IV.

На следующий день Драко не терял ни минуты: он намеревался поговорить с лордом-лейтенантом при первой же возможности, заявив о чудовищном просчёте в его планах обручить дочь с бароном Уизли. К обеду он был одет с иголочки: начищенный мундир и парадные эполеты, белоснежная рубашка. Драко никогда не стремился произвести впечатление вне своей службы, довольствуясь одним лишь весом фамилии и титула, но этот раз счёл особенным, ведь на кону стояло благополучие Гермионы. Переведя дух, он зашёл в столовую и увидел гостя, которого меньше всего ожидал встретить. — Ваша Светлость! — поприветствовал его лорд Грейнджер. — Позвольте представить вам барона Уизли. Барон, его Светлость, герцог Уилтширский. Барон кивнул с набитым ртом, с завидным усердием разделывая кусок зажаренной говядины. Лорду совсем не требовалось представлять полноватого, с зализанными назад рыжими волосами наследника девонских земель, потому что нос Драко уловил его присутствие с первого же шага в комнату: запахи навоза и застарелого конского пота смешались с ароматами свежеприготовленной еды. К горлу подступила тошнота. По левую руку от барона, как того требовал этикет, сидела Гермиона. Она выглядела бледнее обычного и чуть заметно морщила нос. Драко занял место напротив неё. — Должен сказать, — начал барон, размахивая вилкой в воздухе, — в прошлом году овёс выдался на редкость крепким. Если лето не подведёт, мы получим втрое больше. А в позапрошлом, признаться, всё погубила сырость. Корни подгнили, и пришлось выкинуть половину. — Какое несчастье, — вежливо заметила Гермиона, не глядя на него. От Драко не укрылась насмешка в её голосе. — Несчастье? — фыркнул барон. Он потянулся за хлебом, выставляя на всеобщее обозрение заляпанные соусом манжеты. — Это, я бы сказал, попустительство! Старый управляющий не следил за дренажем. Я приказал прочистить канавы и заменить изгороди. Лорд Грейнджер слушал его с настораживающим одобрением. Для него болтовня Уизли звучала знакомо и убедительно: соседние графства и поголовье скота значили больше, чем рассказы о дальних плаваниях или столичной жизни. — А с коровами нынче лучше. Я приобрёл нового быка из Сомерсета, если телята пойдут в него, будем продавать мясо в Эксетер по весьма приятной цене. Да и шерсть… — он отрезал ещё ломоть хлеба, — овечья шерсть нынче ценится. Хотя пряжа грубовата, если сравнивать с французской. Гермиона судорожно вздохнула, сжав салфетку под столом. Барон словно спохватился, вспомнив о даме. — Ну, а сколько бушелей пшеницы даёт нынче акр в Корнуолле? Всё полезнее этих ваших французских новостей, — расхохотался он громче, чем следовало, очень довольный своей шуткой. Никто, кроме лорда, не улыбнулся. Гермиона вскинула голову, и Драко увидел в её глазах тот же дьявольский огонь, что и в день их первой встречи. Она едва заметно раздула ноздри, сдерживая гнев. — Вы полагаете, сэр, — её голос дрожал от напряжения, — что последствия войн Бонапарта и логистика торговых путей имеют меньше значения, чем новый бык? Уизли перестал жевать и недоумённо моргнул. — Бонапарт? Да он же на острове, Гермиона, — фыркнул он, вытирая рот ладонью. — Какое дело моим овцам до того, кто и где там стреляет? Главное, чтобы налог на шерсть не подняли. Она выпрямилась, побелев. Драко сжал руку в кулак: обратиться к леди по имени на людях было оскорблением приличий, о котором не могли не знать даже в отдалённых уголках Англии. Лорд-лейтенант, однако, пропустил это мимо ушей, хотя именно ему, как хозяину дома, следовало одёрнуть наглеца. Драко вскипел, отложив приборы. — Вы, полагаю, забыли, с кем говорите, — холодно заметил он, взглядом указав на Гермиону. — Леди Грейнджер рассуждает о вещах, которые определяют саму возможность вашего существования как землевладельца. Пренебрежение навигацией и политикой — это роскошь, непозволительная для… Лорд поспешно вмешался, чувствуя, что Драко был опасно близок к тому, чтобы выставить незадачливого жениха полным идиотом. — Ваша Светлость, — забормотал он, — барон всего лишь радеет о деле… Драко не слушал его — он смотрел только на Гермиону. Она еле заметно кивнула ему, и в этот миг он окончательно понял: борьба за неё стоит любого риска. После обеда все переместились в гостиную, но напряжение, витавшее в воздухе, никуда не делось. Гермиона, неестественно выпрямившись, сидела у огня, изображая кроткое внимание к рассказам барона о поголовье скота. Её взгляд, однако, был по-прежнему прикован к Драко, который ожидал шахматной партии с лордом. Тот с азартом готовил доску, предвкушая победу, но Драко вовсе не планировал ему уступать — и дело было совсем не в шахматах. — Какая смелая, опасная игра, ваша Светлость! — не удержавшись, воскликнул лорд. — Но так вы рискуете растерять все фигуры. — На море, как и в жизни, прямая атака не всегда является кратчайшим путём к победе, — заметил Драко. — Иногда нужно чем-то пожертвовать, чтобы спасти королеву. Я разыгрываю гамбит. Гермиона, позабыв о вышивке на коленях, смотрела на него во все глаза. Драко не знал, когда в следующий раз им выдастся возможность остаться наедине, но он хотел, чтобы она знала: его намерения не изменились ни на йоту. — Рискованный, рискованный ход, — покачал головой лорд. — Вы можете потерять всё. — Время покажет, — коротко ответил Драко. Через несколько ходов он поддался лорду, намеренно совершив череду ошибок: одно проигранное сражение должно было обеспечить ему победу в войне. Барон продолжал разглагольствовать о собственных фермерских успехах. Драко терпеливо выжидал.

