-13-

      — Что там? — спросил напрягшегося подчинённого Тенгиз Андреевич. Сам он просматривал файлы недавно отсканированных материалов из архива профессора Тищенко. Раздражала какая-то мелочь, всё казалось, что он упустил важную деталь. Видел, но не обратил внимания.       — Возня непонятная на стоянке. Вроде пьяного в машину заталкивают… плохо видно из-за ветвей, — проворчал боец, оставленный у окна для визуального наблюдения. Техника это хорошо, но люди порой подмечают неуловимые детали. А им вот, как раз, неуловимое нужно… уловить. Покрепче.       — А на камерах, Левицкий? — переадресовал вопрос второму сотруднику, колдовавшему возле мониторов.       — В Lexus LS пытаются «упаковать» молодого мужчину. Предположительно с признаками опьянения. Твою мать! Объект! Наш объект нападает! — в шоке от увиденного особист выдал восклицание в голос.       — Отставить комментарии, мы тут звукоизоляцию не ставили, — полковник оказался рядом практически мгновенно, опередив младшего — по званию и во возрасту, — бойца.       — Твою мать… — согласился с формулировкой описания происходящего.       — Он что делает… втягивает тело в себя? — Левицкий даже наклонился почти вплотную к экрану.       — То, что осталось от тела, — хлопнул его по плечу Тенгиз. — Вызывай подкрепление и остальную команду. Ловушки активированы?       — Так точно, товарищ полковник. Силовой контур у входа, аналогичный между 13-этажом и чердаком, сигнальные элементы рандомно в подъезде, местах, где объект проявлялся и на подходах к дому.       — Отлично, выступаем. Будем надеяться, что… — по пути к выходу все трое застёгивали бронежилеты, — сработает.       На панели, которая располагалась рядом с мониторами от камер слежения, вспыхнул ряд индикаторов — заалел тревожно на максимальной мощности и погас.       — Или нет.       — Он отступил? — нервно споткнулся боец.       — Сейчас узнаем, — распахнул дверь Силанидзе и недовольно нахмурился, обнаружив на площадке этажа сборище народа.

***

      Стоило Егору увидеть возле квартиры Маргариту Яковлевну, нервно цокающую туда-сюда по серым квадратам плитки, как накатило подзабытое ощущение диссонанса.       Мать и дочь, особенно рядом, казались копиями друг друга, даже разница в возрасте не затирала этой схожести. Те же глаза в обрамлении длинных ресниц, пышные волосы, нежная кожа, плавный овал лица, пухлые губы. Только то, что в Ольге привлекало, задерживало взгляд Егора — лёгкая задумчивость, кажущаяся ранимость, искры веселья в уголках глаз и изгибе рта, в матери если не отталкивало, но заставляло держаться на расстоянии. Ни о какой ранимости речи не шло — Маргарита Яковлевна и выглядела, и являлась женщиной властной, самоуверенной, целеустремлённой, язвительной.       Она была красива — той хрустальной, холодной красотой, в которой острых граней много больше, чем солнечных переливов. Любила и заботилась Марина Яковлевна исключительно с позиции «я лучше знаю, что кому надо».       — Явилась. Почти два часа ночи. Собирайся, мы уезжаем. Сейчас. — Стоило открыться дверям лифта, вместо приветствия выдала Макеева-старшая. — А ты что здесь делаешь? — скривила губы, поняв, кто стоит в кабине вместе с её дочерью. — Впрочем, не важно.       В ушах женщины хищно сверкнули бриллиантовые искры, перетекли по пальцам, когда Маргарита Яковлевна распахивала короткое меховое манто. Светло-серое, изящное. «Это ж сколько норок полегло… »— отстранено подумал Егор. В памяти проснулось уже забытое раздражение. Мать Оли умела короткой фразой вбить клин между ними, вот редкий талант, наверняка врождённый, но доведённый до совершенства — вроде и почти ничего не сказано, но уже унизительно.       — Мам, что случилось? — обычно Ольга молча подчинялась, зная, что спорить с матерью себе дороже. Но сейчас всё изменилось. И дело было не только в «монстре на чердаке». Просто за несколько месяцев она настолько отвыкла от тотальной «заботы» и удушающей «любви», что теперь смотрела и на себя, и на мать как будто со стороны. — Зачем ты приехала?       Последней фразы никто не ожидал, даже она сама. Маргарита Яковлевна недоумевающе уставилась на дочь, а Егор аж развернулся, чтобы заглянуть Ольге в глаза — она ли это?       — Завтра из Франции прибывает деловой партнер твоего отца. Как оказалось, с сыном. Как оказалось, твоим ровесником. Как оказалось, свободным, — по мере слов матери лицо Ольги вытягивалось и мрачнело всё сильнее. Новикову показалось даже, что в небесах громыхнуло. Или не показалось?        — Наигралась во взрослую жизнь? Пора домой, — женщина быстро вернула себе самообладание и явно хотела что-то добавить, нелестное, но за окном действительно прогремел хлопок и тут же нестройным эхом заверещали машинные сигнализации. Ольга и Егор тревожно переглянулись, прислушиваясь к отдалённым голосам внизу, Маргарита Яковлевна поджала губы. Район явно неблагополучный.

