Глава 6. Для тебя

Локация: Коридор женских гримерок Время: 16:30 Елена уходит с платьем в женские гримерки. Едва она появляется в коридоре, девочки начинают между собой спорить — кто будет помогать в этот раз с прической и макияжем, кто достоин прикасаться к боссу. Елена закатывает глаза. — Успокойтесь, — голос ровный, но спорить с ним бесполезно. — Мне нужно волосы накрутить и поднять их наверх. Платье тоже надо помочь надеть. С макияжем я сама справлюсь. Аяка лишь хихикает, берет её под руку и ведет в свою гримерку. Гримерка проститутки превращается в штаб красоты. На сборы уходит два часа. Платье серебряного цвета, в пол — тяжелая, струящаяся ткань, которая переливается при каждом движении. Каблук высокий, почти невыносимый, но Елена привыкла. Разрезы на платье начинаются от бедер — при каждом шаге открывается нога, длинная, идеальная. Спина полностью голая до самой попы — только тонкие серебряные лямки держат платье на плечах. Сама Аяка сидит на пуфике в углу, потягивает шампанское и наблюдает за происходящим с довольной улыбкой кошки, которая знает, что её саму сегодня никто трогать не будет. — Фрау, вы сегодня будете опаснее, чем обычно, — мурлыкает она. — Мужчины будут падать штабелями. — Пусть падают, — Елена сидит перед зеркалом, пока две девочки колдуют над её волосами. — Главное, чтобы кошельки не роняли. Аяка смеётся и снова подходит к боссу. Волосы накручивает крупными локонами, потом поднимает наверх, закалывая в замысловатую причёску, из которой выпускает несколько свободных прядей — они будут падать на открытую спину. Макияж Елена делает сама. Твёрдая рука, острый взгляд в зеркало — длинная чёрная стрелка, идеально ровная. Тени с блёстками, хайлайтер на скулы, на ключицы, на плечи. Губы — нежно-розовые, почти натуральные, чтобы не отвлекать от глаз. — Платье, — командует она, заканчивая с макияжем. Девочки подхватывают серебристую ткань, осторожно, как святыню. Помогают надеть — через голову, расправляя каждую складку. Платье течёт по телу, как вода. Облегает бёдра, грудь, а сзади оно открывает всё. Каждый позвонок, каждую ямочку над ягодицами. Разрезы от бёдер почти до талии открывают ноги при каждом шаге. Елена смотрит на себя в зеркало. — Туфли. Прозрачные каблуки с ремешками, усыпанные стразами. Она надевает их сама, поправляет ремешки на щиколотках. Встаёт. В гримерке тихо. Все смотрят. — Фрау... — выдыхает кто-то из девочек. — Вы... вы богиня. Аяка встаёт, подходит, поправляет одну прядь, спадающую на спину. — Сегодня вечером никто не будет смотреть на нас, — говорит она тихо. — Только на вас. Елена смотрит на своё отражение. Красиво. Опасно. Властно. — Хорошо, — говорит она себе. — Пора выходить. Она идёт к двери, платье шуршит, каблуки стучат. По пути надевает маску на лицо. В зале уже собираются гости. Играет живая музыка. И она выходит — встретить их. Хозяйка. Женщина. Легенда. Зал замирает. Серебристая маска на лице Елены делает её неузнаваемой и в то же время — узнаваемой до мурашек. Только она может носить маску так, будто это корона. Только она может выйти в платье с полностью открытой спиной и заставить всех забыть, как дышать. Она идёт к роялю — от бедра, как умеет только она. Каждый шаг — удар сердца. Каждый взгляд из-под маски — прикосновение. Музыканты в масках — контрабас, барабаны, саксофон, скрипка — ловят её ритм ещё до того, как она касается клавиш. Они ждали этого момента весь вечер, ведь музыканты на сцене виртуозы. Елена садится на стул перед роялем. Проводит пальцами по всем клавишам разом — от самых высоких до самых низких. Звук взлетает под потолок, омывает зал, касается каждого. И начинается. Весёлый джаз, быстрый, дерзкий, как она сама. Пальцы летают по клавишам, ноги нажимают на педали, открывая разрезы платья ещё больше. Мелькает гладкая кожа, бёдра, игра света на серебре. Скрипка с саксофон врывается