III.

Наутро после приёма Драко вознамерился во чтобы то ни стало вновь поговорить с сумасбродной наследницей лорда Грейнджер — одна мысль о ней заставляла его сердце биться чаще. Вся его жизнь принадлежала короне и флоту, и если он всего на мгновение дерзнул желать эту пленительную, диковинную, не предназначенную ему красоту, разве это было таким страшным грехом?.. Драко хотел разгадать Гермиону, даже если это значило бы поломать голову: с него хватило девиц, которых он мог читать, как раскрытую книгу. Он, однако, совсем не удивился, что встречи с ним она избегала, как огня: леди Грейнджер не появилась в столовой ни в тот день, ни на следующий. Завидев её в саду, Малфой бросился на улицу, только чтобы обнаружить её в компании сухощавой и строгой гувернантки, которая сурово смотрела из-за очков-половинок. Едва они поравнялись, как Гермиона ответила ему уже знакомым, не очень-то искренним реверансом, демонстративно опустив взгляд. Пройдя несколько шагов по гравийной дорожке, Драко обернулся, точно зная, что обернётся и любопытная мисс — так оно и вышло. Насвистывая себе под нос, Драко продолжил прогулку в прекрасном расположении духа. В следующий раз они встретились за ужином спустя несколько дней: лорд настоял, чтобы дочь «скрасила трапезу своим присутствием». Драко едва сдержал смех: с не меньшим успехом скрасить её могла корабельная пушка с уже зажжённым фитилём. Ничего не предвещало опасности, пока разговор не зашёл о военных кампаниях Англии — лорд Грейнджер с жаром обсуждал нерасторопность союзников. — Но, papa, разве тяготы войны не ложатся на плечи тех, кто о ней и не помышлял? Можно ли осуждать кого-то за то, что он стремится их избежать? — с жаром вмешалась Гермиона. Лорд Грейнджер неопределённо закряхтел, собравшись возразить ей, но его опередил Драко. — Для столь юного существа вы очень смело высказываетесь о войне и её последствиях, — с улыбкой заметил он. — Политика и сражения — вещи весьма суровые для хрупкого женского сердца. Глаза Гермионы вспыхнули, и у него перехватило дыхание. Драко отложил приборы, внимательно наблюдая за ней. — Тем более странно, ваша Светлость, что их последствия столь часто становятся бременем тех, кому не дозволено о них говорить. — Гермиона… довольно, — сквозь зубы процедил лорд Грейнджер и бросил извиняющийся взгляд на Малфоя. — Прошу простить живость юности, ваша Светлость. — Напротив, сэр, это редкий дар, — добродушно возразил Драко и кивнул Гермионе. — Пожалуйста, продолжайте. — Вы говорите о суровости войны, — выпалила она, — но разве это не довод в пользу того, чтобы рассуждать о ней со всей серьёзностью? — Гермиона, ты переходишь границы… — Границы, papa, как мы убедились прошлым летом, иногда оказываются весьма подвижны, — не глядя на отца, бросила она. — Вы, конечно, говорите о Бонапарте? — с улыбкой спросил Драко. — Я говорю, ваша Светлость, что человек, сумевший перекроить карту Европы, едва ли ждал позволения. Так почему оно требуется для разговоров о последствиях этой войны? — Гермиона, как ты смеешь!.. Драко смотрел на неё как заворожённый. Он мечтал сбить с неё всю спесь, сцеловать заносчивость с тонких губ. Драко представил, как приоткроется в ожидании её рот, а голова откинется назад, обнажая поцелуям нежную шею… Он моргнул, прогоняя наваждение. — Лорд, прошу вас, не лишайте меня столь редкого в своей смелости собеседника, — снисходительно обратился к старику он. — И каков же ваш вывод? Должны ли мы позволить каждому спорить о военной стратегии? — Отнюдь, ваша Светлость, — горделиво выпрямилась Гермиона. — Только о её последствиях. Пока генералы ратуют за стратегию, всем остальным приходится иметь дело лишь с её последствиями. Драко с удовлетворением отметил, что за маской её дерзости и впрямь скрывался живой, острый ум и смелость, которой порой недоставало даже мужчинам.

