Глава 14. Вместе

Локация: Кабинет Елены Время: 13:05 — Никто не будет диктовать мне правила, — голос низкий, чеканный. — Никто не будет угрожать мне тобой или тебе мною. Я всех сломаю и убью. Она смотрела на него в упор. Взгляд — лед, сталь, власть. Казалось, в голове у нее одновременно включились десятки механизмов, просчитывающих варианты, риски, последствия. — Ни одна душа не узнает, что, между нами. Пауза. Тишина звенела. В руках Сиэля сейчас самая опасная женщина. И она делает ставку на него. На защиту их личного. — Если хочешь всё еще, — выдохнула она, — то поцелуй меня. Сиэль смотрит на неё. Сердце колотится где-то в горле, дыхание сбилось, но глаза — ясные, твёрдые, решительные. Он никогда не был так близко. Никогда не держал в руках самое дорогое, что есть в его жизни. — Хочу, — голос хриплый, но твёрдый. — Всю жизнь хотел. Он притягивает её к себе — медленно, осторожно, будто боится сломать. Одной рукой обнимает за талию, второй касается щеки, гладит большим пальцем скулу. — Ты самая опасная женщина, которую я знаю, — шепчет он. — И самая любимая. Елена смотрит в ответ — в её глазах буря, холод, страсть и что-то ещё, чему нет названия. — Тогда докажи. Он целует. Нежно. Осторожно. Будто пробует на вкус впервые. И одновременно — жадно, глубоко, отпуская все тормоза, которые держал годами. Она отвечает — прижимается, запускает пальцы в его волосы, тянет на себя, требует больше. Сиэль начал отступать к дивану. Сел сам, потянул за собой. Девушка оказалась сверху — идеально, правильно, так, как и должно быть. Елена руками обвила его шею. Целовала — нежно и страстно одновременно, будто пыталась наверстать всё время, что они теряли. Пальцы запутались в его волосах — мягких, темных, пахнущих табаком и им. Сиэль обнял её, прижал к себе максимально близко. Вжимал в свое тело, будто боялся, что она исчезнет. Руки на её спине, на талии, на бедрах — везде сразу. Они оба постанывали в рот друг другу — тихо, сдавленно, не в силах сдерживать рвущиеся наружу звуки. В кабинете темно, только настольная лампа отбрасывает тёплый свет на стену. Они целуются, забыв обо всём. Сиэль прижимает её к себе так сильно, будто боится, что она исчезнет. Его руки блуждают по её спине, талии, бёдрам — осторожно, почти благоговейно. Она чувствует, как дрожат его пальцы. — Елена... — выдыхает он в перерыве между поцелуями. — Я...я не могу поверить... — Не говори ничего, — шепчет она, касаясь губами его шеи. — Просто будь здесь. Со мной. Он кивает, зарываясь лицом в её волосы. — Всегда. Она отстраняется ровно настолько, чтобы посмотреть ему в глаза. В полумраке они кажутся огромными, тёмными, полными такого количества чувств, что у неё перехватывает дыхание. — Я не знаю, что будет завтра, — говорит она тихо. — Но сегодня...сегодня ты мой. — Я всегда твой, — отвечает он. — Был, есть и буду. Девушка улыбается — той редкой, тёплой улыбкой, которую видит только он. — Хороший мой. Елена целует его снова. Медленно. Глубоко. Обещая всё.Стук в дверь заставляет их замереть. — Фрау! — голос Чана из-за двери. — Срочные новости по Коваржу. Елена смотрит на Сиэля. Тот тяжело дышит, но кивает — работа есть работа. — Иду, Чан, — отвечает она ровным голосом, поправляя одежду. Сиэль встаёт, приводит себя в порядок. — Мы продолжим? — спрашивает парень тихо. — Обязательно, — она касается его щеки. Он улыбается — счастливо, по-мальчишески. — Жду. Елена открывает дверь. Чан стоит перед дверью, невозмутимый, будто не замечает ни её растрёпанных волос, ни лёгкого румянца. — Коварж назначил встречу с нашими людьми. Завтра вечером. — Подробности. Они уходят в зал, обсуждая дела. Сиэль остаётся в кабинете.