Глава 1. В которой наши герои просто хотели выпить, но судьба (и рыжие девушки) решили иначе, а потом всё пошло по пизде.

Начало. Задолго до всего. За пять лет до того, как мир перевернулся. — Ставер, блять, если ты сейчас не скажешь, куда мы идём, я тебя убью и закопаю в том парке, где мы вчера чуть не утонули в фонтане. — Во-первых, Заяц, мы вчера не чуть не утонули, мы просто неудачно пошутили над той компанией. Во-вторых, мы просто гуляем. Без цели. Без плана. Как обычные два друга в обычный вечер. — Мы никогда не гуляем просто так, Сань. У нас всегда либо учёба, либо мы ищем приключения на свою задницу. — А сегодня мы просто гуляем, Данил. Расслабься. Посмотри на закат. Вдохни свежий воздух. Почувствуй, как хорошо быть обычными парнями, у которых нет никаких проблем. Даня — невысокий, подтянутый, с вечно взлохмаченными светлыми волосами. Он из тех, кто не может пройти мимо чужой беды. Семнадцать лет, оптимист, максималист, душа компании. Сейчас он недовольно покосился на друга. Ставер — высокий, жилистый, с острыми скулами и пустыми глазами. Двадцать лет, рационалист, циник, агностик. По его словам, он не верит «ни в бога, ни в чёрта, ни в человечество». Но уже шесть лет таскается за этим оптимистичным зайцем и даже не пытается сбежать. Сейчас он шёл рядом, засунув руки в карманы джинсовки, и выглядел так, будто делает миру одолжение. Они шли по набережной. Вечер пятницы, начало осени, 2021 год. Город жил своей обычной жизнью: студенты, парочки, мамочки с колясками, редкие бомжи, которые знали здесь каждую скамейку. Пахло жареными семечками, осенними листьями и какой-то свободой, которая бывает только в молодости, когда кажется, что впереди целая жизнь и всё возможно. — Слушай, Сань, — Даня засунул руки глубоко в карманы толстовки (осень, блять, а холодно, как в январе), — а тебе не кажется, что мы слишком мало гуляем просто так? — Не кажется, — Ставер даже не повернул головы. — Мы слишком много учимся, чтобы позволить себе просто гулять. — Вот именно! А надо бы. Вон люди как — учатся, гуляют, в кино ходят, знакомятся с девушками... — Если ты сейчас начнёшь ныть про отсутствие личной жизни, я тебя в эту реку кину, Заяц. — Я не ною! Я просто констатирую факт. Нам обоим уже за двадцать, а у нас ни девушек, ни нормальной работы, ни... — Мне двадцать, тебе семнадцать, Даня. Ты не «уже за двадцать», ты ещё несовершеннолетний, блять. — Почти совершеннолетний! Через месяц будет! — Через месяц будет. А пока ты несовершеннолетний, и я, как старший товарищ, обязан следить, чтобы ты не влипал в неприятности. — Ты всегда так говоришь, а потом сам же меня в них и втягиваешь. — Это другое. Это полезные неприятности. Они закаляют характер. — Закалять характер я буду в армии, Сань. А сейчас я хочу нормальной жизни! — Заяц, — Ставер остановился и развернул друга к себе, — ты серьёзно сейчас собрался ныть про нормальную жизнь? У тебя всё есть. Ты учишься, у тебя есть я, у тебя есть крыша над головой. Чего тебе ещё? — Девушку