Глава 28

ГЕРМИОНА

      Гермиона с тревогой смотрела на Асторию, ожидая, что та сделает дальше. Палочка Астории была поднята, но Гермиона заметила, как её рука едва заметно дрогнула, прежде чем палочка медленно опустилась. Гермиона выдохнула с облегчением. Она и сама не понимала почему, но ей совсем не хотелось причинять Астории вред. Возможно, дело было в том, что та была младше, а может, Гермиона просто испытывала к ней сочувствие. Астория оказалась на Играх лишь потому, что её мать хотела уберечь её. Хотела подарить своей дочери другую жизнь. И не менее мучительной была мысль о её сестре, которая сейчас находилась по ту сторону, совершенно бессильная чем-либо помочь. Пчёлы, облепившие Сью, исчезли. Последние из них взмыли высоко в небо, пока Гермиона окончательно не потеряла их из виду. Когда жужжание стихло, лес словно погрузился в мёртвую тишину. Гермиона едва заметно улыбнулась Астории, и тут кое-что вспомнила. Осторожно она подошла к телу Сью, и убедившись, что вокруг больше не осталось ни одной пчелы, Гермиона принялась проверять карманы и рюкзак девушки. Лицо и руки Сью распухли до неузнаваемости, по всему телу вздулись гнойники, готовые вот-вот лопнуть, из трещин и ран сочился густой зелёно-жёлтый гной. Узнать её было уже невозможно. — Что ты делаешь? — спросила Астория, подходя ближе. Гермиона оглядела землю вокруг тела Сью. — У неё была палочка. Дина она убила именно палочкой. Астория нахмурилась. — Тогда почему она не воспользовалась ею против меня? Гермиона тихо вздохнула и опустилась на корточки. — Не вижу её. Может, она где-то потеряла палочку? — Возможно, — после короткой паузы ответила Астория. — Или её забрал кто-то из Трибутов. Гермиона вспомнила вчерашнюю схватку с Перси. — Может, её забрал Перси. У него ведь есть палочка. — Нет, — покачала головой Астория. — Свою он получил от Чжоу. Гермиона подняла на неё взгляд. — Чжоу погибла? Астория кивнула. — Он и Грег выследили её. Дали ей небольшую фору, потом пустились в погоню… а когда догнали, изуродовали её тело и убили. Вид у неё был глубоко потрясённый. — Ты видела, как это произошло? — спросила Гермиона. — Отчасти. — Астория тяжело вздохнула. — Я пыталась идти за ними, надеясь, что смогу вмешаться и помочь. Но когда догнала их, поняла, что уже ничего не могу сделать. В конце концов мне пришлось уйти. Гермиона закрыла глаза и устало вздохнула. Эти Игры превращали их в чудовищ. — Гойл мёртв, — после долгого молчания сказала она. — Невилл убил его. Но прежде Гойл успел убить самого Невилла. Астория с грустью посмотрела на неё. — Мне очень жаль. Я знаю, что он был твоим другом. Гермиона молча кивнула в знак благодарности. Она не хотела говорить о Невилле, не сейчас, и, возможно, вообще никогда. — Сколько Трибутов осталось? — спросила Астория. — Понятия не имею. — Гермиона покачала головой. — Очень хотелось бы знать. На этом этапе нас ведь, наверное, осталось всего несколько человек? — Думаю, да. — Астория огляделась по сторонам. — У тебя, случайно, не найдётся еды или воды? Блейз прислал мне приспособление для добычи воды, но вчера я его потеряла. У Гермионы болезненно сжалось сердце при взгляде на юную ведьму. Ей так хотелось дать Астории что-нибудь поесть, она была такой молодой и такой хрупкой. Даже меньше, чем казалась в тот день на приёме, который их заставили посетить. — У меня есть приспособление для добычи воды и фляга, которую можно наполнить. Сейчас в ней почти ничего не осталось, но можешь допить всё, пока мы наберём ещё воды. Гермиона протянула Астории флягу. — Спасибо, — сказала та и, не медля, жадно осушила её до последней капли. Затем Гермиона и Астория ушли в более укромное место, подальше от поляны, где Астория преследовала Сью, прежде чем на ту налетел рой пчёл. Они набрали воды с помощью приспособления