*

Следующим утром Драко собирался постучать в кабинет лорда, когда доносившиеся оттуда голоса заставили его повременить. Он наклонился к двери. — …это не вопрос для обсуждения. Дело решено, нравится тебе или… — Мне не нравится и никогда не понравится! Разве ты не должен заботиться обо мне?! Прислушиваться к моему мнению? Кулак глухо ударился о стол. — С меня довольно твоего мнения! Научись держать язык при себе или же пеняй… Следом раздались сдавленные рыдания, дверь распахнулась, и Гермиона едва не сбила стоявшего на пороге Драко с ног. — Прочь с дороги! — рявкнула она, бросившись вон. Её всхлипы эхом отдавались в пустом коридоре. Лорд Грейнджер, бледный как мел, схватился за сердце, в ужасе глядя на Драко. — Ваша Светлость, я прошу прощения за эту неслыханную… — залепетал он. — Напротив, лорд, это мне следует принести извинения за вторжение, — коротко прервал его Драко. — С вашего позволения, я бы хотел отправиться на конную прогулку, но только если это будет уместно в свете… — Как вам будет угодно, ваша Светлость, выберите любого понравившегося скакуна, — заверил его лорд. — Я был бы рад сопроводить вас, если позволите, но я должен сперва отправить письмо — это не терпит отлагательств… Драко кивнул и поспешил выйти из кабинета. В коридоре было тихо. Он прислушался и прошёл в холл, но вокруг не оказалось ни души. Помедлив, он всё же направился на улицу. Драко зазевался, поглощённый раздумьями, когда мимо проскакал гнедой жеребец… Он оглянулся и не поверил своим глазам: вцепившись в поводья и лихо держась в мужском седле, — неслыханная дерзость! — Гермиона мчалась в сторону бескрайних зеленеющих вдали корнуолльских полей. Её кудри рассыпались по плечам, полы пальто развевались на ветру, а задравшееся платье, из-под которого виднелись панталоны, едва ли оставляло место для фантазий. Сумасшедшая, невероятная, взбалмошная… Драко бросился в конюшню. — Самую быструю лошадь, немедленно! — крикнул он. Слуги поспешно вывели под уздцы молодого, крепкого скакуна. Драко оседлал его и бросился за Гермионой вслед. В лицо ударил влажный, солёный ветер Атлантики. Волосы тут же намокли, но он не обращал на это никакого внимания. Гермиона оставалась точкой на горизонте, которую ему ещё предстояло достичь. Драко пригнулся, пришпорил скакуна, и тот перешёл на резвый галоп. Его охватил охотничий азарт: Гермиона могла обвести вокруг пальца местных остолопов, но никак не его самого. Он нагнал её на плато почти над самым обрывом, к которому вела широкая каменистая гряда. Гермиона вдруг резко осадила жеребца и спешилась, не дожидаясь помощи, — Драко едва успел натянуть поводья и затормозить, спрыгнув на землю следом за ней. Встрёпанная, с разметавшимися от влажности и скорости волосами, она была для него во сто крат желаннее, чем затянутая в шелка на балу. Его сердце снова пропустило удар. — Что вам всем от меня нужно?! — крикнула Гермиона. — Почему вы все не можете просто оставить меня в покое! Драко медленно приближался к ней: так подходят к раненому, испуганному зверю, который рванётся прочь, стоит лишь сделать одно неосторожное движение. — Ваша манера езды выдаёт в вас психопатку, которой плевать на собственную шею, — одёрнул её Драко. — Или вы думаете, что навыки кавалериста помогут охомутать кого-то из местных кретинов? — Я лучше сверну себе шею, чем стану женой одного из них, — выпалила Гермиона. — Пастор будет в восторге и наверняка упомянет об этой трагедии в воскресной проповеди, — съязвил Драко, делая к ней ещё один осторожный шаг. — Но вы просто сошли с ума, если решили, будто булыжники внизу проявят к вам больше сочувствия, чем провинциальное общество. — И что с того? Если это мой единственный шанс распоряжаться собственной жизнью! — её голос сорвался, а губы задрожали. Она нетерпеливо вытерла щёку рукавом пальто. Драко подошёл к ней почти вплотную и коснулся её подбородка, заставляя поднять взгляд. — Я считаю вас единственным человеком в этой глуши, у которого есть характер, — тихо признался он, с жадностью глядя в её лицо. — И я не позволю вам погубить себя из-за пустяковой ссоры с отцом. Что стряслось? Гермиона пристально смотрела на него, будто раздумывала, достоин ли он её ответа. По её щеке сбежали две слезинки, и Драко вытер их большим пальцем, не торопя с ответом. — Я могу… — прохрипела и закашлялась Гермиона, глубоко вздохнула и начала снова: — Я могу… доверять вам? — Всецело, — заверил её Драко. — Могу я… открыться вам? — Её била дрожь. — Если вы этого хотите, я сохраню любой ваш секрет. В её глазах вдруг вспыхнул невиданный доселе огонь. Гермиона тряхнула непослушной копной, сделала шаг от Драко и повернулась к жеребцу, легко запрыгнув в седло. — В восемь вечера в библиотеке, — крикнула она, ударив скакуна по бокам. — И не вздумайте ехать за мной следом! Драко с восхищением провожал её взглядом, думая лишь о том, что он пропал окончательно и бесповоротно. В назначенное время он явился в библиотеку, но ни ровно в восемь, ни через четверть часа Гермиона не появилась. Он выглянул в коридор и окликнул служанку. — Вы не видели леди Гермиону? — Леди уже отошла ко сну, сэр, — откликнулась горничная. — Отошла ко сну, — Драко посмотрел на часы и хмыкнул. — Велите запрячь лошадь, мне нужно отдать распоряжение на корабле.

