился от неожиданности и пару секунд смотрел прямо Лексе в глаза и даже словно сквозь девушку. Будто не только прикидывал варианты ответа, но и, аки киборг, связывался с неведомым «центром» для получения дальнейших инструкций. Промелькнуло у него по лицу эдакое выражение «ничего не видел — не знаю», что могло показаться, выдаст сейчас нечто вроде: «Ты чего, бесноватая, не выспалась?» И уйдёт, возмущаясь женскими гормональными всплесками и их проявлениями. Но мелькнуло и прошло.       — Александрина Берсенёва? Я уполномоченный Левский, могу задать вам пару вопросов?       Привычным движением извлёк из внутреннего кармана «корочку», ткнул девушке под нос и, дождавшись пока та ошарашенно кивнёт головой, приглашающе махнул рукой в сторону оживленного проспекта.       — Может в другом месте побеседуем? И не ходили бы Вы в одиночку по этим проулкам, гражданочка.

***

      На занятиях Алекса так и не появилась, только скинула короткую смс-ку, что голова болит и хочет отлежаться. Нахмурив брови, Леся набрала номер сестры, но та сбросила звонок. «сплю»       Это было так не похоже на Лексу. Голова у сестры не болела никогда. Тем более настолько, чтобы днем спать. Да и не сова Алекса. Если бывало в автобусе укачает, так она потом полдня как варёная ходит.       — Что-то не так, — обеспокоенно пробормотала себе под нос и снова потянулась к телефону.       — Лесь, кобра пришла, — шепнул Паша девушке на ухо. Попадаться под руку этой «преподше» даже он не хотел.       Почувствовав кожей пристальный взгляд, Скворцов поднял глаза.       — Да, Вероника Ильинична? — широкая улыбка растянулась во все тридцать два, а в глазах вспыхнули блядские огоньки. — Вы так внимательно смотрите. Я смущаюсь.       По аудитории пролетели сдавленные смешки. Заливаясь краской Леся смотрела, как её телефон, потянутый за провод наушников, нырнул под парту прямо в Пашину ладонь, а оттуда в его сумку.       Женщина отвела взгляд от Олеси и оценивающе посмотрела на студента поверх круглых очков, за которые её и прозвали коброй. Давно. И передавали от курса к курсу уже много лет. Впрочем, характер у неё тоже был ядовит.       Слухи, тёмным ореолом витавшие вокруг этого студента Вероника Ильинична знала прекрасно. Преподаватели сплетничали на его счет с не меньшим удовольствием, чем студенты. А ведь до прошлого года никто и не знал, чем именно зарабатывает на жизнь отличник с инженерного. Как так вышло, Веронику Ильиничну не интересовало. Как подсказывал жизненный опыт — сherchez la femme*. И было видно, что парень уже привык. Но что не понравилось ей, так это загоревшиеся глаза студентов, явно жаждущие зрелища.       — Ну, давай поработаем над этим, Скворцов. Публичные выступления очень раскрепощают.       Смешки переросли в смех, вызванный будто случайным двойным смыслом слов преподавателя. Улыбка застыла на красивом лице и, вскинув бровь, Паша ожидал продолжения.       — Все! К следующему коллоквиуму подготовьте доклады для дискуссии. — Вероника Ильинична окинула разом притихшую аудиторию серьезным взглядом. Год назад она не поленилась, подняла дело Скворцова, связалась с детдомом, нашла его бывшего тренера, даже тайком наведалась в тот самый злополучный клуб, и… не дала сожрать парня декану инженерно-экономического за «аморальное поведение и нарушение внутреннего порядка». Под мрачным, как небо в грозу над морем, взглядом именитого профессора, ректор молча подмахнул наспех написанное заявление о переводе на геофизический, искренне не понимая зачем ей «паршивая овца». Всё просто — в свои шестьдесят с хвостиком Вероника Ильинична видела не только симпатичную мордашку.       — Список тем выложу сегодня на странице кафедры. Можете объединиться в группы по двое. Как я понимаю, ты будешь в паре с Берсенёвой, Скворцов? — преподаватель с чуть заметной усмешкой скользнула взглядом по студенту, потом посмотрела на пунцовую девушку. — Кстати, кто меня почтил присутствием — Олеся или Александрина?       — А…       — Леся, — громко закончил вместо девушки Павел, старательно игнорируя возмущенный выдох соседки. — У Алексы мигрень.       — Хорошо. С этим разобрались. Староста, в конце урока подашь список отсутствующих. Вечером жду обратную связь: кто какую тему выбрал и с кем объединился. Пересечений быть не должно. Из инета можете ничего не скачивать — я знаю всё, что там валяется. За все года, — на прокатившееся волной разочарованное гудение она с пониманием качнула головой. — По результатам проставлю зачеты. Ну, или не зачеты. Зависит от вас. А сейчас переходим к новой теме.       Щурясь от яркого мартовского солнца, Леся задрала голову, не замечая как вязаная коричневая с золотистыми вышитыми цветочками шапка упала в сверкающий сугроб. «Не коричневая, а цвета капучино. Я на неё месяц ухлопала!» — обиженно фыркнула сестра на Лесины слова, пока та крутилась перед зеркалом в коридоре.       В бесконечном незабудковом небе ни облачка! Только высоко-высоко с задорным свистом металась по нему от дерева к дереву стая свиристелей.       Весна… Её дыхание чувствовалось в воздухе. В первой полуденной капели. Громче и радостнее галдели воробьи в стриженых кустах боярышника и ирги. Менялась глубина неба. Оно не казалось уже таким холодным, как в феврале. Пока неощутимо. Почти незаметно. Но всё это заставляло Лесино сердце биться быстрее.       А может, причиной тому была вовсе не весна? Леся прислушалась, как Паша разговаривает с мороженщицей, нависнув над маленьким окошком киоска, и мечтательно улыбнулась.       А может, просто так совпало: весна за окном и весна в душе. Девушка вдохнула полной грудью ещё холодный, но уже по другому пахнущий воздух.       Мужские руки крепко обняли её со спины, тёплые губы коснулись виска, щеки… Леся заулыбалась и тут же дёрнулась вперед из объятий, не узнавая запаха туалетной воды, окутавшей её.       — Уронила, — Егор поднял шапку из снега, отряхнул и потянулся к девушке.       — Спасибо, — Скворцов загородил Лесю собой и зубами забрал у Новикова шапку из рук. Только после этого развернулся к девушке и передал стаканчик с горячим шоколадом и обе эскимошки. Покрутив головной убор в руках, Паша решил, что там, где цветочки — там по-любому перёд, и надел её на Лесину голову.       — Они должны быть сбоку, — Егор недобро прищурился на Скворцова, вспоминая, как вертелась перед зеркалом Леся.       Не понимая, что происходит, Олеся молча терпела, пока Павел снимал и заново одевал ей шапку. Как кукла. Дурацкая ситуация!. Паша всё делал бережно. Медленно. Словно показательно.       — Да, так лучше, — согласился он, оборачиваясь к Егору и глядя ему прямо в глаза. — Но в будущем не надо заботиться о Лесе. И обнимать её не надо. И тем более — целовать. Они не до такой степени похожи, чтобы их путать! Раз решил встречаться с Лексой — учись различать сестер Берсенёвых. По привычкам, повадкам. Но главное — смотри в глаза. А Леся — моя девушка.       Даже после того, как Павел чётко обозначил положение дел, Егор несколько мгновений тупо смотрел на него, не понимая, что происходит. Наверное, осознанию ситуации мешало то, что перед ним стояла смутившаяся Леся, с которой они только вот, сегодня утром… стоп. Да и тот факт, что он считал Скворцова играющим за другую команду, так сказать, тоже сбивал с толку.       