…

      Без любимых хвостатых в квартире стало непривычно пусто. Никто не запрыгивал на табурет вперёд неё, не крутился под ногами, настойчиво требуя внимания, не скребся в лотке так, будто рыл подкоп к соседям снизу.       Только сиамского Тихона никто не взял. Стоило потенциальным владельцам заглянуть в голубые его глаза, как желание обзавестись любимцем отпадало напрочь. Да перс Афанасий остался с ней. Не смогла себя заставить с ним расстаться.       Не то, чтобы шум на лестничной клетке — кто-то с удивительным упорством стучался в смежную квартиру — разбудил Алевтину, скорее она и вовсе не спала, безрезультатно потратив часа три на попытки насильно погрузиться в царство Морфея.       — Вот же дятел! — щёлкнув клавишей ночника и прищурившись от вспыхнувшего света, женщина села на кровати, испытывая затаенную радость от возможности скинуть накопившееся напряжение.       Тихон, сидя «копилкой» напротив входной двери, гипнотизировал её взглядом и слегка дёргал ушами, вслушиваясь в чужие голоса.       — А-ну, подвинься, — скомандовала Алевтина, распахивая дверь.       — Мам, давай уже в квартиру зайдём, — Ольга качнула ключами, которые выуживала из сумки всё это время. — Добрый вечер, Алевтина Васильевна.       — Вы поговорите, а мне нужно на работу вернуться, — оставлять дам наедине было не лучшим из вариантов, но попасть в служебное расследование тоже как-то не айс. Двинув подбородком в приветствии соседке, Егор сделал шаг к лифту и снова посмотрел на Ольгу: — Позвонишь утром, хорошо?       Оля кивнула со смущённой улыбкой, так добродушно, что захотелось её поцеловать, хотя бы в щеку, плевать, что на глазах у её матери, и он бы так и сделал, если б не распахнулась соседская дверь, из которой стремительно вышли полковник и двое сотрудников в бронежилетах.       — Зайдите в квартиру, приготовьте документы, питьевую воду и самое необходимое на несколько часов. Сейчас объявят об эвакуации, — стальным тоном выдал сосредоточенный Силанидзе, глядя в основном на Егора. — Следуйте инструкциям.       Новиков медленно кивнул, с трудом подавляя желание оглянуться за спину в поисках невидимого нечто.       — Что происходит? Какая ещё эвакуация, эй вы! Немедленно вернитесь и объяснитесь! Что за произвол? — женщина пыталась разблокировать айфон, который держала в руке.       — Слышь, выдра в ондатре, тебе русским по белому сказали зайти в квартиру и притухнуть до особых распоряжений, — Алевтина, выхватила из холёных рук женщины «яблоко» и скинула звонок. Телефон вернула Егору, игнорируя полный возмущения то ли выдох, то ли всхрип.       Маргарита Яковлевна хотела забрать айфон у Новикова и плюнуть ядом в крашеную блондинку, но мешала Ольга, подталкивая внутрь квартиры.       — Мам, входи. Кому ты собралась звонить? Замминистра? Главе МЧС? Заходи уже!

