Глава 3. Занавес

Локация: Общий зал «L'Ombra», столик Елены Время: 21:00 Прошло много времени — за работой оно летит незаметно. Уже девять вечера. Бордель работает вовсю: музыка играет, клиенты заполняют зал, девочки порхают между столиками. Елена сидит за своим столиком одна, потягивает вино. В зал заходят двое мужчин. Политики этой страны — известные лица, частые гости. Они уверенно направляются к столику Елены. Грегор, стоящий у штор, провожает их взглядом, но не двигается — свои. Елена встает, протягивает руку для рукопожатия. Мужчины здороваются, пожимают в ответ. — Добрый вечер, господа. Можем сразу подняться наверх. — Голос ровный, деловой, с оттенком светской любезности. — Как обычно, обсудим дела в нашей обстановке. Ваши девочки уже ждут вас вместе с двумя парнями. Всё, как и всегда. Она улыбается светской улыбкой. Жилетка застегнута, пиджак остался на стуле — надевать его она не собирается. Господин Бергер и господин Фогель — лица известные. Первый — депутат городского совета, второй — крупный чиновник из министерства финансов. В "L'Ombra" они как дома: приходят раз в неделю, всегда вместе, всегда с хорошим настроением и толстыми кошельками. Бергер — высокий, седоватый, с холеным лицом и привычкой громко смеяться. Сегодня он в дорогом костюме темно-синего цвета, при галстуке — хотя в борделе галстук обычно снимают через полчаса. Фогель ниже, плотнее, с хитрыми глазками и вечно влажными губами. Он из тех, кто любит поговорить, но никогда не говорит лишнего. — Фрау, добрый вечер! — Бергер пожимает её руку с подчеркнутой галантностью. — Вы сегодня просто ослепительны. Этот жилет... м-м-м, очень идет. — Господин Бергер, вы мне льстите, — Елена улыбается той самой светской улыбкой, отточенной годами. — Проходите, ваши апартаменты готовы. Фогель оглядывает зал хозяйским взглядом, задерживается на парочке девушек у барной стойки, довольно кивает. — Аяка сегодня работает? — спрашивает он вполголоса. — К сожалению, сегодня Аяка занята другим гостем, — Елена чуть склоняет голову. — Но для вас подготовили Мари и Лену. И, как вы просили, двух молодых людей. Амир сегодня отдыхает, но Кристиан и Марко — не хуже, уверяю вас. Фогель расплывается в улыбке. — Вы знаете наши вкусы, фрау. Как всегда. — Это моя работа. Она жестом подзывает Грегора. Тот подходит бесшумно, несмотря на габариты. — Проводи господ наверх, в «Венский кабинет». Проследи, чтобы никто не беспокоил. Грегор кивает, разворачивается к политикам. — Прошу за мной, господа. Бергер на прощание ловит руку Елены, задерживает в своей. — Фрау, может, составите нам компанию позже? Хотя бы на один бокал? Елена улыбается, мягко высвобождая руку. — Я подумаю, господин Бергер. Если дела позволят. Он понимающе кивает. Они с Фогелем поднимаются по лестнице вслед за Грегором. Елена провожает их взглядом, потом садится обратно за столик. Берет бокал, делает глоток. Вино терпкое, тёплое — она любит его таким. Из-за барной стойки за ней наблюдает Сиэль. Он вернулся сюда час назад, после того как они закончили с записями, и теперь делает вид, что проверяет ассортимент, а сам следит за залом. И за ней. Их взгляды встречаются через зал. Она чуть заметно поднимает бокал — жест "всё в порядке, работаем". Он кивает, отворачивается к бару. В зале музыка играет ритмичная, танцевальная. Девочки порхают между столиками, смеются, касаются клиентов. Кто-то уже танцует в центре зала — пара, явно не в первом градусе, но им весело. Охрана на местах: Грегор наверху, Руди у входа, Клаус у барной стойки, делает вид, что пьет сок.  