Стоит, смотрит на дверь, за которой она исчезла и улыбается. Наконец-то. Локация: Барная стойка, общий зал Время: 13:20 Елена подошла к барной стойке, села на высокий стул спиной к стойке, лицом к залу. Чан присел рядом, на соседний стул. — Честно, — начала она, глядя перед собой, — еще одно движение этого фазана, и я лично каблук ему к шее приставлю. Новое прозвище полетело из уст Елены в адрес Коваржа. Она улыбнулась — опасной, хищной улыбкой. — Ей-богу. Если еще кто-то скажет, что он собирается делать с моими людьми, я спущу с цепей Алекса и Грегора. И сама сниму с себя намордник. Улыбка исчезла. Лицо стало каменным. Чан слушает, невозмутимо попивая чай, который ему подсунул Томас секунду назад. Он привык к таким вспышкам — за годы работы с Еленой, видел её в разных состояниях. Но сегодня что-то особенное. Сегодня она не просто злится — она горит. — Фрау, — говорит он спокойно, — если позволите совет. — Валяй. — Не надо спускать с цепи Алекса и Грегора. Пока. И намордник снимите, когда прицелитесь. Но не раньше. Девушка смотрит на него. В глазах — огонь, но уже с проблесками иронии. — На самом деле я не так уж и в бешенстве, — говоритЕлена скучающим тоном. — Но его мелкие телодвижения в сторону моих людей меня бесят. Я просто так пускаю сейчас пыль в глаза и не собираюсь спускать с цепей мужиков. Она перевесилась через стойку, взяла один кубик льда и стала катать по гладкой поверхности. — Просто раздражает. Как муха, — добавляет Елена. Пауза. — Надо будет шоу устроить в борделе, — вдруг сказала девушка, и в глазах загорелся азарт. — Фокусников пригласить. Устроить в четверг день женского удовольствия. Чан слушал внимательно, уже привыкнув к таким внезапным сменам тем. — Полуголые мужчины в образе богов. Шоу от фокусников. Проститутки будут нимфами. Она говорила быстро, идеи рождались на ходу, выстраивались в стройную картину. — Всех вип выпустим в общий зал. И Лу тоже. Сделаем красивое шоу. Дамы отвалят много денег. — Она раздавила кубик льда пальцами, стряхнула воду. — Такого перфоманса еще не было. Чан слушает, и на его лице появляется улыбка, которую он позволяет себе только когда Елена генерирует очередной гениальный план. — День женского удовольствия, — повторяет он, смотря на босса.  — Именно. — Фрау, это гениально. Не помню, чтобы кто-то в Европе такого делал. — Думаю никто в серьез женщину, как клиента в борделе, не воспринимают, — она пожимает плечами. — Женщины хотят не только секса. Они хотят красоты, сказки, ощущения, что они богини. Мы дадим им это. — А мужчины? — осторожно спрашивает Чан. — В этот вечер... — Мужчины будут платить за вход и смотреть. Или заказывать отдельные комнаты с девочками. Но основное шоу — для женщин. Чан кивает, уже просчитывая бюджет. — Когда? — Четверг. Через неделю. Успеем подготовиться? — Если подключить всех — успеем. — Подключай. Я сама поговорю с фокусниками и портным. — Хорошо, фрау. Елена встаёт со стула. — И ещё, Чан. Лу пусть будет в образе Аполлона. Золото, лук…ему пойдёт. — Он будет счастлив. Девушка слегка улыбается и уходит, оставляя Чана с блокнотом и планами. Управляющий смотрит ей вслед, качает головой. — Гений, — бормочет он. — Чистый гений. Елена возвращается в кабинет. Сиэль всё еще сидит на диване — ждет, хотя мог бы уже уйти. Но не ушел. Она подошла к нему, остановилась рядом. Взгляд теплый, но деловой — привычная маска вернулась, но глаза выдавали. — Когда закончим с работой на сегодня, поедем ко мне? — спросила она спокойно, будто речь шла о плановом совещании. — К