II.

Лорд-лейтенант Корнуолла оказался таким щедрым и радушным хозяином, что Драко устыдился своих скептических мыслей ранее. Он был широкоплечим, высоким мужчиной с окладистой бородой, который не выпускал изо рта трубку. Едва карета Драко остановилась у поместья, как лорд вместе со слугами вышел встречать гостя. Его ждал горячий ужин, который хозяин дома разделил вместе с ним, а после пригласил в кабинет пропустить по стаканчику-другому виски. Вытянув ноги к огню, Драко вполуха слушал рассказы лорда о торговле с Ирландией и о том, как ограничения военного времени всё ещё сказывались на морских перевозках. Тот ворчал о страховых ставках для судов, но уверял, что английский торговец всегда найдёт способ обойти любые запреты, если за дело взяться с умом и достаточным капиталом. Лорд убеждал Драко остаться на несколько недель, перечисляя все преимущества графства: вскоре должна была открыться охота в местных лесах, в распоряжение гостя предоставили всех скакунов конюшни, а кроме того пригласили его на торжественный приём местной знати. Поразмыслив, Малфой решил, что ничего не потеряет, проведя немного времени в этой глуши. Едва он оказался на пышной кровати, как его сморило сном. Всю ночь ему снился обжигающий взгляд кареглазой незнакомки из порта, которая ускользала от него всякий раз, когда он пытался её догнать. Драко проснулся ранним утром от оглушающей тишины вокруг. Привыкший к постоянным звукам корабля, теперь он чувствовал себя выброшенной на берег рыбой, которая впустую хватала жабрами ненужный ей воздух. Закинув руки за голову, Драко уставился на вычурный атласный балдахин над головой. Унаследовав огромное поместье, он не появился там ни разу после смерти отца — только исправно оплачивал счета, которые высылал ему управляющий: как будто хотел забыть, что сам он был частью этого мира, а не чужаком. Но зачем ему дом — пустующий, осиротевший, где его никто не ждал?.. Он не хотел появляться там с момента, как умерла мать. Мир сжался до небольшой каюты, в которой, даже когда он оставался один, никогда не стихали звуки, потому что корабль всегда жил своей жизнью. Драко вздохнул и перевернулся, чтобы отправиться на завтрак.

*

Следующие несколько дней он провёл в праздном времяпрепровождении: долго спал, коротал время в беседах с лордом в его кабинете или сопровождал того на охоту. Вечера они проводили за шахматами. Линкор требовал мелкого ремонта, и торопиться было некуда, поэтому Драко отдался сонному ритму уединённой жизни. Лорд посмеивался, что единственной, кто мог пробудить дом ото сна, была его дочь, которая, однако, все дни пропадала в компании своих гувернанток и наставниц. Драко не ожидал ничего впечатляющего от этого знакомства, поэтому не торопил его. Он вспомнил, передёрнувшись от ужаса, предыдущие свои визиты в другие поместья: вереницу девиц, выставленных на выданье и принуждённых продемонстрировать ему все свои таланты — от вышивки до пения — разом. Ничего более жалкого Малфою видеть не доводилось. Торжественного приёма Драко ждал смиренно и терпеливо, заранее предвидя оживлённую толпу местных баронетов, которые ничем не отличались от барышень в поисках выгодной партии. Последним, однако, хватало смелости признать, что они ищут финансирование — в отличие от лебезящих пэров, которые надеялись укрепить своё положение праздными разговорами о политике. Тряхнув головой, Драко взглянул на себя в зеркало и одёрнул капитанский мундир, который не надевал с момента, когда сошёл с «Аквилона». Он знал, что его находят привлекательным, и если он застрял в этой забытой богом глуши, кто помешает ему насладиться вечером танцев?.. Драко поправил волосы и направился в бальный зал. — А, капитан Малфой, вот и вы! — пробасил лорд, едва завидев его на пороге. Он тут же оказался в центре внимания, его обступили гости. При первой же возможности Драко подхватил бокал с