*

Когда на поместье спустились сумерки, он пригласил лорда пропустить по стаканчику бренди. Они расположились в креслах у огня, и Драко издалека начал разговор о делах графства. Лорд рассказывал о трудностях с урожаем и состоянии дорог, о нехватке работников на фермах и планах укрепить мосты. Особенно его заботили отношения с соседними землевладельцами. Драко оживился. — Барон Уизли чувствует себя в земельных вопросах как рыба в воде, — между делом заметил он. — Точно так, ваша Светлость! — горячо поддакнул лорд. — Он соблюдает порядок, а это самое главное здесь, вдали от Лондона. Здесь мы привыкли рассчитывать только на себя. — Это очень разумно, — польстил ему Драко. — Соседствующим графствам следует быть в добрых отношениях. — Совершенно верно! После нескольких бокалов бренди лорд стал разговорчивее, чем обычно. Он то и дело поглаживал бороду и перекидывал трубку из одной руки в другую. — Именно поэтому я устроил их с Гермионой брак, — таинственно понизив голос, заявил он. — Леди Гермиона — настоящий бриллиант, — признал Драко, подумав про себя, что эта часть спектакля для старика была правдивой. — Кому как, ваша Светлость, — с сомнением протянул лорд. — Мы долго ходили вокруг да около, но теперь… Земли — вот сегодняшняя валюта! Иначе говоря, власть. Мне нужна поддержка в местных судах, на выборах, в конце концов. Я взял дело в свои руки, — пожал плечами он. — Леди Гермиона, уверен, рада вам посодействовать, — голос Драко сочился сарказмом, которого лорд не расслышал. — Если бы вы её спросили, она бы всё как на духу рассказала, — нахмурился он. — Слава небесам, что женщин можно не спрашивать. Драко больше не мог выносить ни минуты этого разговора. Старик был полным дураком, а к дочери относился словно к лошади, за которую на ярмарке можно выручить побольше. Он сдержал вспышку раздражения и натянул на лицо участливую улыбку, которую тот, как и ожидалось, счёл за его полное согласие. — И всё же… почему Девон? Другие графства обладают не меньшим политическим весом, например, Уилтшир. — Уж не хотите ли вы сделать предложение, от которого я не смогу отказаться? — расхохотался его явно перебравший бренди собеседник. Драко стиснул зубы и сухо улыбнулся. — Весом — да, но не географией, — отрезал лорд. — Мне не нужны связи в центре Англии, а вот отказываться от контроля над береговой линией здесь, на юго-западе, стал бы только дурак. С сожалением Драко вынужден был признать, что его надежда попросить руки Гермионы напрямую растаяла на глазах: лорд Грейнджер был талантливым политиком, но совершенно бездарным отцом. Он рассеянно слушал болтовню о выгодах брака по расчёту, в уме перебирая свои следующие шаги. Когда после ещё одного бокала бренди, лорд засобирался ко сну, Драко встрепенулся: — Не найдётся ли у вас свежей газеты? — поинтересовался он. — Я люблю ознакомиться с последними новостями, пока сон не идёт. — Свежей пока нет. Они выходят по пятницам, так что следующая будет только через три дня. Но старая… — лорд с трудом выпрямился и ткнул в стопку на столе, — вот она. — Благодарю вас. Едва за лордом закрылась дверь, Драко лихорадочно осмотрел кабинет и рабочий стол. У него было мало времени.