для её добычи, после чего сели у ствола большого дерева. Некоторое время они молчали, по очереди отпивая воду из фляги. Лес почти затих и лишь шелест крыльев да уханье сов нарушали ночную тишину. Эта тишина не оставляла Гермионе выбора и мысли снова и снова возвращались к Невиллу. Он был её последним другом, который, насколько ей было известно, оставался в живых. Теперь не стало и его. Своим последним поступком он спас её, уничтожив самого опасного противника — Гойла. На глаза навернулись слёзы. Невилл умер так же, как и жил, — героем. Они с Асторией устроились на ночлег и по очереди несли дозор. На рассвете Гермиона проснулась, сон был тревожным и неглубоким. Она подошла к Астории и они молча сидели рядом, и, казалось, прошёл уже целый час, когда над лесом внезапно разнёсся голос Беллатрисы. — Поздравляю. Вы добрались так далеко и теперь заслуживаете поздравлений. В Играх осталось всего три Трибута. Гермиона и Астория растерянно переглянулись. Гермиона понимала, что до конца осталось совсем немного, но финальная тройка? — Лишь два Трибута отделяют вас от того, чтобы покинуть эту арену и стать полноправным членом нашего нового общества, — продолжила Беллатриса. — Удачи. Финальная тройка. Конец был уже совсем близко. Гермиона никогда не думала, что сумеет зайти в Играх так далеко, но теперь, впервые за всё это время, победа казалась по-настоящему достижимой. Она снова повернулась к Астории. — Нам нужно придумать, как расправиться с Перси.

***

      Гермиона перечислила Астории заклинания, которые не действовали на Перси, и по дороге через лес они проверяли их одно за другим. Эти палочки были слишком капризными, чтобы полагаться на удачу. Гермиона вспомнила, что во время тренировочной сессии режущее заклинание Беллатрисы сработало против Флинта, и тоже научила ему Асторию. Она понимала, что идёт на риск. Что мешало Астории в любой момент обратить палочку против неё? И даже если им удастся расправиться с Перси… что потом? Гермиона не думала, что сможет причинить вред этой молодой ведьме. Но Перси должен был пасть. За всё, что он сделал с ней с самого начала этих Игр. «Думаю, лучше держаться небольшим кругом. Так меньше шансов на предательство», — сказал ей тогда Перси. Как она могла не заметить этих признаков? Они всё время были у неё прямо перед глазами. Перси никогда не собирался становиться на сторону неё, Невилла и Дина. — Малфой сказал, что мне стоит довериться Энтони и заключить с ним союз. Перси покачал головой. — Не думаю, что это хорошая идея. Он слаб. При первой же возможности он примкнёт к тому, кто окажется сильнее всех. — А что, по-твоему, это не я? Не мы? Перси тогда посмотрел Гермионе прямо в глаза… и сказал не доверять Энтони. — Думаю, ты ещё убедишься, что друзей здесь у тебя гораздо меньше, чем тебе кажется, Гермиона. Какой же она была дурой, как она могла этого не понять? Гнев из-за предательства наконец захлестнул Гермиону. Она была уязвима, ослеплённая яростью из-за собственной судьбы, она не заметила того, что всё это время лежало у неё прямо перед глазами. И теперь Невилл был мёртв, потому что она оказалась не готова. Больше она не допустит такой ошибки. Астория направила палочку на ветку дерева и режущее заклинание легко отсекло её от ствола. — Великолепно, — сказала Гермиона. — Ты всё лучше управляешься с палочкой. — Огромный прогресс, — тихо ответила Астория. — Возможно, я смогла бы помочь Чжоу, если бы тогда чувствовала себя увереннее с этой палочкой. Гермиона с грустью посмотрела на неё, она слишком хорошо понимала это чувство. Чувство вины за Гарри, за Энтони, Дина, Невилла — оно медленно разъедало её изнутри. Где-то вдали ухнула сова. Гермиона с надеждой подняла голову и в следующее мгновение увидела величественного филина, того самого, что прилетал