Елена откидывается на спинку стула, поправляет жилетку. Пиджак висит на спинке — ей и без него хорошо. В зале тепло, уютно, пахнет духами и дорогим табаком. Она смотрит на лестницу, куда поднялись политики. Скоро Чан принесёт запись с их разговора — в «Венском кабинете» тоже есть прослушка, хотя гости об этом не догадываются. Локация: Второй этаж, VIP-комната Время: 21:35 Проходит полчаса. Елена встает из-за столика и направляется к лестнице. Поднимается наверх спокойно, без спешки — ей нужно обсудить пару дел с политиками.Заходит без стука. Закрывает за собой дверь. В "Венском кабинете" полумрак и тяжелый запах — смесь дорогого парфюма, пота, алкоголя и чего-то еще, более примитивного. Обстановка дорогая: темное дерево, бархатные диваны, огромная кровать у стены, зеркала в тяжелых рамах. Свет приглушен, только торшеры в углах и свечи на столике. Елена сидится в центре, на диване, спиной прямая, нога на ногу. Жилетка застегнута, рубашка безупречна, волосы убраны в гладкий хвост. Она — остров спокойствия в этом море плоти. На неё не обращают внимания — привыкли. Елена давно привыкла к тому, что видит здесь каждый день. Её это уже не возбуждает.  К ней сразу подходит Марко. Проституты знают, как себя вести с боссом, когда она общается с клиентами: делают вид, что ублажают её. Все это одна большая игра, а она — главный дирижер. Марко встает перед ней на коленях.Молодой, красивый, смуглый, с большими темными глазами. Он не касается её — только смотрит снизу вверх с той особой смесью обожания и возбуждения, которую умеют изображать только настоящие профессионалы. Руки его лежат на собственных бедрах, дыхание чуть учащенное. Он играет роль. Она играет роль. Для политиков это выглядит как сцена: хозяйка борделя получает удовольствие от своего же работника. Власть, контроль, разврат — всё, что они любят и понимают. На самом деле Марко даже не прикасается к ней. Он просто стоит на коленях, смотрит, чуть покачивается, изображая экстаз. Елена положила руку ему на плечо — для вида. Для них. — Господа, все ли хорошо? — её голос ровный, спокойный, чуть громче, чем нужно, чтобы перекрыть стоны и тяжелое дыхание. — Может еще алкоголя или наркотики нужны? Бергер отрывается от процесса. Он сидит на диване напротив, развалившись, с бокалом в руке. У его ног — девушка, темноволосая, гибкая, делает минет. Бергер запустил пальцы ей в волосы, глаза полуприкрыты. — Фрау, — выдыхает он с улыбкой. — Всё превосходно. Вы как всегда... предусмотрительны. На кровати Фогель не останавливается — Кристиан и Лена работают в паре, и чиновник явно на седьмом небе.Политик трахает девчонку, а проститут сзади разрабатывает задний проход Фегеля пальцем. Мужчина только мычит что-то одобрительное, когда слышит вопрос про наркотики. — Кокаин есть? — спрашивает Бергер, чуть подаваясь вперед. — Тот, белый, колумбийский? — Для вас — всегда, — Елена кивает Марко. Тот мгновенно встает, подходит к маленькому столику в углу, открывает ящик. Достает серебряный поднос с дорожками, зеркальцем, трубочкой. Бергер довольно улыбается. — Вы сокровище, фрау. Настоящее сокровище. Марко подносит поднос, Бергер наклоняется, делает дорожку, запрокидывает голову, жмурится. — Хорошо пошла, — выдыхает он. — Фогель, тебе оставить? Фогель только отмахивается — ему сейчас не до кокаина. Елена наблюдает. Спокойно, холодно, чуть отстраненно. Она видит всё: кто сколько выпил, кто на что готов, кто что скажет в ближайшие полчаса, когда расслабится окончательно. Марко возвращается на колени перед ней. Снова смотрит снизу вверх, снова играет роль. Елена кладет руку ему на голову, проводит по волосам. Жест собственницы. Для них. — У нас есть вопросы, господа? — спрашивает она буднично. — Или просто отдыхаем сегодня? Бергер откидывается на диван, жестом подзывает девушку обратно. Та возвращается к его члену. — Вопросы есть, — говорит он, чуть заплетающимся языком. — Но не здесь. Не сейчас. Потом. Когда... — он кивает на дверь, намекая на приватный разговор без лишних