хочу, — буркнул Даня. — Девушку, — Ставер закатил глаза. — Заяц, тебе семнадцать лет. У тебя вся жизнь впереди для девушек. Нагуляешься. — А у тебя? Ты вообще никогда не говоришь про девушек. У тебя что, никого не было? Ставер промолчал. Это было красноречивее любых слов. — Сань, — Даня тронул его за рукав, — ну серьёзно? Совсем никого? — Было, — коротко сказал Ставер и снова зашагал вперёд. — И что? — И ничего. Не моё это. — Что «не твоё»? Девушки? Любовь? Отношения? — Всё это, Заяц. Не моё. Я не создан для этого. У меня другая дорога. — Какая? — Не знаю пока. Но точно не эта. Даня хотел спросить ещё, но увидел лицо друга — замкнутое, отстранённое, с той самой пустотой в глазах, которая появлялась, когда Саша уходил в себя. И не стал. Шесть лет дружбы научили его, когда можно лезть, а когда лучше просто побыть рядом. Они вышли к площади, где стоял старый фонтан, ещё работающий, потому что осень только началась, и замерли. Там, на скамейке, сидели две девушки. Одна — блондинка, высокая, с идеальной укладкой и лицом, которое, казалось, говорило: «Я слишком хороша для этого мира». Вторая — рыжая. Ярко-рыжая, как осенний клён, с копной волос, которая, казалось, жила своей собственной жизнью, и смешливыми зелёными глазами. Даня замер. — О, — сказал он. — О, — повторил Ставер с совершенно другой интонацией. — Заяц, не начинай. — Что «не начинай»? Я просто смотрю. — Ты смотришь так, как обычно смотришь на всё рыжее. С вожделением и ужасом одновременно. — Я не смотрю с вожделением! Я смотрю с... эстетическим интересом! — Эстетический интерес у тебя был к той продавщице в ларьке, которая нахамила тебе, а ты сказал «у неё красивая улыбка». — У неё действительно была красивая улыбка! И потом, она не нахамила, она просто устала. — Заяц. — Что? — Иди познакомься. — Что? — Даня даже остановился. — Ты серьёзно? — А почему нет? Ты же хотел девушку. Вот тебе девушка. Даже две. Одна твоего типа — рыжая, вторая — не твоего типа, но тоже симпатичная. — Ты что, думаешь, они просто так сидят? Может, они ждут кого-то? Или у них есть парни? — Дань, — Ставер развернул его к себе и заглянул в глаза с выражением, которое он использовал только в самых важных моментах, — ты когда-нибудь вообще подходил к девушкам? — Ну... бывало... — И чем закончилось? — Ну... они смеялись... иногда... — Вот именно. Потому что ты подходишь и начинаешь нести какую-то херню про красивые глаза и несчастную судьбу. А надо просто подойти и сказать: «Привет, красивые девушки, мы тут гуляем, может, составите компанию?» — Это работает? — Понятия не имею. Я никогда не пробовал. Но в теории должно. — Ты никогда не подходил к девушкам — Заяц, у меня другие интересы. Иди уже, пока они не ушли. Даня посмотрел на девушек, потом на Ставера, потом снова на девушек. — Пойдём вместе. — Нет. — Почему? — Потому что я буду выглядеть как идиот. Ты будешь выглядеть как идиот, но это твой стиль. Мой стиль — выглядеть как маньяк. — Ты не маньяк. — Я знаю. Но они не знают. — Ставер.