***

      От удара стальную дверь повело, покорежило. Кир инстинктивно дернулся в сторону, вцепившись в куртку Скворцова до белизны в костяшках и утягивая его за собой.       — Лять, — кажется, весь спектр эмоций Гущин теперь будет выражать одним словом, остальные из мозгов выветрились.       Трясущимся пальцем Лекса многократно жала на кнопку вызова лифта, как будто приедет от этого быстрее, но тот словно застрял между этажей.       — Сука, — зло всхлипнула девушка, обернулась на Кира, взвалившего на себя Оленя, перевела взгляд на лестницу. Не вариант.. И снова ткнула на кнопку. Доли минуты превращались в вечность. — Ну же!       Лифт чуть просел, дернулся и понес их вверх. Прижав Скворцова в стене своим плечом, чтобы не съехал, Кир случайно опустил взгляд на свои ладони. Измазанные чем-то. Гущин поднял их к светильнику, запоздало соображая, что это кровь. Чужая кровь.       Он обернулся. В нос ударила вонь. Словно обоняние внезапно прорезалось. Тошнота резким накатом сдавила горло.       — Эй, сосед, — неуверенно коснулся парня, облитого кроваво-серым, липким, нестерпимо воняющим. Шевельнулось недоброе предчувствие. — Ты живой вообще? Эй.       Обернувшись на его слова, заторможено осознавая их, Алекса посмотрела расширившимися глазами на парней. Мёртвый?! Лекса шарахнулась в сторону и упёрлась в сомкнутые стальные двери, брякнувшие от толчка.        Перед глазами встали воспоминания о маленькой церкви, тихонько плачущей бабе Дусе, зарёваном лице Люси, тяжелом запахе ладана и свечей, напевном глубоком голосе священника и родителях… с навечно застывшими лицами. Серыми, неживыми. Лекса тогда Лесе закрывала глаза и старась не смотреть на них сама…       Лифт резко остановился, снова просел, распахнул двери и девушка вывалилась прямо в руки Новикову.       — Лять! — нажал на кнопку блокировки дверей Гущин, едва успевая поймать соскальзывающего вниз Скворцова. — Помогите мне, ну!        «Помогите!» — отдавалось в голове странным глухим многократным эхом. Павел шумно потянул воздух носом и открыл глаза, уставившись глаза в глаза Гущину. Тот облегченно выдохнул и, перекинув руку Скворцова через свое плечо, шагнул с ним из лифта.       Громко ахнула Ольга.       — Мать моя! — Алевтина смотрела на парней, впервые не зная за что хвататься и куда бежать.       — Леська, — Александрина выгреблась из рук Егора и рванула к двери Скворцова. Надо убираться отсюда! Срочно!