ушей. Елена понимает. Значит, дело серьезное. — Хорошо. Я буду внизу. Когда закончите — пришлите Грегора, он вас проводит. Бергер кивает. Елена встает. Марко поднимается следом, изображая разочарование. Она похлопывает его по щеке — жест благодарности за хорошую игру. — Молодчина, — говорит девушка тихо. Он кивает, провожает её взглядом до двери. Елена выходит в коридор, закрывает дверь. Она идет вниз, к своему столику, к бокалу вина, к ожиданию. Локация: Общий зал «L'Ombra», столик Елены Время: 21:40 У ее столика ждет Лу. Самый красивый и самый дорогой проститут в заведении. Дороже, чем Аяка. Лу улыбается — той самой улыбкой, от которой у мужчин и женщин одинаково подкашиваются колени. Красивое лицо, тонкие черты, огромные глаза с поволокой, длинные ресницы. Волосы светлые, почти платиновые, падают на плечи мягкими волнами. Он одет в светлые брюки и шелковую рубашку, расстегнутую настолько, чтобы видеть ключицы и начало груди — ни грамма мышц, только гладкая, бледная кожа. Он похож на ангела. Опасного, падшего, но ангела. Елена лично его выдрессировала. Он делает много разныхвещей в постели, которые многие проституты и проститутки не смогут вынести. Самые опасные и самые развратные клиенты оплачивают Лу и занимаются с ним сексом. Его берут только с прямого согласования Елены — без ее личного одобрения ни один клиент к нему не попадет. Она подходит к нему, чешет за ухом, как котенка. Жест собственнический, но мягкий. Он подается навстречу, чуть заметно, как животное, которое знает своего хозяина. — У тебя была неделя отпуска, — говорит Елена спокойно, ведя его за свой столик. — Хорошо подлечили тебя в больнице? — Фрау, — голос тихий, мелодичный, с едва уловимой хрипотцой. — Со мной всё хорошо. Врачи сказали, я теперь как новенький. Она ведет его за столик, жестом приглашая сесть рядом. Садится сама, поправляет жилетку, берет бокал. Лу садится близко — так, как умеют только те, кого она сама учила. — Покажи, — говорит она коротко. Он понимает. Закатывает рукав рубашки, обнажая предплечье. Там, на тонкой коже — следы. Не шрамы, нет — скорее отметины. Тонкие, белые линии, которые уже зажили, но еще заметны, если знать, куда смотреть. — Спина чистая, — добавляет он тихо. — Синяки прошли. Шрамов не будет. Елена берет его руку, рассматривает. Пальцы скользят по коже, касаются заживших ран. Лу замирает, привычно позволяя, привычно доверяя. — Ты много выдержал, — говорит она спокойно. — Тот русский заплатил вдвое против обычного. Он просил именно тебя. — Я знаю, фрау. — Ты знаешь, что я не пустила бы тебя, если бы не была уверена, что ты справишься. Лу поднимает на неё глаза. В них — абсолютная, собачья преданность. — Я знаю, фрау. Вы всегда меня бережете. Она усмехается уголком губ, отпускает его руку. — Берегу. Ты мой лучший инструмент. Такие вещи не ломают по пустякам. Он улыбается — благодарно, тепло. Садится ближе, почти касаясь плечом. — Я соскучился, — говорит тихо. — По этому месту. По запахам. По...тебе. Елена смотрит на него долгим взглядом. Потом протягивает руку, чешет за ухом — как котенка, которого она действительно любит. Лу жмурится от удовольствия, чуть заметно мурлычет. — Отдыхай сегодня, — говорит она. — Просто будь здесь. Посиди со мной. В зале появляться не надо — ещё набросятся, а ты слаб после больницы. — Я не слаб, фрау, — возражает он мягко. — Я сказала — отдыхай. Он кивает, покорно склоняя голову. Сиэль, стоящий у бара, наблюдает за ними. В глазах — тень. Не ревность — он не позволяет себе ревновать. Что-то другое. Понимание: Лу — особенный. Лу — её личное. Лу делает с ней то, чего никто не делает. И Сиэль знает: он никогда не будет на месте Лу. Но он и не хочет. Он хочет быть на своём месте. Рядом. Всегда. Елена ловит его взгляд через зал. Держит секунду. Потом