      

— Заяц. — Пожалуйста. Мне страшно. Ставер посмотрел на друга, вздохнул так тяжело, будто его заставляли поднимать штангу весом в полтонны, и кивнул. — Ладно. Но если они нас пошлют — я тебя убью. — Договорились. Они подошли к скамейке. Девушки, заметив их, синхронно подняли головы. Блондинка окинула их оценивающим взглядом и явно вынесла вердикт: «Проходимцы, но симпатичные». Рыжая, наоборот, улыбнулась. Улыбка у неё была... странная. Слишком открытая. Слишком приветливая. Как будто она знала, что они подойдут, и ждала этого. — Привет, — начал Даня, и его голос предательски дрогнул. — Мы тут гуляем... ну, то есть, мы просто... короче, вы не против, если мы к вам присоединимся? — А почему мы должны быть против? — спросила рыжая, и её голос был мягким, вкрадчивым, как кошачье мурлыканье. — Места много. Садитесь. Даня сел. Ставер остался стоять, прислонившись к фонарю и скрестив руки на груди. Он смотрел на девушек с выражением, которое обычно используют сапёры, проверяя, взорвётся провод или нет. — Меня Света зовут, — представилась блондинка с лёгкой прохладцей в голосе. — А это моя подруга Алиса. — Алиса, — повторила рыжая, и её глаза сверкнули в свете фонаря. — А вы? — Я Даня. А это... — он запнулся, не зная, как представить Ставера. Саша? Александр? Ставер? — Александр, — представился Ставер, даже не пошевелившись. — Можно Саша. — Саша, — кивнула Света. — А почему не подходишь? Боишься? — Не боюсь. Предпочитаю смотреть сверху. — Сверху? — удивилась Алиса. — Ты высокий, но не настолько. — В переносном смысле, — Ставер не собирался объяснять. — Вы похожи на... — Света прищурилась, — на людей, которые чем-то необычным занимаются. — Обычным, — быстро сказал Даня. — Мы учимся. Я в колледже, он в универе. Просто студенты. — Студенты, — повторила Алиса, и её голос звучал так, будто она пробовала это слово на вкус. — А чем увлекаетесь? — Ну... — Даня замялся. Он не мог сказать, что они увлекаются тем, что ищут приключения и иногда влипают в драки с местными хулиганами (которых почему-то всегда оказывалось больше, чем планировалось). — Спорт, — сказал Ставер. — Футбол. Мы познакомились на футболе, семь лет назад. — Семь лет? — удивилась Света. — Вы с детства дружите? — С детства, — кивнул Даня, и от этого простого слова стало тепло на душе. — И никогда не ссоритесь? — спросила Алиса. — Ссоримся, — усмехнулся Ставер. — Но быстро миримся. — Потому что я добрый, — добавил Даня. — Потому что он нытик, и с ним проще согласиться, — поправил Ставер. Алиса рассмеялась — звонко, искренне, но в этом смехе было что-то... странное. Как будто смеялся кто-то, кто наблюдает за людьми со стороны и находит их забавными. — А вы откуда? — спросил Даня, чувствуя, как под взглядом Алисы у него начинает кружиться голова. — Издалека, — уклончиво ответила Света. — Из другого района, — поправила Алиса и снова улыбнулась. — Приехали погулять. Слышали, здесь бывает интересно. — Интересно? — переспросил Ставер. — Кто вам сказал? — Так все говорят, — пожала плечами Алиса. — Люди, которые знают. — Какие люди? — Разные. Вы не хотите пойти с нами? Мы тут неподалёку знаем одно место. Уютное. Там всегда интересная компания. — Какое место? — насторожился Ставер. — Бар, — сказала Света. — Обычный бар. С музыкой, с напитками. Мы просто посидим, поговорим. Или вы торопитесь? — Мы никуда не торопимся, — быстро сказал Даня, пихнув Ставера локтем. Ставер посмотрел на девушек. На Свету — та выглядела обычно, если не считать слишком внимательного взгляда. На Алису — та улыбалась, и в её улыбке было что-то... неправильное. Слишком правильное. Слишком красивое. Как будто она знала, как нужно улыбаться, чтобы человек потерял голову. — Алиса, — сказал Ставер, — а вы давно в этом городе? — Пару дней, — ответила она. — Но уже успели всё посмотреть. Город у вас красивый. — Красивый, — согласился Даня, глядя только на неё. — А бар далеко? — спросил Ставер. — Нет, минут пятнадцать пешком. — Алиса встала и отряхнула юбку. — Идём? Или вы передумали? — Идём, — решил Даня, даже не глядя на друга. Ставеру это очень не понравилось. За семь лет дружбы он привык, что Даня — человек, который слушает, сомневается, иногда спорит, но всегда принимает решения головой, а не чем-то другим. Сейчас он видел, как друг смотрит на эту рыжую, и в его глазах горел тот самый огонь, который Ставер видел только во время самых опасных их авантюр. — Дань, — тихо сказал он, когда девушки отошли на пару шагов, — может, не надо? — Что значит «не надо»? — Даня даже не повернулся. — Сань, она красивая. Они пригласили нас в бар. Что может пойти не так? — Не знаю. Но мне не нравится. — Тебе никогда ничего не нравится. Ты вечно всё подозреваешь. Ты даже в кино ходишь с лицом, будто тебя заставляют. — Заяц.