…

      На циферблате светилось 2.15. Закутавшись в чёрную Пашину толстовку, Леся смотрела на сияющие желтыми огнями фонарей ленты ночных улиц. Неспокойно было на душе. И чем меньше светилось окон в домах напротив, тем сильнее разрасталась тревога. Не то, что спать, сидеть на месте не могла, в десятый раз заставляя чайник кипеть, не для того, чтобы пить, а просто разбавить тишину. Телевизор выключила давно — раздражали и музыка, и новости, и фильмы. Несколько раз бралась за сотовый, но так и не позвонила, уговаривая себя, что зря накручивает, что у него такая работа, что скоро вернется, что…       И только когда откусила заусенец до крови, поняла — ещё немного и превратится в параноика. В прошлом году Маша, Алексина подруга, летела в Железноводск с родителями и привезла в подарок травяные чаи. Пить с сестрой они их не стали, но и выкидывать тоже. Просто убрали в шкаф. И Леся точно помнила, что среди них был успокаивающий. Точно, то что ей сейчас нужно. Сняв с крючка у зеркала ключи от их с Лексой двушки, она немного помедлила перед кривой самодельной палицей — сувениром с Кудыкиной горы*. Её тоже сняла с крючка. На всякий случай. Тяжёлая. Пришлось перехватиться поудобнее. Скользнула взглядом по крупному фото с Пашей в компании бывших однокурсников, держащим эту самую дубину на фоне огнедышащего Горыныча, резко открыла дверь и замерла на пороге, осознавая то, что видит. Среди всех, кто толпился у лифта взгляд выхватил только окровавленного Павла, которого поддерживал Кирилл.       — Паша! — прошептала она имя парня разом севшим голосом.

…

      — Ловушка у входа больше не активна, — на бегу глядя в планшет, комментировал Левицкий. — Наша команда на подходе, фургоны с аппаратурой тоже, а автобусы будут в течении десяти минут.       — Отлично, — Силанидзе отметил про себя, что сработано действительно неплохо. Члены их группы, наблюдающие за домом из удобных точек, смогут добраться сюда за несколько минут. Технику и транспорт удалось заказать и получить заранее, проколов быть не должно.       На площадке одиннадцатого этажа пришлось повторить растерянным, а то и возмущённым жильцам, толкущимся у своих дверей, фразы про эвакуацию и пропустить гражданку, что спешила по лестнице вверх.       — Есть сигнал, товарищ полковник, — в этот раз понизив голос, прошептал Левицкий. — Сработал датчик движения массы, превышающей норму человеческого тела втрое.       — Где? — они остановились и уставились в точку на планшете. — Твою мать! Назад! Живо!

…

      — Зашибись, — Лекса со злостью выдернула дубину из рук сестры, ринувшейся к Оленю, даже не взглянув на неё. — Да живой он!       — Это не его кровь, — Гущин с натугой пропыхтел Новикову, пока они оттаскивали полубесчувственное тело к стене напротив от лифта.       — Полковник сказал собирать документы и готовиться к эвакуации, — ответил на это Егор и все равно наскоро осмотрел Скворцова. Алкоголем парень не пах. Заглянул в зрачки. — Идти сможешь сам?       — Да в норме я, — Павел попытался отмахнуться от помощи, вышло не особо. — Почти.       Проблема. Новиков поднялся. Сначала надо собраться самим и быстро. Пока тревогу не объявили, и лифт не заблокировали, потому как тащить на себе Скворцова по ступеням вниз тринадцать этажей… хреновая перспектива.       Поняв его мысли, Паша неуверенным движением потянул молнию потайного кармана куртки, вынул связку ключей. На пол посыпалась мелочь, звонко сыграв по плитке. Мятые чеки из магазина. Может, еще что выпало… он не обратил внимания. Вложил ключ от секретера с документами в Лесину ладонь. Объяснения давались с трудом, язык еле ворочался.       — Иди.       Леськино «Па-а-аш?» заглушило нарастающее предупреждающее урчание Тихона, которому в унисон поднимался рычаще-маукающий голос перса, что тоже выглянул из любопытства на площадку вслед за товарищем. Выгнувшись дугой, ощетинившись, они захлебывались воплями, жутким эхом разносившимися по лестничному маршу, и пятились, неотрывно глядя в полумрак.       Женщины разом притихли. Маргарита Яковлевна, вцепившись в сумочку из страусиной кожи, подобранную в тон манто, интуитивно взяла пример с котов и тоже пятилась в квартиру дочери.       — Тиша, ты чего? Афоня… Ну-ка, в квартиру, — не ожидавшая подобной выходки от любимцев, Алевтина подалась было вперед, но Новиков мотнул головой, показывая вернуться обратно.       Опираясь рукой, Павел съехал по стене, вслушиваясь в гулкие размерные шаги того, кто поднимался по лестнице.