следом, контрабас отбивает ритм, барабаны задают темп. Они играют не с ней — они играют для неё. Под неё. Как один организм. В зале — ни одного свободного столика. Гости в масках — это для сегодняшнего пятничного перформанса — сидят заворожённые. Кто-то забыл про бокал, застыв с рукой на весу. Кто-то приоткрыл рот. Кто-то уже танцует, но медленно, будто в трансе. Аяка стоит у барной стойки, облокотившись, и смотрит на свою хозяйку с гордостью. Амир, только что спустившийся с клиенткой, замирает на лестнице, забыв, что он вообще-то работает. Лу, появившийся из служебного входа, прислоняется к стене и не сводит с неё глаз — голодных, любящих, понимающих. Сиэль стоит за шторой столика в углу. Не у барной стойки, не рядом. Он смотрит издалека, как смотрят на солнце — не отрываясь, обжигаясь, но не в силах отвернуться. Музыка летит. Елена играет — быстро, страстно, отдаваясь каждому аккорду. Платье блестит, кожа блестит, глаза блестят из-под маски. Она счастлива. Здесь, сейчас, за роялем — она по-настоящему счастлива. Мелодия заканчивается резким аккордом. Тишина. И взрыв аплодисментов. Елена встаёт, делает шаг от рояля, кланяется — легко, грациозно, как умеют только великие. — Добрый вечер, господа, — говорит она в тишину, и голос разносится по залу. — Сегодня пятница. А значит — будут танцы, будет музыка, будет всё, что вы любите. Она улыбается под маской. — А теперь — играйте. И зал взрывается снова. За роялем её сменяет другая пианистка — музыканты продолжают играть, не сбавляя темпа. Елена подходит к Лауре и Кейт, которые стоят у барной стойки в коротких платьях с рюшками. Берёт их за руки. Втроём они поднимаются на возвышенность в центре зала — танцпол, который видно отовсюду. Елена прокручивает девушек вокруг их оси, и проститутки начинают танец. Сама делает разворот вокруг себя, а затем низкий поклон — платье серебром разлетается, открывая спину, ноги, бедра. Шаг вперёд. Девушки синхронно повторяют. Ещё один шаг. Левые ноги взлетают вверх — перпендикулярно полу, на 180 градусов. Идеальная растяжка, идеальная синхронность. Колесо назад — на руках, легко, будто невесомо. Снова круг вокруг своей оси. И Елена спускается с возвышенности, оставляя Лауру и Кейт танцевать дальше. Такое шоу она обычно устраивает раз в месяц. Публика обожает. Девушка снимает маску, подходит к своему столику. Сиэль стоит у столика, как вкопанный. На лице — смесь восхищения и чего-то более глубокого, чего он сам, кажется, до конца не осознаёт. Он видел её выступления раньше — раз в месяц, как шоу, как ритуал. Но каждый раз это бьёт под дых. Она подходит, снимает маску, кладёт на стол. Дышит чуть тяжелее после выступления, на лбу блестят капельки пота. Платье переливается в приглушённом свете, разрезы открывают длинные ноги, спина полностью голая. — Воды, — говорит она, садясь. Сиэль мгновенно протягивает стакан — уже заготовленный, со льдом. Она пьёт жадно, запрокинув голову. Он смотрит на её шею, на то, как двигается кадык, на капельки воды, скатывающиеся по подбородку. — Хорошо, — выдыхает она, ставя стакан. — Давно не танцевала. Старею. — Ты? — он усмехается. — Ты танцевала так, что у мужиков челюсти попадали. — Это и требовалось. Она откидывается на спинку стула, поправляет причёску — несколько прядей выбились, падают на открытые плечи. — Что по делу? Сиэль садится напротив, но близко — привычка, которую она ему разрешила. — Алекс отчитался. Бухгалтера убрали. Тихо, чисто — сердечный приступ. Яйца на плантации пока на месте, но шороху навели — люди Коваржа уже знают, что мы в курсе. — Хорошо. Пусть понервничают. — Итальянец приехал. Лу уже с ним. Чан следит. — Отлично. Она берёт сигарету, прикуривает. Затягивается, глядя на танцпол, где Лаура и Кейт продолжают шоу — теперь уже для публики, без неё. — Ты сегодня... — начинает Сиэль и замолкает. — Что? — Ничего. Просто... ты сегодня