подноса, потому что сносить все социальные условности без напитков он точно не планировал. Вдруг лорд оживился. — Ваша Светлость, позвольте представить вам мою дочь… Драко обернулся и тут же застыл на месте: в сиреневом платье, которое оттеняло бледность лица, перед ним стояла своенравная дикарка из порта собственной персоной — та, что чертыхалась, как сапожник, и торговалась не на жизнь, а насмерть за поддельную карту, а теперь смотрела на него во все глаза. По его телу пронёсся огонь. В вечере вдруг стало несоизмеримо больше смысла. — …леди Гермиону Грейнджер. — Mon père, — коротко присев, потупила взор чертовка. В её глазах не было ни капли раскаяния или стыда. — Гермиона, его Светлость капитан Малфой, герцог Уилтширский. — Чрезвычайно рад знакомству, — поклонился Драко, не сводя с неё глаз. Леди Грейнджер сделала ещё один реверанс, с преувеличенным интересом рассматривая собственные перчатки. Глаза лорда увлажнились от избытка чувств при взгляде на дочь. — Она так рано потеряла мать… Она всё, что у меня есть… Хотя время и было упущено, я на всё закрывал глаза и до сих пожинаю плоды… — Неужели? — с иронией переспросил Малфой. Бесстыдница всё ещё делала вид, что представляет собой образчик благодетели, кротко слушая отца. — …забила голову книжками, хотя перво-наперво женщине следует быть женой и матерью, и как ни старались её тётки… Она взглянула на Драко исподлобья и тут же опустила глаза. — …пора остепениться, даст бог, всё устроится с бароном Уизли, наследником графства Девон… Драко скользил взглядом по её лицу, фигуре, будто хотел запомнить их навсегда, если больше не выдастся другого случая: перехваченные лентой кудри, которые так и норовили высвободиться, рассыпавшись по плечам, тонкие ключицы и грудь, вздымавшаяся оттого, как быстро девушка дышала. Румянец пятнами выступил на её щеках, и Драко не был до конца уверен, от смущения или ярости. — …уже этой весной. Будь паинькой и не досаждай его Светлости заумными разговорами, — погрозил он пальцем. — Papa, — еле слышно откликнулась она, снова присев. Драко хотелось расхохотаться от бездарности её актёрской игры. Лорд Грейнджер откланялся, направившись к другим гостям, и они остались вдвоём. В ту же секунду она вскинула на него взбешённый взгляд. — Не могу не пригласить вас на танец, леди Грейнджер, хотя и опасаюсь, как бы он не перерос… в потасовку? Ведь за пределами поместья вы считаете себя ровней мужчинам, — незамедлительно уколол её Драко. — Я не танцую, — отрезала Гермиона, вздёрнув острый носик и стараясь не смотреть в его сторону, чем только разожгла тлеющее в нём пламя, сама того не зная. Драко ловко подцепил её танцевальную книжку, свисающую с запястья: почти все страницы были пусты. — И правда, — едва сдерживая смех ответил он. — Кто захочет танцевать со взбалмошной девицей, которая больше увлекается книгами, нежели поиском подходящей партии? Гермиона сузила глаза, словно собиралась с мыслями, подбирая самые отборные ругательства, но Драко опередил её, подав ей руку. — Позвольте предложить вам променад по залу, леди Грейнджер, и прежде чем вы успеете возразить, имейте мужество признать — я нужен вам куда больше, чем вы мне, судя по тому, что очереди на танец с вами нет не только на сегодняшнем балу… Может, хотя бы после нашей прогулки по залу на вас обратит внимание кто-нибудь из местных остолопов, — он окинул её оценивающим взглядом. — Это ваш второй? Третий сезон? — Четвёртый, — буркнула строптивица. Малфой удивлённо поднял брови. — Сколько вам лет? — Двадцать, — закатила глаза она, нехотя подавая ему руку. Драко быстро прикинул: провести два сезона в свете для дебютантки не считалось зазорным, три — уже грозило разговорами в обществе, четыре — значило для девушки перейти в разряд старых дев, которых оставалось сосватать за самых мелких и бесперспективных помещиков округи. — Без кадрили здесь не