несколько дней назад. Он стремительно спикировал вниз, уронил перед ней свёрток и тут же вновь взмыл в небо. Гермиона торопливо сорвала упаковку. И почему-то сейчас ей больше всего хотелось увидеть внутри записку, но вместо неё в свёртке оказался ещё один флакон питательного зелья. Она постаралась скрыть своё странное, необъяснимое разочарование. — Что там? — спросила Астория. — Питательное зелье, — ответила Гермиона. — Можем разделить его пополам. — Ты уверена? — удивилась Астория. — Думаю, Блейз скоро и мне что-нибудь пришлёт. — Конечно. Держи. Гермиона протянула ей флакон. Астория отпила половину зелья и вернула флакон Гермионе, та допила оставшееся содержимое. Она уже собиралась отбросить пустой пузырёк, когда пальцы неожиданно нащупали на его дне что-то необычное. Гермиона перевернула флакон и точно по центру донышка лежал галлеон. Пока Астория вновь сосредоточилась на своей палочке, Гермиона осторожно провела большим пальцем по монете. Зачем Малфою понадобилось присылать ей галлеон? Она уже хотела спрятать монету, чтобы её не заметил ни один из парящих в воздухе шаров-наблюдателей — на случай, если подобное было запрещено, — как вдруг вспомнила зачарованные галлеоны, которые создала ещё на пятом курсе для связи между участниками Отряда Дамблдора. Но Малфой ведь не мог знать об эт... Гермиона замерла. Что Гарри сказал ей и Рону в конце шестого курса, когда рассказывал обо всём, что произошло на вершине Астрономической башни? «Зачарованные монеты», — сказал тогда Малфой. — «Одну я дал мадам Розмерте». «Разве это не тот самый тайный способ связи, которым в прошлом году пользовалась группа, называвшая себя Отрядом Дамблдора?» — спросил тогда Дамблдор. «Да. Я позаимствовал эту идею у них». Неужели этот галлеон тоже зачарован Протеевыми чарами? Неужели Малфой прислал ей эту монету в лес именно для того, чтобы общаться с ней? Но зачем? Пока Гермиона ломала голову над тем, зачем Малфою понадобилось отправлять ей зачарованный галлеон, монета вдруг потеплела в её ладони. Она мгновенно опустила взгляд и сердце радостно дрогнуло. Наконец-то сообщение от него — первое за, казалось, целую вечность, — но стоило ей прочитать появившиеся на монете слова, как кровь застыла в жилах. «Люциус в лесу.»

***

      Мало что могло бы подготовить Гермиону к мысли, что так поздно, почти у самого конца Игр, в лес отправят ещё одного человека. Но если этим человеком оказался Люциус Малфой… Разыскиваемый Пожиратель смерти, который месяцами скрывался от Волдеморта, выживая в одиночку… Это пугало куда сильнее, чем Гермиона была готова признать. Люциус Малфой оставил жену и сына справляться самим. Месяцами он жил в бегах, спасаясь от Пожирателей смерти, охотившихся за ним. И если прежде Люциус Малфой был опасен… То теперь? Кто знает, какое обезумевшее, одичавшее существо успело вырваться наружу и полностью завладеть им за это время, а у Гермионы не было палочки. Если им с Асторией всё-таки доведётся столкнуться с Люциусом, ей придётся полагаться на Асторию. Гермиона крепко стиснула монету в ладони и подняла взгляд на Асторию. Та перестала отрабатывать заклинания, заметив, что Гермиона чем-то отвлеклась. Увидев выражение её лица, Астория мгновенно побледнела. — Что случилось? — настороженно спросила она. После короткой паузы Гермиона ответила: — Люциуса отправили в лес. Если они с Асторией действительно собирались действовать сообща, ей придётся довериться ей. И самой тоже нужно было стать человеком, которому можно доверять. Глаза Астории широко распахнулись и она тревожно огляделась по сторонам. — Откуда ты знаешь? Гермионе совсем не хотелось показывать Астории галлеон. Вдруг где-то поблизости кружат наблюдательные сферы? Она была почти уверена, что Малфой спрятал монету под флаконом с зельем именно потому, что