чуть заметно кивает — всё в порядке. Сиэль отворачивается к бару. Лу замечает этот обмен взглядами. — Он хороший, — говорит тихо. — Сиэль. Он на вас смотрит так, как никто не смотрит. Елена молчит, потягивая вино. — Знаю, — отвечает наконец. — Поэтому он и здесь. Лу касается рукой ее спины, гладит — движение плавное, почти кошачье. — Хочешь, позовем сюда Сиэля? — шепчет он сладко, с той особой интонацией, которая умещает в себе много смыслов. — Он, думаю, хочет посидеть рядом с тобой. Елена попивает вино, даже не меняясь в лице. — Лу, хватит играть с Сиэлем. Ты специально так делаешь. — Голос спокойный, не строгий. — Не надо. Лу улыбается уголками губ, но молчит. Рука продолжает гладить ее спину — успокаивающе, почти гипнотически. — Или ты сам хочешь с Сиэлем побыть? — Она чуть поворачивает голову, смотрит на него с легкой усмешкой. — Почувствовать его руки на себе? В голосе — шутка, поддевка. Парень фыркает, но не отстраняется. Он прикрывает глаза, изображая смущение — хотя смущаться он давно разучился. Красивое лицо принимает выражение невинности, которое у него получается лучше, чем у любого актера. — Фрау, вы меня раскусили, — шепчет он театрально. — Я весь как на ладони. Елена фыркает в бокал. — Ты весь как на ладони? Лу, ты единственный человек здесь, который может врать даже собственному телу. Не прибедняйся. Он смеется тихо, мелодично. Рука всё еще лежит на её спине — легкая, теплая, успокаивающая. — Сиэль на меня даже не смотрит, — говорит он с деланой обидой. — Я для него — пустое место. Только на тебясмотрит. Как пёс. — Не смей называть его псом. Голос ровный, но Лу мгновенно убирает руку. Смотрит на неё внимательно, изучающе. — Ого, — говорит он тихо. — Вот оно что. — Ничего не «что». Просто не смей. Лу кивает, послушно склоняя голову. Но в глазах — понимание. Он слишком хорошо знает людей, чтобы не заметить. — Хорошо, фрау. Не буду… Повисает тишина. В зале музыка играет что-то медленное, тягучее. Дым плывет под потолком. Лу снова кладет руку ей на спину — теперь просто, без игры, как друг. — Ты как? — спрашивает он тихо, без обычной сладости в голосе. — По-настоящему. Елена смотрит в зал. На Сиэля, который стоит у бара и делает вид, что проверяет стакан. На политиков, которые скоро спустятся. На свою империю, которая никогда не спит. — Устала, — говорит она просто. — Но это не новость. Лу молчит. Гладит её спину — медленно, успокаивающе. — Амир говорил, ты к нему заходила сегодня утром. Она не дергается, не меняется в лице. Только пальцы чуть крепче сжимают бокал. — Амир много говорит. — Амир молчит как рыба, — поправляет Лу мягко. — Просто мы с ним... чувствуем друг друга. Он не говорил ничего. Но я понял. Елена поворачивает голову, смотрит на него в упор. — И что же ты понял? Лу смотрит в ответ — честно, открыто, без игры. — Что тебе было плохо. Что ты искала... разрядки. Не меня — значит, я был в больнице. Не Сиэля — значит, с ним нельзя. Остается Амир. Пауза. — Я не осуждаю, фрау. Я просто...если тебе станет плохо, когда меня не будет — зови Амира. Он хороший. Он справится. А если буду я — зови меня. Всегда. Елена смотрит на него долго. Потом уголок её губ чуть приподнимается. — Ты невозможный, Лу. Ты знаешь это? — Знаю, — улыбается он. — Ты меня таким сделала. Она качает головой, но в глазах — тепло. — Иди сюда, — говорит она и притягивает его за плечи, обнимает — коротко, по-своему, как обнимают только самых близких. Лу замирает на секунду, потом отвечает — осторожно, бережно, как обнимают что-то хрупкое. — Всё будет хорошо, — шепчет он в её волосы. — Я рядом. Сиэль рядом. Мы все рядом. Ты не одна. Она отстраняется, поправляет жилетку, берет бокал. — Иди, — говорит уже деловито. — Отдыхай. Лу кивает. Встает, целует её руку — долгим, почтительным поцелуем — и