тебе? — переспрашивает он, и голос чуть заметно дрожит. — Да. Конечно да. Елена садится рядом, чуть ближе, чем требовал этикет. — Я, кстати, придумала, что на следующей неделе будет шоу для женщин. — Она говорила буднично, но в голосе слышится возбуждение от новой идеи. — Проституты в образе Богов Олимпа. Девушки будут в образе нимф. Что скажешь? Девушка улыбается, берёт его руку в свою, переплетает пальцы. Сиэль смотрит на их пальцы, потом на неё. — Думаю, что это гениально. Как и всё, что ты придумываешь. Женщины будут в восторге. Особенно если Лу будет Аполлоном. — Ты читаешь мои мысли. — Я просто знаю тебя. — Это пугает? — Нет. Это...честь. Она наклоняется, целует его в щёку — легко, почти невесомо. — Ты слишком хороший для этого мира, Сиэль. — Я в том мире, где ты. Значит, всё правильно. Елена смотрит на него долго. В серых глазах — тепло, которого никто никогда не видит. — Ладно, — она встаёт, тянет его за руку. — Идём работать. Чем быстрее закончим, тем быстрее поедем домой. Они выходят из кабинета — вместе. Елена съездила с Клаусом к портному. У того уже были все мерки на её людей — хранились в отдельной папке, как у хорошего профессионала. Она дала задание на новые костюмы: боги Олимпа, нимфы, нечто грандиозное. Портной, счастливый от щедрого заказа и двойной оплаты, тут же принялся за работу. Потом они с охранником по старым знакомствам нашли фокусников. Елена объяснила им, какое шоу хочет видеть в своем борделе — театральное, красивое, с элементами иллюзиона. Договорились обо всем быстро: профессионалы поняли друг друга. В бордель вернулись, когда уже стемнело. Бордель открылся в шестьвечера. Девушки постепенно выходили в зал, рассаживались за столики, ждали гостей. Охрана заняла позиции. Бармены за барной стойкой сверкали бокалами. Всё на своих местах. Елена прошла к своему столику в углу. Музыка играла приятная, красивая — сегодня без экспериментов, просто фон для разговоров. Ей принесли ужин: два блюда, одно для неё, второе накрытое — для Сиэля. Это был её первый прием пищи за сегодня. Она закурила, откинулась на стуле, глядя на зал. У шторы, как обычно, дежурил охранник — сегодня Клаус, с зубочисткой в зубах. — Позови Сиэля, — попросила она. Клаус кивнул и растворился в полумраке. Сиэль появляется через пару минут — спускается сверху, на ходу пряча блокнот во внутренний карман пиджака. При виде накрытого стола на его лице появляется удивление. — Ты не ела сегодня? — спрашивает он, садясь напротив. — Некогда было. Сначала портной, потом фокусники, потом ещё тысяча дел. Она тушит сигарету, берёт вилку. — Ешь давай. А то остынет. Перед ним — сочный стейк с овощами, перед ней — рыба и салат. Повариха, видимо, постаралась. Сиэль берёт вилку, но не торопится есть — смотрит на неё. — Что? — спрашивает Елена. — Ничего. Просто...приятно видеть, что ты отдыхаешь. Хотя бы ешь. — Я не отдыхаю, а работаю. Совмещаю приятное с полезным. Парень усмехается, наконец принимаясь за еду. Несколько минут они едят молча. В зале играет музыка, девочки порхают между столиками, гости постепенно заполняют пространство. Жизнь идёт своим чередом. — Как прошло с фокусниками? — спрашивает Сиэль. — Отлично. Горят желанием. У них есть несколько интересных номеров — с огнём, с исчезновениями, с трансформациями. Я сказала, чтобы готовили что-то античное, под нашу тему. — Они справятся? — Если нет — не получат денег. Поэтому справятся. Она отрезает кусочек рыбы, отправляет в рот. — А ты как? Устал? — Нормально. Марк помогает. Сегодня вообще выспался. — Хорошо. Пусть так и дальше будет. Она доедает, отодвигает тарелку, берёт сигарету, но не прикуривает — просто крутит в пальцах. За окном вечер. В зале музыка.  