особенно красивая. Она поворачивает голову, смотрит на него. — Ты каждый раз это говоришь. — Потому что каждый раз это правда. Она усмехается, выпуская дым. — Льстец. — Реалист. Они сидят молча, глядя на зал. Музыка играет, гости танцуют, девочки и мальчики работают. Всё идёт своим чередом. Елена тушит сигарету, встаёт. — Пойду переоденусь. Костюм этот прекрасен, но в нём не подойти к гостям. — Тебя проводить? — До гримерки? Сиэль, я там каждый день хожу. — Я просто спросил. Она смотрит на него долго. Потом протягивает руку, касается его щеки — быстро, почти незаметно. — Посиди здесь. Я скоро вернусь. И уходит. Сиэль остаётся у столика, смотрит ей вслед. На губах — тень улыбки. Пара дам за соседним столиком смотрят на неё. Клиентки. Елена игриво машет им — легкий жест, полуулыбка. Одна из них поднимается, подходит ближе. — Вы были чудесны, — голос мягкий, с восхищением. — Можно с вами потанцевать? Елена тихо хихикает, прикрывает рот рукой. Она знает психологию людей слишком хорошо. Вероятно, гостья подумала, что Елена — одна из проституток. Обычная ошибка новых клиентов. Она берёт руку девушки, прокручивает её вокруг своей оси — легко, игриво. Прижимает спиной к себе, руки перемещает на талию. На каблуках Елена выше клиентки — та запрокидывает голову, смотрит снизу вверх. Женщина буквально тает в руках Елены. Она моложе, лет двадцати пяти, явно из богатой семьи — дорогое платье, идеальный маникюр, бриллианты в ушах. Но сейчас, прижатая к телу хозяйки борделя, она превращается в податливую глину. — Дорогая леди... — шепчет Елена ей на ухо, ласково и игриво. — От вас так вкусно пахнет. Боюсь, у меня рядом с вами подкашиваются ноги. Клиентка замирает, зачарованная. — Но боюсь, моё время подошло к концу. — Елена ласково кладёт руку на челюсть девушки, поворачивает её голову в сторону. — Зато вон та девушка... Указывает на другой проститутку, стоящую у стойки, — по сигналу Елены та уже пожирает клиентку глазами, готовая подойти. Та девушка — Мира, новая, но уже хорошо обученная — стоит у барной стойки и смотрит на клиентку именно так, как учила Елена. Голодно. Многообещающе. Неотрывно. — ...кажется, вы ей понравились. — Я... — выдыхает она, когда рука Елены касается её подбородка, разворачивая лицо к указанной девушке. — О... Клиентка сглатывает. — Она... она красивая. — Очень, — шепчет Елена ей на ухо, чуть касаясь губами мочки. — И очень ждёт вас. А я, простите, должна идти. Дела. Она отпускает женщину плавно, как отпускают дорогую вещь — чтобы не упала, чтобы осталось приятное послевкусие. — Приятного вечера, леди. И уходит, оставляя клиентку стоять с расширенными глазами и участившимся пульсом. Мира уже движется к ней — плавно, как кошка. Елена проходит мимо барной стойки, ловит взгляд Чана. Тот чуть заметно кивает — клиентка хорошая, денежная, проверенная. Всё идёт по плану. Она усмехается и идёт дальше — в гримерку, переодеваться. Доходит до гримерки Аяки. Девушки нет — комната пуста. Она снимает платье — серебристая ткань тяжело падает на пол. Проверяет грудь: соски всё ещё болят после ночи с Лу. Кривится, трогает пальцами. Надевает белье, потом свой обычный костюм-тройку — привычная броня. Прическу распускает, вытаскивает все шпильки одну за другой, волосы падают на плечи. Макияж оставляет — глаза всё ещё подведены длинными стрелками, скулы сияют. Убирает за собой, платье аккуратно складывает в кофр. Забирает его и возвращается в зал. Передает кофр Клаусу, тот кивает и уносит в машину. Она садится за столик к Сиэлю. Берет бутылку вина, наливает в два бокала. — Ой, — останавливается на полпути. — Или ты хочешь,чего покрепче? Сиэль смотрит, как она наливает вино. Движения плавные, уверенные — даже после танцев, после переодевания, после всего она остаётся собой. — Вино хорошо, — отвечает он тихо. — Спасибо. Она доливает до половины, ставит графин. Берёт свой бокал, делает глоток, довольно жмурится. — Ноги гудят, — признаётся она. — Каблуки эти...