*

В порту Пензанса стояла туманная, безлунная ночь, и линкор «Аквилон» молчаливым исполином нависал над опустевшей пристанью. Из таверны поблизости доносились песни и музыка, но на корабле слышался лишь шум бивших о борт волн. В каюте капитана было и того тише: ухо различало слабый плеск воды и скрип дерева. Изредка вздрагивал от ветра парус и хлопали закрытые ставни. Дверь отворилась почти бесшумно, но тень, скользнувшая в комнату, скрипнула упрямой половицей. — Какая неожиданная встреча, леди Грейнджер. Как жаль, что вы не уточнили, что речь шла о моей личной библиотеке, — протянул Драко, сделав шаг из небольшой ниши у двери. Фигура в капюшоне ахнула и попятилась назад, едва не сбив секстант. — Не подходите ко мне! — выдохнула Гермиона, отпрянув к тяжёлым окнам на корме. — Или я закричу. Драко осклабился и зажёг лампу на столе, усыпанном бумагами. — Это будет даже кстати — мне наконец-то не придётся представлять это, — с ухмылкой произнёс он. — К тому же мы здесь одни… Поупражняйтесь в силе лёгких, если хотите, чтобы завтра весь Пензанс обсуждал, как дочь лорда-лейтенанта лишилась своей репутации в корабельной каюте. Гермиона побледнела и сцепила руки на груди, но не издала ни звука. — И к слову о репутации… Полагаю, если я обыщу вас прямо сейчас, то не найду под вашим плащом карты Ла-Манша, которую вы стащили у моего штурмана? Она молча помотала головой, сильнее вжавшись в проём между окном и книжным шкафом, но выудила из рукава изрядно помятую карту и бросила на стол. Драко рассмеялся и сел в кресло, расстегнув несколько пуговиц сюртука и рубашки, — он не считал себя обязанным соблюдать приличия, уже нарушенные его непрошеной гостьей. Он понятия не имел, куда заведёт их этот разговор, молясь всем известным богам, чтобы ему хватило самообладания не утопить негодницу и стойкости не обесчестить её прямо на своём столе. От мысли об этом волоски на руках поднялись, и Драко с трудом сдержал судорожный вздох. — Значит, вы решились обмануть меня. Проникнуть на корабль и стащить всё, что попадётся под руку… Наследница благородной семьи! Что подумают о вас люди? — Драко наблюдал за тем, как вздымалась её грудь, как отчаянно Гермиона смотрела в ответ. Это был взгляд человека, который страшился потерять всё — или которому терять уже было решительно нечего. — Мне всё равно, — холодно ответила она, сбросив капюшон и расстегнув плащ. Драко сглотнул набежавшую вмиг слюну, увидев, что под ним была одна только ночная сорочка. — В воскресенье отец огласит мою помолвку с Уизли, что для меня означает… конец. Драко задумчиво смотрел на неё. — Разве брак — это так мучительно? — тихо спросил он. — Вы будете под защитой, обеспечены положением и именем. — Для сельской простушки? Может, и нет, но мне… Я хочу чего-то большего, чем оказаться взаперти… Чем стать той, чья единственная обязанность — рожать наследников и музицировать для гостей, — с отвращением проговорила она. — Большинство сочло бы вас неблагодарной, легкомысленной барышней, которая не ценит своего везения, — покачал головой Драко. В глазах Гермионы вспыхнула искра гнева, она демонстративно отвернулась. Драко помедлил, а потом продолжил: — Но я вас понимаю. Он наблюдал, как взметнулись по плечам кудри, с какой надеждой она посмотрела на него вновь. — Одиночество в золотой клетке ничем не лучше одиночества в открытом море, — признался Драко. — Так в чём состоит ваш план? Допустим, вы пробрались на военный корабль ночью. Что, позвольте спросить, вы будете делать дальше? Гермиона выглядела так, будто её загнали в угол и больше отнекиваться не имело смысла. — Я сбегу, — тихо и зло призналась она. — Любой позор и даже смерть будут лучше жизни в заточении. — Куда же вы сбежите, глупышка? Она сделала