Локация: Общий зал «L'Ombra», затем квартира Елены Время: 22:00 На часах десять вечера. Бордель гудел — вечер в самом разгаре. Музыка, смех, звон бокалов, шепот в углах. Привычная симфония ночного борделя. Елена выходит из-за шторы, находит взглядом Руди. Тот стоит у входа, сканируя зал привычным цепким взглядом. Подходит к нему вплотную. — Отвезешь меня и Сиэля ко мне домой. Сейчас. Голос ровный, спокойный. Она смотрит ему прямо в глаза. Руди немного выше неё, но под этим прямым, хозяйским взглядом у него сердце уходит куда-то в пятки. Он только кивнул. Не спросил, не подумал. Просто кивнул. Елена дала знак Сиэлю и вышла первой. На улице уже ждала машина. Руди поспешил и открывает заднюю дверь, девушка садится. Сиэль вышел через две минуты — спокойным, размеренным шагом, ничего необычного. Открыл заднююдверь и сел рядом с боссом. Руди за рулем. Машина тронулась. Доехали быстро — пробок не было. Остановились у знакомого подъезда. Елена выходит первой, Сиэль следом. Они вошли в подъезд, поднялись на лифте. Елена открыла дверь ключом, пропустила парня вперед.Квартира встречает их тишиной и полумраком. Елена включает свет в прихожей. — Проходи, — говорит она буднично, снимая пиджак. — Чувствуй себя как дома. Сиэль заходит, оглядывается. Он бывал здесь много раз — по делам, с документами, на коротких совещаниях, но никогда вот так. — Я... — начинает он. — Раздевайся, — перебивает она, проходя в гостиную. — Выпьем чего-нибудь. Он снимает пальто, вешает рядом с её пиджаком, проходит в гостиную. Елена уже стоит у бара — небольшого, но хорошо укомплектованного. Наливает виски в два стакана. — Держи. Парень берёт стакан, их пальцы соприкасаются. Оба замирают на секунду. — За сегодняшний вечер, — говорит она тихо. — За нас. — За нас, — повторяет Сиэль. Пьют молча. Стоят друг напротив друга. — Сиэль, — девушка ставит стакан, подходит ближе. — Я не знаю, что будет завтра. С Коваржем, с проектом, с миром, но сегодня...сегодня я хочу быть просто с тобой. Парень смотрит в её глаза — серые, глубокие, тёплые. — Я тоже, — голос хриплый. — Всегда хотел только этого. Она протягивает руку, касается его щеки. — Тогда не будем терять время. Он накрывает её ладонь своей, целует пальцы. Потом девушка тянется и целует его — нежно, осторожно, обещая всё. Они не торопятся. Смакуют каждый момент, каждое касание, каждый вздох. Елена, не разрывая поцелуя, слегка ведет парня за собой в спальню. Рука в руке, губы на губах, тела вплотную. Они трогают лица друг друга — нежно, изучающе, будто видят впервые, будто узнают заново. — Думала, что лет через десять только подпущу тебя к себе, — шепчет она между поцелуями, и в голосе удивление самой себе. — Но оказалось, что могу и сейчас. Она останавливается, смотрит ему в глаза тепло, искренне.Сиэль смотрит на неё так, будто видит впервые — хотя видел тысячу раз. Но сейчас, в этом свете, с этой улыбкой, она другая. Не хозяйка, не фрау, не неприступная стена. Просто женщина. Его женщина. — Десять лет, — повторяет он хрипло, касаясь губами её лба. — Я бы ждал и двадцать. Тридцать. Всю жизнь. — Не надо ждать, — она расстёгивает его рубашку, пальцы скользят по груди. — Я здесь. Сейчас. Парень перехватывает её руки, подносит к губам, целует ладони. — Ты самое дорогое, что у меня есть. Еллена заканчивает с рубашкой, он стягивает её через плечи. Теперь они ближе — кожа к коже. — Я боюсь, — признаётся он вдруг. — Боюсь, что это сон. Что проснусь в своей постели один. Она касается его лица, гладит скулы, губы. — Не сон. Я здесь. Трогай, чувствуй. Сиэль проводит руками по её спине, плечам, талии — осторожно, почти благоговейно. — Ты такая... — голос срывается. — Тсс, — она целует его, не давая договорить. — Не надо слов. Она ведёт его к кровати, они падают на прохладные простыни, переплетаются телами, теряются в поцелуях и касаниях. Они оба мечтали об этом. Хотели. Представляли.