убийственные. Но красиво же было? — Красиво, — соглашается он. — Ты всегда красивая. Она фыркает в бокал. — Льстец. — Правда. Они сидят в полумраке своего угла, за полуприкрытой шторой. В зале играет музыка — теперь уже диджей, живая смена закончилась. Гости танцуют, пьют, развлекаются. Елена откидывается на спинку стула, расслабляя плечи. Костюм сидит идеально, но видно, что она устала — по глазам, по лёгкой расслабленности губ. — Как там Лу? — спрашивает вдруг. — С итальянцем? Сиэль чуть заметно напрягается, но голос держит ровно. — Всё хорошо. Чан следит. Итальянец доволен, заказал ещё на завтра. — Хорошо. Лу молодец. Пауза. Сиэль смотрит в бокал, потом на неё. — Ты сегодня с ним поедешь? Она поднимает бровь. — Ты спрашиваешь или беспокоишься? — И то, и другое. Она молчит. Пьёт вино. Смотрит в зал сквозь щель в шторе. — Не знаю, — отвечает наконец. — Посмотрим, как пройдёт вечер. Он кивает, принимая ответ. — Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, — говорит парень тихо. — Даже если не со мной. Елена замирает. Поворачивается к нему. — Сиэль... — Я знаю, что ничего не могу предложить, — перебивает он мягко. — Я просто...работаю рядом. Смотрю. И радуюсь, когда тебе хорошо. Она смотрит на него долго. В серых глазах — что-то тёплое, редкое. — Ты предлагаешь больше, чем думаешь, — отвечает девушка тихо. — Себя. Свою верность. Свои глаза, которые так на меня смотрят. Он краснеет — едва заметно, но Елена видит. — Я... — начинает Сиэль. — Тсс, — она касается пальцами его губ. — Не надо слов. Просто будь здесь. Как сейчас. Он замирает под её пальцами. Потом кивает — медленно, согласно. Она убирает руку, берёт бокал. — За нас, — говорит тихо. — За тех, кто рядом. — За тебя, — поправляет он. — Всегда за тебя. Они пьют молча. В зале музыка играет. Гости веселятся.  — Сиэль... Она смотрит на него — устало, но с теплом, которое редко показывает кому-то. — Я танцевала для тебя. Не планировала, потому что на этих каблуках это жесть. Тем более сальто назад. — Легкая усмешка. — Но это было для тебя. Она кладет руку ему на бедро. Незаметно для других — столик в углу, полумрак, прикрытая штора, никто не видит. — То немногое, что я могу дать тебе взамен. Пауза. Пальцы слегка сжимают его ногу. — И моя разминка за роялем...до открытия. Тоже была для тебя. Сиэль замирает. Рука на бедре — горячая, даже сквозь ткань брюк. Её слова — ещё горячее. — Для...для меня? — голос чуть сел, он прочищает горло. — Весь танец? И...и утром? Ты... Она кивает, не отводя взгляда. В серых глазах — честность, которую она редко кому показывает. — Я не умею говорить красиво, Сиэль. Не умею обещать. Но я умею делать. Танец — это тебе. Разминка на рояле — тебе. Чтобы ты смотрел. Чтобы ты знал, что я...что ты для меня важен. Он молчит. Смотрит на неё так, будто видит впервые. Будто солнце выглянуло после долгой зимы. — Елена... — шепчет он. — Я не могу дать тебе больше, — перебивает она мягко. — Ты знаешь почему. Лу — другое. Он...он как ребёнок, которому нужно моё тело. А ты...ты мне нужен целым. Трезвым. Рядом. На своей позиции. Она сжимает его ногу чуть сильнее. — Но это — то немногое, что я могу. Ты видел меня сегодня. По-настоящему. Для тебя. Сиэль накрывает её руку своей. Пальцы переплетаются. — Я запомню этот вечер навсегда, — говорит он тихо. — Каждую секунду. Она улыбается — той редкой, тёплой улыбкой, которую видит только он. — Хорошо. А теперь давай работать. У нас ещё полночи впереди. Парень кивает, но руку не отпускает. Ещё минуту они сидят так — молча, переплетённые пальцами под столом, глядя на зал. Потом девушка убирает руку — плавно, нехотя. — За дело, — говорит Елена уже деловито. — Проверь, как там Алекс. И Лу с итальянцем. — Сделаю. Он встаёт, но перед тем, как уйти, наклоняется к ней. — Спасибо, — шепчет в самое ухо. — За всё. И уходит, оставляя её с бокалом вина и тёплым чувством в груди. Девушка смотрит ему вслед. — Может, ему предложить приватный танец? — хмыкает Елена себе под нос, улыбаясь самой себе. — Раз он справляет сам, а не занимается сексом...