уходит в служебный коридор, плавно, как тень. С Лу у нее свои отношения. Она частенько занимается с ним сексом. Лу прекрасно знает ее тело и то, что ей нужно. Иногда он специально играл перед ней, наигранно, чтобы чуть снизить градус напряжения. По крайней мере, Елена учила его сначала на своем теле, а потом долго наблюдала за его сексом с другими проститутками — чтобы отточить его навыки до совершенства. Она наконец встает и подходит к Сиэлю. Он сидит за барной стойкой с бокалом воды, наблюдает за залом. Музыка играет громко, басы вибрируют в груди. Елена кладет руку ему на плечо. Сиэль чувствует её руку на своём плече раньше, чем осознаёт это. Тепло проникает сквозь тонкую ткань рубашки, и на секунду ему хочется закрыть глаза и просто стоять так, чувствуя это прикосновение. Он наклоняется к ней, подставляя ухо. Ближе, чем нужно для разговора. Ближе, чем позволяют правила. Громкая музыка — удобное оправдание. — Ты так смотришь, — говорит она ему на ухо, чтобы перекрыть музыку. — Все в порядке? Если что-то не так, говори. Мне просто скучно. Ожидание политиков утомляет меня. Её губы почти касаются его уха, когда она говорит. Тёплое дыхание, запах вина и табака, голос — чуть хриплый от долгого вечера. «Ты так смотришь...» Он знает, как смотрит. Он не может это контролировать. Каждый раз, когда она в зале, каждый раз, когда она рядом, его взгляд сам находит её. Как стрелка компаса на север. «Всё в порядке?» — Нет. Не всё. Но он не скажет. «Если что-то не так — говори.» — Он не скажет. «Мне просто скучно. Ожидание политиков утомляет меня.» — Она скучает. Она устала ждать. Она подошла к нему. Это уже победа. Сиэль чуть поворачивает голову — теперь они почти смотрят друг другу в глаза. Расстояние — сантиметры. Он чувствует запах её духов, видит каждую ресницу, каждую мелкую морщинку у глаз. — Всё хорошо, — говорит он, чуть громче, чем шепот, чтобы перекрыть музыку. — Просто смотрел. Ты красивая сегодня. Слова срываются раньше, чем он успевает подумать. Но он не жалеет. Она красивая всегда. Но сегодня — особенно. В этой жилетке, с распущенными волосами, с усталым взглядом и лёгкой улыбкой. Самая красивая женщина, которую он видел в жизни. Елена смотрит на него. В серых глазах — что-то мелькает. Удивление? Интерес? Что-то другое? — Сиэль... — начинает она. Но договорить не успевает. С лестницы спускаются Бергер и Фогель. Довольные, расслабленные, явно получившие всё, что хотели. Грегор за ними — бесшумный, как всегда. Бергер видит Елену у бара, широко улыбается, машет рукой. — Фрау! А вот и мы! Готовы к разговору! Елена отпускает плечо Сиэля. Отстраняется. Снова надевает маску хозяйки. — Идёмте, господа, — говорит она ровно. — Мой столик ждёт. Поворачивается к Сиэлю, бросает быстро: — Кофе нам принеси. Покрепче. И больше никого. Он кивает. Девушка уходит с политиками за свой столик, за полуприкрытую штору. Парень остаётся у бара. Смотрит ей вслед. Пальцы всё ещё помнят тепло её руки на плече. Грегор задергивает шторы полностью — теперь их столик в отдельном пространстве, отгороженном от шумного зала. Сиэль приносит два кофе для мужчин, ставит перед ними. Подливает вино в бокал Елены и бесшумно исчезает за шторой. Она берет бокал, делая глоток, и переводит взгляд на политиков. На лице — дежурная, светская улыбка, отточенная годами. Бергер и Фогель располагаются на диване напротив Елены. Оба расслабленные, сытые, довольные. Бергер поправляет галстук — ритуал возвращения в деловой мир после часов разврата. Фогель просто откидывается на спинку, держит чашку с кофе в обеих руках, греется. — Фрау, — начинает Бергер, делая глоток и довольно жмурясь, — кофе у вас, как всегда, великолепен. Всё великолепно. Вы — волшебница. — Благодарю, господин Бергер. Но вы пришли не только за кофе. Он