      

— Сань. Всё будет нормально. Это просто девушки. Мы выпьем по пиву, поговорим, и я, возможно, наконец-то познакомлюсь с кем-то. — У тебя есть я. — Ты не считаешься, Сань. Ты друг. Мне нужно что-то большее. Ставер замолчал. В его пустых обычно глазах мелькнуло что-то — может быть, обида, может быть, страх, может быть, то самое чувство, которое он никогда не умел называть. — Ладно, — сказал он. — Идём. Но если что — сразу уходим. — Договорились, — кивнул Даня и улыбнулся — открыто, светло, так, что даже Ставер, при всей своей отстранённости, почувствовал, как внутри отпускает тугая пружина. Они пошли за девушками. Света и Алиса шли впереди, о чём-то перешёптываясь и иногда оглядываясь. Алиса ловила взгляд Дани и улыбалась. Каждый раз, когда это происходило, Ставер видел, как его друг буквально светится изнутри. «Дурак, — думал Ставер. — Влюбляется в каждую рыжую, которая ему улыбнётся. А эта... эта не простая». Он не мог объяснить, почему так думал. Может быть, потому что Алиса двигалась слишком плавно, как будто не касалась земли. Может быть, потому что её тень в свете фонарей вела себя странно — иногда отставала, иногда, наоборот, убегала вперёд. Может быть, потому что от неё пахло не духами, а чем-то лесным, влажным, как после дождя в чаще, где не ступала нога человека. Они шли по улицам, которые Ставер знал как свои пять пальцев, но сейчас они казались чужими. Фонари горели как-то тусклее, чем обычно, людей на улицах становилось всё меньше, и даже машины куда-то исчезли. — Мы правильно идём? — спросил он. — Абсолютно, — ответила Света, не оборачиваясь. — Что-то район незнакомый. — Это потому что вы здесь редко бываете, — сказала Алиса. — А мы знаем такие места, о которых местные даже не догадываются. — И откуда вы их знаете? — Мы много где были, — уклончиво ответила она. Они свернули в переулок. Ставер напрягся — такие переулки он не любил. Узкие, тёмные, с облупившейся краской на стенах и редкими фонарями, которые, казалось, светили только для того, чтобы подчеркнуть темноту. — Дань, — тихо сказал он, догоняя друга, — мне это не нравится. — Всё нормально, Сань, — отмахнулся Даня. — Не будь параноиком. — Я не параноик, я... Он не успел договорить. Они вышли на маленькую площадь, которой Ставер никогда раньше не видел. А ведь он знал этот район, облазил его вдоль и поперёк. Но этой площади не было. Не могло быть. Посередине стояло здание. Старое, кирпичное, с вывеской, которая светилась тусклым красным светом: «У Кривого Грибника». — Это бар? — спросил Даня с сомнением. — Лучший в городе, — улыбнулась Алиса. — Внутри уютно. Не бойтесь, мы же с вами. — Я не боюсь, — сказал Ставер. — Я просто хочу знать, что это за место. — Место, где можно хорошо провести время, — ответила Света, открывая дверь. Внутри оказалось... странно. Бар был почти пуст. За стойкой сидел мужик с бородой, который даже не поднял головы, когда они вошли. В углу играла музыка — тихая, тягучая, как старая пластинка. Свет был приглушённым, почти интимным. — Садитесь, — Алиса указала на столик у окна. — Я сейчас закажу. — Давай я, — предложил Даня, чувствуя себя рыцарем. — Нет, вы гости, — улыбнулась Алиса. — Я угощаю. Она подошла к стойке, перекинулась парой слов с барменом. Тот кивнул и начал наливать что-то в стаканы. Ставер оглядывался. В баре было чисто, даже стерильно чисто, но при этом пахло чем-то сладким, приторным, как от переспелых фруктов. И было слишком тихо. Даже музыка казалась далёкой, как будто играла где-то