такие вещи были запрещены правилами Игр. Она не собиралась рисковать и подставлять его. Гермиона легко представила себе пронзительный визг Беллатрисы, если бы та обо всём узнала. А Волдеморт, скорее всего, заглянул бы Малфою в сознание, выискивая любые другие признаки мошенничества. Нет, лучше оставить галлеон при себе. — Малфой прислал мне записку, — сказала она. — Это была лишь половина лжи. Астория задумчиво кивнула. — Он предупредил тебя о собственном отце. — Похоже, что так, — ответила Гермиона, не совсем понимая, что именно Астория хотела этим сказать. Астория улыбнулась. — Я же говорила, что он поможет тебе. Гермиона слегка покраснела. — До сих пор он действительно очень мне помогал. И ведь он действительно помогал. Должно быть, Люциус представлял настолько серьёзную угрозу, что даже Малфой решил, что Гермиону необходимо заранее предупредить о том, что его впустили в лес. Она невольно задумалась, почему Люциуса вообще отправили в Игры, а не расправились с ним где-нибудь ещё. Неужели его поймали и решили позволить ему посеять среди Трибутов как можно больше хаоса перед собственной смертью? Или же ему действительно дали шанс выиграть Игры? Как бы там ни было, Гермиона лишь надеялась, что успеет найти палочку раньше, чем это сделает он. — Интересно, зачем они вообще отправили его в Игры, — задумчиво произнесла Астория. — Казалось бы, за предательство Тёмного Лорда его должны были просто казнить. — Посмотри на себя и на Гойла, — ответила Гермиона. — Вас обоих бросили сюда. Скорее всего, с ним поступили так же, чтобы сделать из него показательный пример. — Верно. — Астория кивнула. Она опустила взгляд, затем слегка тряхнула головой, словно пытаясь избавиться от тяжёлых мыслей. — Обидно только… На самом деле нас ведь ещё не трое. Гермиона нахмурилась. — Интересно, зачем Беллатриса объявила, что осталось всего трое Трибутов, если они знали, что Люциус уже в лесу? Астория пожала плечами. — Может быть, они просто не считают его Трибутом. Гермиона задумчиво кивнула. — Пойдём. Нужно найти Перси. — С этими словами она убрала монету в карман. Астория тихо рассмеялась. — А если по дороге удастся избавиться ещё и от Люциуса, будет вообще замечательно. Они бродили по лесу, настороженно вслушиваясь в каждый шорох. Появление ещё одной угрозы заставляло их постоянно быть начеку. Галлеон в кармане Гермионы то и дело нагревался, но она боялась достать его. Ей казалось, что Малфой тайком переправил монету на арену без разрешения. Гермиона знала, что за Трибутами повсюду следуют парящие сферы, снимая каждое их движение. Она не хотела рисковать и быть пойманной с запрещённым предметом. Она никак не могла понять, почему Малфой спрятал монету именно во флаконе с восполняющим зельем. Это был слишком большой риск, и едва ли он вообще того стоил. На кону у Малфоя и без того было слишком многое, так зачем делать ситуацию ещё опаснее — и для себя, и для неё? Они остановились, чтобы Астория могла отойти по нужде. Гермиона осталась сторожить. Непрерывно нагревающийся в кармане галлеон начинал действовать ей на нервы. Она ломала голову, существует ли способ прочитать сообщение Малфоя и при этом не попасться. Гермиона сунула руку в карман и крепко сжала галлеон. Она проследила, чтобы монету полностью скрывал рукав её ветровки. Зажав её между пальцами, Гермиона чуть высунула кисть из рукава и подняла руку так, будто внимательно рассматривала что-то на ткани. Забери палочку у Астории. Гермиона презрительно фыркнула и снова спрятала галлеон в карман, и в этот момент к ней подошла Астория. Какая бессмысленная записка. С палочкой у Астории всё было в поря... — Ну надо же... — раздался у них за спиной чей-то голос. — Кого я вижу. Гермиона и Астория резко обернулись. Гермиона вскинула мачете, а Астория подняла