…

      Не успел! Аххтуйенн с размаху нанес бронированной перчаткой удар в металлическую преграду, установленную в начале подъема к вершине жилища аборигенов и скрывшую за собой его осколок. Та прогнулась, но выдержала. Подернулась активировавшимися силовыми линиями. Он видел их вполне отчётливо, даже слышал гудение на грани уловимых колебаний — опасность! В прошлый раз ничего такого не было.       Аххтуйенн рыкнул от досады, отпрыгивая назад. Вовремя — линии наращивали напряжение, образуя там, где он только что был контур клетки.       Ловушка! Будь прокляты двуногие! Выяснять, охотятся именно на него, или появление «клетки» имеет иную причину, не было ни времени, ни желания.       Эти мелкие, слабые твари подобны паразитам! Даже в финальной стадии своего жизненного цикла опасны!       Старая особь, нападая, а затем эта вот ловушка повредили один из модулей — и теперь часть режимов брони сбоила. Нужно торопиться, пока его не обнаружили.       Аххтуйенн подпрыгнул, гравитационные механизмы мгновенно перенастроились, зафиксировав его на стене и позволили быстро взбираться вверх, пока земля не осталась далеко. Расчет оказался верным: двуногим не хватило мозгов установить защиту на весь дом. А может, технологии их слишком примитивны для этого. Не важно.       Он прикоснулся к стеклу подъездного окна, между площадками этажей, надавил, удерживая выростами на щупальце, и плавно перетёк внутрь. При внушительных габаритах передвигаться Аххтуйенн мог практически бесшумно.       А вот двуногие шумели. Хлопали дверями, переговаривались, хотя в эту пору суток обычно спали. Он запоздало соединил активность аборигенов и шум снаружи, что поднялся при его нападении. Уже не имеет значения, но следует принять меры предосторожности.       Мысленно воспроизведя облик последней поглощённой жертвы, Аххтуйенн трансформировался и, стараясь не спешить, двинулся дальше, теперь уже по лестнице. Осколок артефакта по прежнему испускал сигнал — то еле уловимый, то вполне внятный.       Он должен был добыть артефакт «чисто», не прибегая к убийствам аборигенов. Только так можно было считать его проступок перед Живыми Потомками и Неспящими Предками искупленным. Ну, те несколько особей, которых Аххтуйенн поглотил, не в счёт, это же питание, а не война.       Но сейчас, когда настолько желанный последний фрагмент артефакта был так близок, а путь к нему преграждало стадо безголовых двуногих, Аххтуйенн понял, что готов убивать.       Из темноты лестничного пролета вынырнула женская, затянутая в чёрный комбинезон, фигура, хозяйка которой явно уважала спорт.       Застыв на верхней ступеньке, Марта Гждановских немигающими глазами уставилась на Скворцова.       — Это не человек!       Обернувший было на его слова, Егор перевел взгляд на женщину. И время замедлило свой ход. Застыло на доли секунды.       Одно дело слушать чужие рассказы про невидимое нечто, верить и не верить одновременно. Совсем другое — видеть самому, своими собственными глазами, как из-под кожи? личины? что это было вообще? — человека, вылазит огромная бронированная тварь.       Тяжёлое щупальце выскочило из-под металлических пластин прежде, чем тварь сменила облик — черты Марты поплыли, сквозь них проявлялась покрытая наростами синяя кожа, круглые немигающие глаза, узкая линия безгубой пасти… В какой-то миг на людей смотрели и глаза женщины, и чудовища, но вскоре наносная личина сошла, растаяла, фигура пришельца обрела мощь, выросла к потолку, раздалась в ширь.       