Глава 12. Золотые маски

Прошло несколько дней. За это время стройка в пансионате потихоньку началась. Бригада рабочих рыла под землей будущую плантацию — скрытно, аккуратно, по плану архитектора. Вышибалы и охрана днем делали ремонт в самом здании: красили стены, меняли проводку, приводили помещения в порядок. Чан с Сиэлем наняли девушку-администратора. Молодая, но с цепким взглядом, быстро вникала в дела. Она уже работала в пансионате — помогала с ремонтом и держала связь с больницей от имени Елены. Еще двух медсестер приняли на работу — теперь их было пятеро (включая психиатра), как и планировалось. Локация: Общий зал «L'Ombra» Время: Вечер субботы, 20:00 Наступил вечер субботы. Бордель преобразился. Все проститутки и проституты были в особых нарядах — шик, золото, блеск. Платья переливались, костюмы сияли. На охранниках — золотые маски, придающие им загадочный, почти мистический вид. У входа персонал встречал гостей в необычных одеяниях, бармены тоже в золотых масках. Музыканты уже переоделись в служебных помещениях. Ждали выхода. Медсестры днем провели витаминные капельницы всем проституткам и проститутам — к вечеру они сияли здоровьем и энергией. На кухне повара колдовали над блюдами — запахи доносились умопомрачительные. Елена надела черное платье в пол. Глубокое декольте, ниже груди — такое же, как у скрипачки, с которой они репетировали. Волосы распущены, макияж яркий, дерзкий. Она выглядела сногсшибательно. Все инструменты стояли на сцене. Хор — девушки и парни с хорошими голосами — распевались в служебном коридоре, готовясь к выходу. Первой вышла Елена. Она подошла к микрофону, встала в центре сцены. Зал затих. — Дамы и господа... — начала она томным, глубоким голосом. — Добро пожаловать в наш бордель. Легкая улыбка. Пауза. — Сегодня музыканты сыграют вам одну известную мелодию. Как приветственную часть нашего с вами вечера. Прошу, поддержите аплодисментами. Она поклонилась. Зал взорвался аплодисментами. Гости — сегодня здесь только избранные, те, кто смог позволить себе входной билет, увеличенный вдвое — встают со своих мест. Женщины в вечерних платьях, мужчины в дорогих костюмах. Атмосфера — как в оперном театре, только роскошнее, только порочнее. Музыканты выходят на сцену. Маэстро во фраке, скрипачка в платье с глубоким декольте (под стать Елене), барабанщик в строгом костюме, бас-гитарист в бабочке. Хор — Аяка, ещё две девушки и два парня — выстраивается полукругом. На них облегающие чёрные наряды, золотые маски на лицах. Елена встаёт рядом со скрипачкой. Платье облегает фигуру, декольте открывает грудь, разрез на бедре — каждый шаг обещает зрелище. Волосы распущены, падают на плечи чёрной волной. Тишина. Рояль начинает первым. Маэстро играет вступление — мягко, загадочно, приглушённо. Елена и скрипачка поднимают инструменты. Их смычки касаются струн одновременно. Две скрипки сливаются в унисон, выводя главную тему "Rock me Amadeus". Зал замирает. Хор вступает на припеве — не словами, а вокализом, чистым, высоким, как эхо. Аяка ведёт верхнюю ноту, остальные подхватывают. Ритм-секция взрывается на втором куплете — барабаны с реверберацией, бас-гитара, плотная, упругая. Клавишные добавляют те самые «подушки» 90-х, о которых говорила Елена. Она играет, двигаясь в такт. Платье развевается, разрез открывает ногу, декольте притягивает взгляды. Но главное — музыка. Она льётся, захватывает, заставляет сердца биться быстрее. Кульминация. Скрипки одни — виртуозные пассажи, быстрые, чёткие, до мурашек. Потом рояль подхватывает. Барабаны. Гитара. Хор. И финал: — Amadeus! — произносит Елена в микрофон, тяжело дыша. Тишина. И овация. Зал ревёт. Гости встают, аплодируют, кричат «браво». Кто-то даже свистит. Все на сцене кланяются. Елена подходит к микрофону: — А теперь — танцы, шампанское и всё то, за чем вы сюда пришли. Приятного вечера, господа! Зал взрывается новой волной аплодисментов. Елена спускается со сцены, к своему столику, где её ждёт Сиэль с бокалом «Заката над Веной». Она берёт бокал, садится, тяжело дыша после выступления. — Ну? — спрашивает, глядя на него. — Ты богиня, — отвечает он просто. — Сегодня все в этом убедились. Она усмехается, делает глоток. — Я знаю. Но приятно слышать. Музыканты продолжали играть