палочку. Похоже, дозорная из неё вышла никудышная. Люциус Малфой — когда-то величественный и красивый мужчина — теперь был лишь бледной тенью самого себя. Его лицо осунулось, а глаза казались пугающе пустыми, его тело исхудало до крайности. Руки и ноги выглядели болезненно тонкими, должно быть, из-за многих месяцев, проведённых почти без еды. Его некогда длинные платиновые волосы свалялись и спутанными прядями спадали на спину. — Мне было любопытно, кого же я здесь встречу, — лениво протянул Люциус. — Неудивительно, что они отправили именно тебя на смерть. Грязное животное. — Он перевёл взгляд на Гермиону. Та прищурилась. — Мисс Гринграсс. Вижу, и вас тоже поймали. Какая жалость. — Чего вы хотите, мистер Малфой? — нервно спросила Астория. Люциус заговорщически понизил голос. — Знаете, мне кажется, я обнаружил отсюда выход. У любых защитных чар есть слабые места. А поскольку я сыграл далеко не последнюю роль в создании этих Игр... я прекрасно знаю, как воспользоваться этими слабостями. Глаза Астории широко распахнулись. Гермиона, напротив, лишь сильнее прищурилась — в одном Люциус был прав, у любых защитных чар действительно есть слабые места, но без магии и полноценной волшебной палочки найти их — а тем более прорваться сквозь них — было бы невероятно трудно, если вообще возможно. И всё же Гермиона знала, что выход отсюда существовал только один. — Поскольку я был одним из создателей этих Игр, я смогу вывести нас отсюда, — продолжил Люциус. Он говорил почти шёпотом, словно боялся, что его услышат. Гермиона невольно задумалась, знает ли он о парящих наблюдательных сферах. — Мне только нужна... — Люциус перевёл взгляд на Асторию. — Палочка. Астория замешкалась. Она посмотрела на Гермиону, но лицо Гермионы стало жёстким и она едва заметно покачала головой. Астория снова перевела взгляд с Гермионы на Люциуса, затем обратно. — Астория... — предостерегающе произнесла Гермиона. — Он может вывести нас отсюда, — прошептала Астория в ответ. — Даже не смей отдавать ему палочку, — прошипела Гермиона. Возможно, именно поэтому Малфой и прислал сообщение, велев забрать у Астории палочку, ведь ею слишком легко было манипулировать. Нужно было послушать Малфоя и отобрать палочку, когда ещё была такая возможность. Если палочка окажется у Люциуса, а у них — нет, они уже не смогут с ним справиться. — Это наш шанс выбраться отсюда. Шанс выжить нам обеим. Гермиона... я... я не смогу убить тебя. Когда до этого дойдёт... я просто не смогу... — Если до этого дойдёт, тебе придётся это сделать, чтобы выжить, — хрипло ответила Гермиона. Гермиона невольно представила, какое сейчас выражение лица у Малфоя. Он наверняка наблюдает, как она пытается убедить Асторию Гринграсс убить её, если в конце концов они останутся последними двумя Трибутами. И всё это происходит в тот самый момент, когда его собственный отец пытается хитростью выманить у Астории палочку. Вероятно, сейчас Малфой был в бешенстве. Гермиона не сводила глаз с Люциуса. Пока они спорили с Асторией, он, казалось, успел подобраться ещё ближе. Гермиона сделала шаг назад и взглядом попыталась дать Астории понять, чтобы та тоже отступила, но Астория не уловила её безмолвного предупреждения. — Ну же, мисс Гринграсс, — произнёс Люциус. — Вы ведь знаете, что я не причиню вам вреда. Вы были помолвлены с моим сыном. Мы почти были одной семьёй. От этих слов у Гермионы неприятно сжался желудок. Она и не знала, что Астория должна была выйти замуж за Малфоя. — Просто отдайте мне палочку, мисс Гринграсс. — Люциус сделал ещё один маленький шаг вперёд. — Я прекрасно знаю все особенности этих модифицированных палочек. Я смогу безопасно вывести вас обеих отсюда. Астория ещё раз посмотрела на Гермиону, а затем вновь повернулась к Люциусу. — Думаю, мы всё-таки пойдём своей