Медленно перешли в ее спальню. Сиэль начал раздевать её медленно. Не торопится — смаковал каждое мгновение, каждый сантиметр открывающейся кожи. Елена позволяла. Отдавала ему этот момент, эту власть, это доверие. Белье упало на пол. Он замер. Грудь. Точнее — то, что с ней сделали: следы укусов, засосы, отметины, свежие и уже заживающие. Её тело хранило память о другом. Елена отвела взгляд в сторону. Щеки вспыхнули — редкость для женщины, которая контролировала всё и всех. Пареньсмотрит на них долго, и в его глазах — не ревность, не злость, а что-то другое. Боль? Понимание? — Елена... — голос тихий. Она отводит взгляд, прячет лицо в плечо. — Не смотри. Это не то, что я хотела, чтобы ты думал. — А что я должен думать? Девушка молчит. Стыд — чувство, которое она почти забыла, — поднимается где-то в груди. — Это Лу, — говорит наконец. — У него...пунктик на груди. С самого начала, когда я его учила. Он не может без этого. И иногда...иногда мне нужно просто сбросить напряжение. Без мыслей. Без чувств. Просто физически. Сиэль молчит. Его пальцы осторожно касаются одного из следов — легко, почти невесомо. — Больно? — Было. Уже нет. — Прости. — За что? Это не твоя вина. — За то, что ты вынуждена так...разряжаться. Потому что я был рядом, но не решался. Девушка поднимает глаза, смотрит на него. — Ты не виноват. Я сама держала дистанцию. — Знаю. Но теперь... — Теперь всё по-другому. Сиэль наклоняется, целует след от укуса — осторожно, нежно, будто пытается залечить. — Я не Лу, — шепчет парень в её кожу. — Я не буду делать больно. Никогда. У неё перехватывает дыхание. Парень целует её снова — уже в губы, долго, глубоко, обещая всё. Елена отвечает, прижимаясь всем телом. — Ты... — голос срывается, она сглатывает, собирает себя по кусочкам. — Ты можешь приласкать мою грудь? Вопрос тихий, почти робкий. Такой Елену Сиэль не видел никогда. Ни разу за все годы. Без брони, без власти, без стали в глазах — просто женщина, которая просит. Он не отвечает словами. Просто наклоняется и целует — нежно, бережно, будто лепестки. Губы касаются там, где другие оставили следы. Язык проводит по коже, залечивая, стирая чужую память. Она стонет под ним. Тихо, сдавленно, но искренне. — Я хочу тебя, Сиэль. — Глаза смотрят прямо в его глаза, в них больше нет холода, только желание. — Хочу тебя... Она хочет его. Только его и он это чувствует каждой клеткой. Сиэль поднимает голову, смотрит в её глаза — влажные, тёмные, открытые ему так, как никому и никогда. — Я твой, — шепчет Сиэль. — Весь. Полностью. Навсегда. Сиэль опускает ее на кровать и сам ложится сверху, целует её грудь снова — медленно, нежно, залечивая языком каждый след, оставленный другим. Она выгибается под ним, пальцы впиваются в его плечи. — Сиэль... — Я здесь. Он спускается ниже, целует живот, бёдра, возвращается к губам. Девушка обвивает его ногами, прижимает к себе. — Пожалуйста... — Что, милая? Скажи. — Хочу тебя внутри. Сейчас… Парень входит медленно, осторожно, глядя в глаза. Еленастонет, запрокидывая голову. — Смотри на меня, — просит Сиэль. — Я хочу видеть твои глаза. Она послушно смотрит — в них слёзы, страсть, нежность, всё сразу. Он двигается