живую музыку. Хор, выполнив свою приветственную миссию, разошелся по прямым обязанностям — кто-то уже сидел с гостями, кто-то готовился к следующим выходам. В зале царила атмосфера роскоши и праздника. — Думаю, сегодня мы выручку поднимем, — сказала она довольно, глядя на заполненные столики. — Как раз отобьем ту сумму, которая уходит на ремонт. Сделала глоток, поставила бокал. — Кстати, пусть Алекс уволит всех охранников, которые были на плантации, которую будут перевозить. Только тем, кому он доверяет, может оставить. И пусть потихоньку сворачивают всё и грузят в фургоны. Перегонят на наш склад за городом. Пока там побудут все наши «ростки», которым нужно расти. Что смогут собрать — пусть собирают. Сиэль кивнул, запоминая. — А сами охранники? Которые недоверенные? Просто уволить или... — Просто уволить, — Елена делает глоток. — Пока просто уволить. Если начнут возникать — тогда Алекс разберётся. Но не раньше. — Понял. Девушка снова взяла бокал, покрутила в пальцах. — Один большой проект, перепрошивка — это всё для того, чтобы крысы убежали с тонущего корабля и не было никаких шпионов? — интересуется Сиэль.  Пауза. Она смотрела в зал, но видела что-то другое — планы, схемы, будущее. — По поводу крыс, — начала девушка. — Ты прав. Этот проект — не просто эксперимент. Это чистка. Пока все будут думать, что мы уходим в подполье, что сворачиваемся, крысы побегут. А мы увидим — кто. — И тогда... — И тогда у нас будут первые пациенты для доктора Эссер. Сиэль смотрит на неё с уважением. — Ты всегда на несколько шагов впереди. — Иначе нельзя, — девушка пожимает плечами. — В нашем деле либо ты действуешь, либо ты труп. Парень кивает. — Я позвоню Алексу сегодня. — Завтра. Сегодня отдыхай. И вообще — иди танцевать. Вон сколько девушек свободных. Сиэль смотрит на неё с лёгкой усмешкой. — Я лучше здесь посижу. С тобой. Елена допила коктейль, поставила бокал на стол. Она повернулась к Сиэлю. В руках — золотая маска, такие же сегодня были у многих гостей и персонала. — Если хочешь, можешь пригласить меня на танец, — сказала она спокойно, с легкой улыбкой. — Наденем маски, чтобы не выделяться. Она надела маску, скрывая верхнюю часть лица. Остались только глаза — серые, блестящие, с хитринкой. Сиэль замирает. Секунду смотрит на неё — на маску, уже закрывшую половину лица, на глаза, которые смотрят из-под неё с той особой теплотой, которую он видит только когда они одни. — Ты серьёзно? — голос чуть хрипловат. — Я похожа на шутницу? Она встаёт, протягивает ему вторую маску — золотую, такую же, как у неё. — Давай. Один танец. Никто не узнает. Парень берёт маску, надевает. Встаёт рядом с ней. — Я не очень умею танцевать, — признаётся тихо. — Я поведу. Девушка берёт его за руку, ведёт к танцполу. Там уже пары кружатся под медленную музыку — музыканты сменилиритм после выступления. Они входят в круг. Елена кладёт руки ему на плечи. Его руки — на её талию. Осторожно, почти невесомо. — Расслабься, — шепчет она. — Просто двигайся за мной. Он кивает, но напряжение чувствуется. Девушка начинает двигаться — плавно, медленно, увлекая его за собой. Маски скрывают лица, но глаза — глаза выдают всё. — Ты дрожишь, — замечает она тихо. — Нервничаю. — Чего? Я же не кусаюсь. — Знаю. Но ты...ты Елена. — Сейчас я просто женщина в маске, танцующая с мужчиной в маске. Он смотрит на неё. В глазах — благодарность, нежность, что-то ещё, чему он боится дать имя. — Спасибо, — шепчет он. — За что? — За это. За то, что ты есть. За то, что позволяешь быть рядом. Елена молчит. Только прижимается чуть ближе, кладёт голову ему на плечо. Они танцуют. Один танец. Но для него — целая вечность. Музыка заканчивается. Она отстраняется, улыбается из-под маски. — Неплохо для первого раза. — Я старался. — Пошли, выпьем чего-нибудь. Они возвращаются к столику, снимают маски. Никто не заметил. Никто не понял. Но они запомнят этот танец навсегда.   