шаг к столу, вцепившись в край, будто могла упасть. — Я изучила весь порт и где обычно несут вахту… Я найду одежду юнги, состригу эти проклятые волосы. — Драко уставился на неё в недоумении. Гермиона снова прижала руки к груди. — Потом доберусь до Лондона и затеряюсь в трущобах. Даже если мне всю жизнь придётся притворяться мужчиной, я поступлю в колледж, а не сойду с ума в четырёх стенах с тем, кто не отличит сочинение Байрона от прейскуранта на овёс! Драко искал в её лице хотя бы намёк на то, что это была выдумка, — и не находил. Он встревожился не на шутку. — Вы хоть понимаете, что это значит? — Драко повысил голос, вскочив с места. — Если вас поймают в мужском наряде на судне, вы в ту же секунду станете падшей женщиной — никогда больше для вас не будет обратного пути. Двери любого приличного общества для вас закроются, — он запустил пальцы в волосы, живо представляя все ужасы такого положения, о которых ни малейшего понятия не имела своенравная избалованная девчонка перед ним. — Это будет конец не только для вас, но и для вашего отца! Лорд не переживёт такого скандала в Адмиралтействе. Гермиона смотрела на него, насупившись. — А я, в конце концов? — потребовал Драко. — Если выяснится, что вы укрывались на моём корабле, меня сочтут негодяем, запятнавшим своё имя. Я потеряю право командовать «Аквилоном» быстрее, чем вы успеете сойти с судна, — его голос звучал всё громче. — Вы предлагаете мне стать соучастником вашего публичного падения? — Будто вы им не являетесь, вы, просто мерзавец!.. Этого Драко стерпеть уже не мог. Он схватил Гермиону за плечи, слегка встряхнув. — А вы и впрямь маленькая дрянь, которая… — Замолчите! — Гермиона кинулась на него, замолотив кулаками по груди. Драко мёртвой хваткой вцепился в её запястья, дёрнув на себя: от неожиданности она ахнула, будто не ожидала встретить сопротивление. Гермиона рванулась в его руках раз, другой и вдруг обмякла, расплакавшись. Он крепко прижал её к себе. — Я… я не могу… я не хочу… — всхлипывала она ему в плечо, вздрагивая. Драко опустился в кресло, притянув Гермиону за талию к себе. Он обнимал её и думал, что готов расправиться с целым миром, только бы больше ни одна слеза не коснулась её щеки. Постепенно она успокоилась. Её всхлипы становились всё реже, совсем затихнув. — Гермиона, ваш план из рук вон плох, потому что заведёт вас на дно Ла-Манша или общества, и, поверьте мне на слово, ни одно из этих мест не придётся вам по вкусу, — коснувшись её щеки, Драко заглянул ей в глаза. Его собственное сердце стучало всё быстрее. — Вы боитесь вовсе не брака, — негромко произнёс он, и в голосе больше не было прежней иронии. — Вы боитесь стать собственностью человека, который никогда не оценит ваш ум и не увидит в вас ничего, кроме украшения для своей гостиной. Кого-то, кто считает близость лишь правом владения, долгом вроде уплаты налогов. Но всё это не обязательно должно быть устроено именно так. Она дрожала в его руках, но всё-таки распахнула ресницы. Искусанные губы алели на её бледном лице. Его пальцы невесомо коснулись щеки, стирая дорожку от слёз. — Пожалуйста, Гермиона, позвольте мне… Показать, что это дар, который принадлежит только вам, — Драко наклонился, почти оставляя поцелуй и жарко выдохнул в самые её губы. — Я не сделаю ничего, о чём вы будете жалеть, со мной или… с кем-то другим. Не причиню боли. Одно ваше слово — и я остановлюсь, клянусь богом, — пообещал он. Она рвано выдохнула, вцепившись в его плечи и завозилась на коленях, чтобы устроиться поудобнее. Драко скользнул взглядом вниз, чтобы перехватить её талию, когда увидел… Силы небесные!.. По его шее сбежала капелька пота, а в горле перехватило дыхание. Под её сорочкой ничего не было. Драко ни за что не отступил бы