за стеной, а не здесь. — Дань, — прошептал он, — давай уйдём. — Сань, мы только пришли, — возмутился Даня. — Неудобно же. — Мне всё равно на неудобно. Мне здесь не нравится. — Тебе нигде не нравится. — Я серьёзно. — Ставер. Всё нормально. Мы выпьем по одному напитку и уйдём. Обещаю. Алиса вернулась с подносом. На нём стояли четыре стакана с тёмной жидкостью. — Это местный напиток, — сказала она, ставя стаканы на стол. — Очень мягкий. Попробуйте. — Что это? — спросил Ставер. — Секрет, — улыбнулась Алиса. — Но вам понравится. Обещаю. Даня взял стакан. Ставер схватил его за руку. — Дань, не надо. — Сань, ты чего? — Даня посмотрел на него с удивлением. — Это просто напиток. — Мы не знаем, что там. — В баре? В обычном баре? Ты серьёзно? — Я серьёзно. — Саша, — вмешалась Алиса, и её голос стал мягче, вкрадчивее, — если вы не хотите, не пейте. Мы не заставляем. — Да я хочу! — Даня вырвал руку и сделал глоток. Напиток оказался сладким, с горчинкой, и от него по телу разлилось тепло. Хорошее тепло, уютное, как от костра в зимний вечер. — Вкусно, — сказал он и улыбнулся Алисе. Та улыбнулась в ответ. И в её глазах мелькнуло что-то... Ставер не успел понять что, потому что в этот момент его телефон завибрировал. Он посмотрел на экран — сообщение от матери. Он отвлёкся ровно на секунду. Когда он поднял голову, Даня допил свой стакан, и Алиса пододвигала ему второй. — Не пей больше, — сказал Ставер. — Почему? — Потому что я сказал. — Сань, ты не мой отец. — Я твой друг, который заботится о тебе. — Вот и заботься о себе, — Даня отодвинул руку Ставера и взял второй стакан. Ставер посмотрел на Свету. Та сидела с непроницаемым лицом, но в её глазах он прочитал то, что заставило его кровь застыть в жилах. Удовольствие. Она смотрела на то, как Даня пьёт, и получала от этого удовольствие. — Света, — сказал Ставер, — а вы не пьёте? — Мы не пьём, — ответила она. — Мы просто наблюдаем. — За чем? — За тем, как люди наслаждаются. Даня допил второй стакан и потряс головой. — Что-то мне... — он не договорил. Его глаза затуманились, тело обмякло, и он начал заваливаться набок. — Даня! — Ставер рванулся к нему, но Света оказалась быстрее. Она схватила Даню за плечи и удержала. — Всё в порядке, — сказала она. — Просто расслабляется. — Что вы ему дали?! — Ничего страшного. Просто успокоительное. — Я сейчас вызову полицию! — Вызывай, — усмехнулась Алиса, и в её голосе уже не было той мягкости. — Но они не придут. Здесь их нет. Ставер понял, что они влипли. Он поднялся, готовый драться, но Алиса посмотрела на него, и в её глазах зажглись зелёные огни — неестественные, нечеловеческие. — Сядь, — сказала она, и это было не просьбой. Ставер не сел. Он стоял, сжимая кулаки, и смотрел на неё. — Кто вы? — Мы те, кто любит гостей, — улыбнулась Алиса. — Твой друг нам понравился. Он... светлый. Такие редко встречаются. — Отпустите его. — Не можем. Он уже выпил. Процесс запущен. — Какой процесс? — Не бойся, — Света погладила Даню по голове, и тот что-то пробормотал во сне. — Ему не будет больно. Он просто... исчезнет. — Что значит «исчезнет»?! — Мы забираем таких, — сказала Алиса. — Светлых, добрых, наивных. Они нам нужны. Для... дел. — Каких дел?! — Не твоего ума, — отрезала Света. — Сиди и не рыпайся. Или мы заберём и тебя, но ты тёмный, пустой, ты нам не нужен. Ставер смотрел на друга. Даня спал, его лицо было спокойным, безмятежным, и он выглядел таким молодым, таким наивным, таким... беззащитным. И Ставер понял, что сейчас он либо умрёт, либо