Локация: Комната отдыха, бордель «L'Ombra» Время: Понедельник, 11:00 В комнате отдыха было непривычно тихо и строго. Стол, за которым обычно пили кофе, сдвинули в центр. Вокруг него полукругом сидели четыре медсестры и психиатр. Перед каждой лежали стопки исследований, схемы мозга, распечатки с пометками. Напротив них, спиной к медперсоналу, сидел охранник. Лысый, коренастый, молчаливый. Один из самых верных людей Алекса. Он не задавал вопросов, просто сидел, сложив руки на коленях, и ждал. Елена стояла рядом с ним. В одной руке — маркер. Вторая лежала на его лысой голове — спокойно, почти ласково. — Итак, — начала она, обводя взглядом присутствующих. — В исследовании приводится четыре основных момента, на которые мы должны сделать упор. Она взяла маркер и поставила первую точку на голове охранника. — Дорсолатеральная префронтальная кора. Точка. — Префронтальная кора. Еще точка. — Амигдала. Точка. — И инсула. Она закончила, отступила на шаг, чтобы все видели размеченную точками лысую голову. — В исследовании на пятьдесят третьей странице приводятся более подробные описания. — Она кивнула на лежащие перед ними бумаги. — Думаю, можно будет позже подумать над химическим составом, который сразу воздействует на эти процессы, чтобы легче было перевоспитывать человека. Она сделала паузу, подбирая слова. Медицинский персонал слушал внимательно, кто-то уже делал пометки. — Но пока, за неимением средств, надо справляться своими силами. Она отошла к столу, взяла свои бумаги. — Через три недели уже сделают подвал, и вы переедете все туда. Ваше присутствие в борделе не понадобится. — Она подняла глаза. — Лишь днем, и то одна, чтобы ставили капельницы сотрудникам. Четыре медсестры и психиатр внимательно слушают, делая пометки в блокнотах. На лицах — концентрация, смешанная с профессиональным интересом. Охранник сидел не шевелясь, лысая голова с точками от маркера выглядела почти сюрреалистично. Доктор Эссер сидит во главе стола, сложив руки перед собой. Её светлые глаза изучают схему на голове охранника с холодным любопытством учёного, увидевшего новый интересный материал. — Дорсолатеральная префронтальная кора, — повторяет она вслух. — Отвечает за планирование, принятие решений, контроль импульсов. Если её подавить — человек становится внушаемым, теряет способность к критическому мышлению. — Именно, — кивает Елена. — Префронтальная кора в целом — личность, социальное поведение, — продолжает Хельга, заглядывая в свои записи. — Если её перегрузить или, наоборот, ослабить... — Можно менять характер, — заканчивает Грета. — Я в тюрьме видела таких после психотропных препаратов. Зэки становились овощами. — Нам не нужны овощи, — твёрдо говорит Елена. — Нам нужны управляемые, но работающие люди. Поэтому химия — крайний случай. Сначала — психологическое воздействие. Доктор Эссер кивает. — Амигдала — центр страха и агрессии. Если её контролировать, можно убирать сопротивление. Человек просто не сможет бояться настолько, чтобы бунтовать. Или, наоборот, усиливать страх — тогда будет подчиняться из-за ужаса. — Исула, — добавляет одна из новых медсестёр, Инга, — эмпатия, осознание себя. Если её отключить... человек перестаёт чувствовать других и себя. Становится идеальным солдатом. — Или убийцей, — хмыкает Грета. — Нам не нужны убийцы, — повторяет Елена. — Нам нужны работники. Послушные, тихие, верные. Доктор Эссер встаёт, подходит к охраннику. Тот сидит неподвижно, даже не моргая — выучка. — Можно? — спрашивает она у Елены, касаясь пальцами виска мужчины. — Да. Психиатр водит пальцами по точкам, которые отметила Елена, словно сканирует. — Интересно, — бормочет она. — Очень интересно. Я видела подобное в литературе, но, чтобы применять на практике... — Теперь будете применять, — Елена улыбается. — У вас три недели на изучение теории. Потом — практика. — Пациенты уже есть? — спрашивает Хельга. — Будут. Как только крысы побегут с корабля. Медсёстры переглядываются, но вопросов не задают.