усмехается, ставит чашку на стол. — Вы правы. Как всегда. Есть разговор. Фогель кивает, но молчит — его роль слушать и поддакивать. Бергер наклоняется чуть ближе, понижая голос, хотя штора плотно задернута и охрана далеко. — В городе появились новые люди. Вы, должно быть, уже слышали. Елена делает маленький глоток вина. Лицо непроницаемо. — Слышала. — Они пришли с востока. Чехи, словаки, может, поляки. Точнее не знаем. Но знаем другое: они ищут контакты. Хотят войти в Вену. И у них много денег. Пауза. — Много, — повторяет Фогель впервые за вечер. Бергер кивает. — Они уже подходили к нам. Кое-кто из наших коллег... не будем показывать пальцем... уже взял деньги. Маленькие, пробные. За информацию. За доступ. Елена молчит. Только пальцы чуть крепче сжимают ножку бокала. — Мы не взяли, — добавляет Бергер быстро. — Мы старые друзья, фрау. Мы с вами работаем годами. Мы знаем, кто здесь хозяйка. — Но вы пришли предупредить. — Да. И спросить: что вы будете делать? Елена ставит бокал. Смотрит на них по очереди — долго, изучающе. — А что вы хотите, чтобы я делала? Бергер и Фогель переглядываются. — Мы хотим, чтобы всё оставалось как есть, — говорит Фогель тихо. — Нас устраивает текущее положение. Вы — предсказуемы. Вы — держите слово. А эти...кто знает, что они принесут. — Они могут принести хаос, — добавляет Бергер. — А хаос нам не нужен. Нам нужна стабильность. Елена кивает медленно. — Понимаю. И что вы предлагаете? Бергер снова наклоняется ближе. — Мы можем дать вам информацию. О них. О том, с кем они уже поговорили. Кого купили. Кто ещё колеблется. В обмен... — он запинается. — В обмен на что? — голос Елены ровный, как лезвие. — В обмен на гарантии. Что наша позиция останется неизменной. Что мы останемся вашими...партнёрами. Независимо от того, чем кончится дело с новыми. Елена молчит долго. Пьет вино. Смотрит в одну точку на столе. Потом поднимает глаза. — Информация нужна была мне вчера. Имена, даты, суммы, встречи. Всё, что у вас есть. — Будет, — быстро кивает Фогель. — Взамен вы получаете: защиту от новых. И прежние условия. Ничего не меняется. Если — подчеркиваю — если вы не играете на две стороны. Бергер прижимает руку к груди. — Фрау, мы с вами! Всегда! Елена смотрит на него. Долго. Тяжело. — Проверю, — говорит она спокойно. — И если узнаю, что вы водите меня за нос... Она не заканчивает. Не нужно. Бергер сглатывает. Фогель отводит глаза. — Мы понимаем, — шепчет Бергер. — Хорошо. Тогда жду информацию. Завтра. Утром. Через Чана. Она встает — разговор окончен. Политики поднимаются следом, суетливые, притихшие. — Грегор проводит вас до машины, — говорит Елена, отодвигая штору. — Приятного вечера, господа. — И вам, фрау, — бормочут они, исчезая в зале вслед за охранником. Елена остается одна за столиком. Смотрит на два недопитых кофе, на свой бокал, на полуприкрытую штору. Потом поднимает глаза. Сиэль стоит у барной стойки, смотрит на неё через зал. Она чуть заметно кивает — подойди. Он идет сразу, как только видит этот жест. Садится рядом. — Ну? — спрашивает парень тихо. — Информаторы нашлись, — отвечает она так же тихо. — Новые хозяева уже тут, уже купили кого-то. Завтра узнаем кого. — Доверяешь им? — Нет. Но информация пригодится. Проверим. Сиэль кивает. Она берет свой бокал, допивает остатки вина. — Ты как? — спрашивает вдруг, глядя на него. — Я? — удивляется он. — Я в порядке. — Смотрел на меня так... — она качает головой. — Ладно, неважно. Но он ловит её руку на столе. Осторожно, кончиками пальцев. — Важно, — говорит тихо. — Если тебе скучно — я здесь. Елена смотрит на их руки. На его пальцы, касающиеся её запястья. — Знаю, — отвечает так же тихо. — Поэтому ты здесь. Она тянет Сиэля за руку, указывая на стул рядом. Он садится без колебаний — близко, почти вплотную. Шторы задернуты, зал