Сердитое по этому поводу «кто бы мог подумать», Новиков успел проглотить, хотя слегка прокашлялся. Как раз в голове прояснилось, стоило отбросить режущее слух заявление «Леся — моя девушка». Различать… Учись их различать.       — Понятно, — выдавил сквозь сцепленные челюсти. Это Павлу.       — Извини, — девушке, не глядя на неё.       Развернулся и пошёл прочь. Хотелось верить, что сёстры просто пошутили, не замышляя никаких подлых каверз. Хотелось верить, что изумление Леси искреннее, а широко распахнутые глаза — не актёрская игра. Но всё равно лучше пройтись, проветриться. Как всегда в трудные моменты жизни, Егор достал телефон, прокрутил список номеров, которые знал наизусть. Мать сейчас на работе, хотя тоже надо бы позвонить, давно ведь не разговаривали. Набрал среднюю сестру, отодвинул смартфон от уха, чтоб не оглохнуть от радостных воплей. Пришлось даже присесть на ограду возле сквера, чтобы выслушать новости. В подробности особо не вникал - всё равно невозможно угнаться за всем этим кто_что_когда_почему, но в конце разговора уже широко улыбался. Сам не заметил, как пообещал в эти выходные обязательно приехать домой, пусть и понимал, что заманивают его, наверняка, с корыстными целями - у Насти, которая средняя, грядёт выпускной, а у мелкой, Дашки, какой-то проект по биологии. Да ладно, не жалко заначки, не только ж для себя на подработках горбатится, девчонок тоже хочется побаловать. Тем более, что они стараются изо всех сил. Настюха заканчивает школу с отличием, мечтая поступить в ВУЗ, чтоб выбраться из пригорода, а мелкая... просто мелкая ещё, смешная, наивная. Надо обязательно съездить.       В полной тишине они дошли до дома. Леся не слышала ни хруста снега под ногами, ни оглушительно-счастливого воробьиного щебета. Она даже не слышала Пашиных попыток заговорить с ней. В голове беспокойным роем гудели мысли, пытаясь аргументированно разложиться по полочкам. Выходило так себе. Одно понятно — Егор перепутал её с Лексой. Вот ведь… коза! Леся аж шаг замедлила. Получается, сестра сразу смекнула, почему Егор круги вокруг неё нарезал на квартирнике и… Вот же… хорошо как! Леся мотнула головой и аж захохотала. Не сестра — бестия! И слава богу! Только Егора ей на голову не хватало.       Девушка остановилась у подъезда, с видом, словно решала глобальных размеров проблему. Остывший шоколад не будет вкусным, если разогреть его в микроволновке, поэтому тащить домой его смысла не было. Паша молча забрал у неё стаканчик, выплеснул содержимое в снег и выбросил его в ближайшую урну.       — Объяснись, — негромко, но уверенно потребовала Леся, сама себя не понимая. Наверное, страшнее всего сейчас было услышать от Паши, что он пошутил. Он ей нравился. Нравился как никто и никогда раньше. Это делало её счастливой и… глупой.       «На дурака не нужен нож. Ему немного подпоешь и делай с ним что хош!» * — назидательным тоном частенько напевала тётя Люся. По поводу и без. А потом свинтила к итальянцу.       Интересно… это она их с Лексой жизни учила или на будущего мужа своего намекала…       Паша подошел к ней близко-близко и осторожно, словно спрашивая разрешения, коснулся её ладони. Улыбка беззащитно дернулась в уголках губ, когда, переплетая пальцы, он уловил едва заметную их дрожь. Что-то внутри щёлкнуло и отпустило.       За почти год их знакомства Леся никогда не видела, чтобы Паша так улыбался, словно светился изнутри. Скворцов ей вдруг напомнил боевую черепашку без панциря. А его рука оказалась такой горячей, что Леся непроизвольно вздрогнула, будто обожглась.       — Моя девушка, — также тихо ответил он.