сделает что-то такое, что изменит всё. — А если я всё-таки рыпнусь? — спросил он. — Тогда мы сделаем больно, — Алиса улыбнулась, и в её улыбке не было ничего человеческого. — Попробуйте. Ставер рванул вперёд. Света вскочила, но он был быстрее — он схватил Даню за шиворот и рванул к двери. Алиса зашипела — это был не человеческий звук, что-то звериное, хищное, — и бросилась за ними. Ставер вылетел на улицу. Площадь изменилась — фонари погасли, дома стали другими, выше, темнее, и небо было не таким, как надо. Он не знал, где они, но знал одно: надо бежать. Он бежал, волоча на себе Даню, который весил все шестьдесят килограммов, но сейчас казался тонной. За спиной слышался топот — быстрый, лёгкий, неестественный. — Стоять! — крикнула Алиса. Ставер не остановился. Он бежал, не разбирая дороги, сворачивая в переулки, которые, казалось, вели в никуда. Он бежал, пока не вылетел на знакомую улицу — ту самую, по которой они шли сюда. Площадь исчезла. Бар исчез. Вместо них была обычная стена, облупившаяся, с граффити. Ставер упал на колени, прижимая к себе Даню. Тот был без сознания, но дышал. Дышал. — Заяц, — прошептал Ставер, — Заяц, очнись. Даня не просыпался. Ставер сидел на холодной земле, прижимая к себе друга, и смотрел на стену, за которой только что был бар, в котором его друга чуть не забрали какие-то... кто? Демоны? Ведьмы? Он не знал. Он знал только одно: мир, в котором они жили, был не таким, каким казался. И если эти твари охотятся на таких, как Даня — светлых, добрых, наивных — то он, Ставер, тёмный и пустой, будет стоять между ними и его другом. Всегда. — Я тебя не отдам, — сказал он в пустоту. — Слышишь, Заяц? Никому не отдам. Даня пошевелился и открыл глаза. — Сань? — прошептал он. — Что случилось? Где мы? — Всё хорошо, — сказал Ставер. — Всё хорошо. Я здесь. — А девушки? Где девушки? — Ушли. — А напиток? Тот напиток был вкусный... — Дань. — Что? — Больше никогда ничего не пей, если я не проверю. — Почему? — Потому что. Даня хотел спорить, но посмотрел на лицо друга — бледное, напряжённое, с пустыми обычно глазами, в которых сейчас горел огонь. И не стал. — Ладно, — сказал он. — Не буду. — Вот и молодец. Ставер помог ему подняться. Они стояли посреди пустой улицы, под тусклым фонарём, и молчали. — Сань, — сказал Даня. — М? — Спасибо. Я не знаю, что случилось, но... спасибо, что ты есть. — Взаимно, Заяц. Они пошли домой. Было уже поздно, город спал, но они не спали. Они сидели на кухне, пили чай (Ставер настоял, чтобы Даня пил только чай, после того что произошло) и молчали. Каждый думал о своём. — Сань, — наконец сказал Даня, — что это было? Эти девушки... этот бар... они были ненастоящими? — Были, — Ставер отодвинул кружку. — Только не так, как мы думаем. Они были настоящими, но не людьми. — А кем? — Не знаю. Но они хотели тебя забрать. Ты им зачем-то нужен. — Меня? Почему меня? — Потому что ты светлый, — Ставер усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Ты всегда светлый, Заяц. Ты добрый, наивный, веришь в людей. А таким, как я, тёмным, они не нужны. — Ты не тёмный. — Пустой — это хуже. — Ты не пустой. — Заяц, — Ставер поднял глаза, и в них была та самая пустота, которая пугала Даню с детства, — давай не будем. Я знаю, кто я. И я знаю, что пока я рядом, тебя никто не тронет. Даня встал, подошёл к другу и обнял. — Спасибо, — сказал он тихо. — За то, что вытащил. За то, что всегда вытаскиваешь. Ставер не ответил, но руку поднял и похлопал Даню по спине. Это было всё, что он мог.