остался снаружи. Только они, полумрак и тишина. — Слушай, — говорит Елена негромко, глядя на него в упор. — Ты знаешь, что за хорошую службу я даю работникам спать с проститутками бесплатно или другие плюшки. Например, Алекс всегда получает Аяку. Рука парня всё ещё лежит на столе, рядом с её — не касаясь, но близко. Девушка поднимает руки в знак капитуляции — жест открытый, почти шутливый. Она только что подняла руки в шутливом жесте капитуляции, и этот жест — такой редкий, такой неожиданный для неё — заставляет его улыбнуться. — Ты серьёзно сейчас? — спрашивает он тихо. — Спрашиваешь, не хочу ли я...бесплатно... — Я ничего не предлагаю, — перебивает она, но в глазах смешинка. — Просто интересуюсь. Забота о персонале. — Ага. Забота. Он откидывается на спинку стула, смотрит в потолок. Потом снова на неё. — Я в порядке, Елена. Имя. Он редко называет её по имени. Только когда совсем уж...когда рамки стираются. — В каком смысле «в порядке»? — она поднимает бровь. — В том, что тебе никто не нужен? Или в том, что ты справляешься сам? Он смеётся тихо — устало, но искренне. — Ты как моя мать сейчас. — Я старше всего на год. — На год с небольшим. И это не делает тебя моей матерью. Она усмехается, берёт сигарету, прикуривает. Выпускает дым в сторону, чтобы не в него. — Тогда ответь по-взрослому. Ты в порядке? Сиэль молчит долго. Смотрит на свои руки. Потом на неё. — Я в порядке, — говорит наконец. — Правда. Мне не нужно...это. Не с ними. Пауза. — Я вообще не очень...умею с ними. С проститутками. Они красивые, да. Профессиональные. Но я чувствую себя...не знаю...как на работе. А мне отдых нужен, а не работа. Елена слушает внимательно, не перебивая. Затягивается, выпускает дым. — А с кем тебе нужен отдых? — спрашивает девушка ровно. Он смотрит на неё. Долго. Тяжело. Так, что воздух между ними становится плотным. — Ты знаешь, — отвечает тихо. Она не отводит взгляд. Только пальцы чуть крепче сжимают сигарету. — Сиэль... — Я знаю, что нельзя, — перебивает он мягко. — Я знаю, что ты — хозяйка, а я — помощник. Я знаю, что это усложнит всё. Я не прошу ничего. Ты спросила — я ответил. Она молчит. Он встаёт. — Пойду проверю записи. Если что — я наверху. И уходит, не оглядываясь. Елена остаётся одна за столиком. С сигаретой, с недопитым вином, с тяжёлым сердцем.Смотрит ему вслед. — Чёрт, — шепчет одними губами. — Чёрт, чёрт, чёрт. Елена тушит сигарету в пепельнице. Смотрит в одну точку — невидяще, тяжело. Лицо недовольное. Ужасно недовольное. Она закрывает лицо руками. В этот момент из служебного помещения выходит Лу. Идет быстрее обычного, пересекает зал, ныряет за штору. Задергивает ее плотно, отсекая внешний мир. Садится к ней вплотную. Руку кладет на талию, другую — на грудь. Слегка начинает мять, ритмично, успокаивающе. Носом отодвигает волосы, открывая шею, и проводит по ней языком — долго, влажно, чувственно. Он не говорит ничего. Не решает ее проблемы. Он успокаивает так, как умеет только он. Елена не двигается. Секунду. Две. Потом её рука ложится поверх его ладони на своей груди — не останавливает, не убирает. Просто держит. — Откуда ты... — голос хриплый, сдавленный. — Смотрел, — шепчет Лу в её шею, не переставая гладить языком нежную кожу за ухом. — Видел, как он ушёл. Видел твоё лицо. — Лу... — Ш-ш-ш, — он чуть сильнее сжимает пальцы на её груди, чувствуя, как напрягается тело, как учащается пульс. — Не надо слов. Просто дыши. Она закрывает глаза. Его руки знают её тело лучше, чем она сама. Каждую точку, каждую мышцу, каждый нерв. Он учился на ней. Она сама учила его. Язык скользит по шее вниз, к ключице. Пальцы расстёгивают верхние пуговицы рубашки, освобождая место для губ. Лу работает медленно, методично, как умеет только он — не торопясь, не требуя ответа, просто забирая её напряжение, её злость, её тоску.