Матовые пластины на теле существа казались впаянными в тело, состоящее из каплевидной здоровой башки и нескольких щупалец разной длины, которые постоянно находились в движении.       Новиков осознал, что разинул рот, когда одно из щупалец — без пластин, серо-зелёное, в наростах— полетело в его сторону и тяжело ударило рядом об пол, дробя в крошку серый кафель и сметая котов. Челюсти Егора щёлкнули так, что в голове зазвенело.       Аххтуйенн целился в особь, хранившую в недрах своей второй кожи осколок. Но вопли мелких тварей*, живущих с той, что Фёдор звал Алевтиной, сбивали настройки его систем жизнеобеспечения. Более того, они замечали его даже под маскировкой. Это он понял при прошлом столкновении. Интересный вид. Убивать первыми!       Понял, что промахнулся, Аххтуйенн только когда увидел, что тащит к себе молодую самку, взревел, сжимая гибкое кольцо конечности сильнее — как же они все ему надоели!       Леся лишь успела испугано вскрикнуть, когда её протащило по битому кафелю, раздирающему кожу, и подбросило вверх.       Вместо неё заверещала Маргарита Яковлевна. Расширившимися от ужаса глазами женщина следила за происходящим, а Ольга застыла рядом с ней.       Взбешенный неудачей, Аххтуйенн метнул другое щупальце в сторону орущей престарелой самки.       Егор на автопилоте выхватил из кармана электрошокер и зарядил в серо-зелёное мерзкое нечто максимальным зарядом, особо не рассчитывая на чудо.       Аххтуйенн взревел, когда кожу обожгла боль, свернула щупальце спиралью, пронеслась рвущими ожогами по ветвям нервной системы. Он с силой отшвырнул от себя напавшего самца, словно мерзкое насекомое, на этой планете их плодилось превеликое множество.       — Нет! — мимо проскочил Кир, буквально на ходу загребая замахнувшуюся на тварь дубиной Лексу, зажимая её в угол и закрывая собой.       Это было последнее, что увидел Егор, молниеносно снесённый ударом щупальца прямо в стену.       — Отдай! — негромко произнес Павел, но Аххтуйенн его услышал прекрасно. Щупальце туже скрутилось на теле самки, заставляя ту хрипеть и дёргаться.       Двойные веки скользнули по огромным чёрным глазам и уставились на человека, держащего в руках осколок артефакта, который издавал слабое чарующее сияние.       Великие, в могуществе своего разума, предки устроили древний артефакт так, что он состоял из различных элементов, каждый из которых мог функционировать и сам по себе. Большинство возможностей этих частей история за три тысячи оборотов не сохранила, но в целом прибор являлся постоянно возобновлявшимся источником энергии, невиданной мощи. Ядро его создали из неизвестного минерала, добытого на планете, которой давным-давно не существует.       — Отдай! — Скворцов поднял выше руку с качающимся на цепочке, хаотично мигающим брелоком в виде апельсиновой дольки, зажал его в ладони и указал на Олесю. Брелок пульсировал в руке, как живой. Если эта тварь и искала что-то у него возле машины, а до этого — у Берсенёвых, а ещё раньше — у Алевтины, то только это. И Павел рискнул. Терять всё равно уже было нечего.       Тварь заинтересованно подалась вперед, протягивая щупальце.       Получить осколок не множа убийства… Не пятная честь кровью разумных существ… Дурацкие правила клана, но чего не сделаешь ради подрастающих потомков.       Не сводя глаз с самца, Аххтуйенн опустил самку, которую мгновение назад хотел сплющить от злости, давая понять, что принял условия сделки.       Скворцов бросил брелок в протянутое щупальце и оно мгновенно свернулось, будто втянулось в существо.       С ликующим клокотанием Аххтуйенн отступал назад, закрываясь в броню. Всё. Пора домой.