от данного им обещания, но одному лишь богу было известно, каких усилий ему стоило не сорвать с неё тонкую ткань, не толкнуться бёдрами… Кровь вскипела, грозя уничтожить последние остатки его самообладания. Драко едва удержался от стона, когда Гермиона, закрыв глаза, обвила его шею руками и подставила губы, приоткрыв рот. Он медленно, почти целомудренно целовал её, давая ей время привыкнуть. Каждое неосторожное движение, вздох, срывавшийся с губ, отдавались в его паху. Драко стиснул зубы, собираясь с силами, — его нужды не имели сейчас никакого значения. Он проложил дорожку поцелуев к шее — Гермиона с едва слышным стоном откинула голову. Она вся раскраснелась, и Драко не сдержался, запустил руку под тонкую ткань, спустив её с плеч. Взгляду открылась аккуратная грудь с тёмными горошинами сосков. Он припал к одному из них ртом, и Гермиона не сдержала стона. — Вы утверждаете, что вы не подлец, но откуда тогда… — её голос сорвался на вдохе. — Откуда бы вы узнали обо всём этом, если не от падших женщин. — Вот как вы обо мне думаете? — вкрадчиво спросил её Драко, выпустив сосок и тут же сжав его пальцами. О нём ходило немало слухов, но в чём он никогда не был замечен, так это в порочащих его связях. — Я не думаю о вас… — Гермиона резко втянула воздух сквозь зубы. — Вообще. — Если вы всё ещё можете говорить, значит, я не приложил всех усилий, чтобы лишить вас дара речи. С этими словами Драко запустил руку под её сорочку и коснулся влажных складочек, с нажимом описывая круг и бесконечно медленно повторяя движение. Гермиона задохнулась, качнув бёдрами, распахнула глаза и вцепилась в ворот его сюртука. — Боже, — лихорадочно прошептала она. — Вы мне льстите, право, — Драко поймал её вздох губами, не сдержав улыбки. Гермиона ничего не ответила, снова вздрогнув всем телом, только жадно прижала его голову к себе. Драко подчинился, осыпая поцелуями, покусывая, оглаживая языком всю её грудь и шею. Его пальцы сжали её затылок, заставляя голову запрокинуться, и их глаза встретились. — Ни один из этих неотёсанных деревенских болванов… не имеет ни малейшего понятия, как нужно с тобой обращаться, как до́лжно тебя ласкать, — задыхаясь, шептал он, с силой массируя чувствительную точку. Запястье нещадно ныло, но Драко не собирался останавливаться из-за такой ерунды. — Эти слепцы… Мужчина должен на коленях просить о праве овладеть тобой. Она вдруг напряглась всем телом, со стоном выгнулась навстречу, а после обессиленно опустилась ему на грудь. Драко коснулся щекой мягких локонов, которые щекотали нос. Он вытащил руку из-под смятой юбки и поднёс пальцы к лицу, неторопливо слизнув солоноватую влагу с каждого из них. Гермиона вскинула голову, её глаза расширились. Даже в тусклом свете лампы от него не укрылось, как густой румянец залил её щеки, словно она увидела самое развратное зрелище в своей жизни — так оно, вероятнее всего, и было. Её взгляд потемнел. Драко смотрел на неё с торжеством, которое испытывает капитан, после месяцев пути завидевший берег неизведанной прежде земли. — Мы ещё не закончили, — с дьявольской усмешкой рыкнул Драко, легко подхватив Гермиону на руки и посадив на стол. Его рука легла на её грудь, едва толкнув вперёд, — жест, который она поняла без слов и покорно откинулась на спину. Он опустился на колени и поднял юбку, подтянув Гермиону за бёдра ближе к себе. С первым же касанием языка она протяжно застонала и приподнялась на локти, ошеломлённо глядя на него. Драко лишь закинул её щиколотку себе на плечо и размашисто, уверенно провёл языком по нежной коже. Он разжёг в ней этот огонь и никому не даст его погасить, даже если это будет стоить ему жизни. Пусть он нарушил офицерскую честь — его наградой стал самый ценный трофей в его жизни.