***

Они думали, что это был единичный случай. Странное стечение обстоятельств. Ошибка сознания. Они почти убедили себя, что ничего не произошло, что это был просто неудачный вечер с подозрительными девушками и странным напитком. Но через неделю они снова увидели нечто, что не вписывалось в нормальную жизнь. Они шли по набережной. Уже не просто гуляли, а возвращались с очередной обычной прогулки, потому что Ставер после того случая запретил Даню одному выходить на улицу. Вечер пятницы, конец осени, 2021 год. Даня всё ещё учился в колледже, Ставер — в университете. Они были обычными парнями, которые иногда влипали в неприятности, но никогда не искали их специально. В тот день они просто хотели пройтись и обсудить, как Даня будет сдавать экзамены, а Ставер — курсовую. Они даже не планировали сворачивать в переулки. Но они свернули. Потому что увидели чёрный тонированный Mercedes Viano, который стоял у тротуара. Семь мест. Затонирован под ноль. Из него выходили люди в чёрных костюмах — четверо, высокие, широкоплечие, с одинаковыми лицами, как у близнецов. — Ставер, — прошептал Даня, — это те, про кого нам говорили? Те, кто забирает светлых? — Не знаю, Заяц. Назад, медленно. Они попятились, но из-за спины послышался шум — ещё одна такая же машина перекрыла выход. Их зажали в переулке. Из первой машины вытащили человека. Он был связан по рукам и ногам, на голове — чёрный мешок, который скрывал лицо. Люди в костюмах держали его так, будто он был опаснее атомной бомбы. — Спокойно, — сказал один из них голосом, который не выражал ровно ничего. — Нам нужно только кое-что проверить. — Что? — спросил Ставер, стараясь держаться между Даней и этими людьми. — Не ваше дело. Проходите мимо и не вмешивайтесь. — Мы просто идём домой, — сказал Даня. — Никуда не вмешиваемся. — Хорошо. Тогда идите. Они сделали шаг, но в этот момент один из людей в костюмах снял мешок с головы связанного. Под мешком оказалось лицо обычного человека. Мужчина лет тридцати, бледный, с закрытыми глазами, абсолютно обычный. Если бы не то, что его держали четверо здоровенных мужиков, а он даже не пытался сопротивляться. — Кто это? — спросил Даня, не в силах сдержать любопытство. — Не ваше дело, — повторил человек в костюме. — Идите. Они пошли. Уже почти вышли из переулка, когда услышали сзади тихий шёпот. Один из людей в костюмах наклонился к уху связанного и что-то прошептал. И тогда всё пошло по пизде. Связанный открыл глаза. Они были красными. Не просто красными — они горели, как два угля. Он дёрнулся, и цепи, которыми он был связан, разлетелись в стороны, как бумажные. Люди в костюмах отлетели к стенам. — Бежим! — крикнул Ставер, хватая Даню за руку. Они побежали. Выскочили из переулка на набережную, где гуляли люди, и рванули в сторону моста. За спиной послышался звук — топот, слишком быстрый, невозможный для человека. Ставер обернулся. Тот, кого они приняли за обычного человека, бежал за ними. Он бежал со скоростью, которой не могло быть у человека. Ноги двигались неестественно, тело наклонялось вперёд под углом, который сломал бы позвоночник любому нормальному. — Блять, блять, блять! — орал Даня, не глядя под ноги. — Не останавливайся! Они выбежали на пешеходный переход. В этот момент на пути монстра вышла молодая девушка с коляской. Она не видела, что происходит, она просто переходила дорогу, катя перед собой коляску с маленьким ребёнком. Монстр не заметил её. Или заметил, но ему было всё равно. Он просто пробежал сквозь неё. Сквозь неё и коляску. Ставер не успел закричать. Даня не успел закрыть глаза. Всё произошло за секунду. Девушка, коляска, ребёнок — всё исчезло