Охранник продолжает сидеть неподвижно. — Для начала я планировала, что будут два пациента, — продолжила Елена, положив руку на стопку исследований. — Посмотрим, как будет наш проект продвигаться. Девушка обвела взглядом медсестер и психиатра. — Основная задача будущих «кукол» будет следить за огородом. Так что на выходе нам нужен человек, который будет выполнять работу спокойно. По расписанию. — Она сделала паузу. — Пока у нас такая цель. Дальше видно будет. Елена взяла рисунок из учебника по анатомии — схематичное изображение мозга с подписанными зонами. Подошла к лысой голове охранника и маркером начала дорисовывать прямо на коже дополнительные нейроны, соединяя их линиями. Охранник сидел неподвижно, даже не моргая. — Доктор Эссер, — обратилась она к психиатру, не отрываясь от рисования, — какие методы можете предложить? Закончив, отступила, давая место для ответа. — У меня нет медицинского образования, — добавила Елена, вытирая пальцы салфеткой. — Поэтому скажу любительское наблюдение. Я бы провела ток и давала человеку заряд, чтобы он не мог особо мыслить. Потом проводила бы с ним сеанс и объясняла ему, кто он. То есть создавала бы новую личность. Она посмотрела на психиатра в упор, ожидая реакции. В комнате повисла тишина. Медсестры замерли, кто-то перестал дышать. Доктор Эссер слушает, чуть склонив голову. На её лице появляется тень улыбки — уважительной, заинтересованной. — Фрау Вайс, — говорит она медленно, — вы только что описали комбинацию методов, которые современная психиатрия даже не рассматривает как совместимые. И знаете что? Это может сработать. Она встаёт, подходит к схеме мозга, которую Елена держит в руках. — Ток — это электросудорожная терапия. В правильных дозах она действительно «стирает» некоторые нейронные связи, особенно если речь идёт о травматическом опыте или устоявшихся паттернах поведения. Но важно не переборщить — иначе получим овощ. — А нам не нужен овощ, — кивает Елена. — Именно. После ЭСТ мозг становится пластичным, как у ребёнка. В этот момент можно «записывать» новую информацию, новую личность, новые установки. Если правильно сочетать дозировку тока и психологическое воздействие... — Мы получим то, что нужно, — заканчивает Елена. — Теоретически — да, — кивает психиатр. — Но нужны эксперименты. Дозировки, длительность, сочетание с препаратами. — У нас будут пациенты. Доктор Эссер смотрит на неё долгим взглядом. — Вы действительно готовы идти до конца? — Доктор Эссер, — Елена улыбается. — Я уже давно за той чертой, где «готовность» обсуждают. Психиатр кивает. — Хорошо. Тогда давайте работать. Мне нужно оборудование для ЭСТ. Аппарат, электроды, препараты для наркоза — процедура болезненная, без анестезии нельзя. — Чан закупит. Составьте список. — И комната для процедур. Звукоизолированная, с возможностью фиксации пациента. — Будет. Медсёстры записывают, переглядываясь. В их глазах — смесь страха и профессионального любопытства. Елена обводит их взглядом. — Вопросы? — Когда начинаем? — спрашивает Грета. — Как только будет готов пансионат. А пока — учитесь. Через три недели экзамен. Она кладёт маркер, похлопывает охранника по плечу. — Спасибо, Фриц. Можешь идти. Тот встаёт, кивает и выходит, не проронив ни слова. — Идеальный пациент, — замечает доктор Эссер. — Жаль, что он уже такой. Елена усмехается. — Таких мы и будем делать. Работаем. Елена оставила медицинский персонал в комнате отдыха. Локация: Пансионат  Время: Две недели спустя, 14:00 Прошло еще две недели. Елена, Сиэль и доктор Эссер приехали в пансионат днем. Территория изменилась: у входа стояла техника, рабочие сновали туда-сюда. Главное, что бросилось в глаза — «вход» в подземную плантацию. Пока что он выглядел как обычный колодец, накрытый деревянным щитом. Но Елена знала: под ним уже кипит работа. — Работ под землей будет много и долго, — объясняла Елена психиатру, пока они шли к дому. — Там еще месяц потребуется. Много чего надо сделать. Они зашли в здание. Внутри кипел ремонт. Грегор с архитектором и несколькими вышибалами ходили по комнатам, проверяли, отдавали распоряжения. Основные работы уже были сделаны: стены выровнены, проведено электричество, заменены окна. — Минимум будет готов через неделю, — продолжала Елена, лавируя между рабочими. — Но еще много чего нужно будет докупить, чтобы было уютнее и комфортнее. В доме суетились несколько женщин: одна красила стены в светлый цвет, другая мыла кухню, третья раскладывала только что привезенное постельное белье. — Здесь уже будет повар и две уборщицы, — пояснила Елена. — Будут жить тут. Допуск в подвал — только у медицинского персонала и охраны. Она свернула в кладовку — неприметное помещение с полками и хозяйственным инвентарем. Отодвинула одну из полок, за которой открывался проход. — Так же тут круглосуточно будут два мужика. От Алекса. — Она обернулась к доктору