обойтись, — заговорщическим тоном поделился он, стараясь не подать виду, как бешено колотилось его сердце. — Может, даже двух. — Больше вам и не светит, — парировала Гермиона. — Потому что я мужлан? Неотёсанный моряк? — Драко наклонился к ней. Она резко повернулась к нему — так, что они почти столкнулись лицом к лицу, — но тут же совладала с собой и сжала губы в тонкую линию. — Именно так, ваша Светлость, — процедила она. — Вы самовлюблённый нахал, который полагает, что всё должно упасть к ногам только по праву рождения, но на деле не цените ни ровню вам, ни тем более тех, кто ниже по статусу. Прячетесь за маской приличия, но одному богу известно, на что вы способны без неё. Драко не смог сдержать смешок: так его не оскорблял даже собственный, славившийся дурным характером, отец. — Вы так мало обо мне знаете, но уже всерьёз полагаете, что поняли меня, — заметил Драко. От его взгляда не укрылось, с какими кислыми минами их пару провожали пышнотелые баронессы, из-за спин которых выглядывали их едва покрывшиеся подростковыми прыщами дочери. — Единственная наследница, мнения которой не спросят, потому что брак должен быть удобен в первую очередь отцу, вы лишили себя малейшего шанса на доброе отношение, оттолкнув местных простофиль. Лорд полагает, что вы скрасите одиночество глупца, который закроет глаза на ваш… — Драко многозначительно покосился на неё, — характер. Но ответьте мне, леди Грейнджер, кто же доверит целый дом такому бесёнку, как вы?.. Она собралась было возразить, когда Драко одним взглядом остановил её. — Для здешних мужчин вы просто синий чулок, а не завидная невеста. И если вы упомянули мою маску, такой же вывод я делаю и о вас. Что скрывается за вашей личиной… Гермиона? Замешкавшись, она посмотрела на него почти испуганно, её ресницы вздрогнули. Прежде чем она ответила, заиграла музыка, и пары заняли свои места в центре зала. — Я не жду ответа прямо сейчас, — шепнул Драко и вытянул руку, приглашая её. — Окажете мне честь? Гермиона молча подала ему ладонь. Пары закружились вокруг, то и дело меняясь друг с другом. В круговерти лиц Драко не спускал глаз с тонкой фигуры в лиловом. — Вы читали Байрона? — в очередном повороте спросил Драко. — Не единожды. — И, конечно, труды Джейн Остин? — Разумеется, — сухо ответила Гермиона. — Вы тщеславны настолько же, насколько и умны, хотя добродетелью для женщины считается скромность, — снова уколол Драко. — Откуда вы только знаете эти имена, — фыркнула Гермиона. Драко задержал взгляд на её порозовевших губах дольше положенного. — В моём доме большая библиотека. Что-то в её глазах поменялось — в них мелькнуло любопытство. Она сдержалась и промолчала, будто ей было всё равно. — Целое крыло редких, старинных книг, которые собирала моя мать, — продолжил Драко. — Она могла днями напролёт не выходить оттуда, только просила слуг принести ей чай. Когда она заболела, я набил весь трюм чайными ящиками. Мы отплыли из Бомбея, но было уже слишком поздно, и она… — Вы были в Индии? — жадно спросила Гермиона, тут же смутившись. — То есть, мне жаль… Я хотела сказать… — Именно то, что сказали, — рассмеялся Драко. — Был и не единожды, — подмигнул он ей. У Гермионы заблестели глаза. Танец закончился, и за ним последовал второй, за которым не последовало ничего, как того и требовали светские приличия. Пьянящий восторг внутри Драко шёл об руку с колкой тревогой: в этой острой на язык, дерзкой, понятия не имеющей о своём очаровании девушке, которую он не надеялся увидеть ещё хотя бы раз, ему посчастливилось встретить ту, с кем он ощущал себя живым — кажется, впервые за долгое время. Он сделал лишь пару глотков шампанского, но голова кружилась от одной мысли о Гермионе. Она танцевала с неуклюжим рыжим увальнем, который так и норовил наступить ей на ноги. От взгляда на них что-то в груди Драко заныло встревоженно и смятенно. Он нахмурился и взял ещё один бокал.