*

Охваченная истомой, Гермиона вскоре задремала в его постели. Лихорадочный румянец сошёл с её щёк, грудь медленно поднималась и опадала в такт ровному дыханию. Драко не мог отвести взгляд от нежности, почти беззащитности, которая крылась за её дерзким фасадом. Не прошло и получаса, как Гермиона открыла глаза. На её лице отразилась целая палитра чувств: растерянность, смущение, ужас от осознания, что именно произошло между ними ранее. Она тут же подскочила на месте, порываясь сбежать. — Гермиона, — Драко присел перед ней на корточки и мягко коснулся её щеки. — Всё в порядке. Гермиона смотрела на него с недоверием, будто ждала подвоха. — Теперь вы довольны? — с горечью сказала она. — Вы ничем не лучше местных простофиль, раз всего-то хотели подчинить меня своей власти. — Может, мне стоит продемонстрировать своё мастерство ещё раз, потому что всё, чего я хотел — не лишить вас выбора, — задумчиво сказал Драко. Гермиона смутилась — здесь она не могла с ним поспорить. Он взял её ладонь в свои руки. — Вы думаете, я ищу власти над вами? — медленно спросил Драко. Его голос прозвучал хрипло, выдавая собственное волнение. — Мне с лихвой хватает её здесь, в этой рубке, и, поверьте, — это самое одинокое место на свете. Я не ищу ещё одну душу, которая будет беспрекословно подчиняться мне… — он замялся, подбирая слова. — Я хочу, чтобы вы были свободны. Она колебалась. — Вы хотите учиться? В вашем распоряжении будут любые книги и карты, которые вы пытались стащить… Мы можем отправиться в Индию или куда захотите. То, о чём другие леди читают в романах, будет вашей реальностью. Я хочу видеть, как вы цветёте, а не чахнете в клетке. — Дайте мне слово, — удивительно властно потребовала Гермиона. Драко не мог отвести от неё взгляда. — Оно ваше, — серьёзно ответил он. — Как и моё сердце. Его губы прижались к её губам, и Гермиона с жаром ответила на поцелуй. — Пожалуйста, позвольте мне помочь, — тихо, но твёрдо попросил Драко, отстранившись. — Мы вернёмся в поместье, и я обо всём позабочусь. Дайте мне несколько дней. — Я вернусь сама, — покачала Гермиона головой. — Я знаю окрестности лучше вас, а вы только наведёте на меня подозрения. В этом ему пришлось с ней согласиться. Он помог ей одеться и застегнуть плащ. — Вам не нужно ни о чём беспокоиться. Я всё устрою. Ведите себя как обычно нагло и дерзко, чтобы я влюбился в вас ещё сильнее, — улыбнулся Драко. Гермиона только показала ему язык и выскользнула в ночь. Драко снова упал в кресло, не в силах сдержать ухмылки: ему посчастливилось повстречать настоящий бриллиант, и он ни за что не собирался выпускать его из рук. Он вздохнул и устало потёр лицо. Медленно отнял ладони, задумчиво взглянув на них. Его руки, бумаги на столе… Её запах был повсюду. Свежий, солоновато-острый аромат проник в его сердце, и навряд ли Драко смог бы забыть его, даже если захотел. Рот наполнился слюной, а рука сама собой потянулась к пуговице штанов. Ему хватило нескольких движений кулаком: он вспомнил тяжесть Гермионы на своих бёдрах, нежный живот, который вздрагивал от стонов. Её пленительные, искусанные губы и ловкий язык… Драко выгнулся со сдавленным стоном. По телу прошла дрожь, и белесые капли покрыли руку, брызнули на штанину. Он вытащил платок и стёр все следы беспорядка. Затем плеснул себе в лицо холодной водой из кувшина, провёл ладонью по волосам и поправил одежду. Взглянув на помятую карту на своём столе, Драко подумал, что в глубине души страшился того, чем обернётся для него будущее: он станет самым счастливым человеком на земле — или потеряет абсолютно всё.