*

Сделав всё необходимое, Драко вышел в коридор, раздумывая, как отыскать Гермиону: он не мог просто бродить по замку, тем более оказаться вблизи её покоев в поздний час. Решив сначала спрятать свёрток, Драко направился в гостевые комнаты, где он разместился на время своего визита. Он тихо прикрыл дверь и дал глазам привыкнуть к темноте, как вдруг его руку поймала холодная ладонь. — Гермиона, — с облегчением выдохнул Драко. — Вы ничего не добились от отца, — не спрашивала, а утверждала она. Он притянул её к себе, зарывшись лицом в кудри, и целовал жадно, почти отчаянно, пока не совладал с собой. В каждом ударе его сердца звучало одно: е-му, е-му, она должна была принадлежать ему. Драко напомнил себе, что только от него самого зависело, случится ли это в реальности. Нехотя, он отстранился. — Вы правы, но есть и другой путь. Времени мало… — он запустил ладонь в волосы, собираясь с мыслями. — Вам нужна компаньонка. Есть кто-то, кому вы доверяете? Гермиона задумалась на мгновение. — Лотти. Она предана мне больше, чем воле отца. Драко кивнул и обхватил её лицо руками. — Гермиона, мне нужно, чтобы вы выслушали меня очень внимательно, — посерьёзнел он. — Прямо сейчас я должен отбыть на корабль — мы не сможем отплыть без подготовки. У меня есть лишь один день, чтобы всё устроить. Гермиона вцепилась в лацканы его сюртука. — Вы что, хотите просто уехать?.. Драко закрыл её рот поцелуем, чтобы ни одна глупость больше не сорвалась с этих губ. — С вами, Гермиона. Только с вами, — заверил её он. — Но нужно действовать быстро, у нас нет права на ошибку. Велите Лотти прямо сейчас собрать самое необходимое. Завтра, в среду, как только в седьмом часу опустятся сумерки, я приеду за вами, и обратной дороги не будет. Она вдруг прижалась щекой к его груди. — Что, если это всё окажется сном?.. Драко крепче обнял её. — Вы удивитесь, когда поймёте, где проснулись.

*

Для непосвящённого обитателя поместья среда была непримечательным будничным днём, в котором не происходило ровным счётом ничего необычного. Лишь двое знали, чем он завершится. К утру четверга, когда солнце высоко стояло над зеленеющим садом, освещая пышное убранство девичьей комнаты, в коридоре раздались шаги. За ними послышался требовательный голос. — Леди Грейнджер! Раздался стук в дверь, но никто не ответил. — Леди Грейнджер! Дверь отворилась, но в комнате никого не было. В раскрытое нараспашку окно врывался влажный мартовский ветер.