То может, хоть танец будет ему наградой. Допивает вино, ставит бокал на стол. Встаёт, проводит рукой по столу — там, где только что сидел Сиэль, — словно оставляя невидимый след. Выходит из-за шторы.Останавливается у танцпола, смотрит, как танцуют девушки. Уже сменилась другая пара — Лауру и Кейт заменили другие проститутки, но шоу продолжается. Рядом стоит Клаус — жуёт зубочистку, наблюдает за публикой краем глаза. — Ну что скажешь? — спрашивает Елена вдруг, не отрывая взгляда от танцовщиц. Клаус чуть вздрагивает — не ожидал, что фрау заговорит с ним просто так, не по делу. Стоял себе, смотрел на танцовщиц, думал о своём...о чём думают охранники в пятницу вечером? — Э...фрау? — переспрашивает он, на всякий случай. — Я спрашиваю, как тебе шоу? — Елена кивает на сцену, где две девушки в коротких платьях выделывают немыслимые па. — Нравится? Клаус краснеет. Он вообще легко краснеет, этот здоровый детина с руками-лопатами. — Красиво, фрау. Очень. Они...ну...талантливые. — Талантливые, — соглашается Елена. — Я их сама учила. — Да, фрау. Я знаю. Все знают. Елена усмехается, достаёт сигарету, прикуривает. Стоит рядом с ним, смотрит на сцену. — А ты бы хотел, чтобы тебе так станцевали? Лично? Приватно? Клаус краснеет до корней волос. Кажется, даже уши горят. — Фрау, я...ну...я не...я вообще-то... — Ладно, не мямли, — девушка хлопает его по плечу. — Шучу я. Отдыхай. И уходит, оставляя его с открытым ртом и бешено колотящимся сердцем. Елена идёт вдоль барной стойки, ловит взгляды гостей, улыбается тем, кому надо улыбнуться, кивает тем, кому надо кивнуть. Хозяйка. В своей стихии. У дальней стены замечает Амира. Тот сидит с какой-то дамой, что-то говорит, улыбается, но взгляд скользит по залу. Встречается с её глазами — и чуть заметно кивает. Она кивает в ответ. Проходит дальше, к лестнице на второй этаж. Там, в комнате прослушки, сейчас Сиэль. Думает о ней. Работает. Смотрит записи. Она останавливается у подножия лестницы. — Приватный танец, — шепчет себе под нос. — Интересно, как он на это отреагирует? Усмехается и идёт наверх. Проведать своего мальчика. Локация: Второй этаж, коридор VIP-комнат, затем комната охраны (прослушка) Время: 21:30 У каждой VIP-комнаты стоит вышибала — молчаливые тени в темных костюмах. Елена проходит мимо всех, не задерживаясь. У двери, за которой должен быть Лу, бросает короткий взгляд и идет дальше. Заходит в комнату охраны. Внутри полумрак, только экраны мониторов горят синеватым светом. Два помощника Чана сидят в наушниках, следят за ситуацией в VIP-комнатах, записывают разговоры. На появление Елены даже не оборачиваются — работы много, да и привыкли. Она подходит к Сиэлю. Кладет руки ему на плечи — уверенно, по-хозяйски. Опускает голову к самому уху, шепчет, почти касаясь губами: — Я пришла к тебе. Есть для тебя небольшой подарок. Но, прежде чем я его озвучу...как там Лу? Пальцы незаметно надавливают на плечи. Помощники в наушниках — им не слышно, им не видно. Только Сиэль чувствует тепло её рук, её дыхание, её близость. Онзамирает под её руками. Тёплые ладони на плечах, дыхание у уха — даже через наушники парень чувствует каждый миллиметр этого прикосновения. Он снимает один наушник, поворачивает голову — теперь их лица в опасной близости. — Лу? — голос чуть хриплый. — Всё хорошо. Итальянец доволен. Они в четвёртой вип. Чан следит через камеры. Ещё час минимум. — Хорошо. Она не убирает рук. Стоит за его спиной, чуть наклоняясь, и помощники Чана — Пауль и Феликс — делают вид, что ужасно заняты своими мониторами. Наушники на них, взгляды в экраны, но уши, кажется, всё равно вытянулись в её сторону. Елена усмехается. — Пауль, Феликс, выйдите на пять минут. Кофе выпейте. Они подскакивают мгновенно. — Да, фрау. Конечно, фрау. Мы мигом. И исчезают за дверью с такой скоростью, будто за ними черти гонятся. Дверь закрывается. Они остаются вдвоём.