Елена запрокидывает голову, открывая шею. Пальцы впиваются в его руку на своей груди. — Почему ты... — выдыхает она. — Потому что могу, — шепчет он между поцелуями. — Потому что ты учила меня не словами помогать. Потому что ты сейчас не хочешь говорить. Ты хочешь чувствовать. Она не отвечает. Потому что он прав. Он всегда прав в таких вещах. Рука на талии сжимается, притягивая её ближе. Вторая продолжает своё дело — медленно, умело, доводя до грани, но не переходя её. За шторой шумит зал, играет музыка, смеются люди. А здесь, в полумраке, Лу делает то, что умеет лучше всего — заставляет её забыть. Время течёт. Сколько — она не знает. Может, пять минут. Может, полчаса. Лу отстраняется первым. Садится рядом, поправляет ей рубашку, застёгивает пуговицы. Движения бережные, почти нежные — контраст с тем, что только что было. — Легче? — спрашивает тихо. Она смотрит на него. В глазах — пустота и благодарность. — Ты невозможный, Лу. — Знаю. Ты меня такой сделала. Она усмехается — криво, устало. — Иди. Я в порядке. Он смотрит на неё долго, изучающе. Потом кивает. — Если что — я рядом. Встаёт, раздвигает шторы ровно настолько, чтобы выйти. И исчезает в зале, как тень. Елена остаётся одна. Поправляет жилетку, волосы. Берёт сигарету, прикуривает. Смотрит в одну точку. Елена встает. Резко, но без суеты. Отодвигает штору. Грегорстоит там — скала, неподвижный, ждущий. — Забери Лу, — голос ровный, деловой, но в нем слышится усталость. — Мы поедем ко мне домой. Не хочу, чтобы он светился тут. Все равно публика не сможет позволить себе его. Сегодня по всей видимости не будет толстосума. Она накидывает пиджак, руки убирает в карманы брюк. Решение принято: ночь проведет с Лу. Чтобы он сделал всё полноценно, полностью, а не «перебежками». Потому что «перебежками» она не сыта. Грегор кивает — коротко, деловито. Ни тени удивления на лице. Он видел и не такое. За годы работы в "L'Ombra" его сложно чем-то удивить. — Сделаю, фрау. Он разворачивается и уходит в служебный коридор — искать Лу. Елена стоит у столика, поправляет пиджак на плечах. Руки в карманах, спина прямая, взгляд в зал — сканирует, оценивает, проверяет. Всё на местах: Руди у входа, Цви у бара, девочки работают, клиенты довольны. Через несколько минут из служебного коридора выходит Лу. Уже в длинном пальто поверх легкой рубашки, волосы слегка приглажены, на лице — та самая спокойная полуулыбка, которая не сходит с него никогда. Подходит к ней, останавливается в шаге. — Грегор сказал, вы хотите, чтобы я... — начинает тихо. — Хочу, — перебивает она. — Поедешь со мной. Он смотрит на неё долго. В глазах — понимание иблагодарность. — Хорошо, фрау. Она кивает Грегору, который уже стоит у выхода. — Машину подогнали? — Да, ждет у входа. Руди за рулем. — Отлично. Она идет к выходу, Лу за ней, на шаг позади — так, как ходят те, кто знает своё место. Грегор открывает дверь.Ночной воздух ударяет в лицо холодом и сыростью. Елена вдыхает глубоко — после прокуренного зала это почти стерильно. Садится на заднее сиденье, Лу рядом. Руди за рулем трогается плавно, вливаясь в ночной поток. В салоне тихо. Только шум мотора и редкие звуки города за стеклом.Лу молчит. Не спрашивает, не лезет с разговорами. Просто сидит рядом, тёплый, живой, знакомый. Елена смотрит в окно на огни ночной Вены. — Ты как? — спрашивает вдруг тихо. — Я хорошо, фрау. Отдохнул за неделю. — Не называй меня "фрау" сегодня. Пауза. — А как? — Елена. Просто Елена. Он улыбается — той самой улыбкой, от которой у неё когда-то подкашивались колени. Давно, когда она только учила его всему. — Хорошо, Елена. Она отворачивается к окну, пряча улыбку. Руди везёт их домой. Туда, где можно снять маску. Где можно позволить себе быть просто женщиной. Хотя бы на одну ночь.