в каком-то месиве из плоти, крови и металла. Крики людей наполнили набережную. Монстр даже не замедлился. Он бежал дальше, уничтожая всё на своём пути — скамейки, фонари, людей, которые не успели увернуться. — Саня! — заорал Даня. — Что делать?! Ставер смотрел на это. На кровь. На крики. На то, что минуту назад было живыми людьми. И внутри него что-то щёлкнуло. — Бежим, — сказал он. — Бежим, Заяц. Они бежали, пока не свернули в какой-то двор, где монстр их потерял. Они сидели за мусорными баками, тяжело дыша, и слушали, как вдалеке затихают крики и сирены. — Сань, — прошептал Даня, и его трясло. — Та девушка... ребёнок... — Я видел, Заяц. Я всё видел. — Это... это то, с чем мы столкнулись в том баре? Это та же самая нечисть? — Не знаю. Но это то, что существует. Это то, что убивает людей. И никто с этим не борется. — Но мы... мы можем что-то сделать? Ставер посмотрел на друга. На его лицо, испачканное слезами и пылью. На его глаза, в которых горел страх, но горело и что-то ещё. Решимость. — Можем, — сказал Ставер. — Будем учиться. Будем искать информацию. Будем находить таких, кто знает, как с этим бороться. — И что, бросим учёбу? Работу? Всё? — А ты хочешь сидеть сложа руки, когда такая херня происходит у тебя под носом? Даня посмотрел на свои руки. Они дрожали. Он сжал их в кулаки. — Нет, — сказал он. — Не хочу. — Тогда решено. Они сидели в темноте, прижимаясь друг к другу, и слушали, как город затихает. Где-то плакали люди, где-то выли сирены, где-то голос диктора в новостях уже начинал рассказывать о «трагической случайности на набережной». Но они знали правду. И они знали, что отныне их жизнь никогда не будет прежней. — Сань, — сказал Даня. — М? — А помнишь ту рыжую? В баре? — Помню. — Тогда ты меня вытащил. А сейчас... сейчас я сам хочу вытаскивать. Всех. — Вытащим, Заяц. Всех вытащим. Они поднялись и пошли домой. Впереди были годы борьбы, потери, победы, встречи с теми, кто стал их семьёй. Впереди были развилки, альтернативные миры, рыжая Крапива, баба Нина, леший Горюн, упырь-веган и многое, многое другое. Но это будет потом. А пока они просто шли домой. Два друга. Один — светлый. Второй — тёмный. И вместе они были сильнее любой нечисти. Потому что они решили бороться. С этого момента. Всегда.

***

А где-то в другой реальности, в мире, который существовал параллельно их собственному, Даня послушался Ставера. — Не надо, — сказал Ставер, когда Даня собрался подойти к скамейке с двумя девушками. — Почему? — Чувствую. Не надо. Даня посмотрел на рыжую. На её улыбку. На зелёные глаза, которые, казалось, светились в темноте. — Ладно, — сказал он. — Пошли. Они пошли дальше по набережной. Не свернули в переулок. Не увидели чёрный Mercedes. Не видели монстра. Жили обычной жизнью. Учились. Работали. Даня иногда вспоминал ту рыжую и думал: «А что, если бы?» А потом, через год, на той же набережной пропала девушка с коляской. Её тело не нашли. Никто не искал. Только Ставер, стоял на балконе и смотрел в темноту, знал, что это не случайность. — Зря мы тогда не подошли, — сказал он однажды. — К чему? — К той рыжей. — Почему? — Не знаю, сон приснился. Даня промолчал. Прошли годы. Ставер остепенился, нашёл нормальную работу, перестал курить. Даня женился, родились дети. Они редко виделись — жизнь развела их по разным городам. Но иногда, когда Даня закрывал глаза, он видел ту рыжую. Её улыбку. Её глаза. И чувствовал, что в той реальности, где он тогда подошёл, всё было иначе. — Ты когда-нибудь жалел? — спросил он Ставера по телефону. — О чём? — О том, что мы не подошли. Тишина. Потом — короткое: — Каждый день. И гудки. Конец первой главы.