Сиэль поворачивается на стуле, теперь лицом к ней. Она стоит перед ним — в строгом костюме, с идеальным макияжем, с этой своей особой улыбкой. — Какой подарок? — спрашивает парень тихо. Она садится ему на колени. Просто — садится, закидывая ногу, устраиваясь поудобнее. Обвивает руками его шею. — Танец, — шепчет Елена. — Приватный. Для тебя. Он замирает, не дышит. — Елена... — Тсс. Не порть момент. И начинает двигаться. Медленно, плавно, под музыку, которая доносится из зала сквозь стены. Бёдрами, грудью, губами у его уха. Костюм тройку не снимешь быстро, но она умеет танцевать в чём угодно. Сиэль закрывает глаза, отдаваясь ощущениям. Её тело, её запах, её близость. То, о чём он мечтал, но никогда не просил. — Это тебе, — шепчет девушка, танцуя. — За всё. За то, что ты есть. За то, что смотришь. За то, что ждёшь. Парень открывает глаза, смотрит на неё — в упор, жадно, любяще. — Я... — Тсс, — она касается пальцами его губ. — Просто прими. И продолжает танец. Для него одного. — Потом я снова выстрою дистанцию, — шепчет девушкаему на ухо. — Но сейчас принимай. На минуту. Она делает прогиб в спине, откидывает голову назад, открывая шею, грудь, дыхание. — Ты больше всех нуждаешься в похвале или бонусах. Деньги и так тебе плачу большие. Проституток ты не хочешь...вот я и решила. Объясняет, словно оправдывается. Словно боится, что он не поймёт. Нога медленно поднимается вверх — перпендикулярно полу, идеальная растяжка. Вес тела переносится на спину, нога проходит дальше, через него, и вот она уже перед ним лицом к лицу. Точнее — выгнулась в прогибе назад, почти касаясь головой пола. Сиэль рефлекторно кладет руки на её бедра — ловит, удерживает, чтобы не упала. Девушка плавно возвращает положение. Теперь она сидит на его паху лицом к нему. Близко. Очень близко. — Такая плата тебя будет устраивать? Сиэль смотрит на неё так, будто она только что сотворила чудо. Руки всё ещё на её бёдрах — замерли, не смея двинуться дальше. Дыхание сбилось, в глазах — шторм. — Ты... — голос хриплый, почти неузнаваемый. — Елена... Девушка сидит на нём, чувствуя каждое его движение, каждое напряжение мышц. Их костюмы — единственный барьер между ними. — Я спросила, — напоминает она спокойно, хотя сердце колотится где-то в горле. — Такая плата тебя устраивает? Он сглатывает. Раз. Другой. — Ты меня убьёшь когда-нибудь, — выдыхает он. — Это плохой ответ. — Это честный ответ. Она усмехается, проводит пальцами по его щеке. — Сиэль. Я не могу дать тебе больше. Ты знаешь. Но это...это я могу. Иногда. Когда ты особенно хорошо работаешь. Когда я вижу, как ты смотришь. Когда понимаю, что тебе это нужно. — Нужно, — выдыхает парень. — Ты даже не представляешь, как. — Тогда ответь правильно. Он смотрит на неё долго. Потом его руки чуть сжимаются на её бёдрах — осторожно, почти невесомо. — Да, — говорит он тихо. — Устраивает. Более чем. Она улыбается — довольно, тепло. — Хорошо. Тогда запомни этот вечер. И знай: если будешь хорошо работать — будет ещё. Он кивает, не в силах говорить. Она наклоняется, целует его в лоб — коротко, почти по-матерински. — А теперь мне пора. Возвращайся к работе. Девушка встаёт с его колен — плавно, оставляя после себя тепло и запах духов. У двери оборачивается. — Сиэль. — Да? — Ты справляешься сам. Я знаю. Но если захочешь кого-то из девочек — только скажи. Без обязательств. Он качает головой. — Не захочу. Елена улыбается и выходит. Сиэль остаётся в кресле, смотрит на закрытую дверь. Потом закрывает глаза и выдыхает. — Чёрт, — шепчет в пустоту. — Чёрт, чёрт, чёрт. Но на губах — улыбка.