Эссер. — Ой, вы его не знаете. В общем, Грегор вас познакомит с ними. Они спустились вниз по лестнице. Подвал преображался, но все так же пахнет сыростью, цементом и потом рабочих. Гул техники, стук молотков, визг дрелей. Но сквозь этот хаос уже проглядывает структура. Четверо рабочих устанавливали решетки на будущие камеры. Одна девушка — видимо, нанятая специально для отделочных работ — шпаклевала стены, готовя их под покраску. Елена остановилась, окидывая взглядом пространство. — Здесь будет лаборатория, — показала рукой. — Там — комнаты для «пациентов». Дальше — складские помещения. Медсестры будут жить на втором этаже, в отдельных комнатах. Она повернулась к доктору Эссер. — Ну как вам? — Здесь будут камеры? — спрашивает психиатр, кивая на решётки, которые устанавливают рабочие. — Да. Шесть-восемь штук. Пока хватит, — отвечает Елена. — Дальше — лаборатория. Там будет ваше царство. Они проходят дальше. Девушка, шпаклюющая стены, поднимает голову, кивает и возвращается к работе. Сиэль спустился к ним и идёт следом. — Аппарат для ЭСТ уже заказан, — сообщает парень. — Чан сказал, через две недели привезут из Германии. — Хорошо, — кивает психиатр. — Препараты? — Тоже. Список полностью выполнен. Они доходят до конца коридора. Здесь пока просто голая стена, но Елена показывает рукой: — Здесь будет ваша комната. Смежная с процедурной. Наблюдение через стекло. Доктор Эссер оглядывается, представляет, как это будет выглядеть, и удовлетворённо кивает. — Подходит. — Тогда пошли наверх, обсудим детали. Грегор покажет вам остальное. Группа поднимаются обратно. — Через месяц здесь будет рай, — усмехается Елена. — Для кого-то — настоящий. Для кого-то — искусственный. — Главное, чтобы работало, — отвечает психиатр. — Работает, — Елена смотрит на часы. — Ладно, мне пора в бордель. Сиэль, останешься? Проконтролируешь? — Да, — кивает он. — Позже приеду. — Хорошо. Доктор Эссер, я на связи. Девушка уходит. Сиэль и психиатр остаются вдвоём посреди ремонтного хаоса. — Ну что, коллега, — говорит доктор Эссер. — Покажете, где моё будущее жильё? — Пойдёмте, — кивает Сиэль. Они уходят на второй этаж. Елена бросила последний взгляд на всех: на дом, который постепенно превращался в то, что она задумала, на мужчин, выносящих мусор, на Сиэля, стоящего чуть поодаль, как всегда — рядом, но на расстоянии. Она улыбнулась про себя. Вышла на улицу. Солнце пробивалось сквозь облака, освещая территорию. До машины было метров двадцать. Она шла медленно, позволяя себе минуты одиночества. Жизнь меняется слишком быстро, — думала она, глядя под ноги. Многое еще впереди. Остановилась на секунду, подняла глаза к небу. Но может, лет через десять или больше мафия уйдет на второй план. Может, тогда, если ты дождешься, получишь меня полностью, Сиэль... Она усмехнулась своим мыслям. Пошла дальше. Каблуки цокали по асфальту. А пока вокруг нас проституция, наркотики, оружия и прочее. Хотя эти вещи всегда будут присутствовать в этом мире. Неизменно. Это будет всегда. Просто более скрытно. Она открыла дверь машины, села на заднее сиденье. Руди уже ждал за рулем.  — В бордель, фрау? — Да, Руди. В бордель. Машина трогается. За окном проплывает пансионат — скоро он станет центром новой жизни, новых экспериментов, новых возможностей. Елена смотрит на здание, пока оно не исчезает из виду. Мысли текут медленно, философски. Десять лет. Много это или мало? Для империи — миг. Для человека — целая жизнь. Для Сиэля... Она вспоминает его лицо, когда они танцевали в субботу. Глаза за маской — испуганные, счастливые, любящие. Он не умеет врать глазами. Дождётся ли? Она не знает. Сейчас — война. Проекты. Враги. Плантации. Бордель. Некогда думать о личном. Но где-то глубоко, в самом тёмном углу души, который она никому не показывает, живёт маленькая надежда. Может быть. Когда-нибудь. Если выживем. Машина въезжает в город. За окном — обычная жизнь: люди спешат по делам, дети идут из школы, старушки сидят на лавочках. Они не знают, что мимо проезжает женщина, от которой зависит судьба половины преступного мира страны. Елена улыбается своим мыслям. — Жизнь, — шепчет она. — Ироничная штука. Руди в зеркало заднего вида замечает её улыбку, но молчит.  Впереди — новый вечер, новые гости, новые проблемы.