дорогой. Спасибо. Она отвернулась от Люциуса и направилась к Гермионе. — Дерзкая маленькая девчонка, — прорычал Люциус. Глаза Гермионы широко распахнулись. Люциус рванулся к Астории, а та даже не успела обернуться и понять, что происходит. — Астория! — закричала Гермиона. Люциус стремительно бросился вперёд, схватил Асторию за длинный хвост и с силой швырнул на землю. Палочка вылетела из её руки, но старика она больше не интересовала. Гермиона сорвалась с места и бросилась к палочке, в ушах звенели отчаянные крики Астории. Схватив палочку, Гермиона резко обернулась — Люциус снова и снова с чудовищной силой бил затылком Астории о большой валун, из её головы хлынула кровь, она растекалась вокруг макушки, стекая к ушам. Гермиона не стала смотреть дальше. Она подхватила палочку, лежавшую в нескольких футах от Люциуса и Астории, и выкрикнула первое заклинание, которое пришло ей в голову, отчаянно надеясь, что оно всё же сработает, несмотря на все модификации палочки. — Сектумсемпра! Грудь Люциуса словно рассекло невидимым клинком. Он издал вопль, не менее жуткий, чем крик Астории. По всей верхней части его тела одежда вспорола сеть глубоких порезов, из каждой раны мощными струями хлынула кровь.  Он начал захлёбываться собственной кровью. Гермиона, сама не понимая почему, не могла отвести взгляд. С болезненным, почти пугающим зачарованием она наблюдала, как её заклинание завершает своё дело, убивая человека, который причинял зло детям… …человека, который только что едва не убил молодую женщину, несостоявшуюся невесту собственного сына. Гермионе уже приходилось убивать во время войны, но никогда — так. Раньше всё происходило быстро и без мучений. Люциус стал её первой жертвой за целый год. Первым убитым Трибутом… Если его вообще можно было считать Трибутом. Тело Люциуса перестало дёргаться. Он был мёртв. Где-то вдалеке прогремел пушечный выстрел. Гермиона бросилась к Астории, та всё ещё билась в страшных судорогах. — Тише... тише... — прошептала Гермиона, осторожно приподнимая её голову, чтобы рассмотреть рану. Кожа на затылке была разбита множеством ударов, превратившись в кровавое месиво из обнажённой розовой плоти. Кровь, смешавшаяся с волосами и клочьями разорванной ткани, покрывала весь затылок.  Было уже слишком поздно. У Гермионы не было ни целебных средств, ни исправно работающей палочки, и она даже не была уверена, что всё это смогло бы её спасти. — Тише... — прошептала Гермиона, понимая, что её слова ничем не смогут облегчить страдания Астории. — Я рядом. Я с тобой. Она осторожно подвинула Асторию так, чтобы её голова покоилась у неё на коленях, ей хотелось хоть немного облегчить её боль. Гермиона вспомнила, что когда-то читала об обезболивающем заклинании, которое перестали использовать ещё в XIX веке после появления обезболивающих зелий. Она не знала, подействует ли оно на Асторию, но всё же решила попробовать. — Ленио, — едва слышно прошептала Гермиона. Она ожидала, что с кончика палочки сорвётся мягкое опаловое сияние, но ничего не произошло. Тогда Гермиона просто крепче сжала руку Астории и продолжила тихо говорить ей слова утешения. Через несколько минут крики Астории стали слабее, но теперь каждый её вдох вырывался тяжёлым, прерывистым дыханием. — Я рядом, Астория, — прошептала Гермиона, крепко сжимая её руку. — Я рядом. На глаза навернулись слёзы, но она не позволила им пролиться. Всё это было жестоко и несправедливо.  Астория подняла взгляд и посмотрела Гермионе прямо в глаза. Теперь её дыхание стало медленнее, хотя всё ещё оставалось тяжёлым и прерывистым.  Гермиона поняла, что Астория пытается что-то сказать. Она наклонилась ниже, но прошла почти минута, прежде чем Гермиона смогла разобрать её слова. А к тому времени где-то вдалеке уже прогремел пушечный выстрел. — Победи.