медленно, глубоко, даря ей то, чего никто не давал — не просто тело, а душу. Девушка кончает первой, с криком, впиваясь ногтями в его спину. Пареньследом, утыкаясь лицом в её шею. Они лежат, тяжело дыша, переплетённые. — Я не хочу, чтобы это заканчивалось, — шепчет Елена. — Не закончится, — отвечает Сиэль. — Теперь уже никогда. Они занимались сексом почти всю ночь. Стонали, удовлетворяли друг друга много раз — жадно, ненасытно, будто пытаясь наверстать все потерянные годы. Никакой спешки, только желание, только тепло, только они вдвоем в целом мире. Потом, усталые, уснули вместе в обнимку под одеялом. Сплетенные тела, сбившееся дыхание, тишина. Локация: Квартира Елены, спальня Время: Раннее утро Утро. Первым проснулся Сиэль. Солнце только начинало пробиваться сквозь шторы, рисуя золотистые полосы на полу. Он повернул голову, посмотрел на спящую рядом женщину и улыбнулся — как мальчишка. Будто ему снова пятнадцать, будто впереди целая жизнь, будто всё возможно.Обнял её крепче, прижал к себе. Гладил по волосам, по спине, по плечу — нежно, бережно, боясь разбудить, но не в силах оторваться. — Ты пахнешь мной, — вдруг сонно пробормотала Елена, не открывая глаз. Голос хриплый, уставший, но довольный. Она чуть прижалась к нему сильнее. Сиэль замирает от её голоса — тихого, сонного, такого домашнего. — Пахну? — переспрашивает он, прижимаясь носом к её волосам. — Наверное. Мы же всю ночь... — Ммм, — она довольно жмурится, не открывая глаз. — Приятно. Парень улыбается — той глупой, счастливой улыбкой, которую не может контролировать. — Ты пахнешь ещё лучше. — Чем? — Собой и счастьем. Она открывает глаза, смотрит на него. В серых глазах — тепло, которого никто никогда не видел. — Ты невозможный. — Ты тоже. Она тянется, целует его — долго, нежно, по-утреннему. — Как спалось? — Лучше, чем за всю жизнь. — Хорошо. Она кладёт голову ему на грудь, слушает сердцебиение. — Нам пора вставать. — Знаю. — Но не хочется. — Мне тоже. Елена вздыхает. — Ещё пять минут. — Хоть час. — Час не получится. Коварж, шоу, пансионат... — Тогда пять минут. Они лежат в тишине, слушая дыхание друг друга. — Пошли в душ вместе, — говорит Елена, лениво поглаживая его грудь. Пальцы скользят по коже, изучают, запоминают. Она трогает, прикрывает глаза от удовольствия, чуть заметно улыбается. Потом отстраняется, вылезает из постели. Обнаженная, спокойная, красивая. — Пока принимаю душ, попроси Руди, чтобы привез тебе чистую одежду. Оставит вещи в прихожей. Она уже идет к двери в ванную, но оборачивается на пороге. — Звони ему быстрее и присоединяйся ко мне в душ. И скрывается за дверью. Через секунду слышен шум воды — она включила душ. Сиэль смотрит, как она уходит в ванную, и на его лице — та самая мальчишеская улыбка, которую он не может спрятать. Быстро набирает номер Руди. — Руди, привет. Это Сиэль. Фрау просит привезти мою одежду к ней домой. Оставишь в прихожей. На том конце провода короткая пауза. Потом невозмутимое: — Понял. Через полчаса буду. — Спасибо. Кладёт трубку и бежит в ванную. Елена уже стоит под тёплой водой, волосы намокли, прилипли к спине. Увидев его, улыбается. — Быстро. — Старался. Парень заходит в душевую кабину, встаёт за ней, обнимает со спины. Вода тёплая, пар окутывает их. — Помочь помыться? — шепчет он в ухо. — Помогай. Елена протягивает ему гель для душа. Он наливает в ладонь, начинает медленно, нежно намыливать её плечи, спину, руки. — Хорошо, — выдыхает она. — Очень хорошо. — Тебе нравится, когда я прикасаюсь? — Ты ещё спрашиваешь. Сиэль разворачивает её к себе, смотрит в глаза. Вода стекает по лицам, по телам. — Я хочу, чтобы ты знала: я никогда не устану к тебе прикасаться. Никогда. Она тянется, целует его под струями воды. Они моют друг друга медленно, нежно, смакуя каждое прикосновение.