…

      — Ни с места! — Силанидзе не стал церемониться с инопланетным гостем и с лестницы сделал предупредительный выстрел вверх.       Существо на миг замерло, словно раздумывая. Тенгиз догадывался, что пришелец разумнее, чем хочет казаться и ожидал подвоха.       — К стене, к стене, — между тем боец полковника оттеснял гражданских в сторону.       — У нас тут раненые, — бормотал в рацию сотрудник, оставшийся на лестнице. — Трое. Срочно нужна «скорая».       И всё же полковник пропустил тот миг, когда одно щупальце пришельца стремительно метнулось по полу, второе выхватило, словно из ниоткуда, сферу, переливающуюся гранями. Момент — по телу существа пробежалась рябь, словно картинка распалась на пиксели, стирая изображение, — и вот уже нет никакого пришельца, как и не было.       — Показатели? — не опуская оружия, спросил полковник.       — Пока пусто, ищем.       — Вернитесь в квартиры, подготовьтесь к эвакуации, как было сказано ранее. За вами зайдут через несколько минут.       К Алевтине полковник не подошёл, лишь взглядом убедился, что женщина в порядке. И за локоть ухватил Ольгу, рванувшую было к Егору.       — Вы медик? Нет? Тогда не трогайте, можете навредить. Идите к себе, собирайтесь, помощь уже в пути.       И одобрительно посмотрел на музыканта, крепко удерживающего рвущуюся к сестре девушку.

***

      Во дворе мигали красно-синие проблесковые маяки полицейских машин и жёлтые фургонов Горгаза. Его «сотрудники» объявили об обнаруженной утечке газа в подвальных помещениях, угрозе взрыва.       Заспанный народ, прижимая к себе кто детей, кто сумки, растерянно топтался у подъезда, следуя командам людей в форме, садился в автобусы.       Алевтина провожала взглядом удаляющиеся огни последней скорой. В первой увезли Новикова, как наиболее пострадавшего — переломы, черепно-мозговая травма. Во-второй Лесю с трещинами в рёбрах и Павла с наркотическим отравлением, — как он не убеждал медиков, что в порядке, с полковником спорить шансов не было. Вроде бы всё.       Будто посмотрела американский блокбастер, перенасыщенным спецэффектами настолько, что в какой-то момент мозг просто перестал справляться и перешел в режим ожидания нормальных событий.       С ощущением отрешенности, окутавшим сознание словно пуховым платком в зимний вечер, Алевтина даже не пыталась бороться.       Добровольно-принудительно усадили в черную Волгу вопящую "выдру". Ольга уехала с ней. До последнего в чем-то убеждая и уговаривая. Хотя, по мнению Алевтины, адекватной молодая соседка тоже не выглядела.       На удивление спокойного Кирилла и зарёваную Алексу тоже усадили в машину отдельно - полковник сам распорядился- и отправили вслед за скорой. О чем с ними перед этим разговаривал Тенгиз, Алевтина не слышала, но видела, как парень согласно кивнул головой. Вот же нервы у музыканта... А так и не скажешь...       Женщина сжала ручку кошачьей перевозки со своими спасителями. Всё-таки у кошек девять жизней, не иначе.       — Ничего, потерпите. Обещают, что это всего на день, к ночи дома будем.       У входа в автобус споткнулась пожилая женщина и Алевтина рефлекторно потянулась помочь, но та бодро выпрямилась, быстро взобралась по ступеням.       — А вы и без трости справились, Степанида Андреевна, как я посмотрю, — добродушно пошутила дочь профессора.       Благодарностью ей был тяжёлый немигающий взгляд.       — Потеряла, — проскрипела пенсионерка, торопливо проталкиваясь на заднее сидение, где уже сидела девушка-гот в наушниках, равнодушно глядя в окно.

***

      — Есть! Есть, товарищ полковник. Сработал «маячок», — почти подбежал Левицкий, протягивая планшет. — Вот.       — Вот, это последний транспорт, я правильно понимаю? В нём у нас есть сотрудник под прикрытием?       — Так точно. Имеется. Лейтенант Маркова.       — Отлично, аккуратно дайте ей знать и наблюдайте за перемещениями объекта.