Когда выходят из душа, в прихожей уже лежит аккуратный пакет с одеждой для Сиэля. — Руди оперативен, — замечает он. — Он профессионал. Одеваются молча, но то и дело переглядываются, улыбаются. — Сегодня будет тяжёлый день, — говорит Елена, застёгивая жилетку. — Я рядом. — Знаю. Идём. Они выходят из квартиры — вместе. Когда они вышли на улицу, у Сиэля зазвонил телефон. Взял трубку и решал какие-то бытовые вопросы, голос спокойный, деловой. Руди стоял рядом, ждал. Елена отвела охранника на пару шагов в сторону. Взгляд — холодный, смертельный. — Ты, Клаус и Грегор не зря моя личная охрана, — начала она тихо, но каждый звук врезался в память. — Об этом... Пауза. Кивок в сторону Сиэля. — ...не должна знать ни одна живая душа. Знаю, что вы не болтливые, — продолжила Елена. — Но я лично убью того, кто посмеет намекнуть на меня и Сиэля, на то, что у нас что-то есть. Она сделала паузу, давая информации улечься. — Так что на твои плечи и плечи Клауса и Грегора ложится ноша под названием: фрау — дама свободная. Голос стал спокойнее. Она положила руку на плечо мужчине — жест доверия, почти дружеский. Руди слушает, не перебивая. Когда Елена заканчивает, он смотрит ей прямо в глаза — спокойно, преданно, как смотрят только те, кто готов умереть за своего босса. — Фрау, — говорит он тихо, но твёрдо. — Мы с Грегором и Клаусом видели многое. И молчали о многом. Это не изменится. Никогда. Она смотрит на него долго. Потом чуть заметно кивает. — Верю. — Можете не сомневаться. Ни одна живая душа не узнает. Даже если нас будут пытать. — До пыток не дойдёт, — она убирает руку с его плеча. — Но спасибо. Руди кивает, возвращается к машине. Сиэль заканчивает разговор, подходит. — Всё в порядке? — Да, — она улыбается ему — тепло, открыто. — Просто уточнила кое-что по охране. Поехали? — Поехали. Они садятся в машину. Руди за рулём, Клаус на пассажирском. Елена и Сиэль сзади. Машина трогается. По дороге в бордель Елена кладёт руку на колено Сиэлю и прикрывает глаза. Парень накрывает её ладонью. Никто не оборачивается. Никто не видит. Но они знают: их тайна в надёжных руках. Руди за рулем, смотрит только на дорогу. Клаус на пассажирском — тоже молчит, делает вид, что изучает пейзаж за окном. — Руди, — голос Елены будничный, спокойный, — заедем в пекарню как обычно. Купим всем булочки и кофе. Руди кивает, даже не оборачиваясь. — Понял, фрау. Заедем. Машина плавно меняет направление, сворачивая к знакомой пекарне. Сиэль сидит рядом, чувствуя, как её большой палец гладит его кожу. Простое прикосновение, но от него по всему телу разливается тепло. — Ты всегда о них заботишься, — тихо говорит он. — О команде. — Они заслуживают, — отвечает Елена, не открывая глаз. — Хорошие люди — редкость. Их надо беречь. — Как ты меня бережёшь. Она открывает глаза, поворачивает голову, смотрит на него. — Тебя — особенно. Он улыбается — той тихой, счастливой улыбкой, которая появляется только с ней. Машина останавливается у пекарни. — Я быстро, — говорит Елена, отпуская его руку. — Может, мне сходить? — предлагает Сиэль. — Сиди. Ты вчера плохо спал. Отдыхай. Она выходит, оставляя его с тёплым чувством в груди. Через десять минут возвращается с двумя большими пакетами, пахнущими свежей выпечкой. — Держи, — протягивает ему маленький пакетик. — Твоя любимая булочка с маком. — Спасибо. — Не за что. Машина трогается дальше, к борделю. В салоне пахнет кофе и счастьем.