Глава 2. В которой наши герои убеждаются, что интернет врёт, бабки у подъезда путают крыс с домовыми, а единственный лучик света — это старая ведьма на окраине, которую лучше не злить.

2022 год. Неделя спустя. Прошла ровно неделя с того вечера, когда набережная превратилась в кровавое месиво, а их жизнь разделилась на «до» и «после». Семь дней, которые они провели в странном оцепенении, смешанном с лихорадочной активностью. Семь дней, за которые они успели переругаться, помириться, разочароваться в интернете, библиотеке и человеческой молве, и в итоге прийти к выводу, что единственный способ что-то узнать — это искать тех, кто уже знает, даже если эти «кто-то» выглядят как персонажи из дешёвого ужастика. В первый день они просто сидели на кухне и молчали. Пили чай, смотрели в одну точку, иногда переглядывались. Даня пару раз порывался что-то сказать, но Ставер перебивал его взглядом, в котором читалось: «Не сейчас. Дай мне переварить эту херню». Они так и просидели до вечера, а потом разошлись по комнатам, даже не пожелав друг другу спокойной ночи. Даня ворочался до трёх, прокручивая в голове кадры того вечера — девушка, коляска, красные глаза, скорость, невозможная для человека. Он пытался убедить себя, что это был галлюцинация, стресс, шок. Но слишком яркими были воспоминания, слишком реальными. А Ставер в соседней комнате не спал — он смотрел в потолок и перебирал варианты. Он никогда не верил в чудеса, в сверхъестественное, в то, что нельзя объяснить логикой. Но то, что он увидел, логике не поддавалось. И это бесило его больше всего. «Как, блять, это может быть реальным? — думал он. — Как человек может двигаться с такой скоростью? Как он может проходить сквозь людей? Это не человек. Это… чёрт знает что. Но я это видел. И Даня видел. Значит, это было». На второй день Ставер ушёл в библиотеку. Вернулся через пять часов с кипой книг по мифологии, эзотерике и криминалистике. Бросил всё это на стол, а сам устало плюхнулся на стул. Даня за это время обзвонил всех знакомых, которые могли что-то знать о «странных вещах», — бывших однокурсников, случайных приятелей, даже ту самую продавщицу из ларька с красивой улыбкой. Результат был нулевой. Продавщица сказала, что у неё «у самой крыша едет от жизни», и посоветовала меньше пить. Бывший однокурсник Дани, с которым они учились на автомеханика, долго слушал, а потом спросил: «Ты чё, Дань, в секту попал? Я слышал, там бабки снимают, но ты хоть не вступай, дурак». Даня бросил трубку и запустил телефон в стену. Телефон разбился. Ставер даже не вздрогнул. Только сказал: «Это был мой телефон, Заяц». — «Я тебе новый куплю!» — «На что?» Даня не ответил. Ставер молча положил перед ним стопку книг. «Читай», — сказал он. Даня открыл первую — «Мифы и легенды славян». Через час он уснул лицом в странице про домовых. Ставер посмотрел на него, вздохнул и накрыл друга пледом. Третий и четвёртый дни ушли на чтение. Они сидели за столом друг напротив друга, перелистывали страницы, иногда зачитывали вслух особенно «интересные» фрагменты. «Вот тут написано про оборотней, — говорил Даня, протирая глаза. — Их можно убить серебряной пулей». — «У нас нет серебряных пуль, Заяц. У нас даже нормального оружия нет. У нас есть кухонный нож и твоя смекалка». — «А тут про вампиров. Их осиновым колом». — «Мы живём в городе, Даня. Где мы возьмём осиновый кол? В хозяйственном? „Здравствуйте, дайте мне осиновый кол, у меня вампир в подвале завелся“. И вообще, тот монстр был не похож на вампира. Он даже не пил кровь. Он просто… уничтожал. Как машина». — «А что тогда?» — «Не знаю. Но в этих книгах нет ничего про людей с красными глазами, которые двигаются со скоростью машины и проходят сквозь людей. Нет, блять, даже намёка». Даня захлопнул книгу. «Может, это демон?» — «Может. Но про демонов в этих книгах написано так, будто их можно призвать, заговорить, изгнать святой водой. У нас есть святая вода?» — «Нет». — «Вот и я о том. Ещё можем попробовать на него крест наставить. Или молитву почитать. Ты молитвы знаешь?» — «Отче наш…» — «А дальше?» — «Не помню». — «Отлично. Мы вооружены молитвой, которую ты не помнишь, кухонным ножом и стаей домашних тапок. Монстры, блять, нас боятся уже». — «Сань, не беси». — «Я не бешу, Заяц. Я просто в ахуе, что мы потратили два дня на книги, в которых вообще ничего нет». — «А что ты предлагаешь?» — «Не знаю. Но явно не это». На пятый день они поругались. По-настоящему, впервые за эту неделю. Ставер предложил пойти в тот переулок, где всё произошло, и поискать следы — может, люди в чёрном что-то оставили. Даня наотрез отказался. «Ты что, с ума сошёл? Там до сих пор, наверное, следователи работают! Нас задержут, начнут спрашивать, что мы там делали, зачем лезем…» — «А что мы там делали? Мы гуляли. Случайно оказались. Имеем право. У нас что, в городе запрещено гулять?» — «Имеем, но не будем! Я не хочу возвращаться туда, Сань. Не сейчас. Я не могу туда идти. Я там… я это видел. Я видел, как…» — «Я тоже видел, Даня. Я тоже там был. И я хочу понять, что это было. А для этого нужно идти туда, где это случилось. Искать зацепки. Пока они не исчезли окончательно». — «Их уже нет! Прошла неделя! Там всё замело! Никаких зацепок нет!» — «Откуда ты знаешь? Ты был?» — «Нет! Но я не хочу! Ты меня слышишь? Я не хочу туда возвращаться!» — «А я хочу. Потому что если я не пойму, что это было, я сойду с ума. Я не могу сидеть сложа руки и ждать, пока эта херня снова появится. Я хочу быть готовым. Хочу знать, с чем мы имеем дело. А для этого нужно искать информацию там, где она может быть. Не в книгах, не в интернете, а там, где это произошло». — «Тогда иди один!» — «Пойду». Ставер тогда посмотрел на него долгим взглядом, ничего не сказал, взял куртку и ушёл. Хлопнул дверью так, что со стены упала картина. Даня остался на кухне, сжав кулаки, и чувствовал, как злость и страх душат его одновременно. Ставер вернулся через три часа. Злой, грязный, замёрзший, с красными от ветра руками. Молча стянул куртку, бросил её на пол. Следователи уже уехали, переулок оцепили лентами, но ничего ценного он не нашёл — только пятна крови на асфальте, которые не смыл даже снег. Даня сидел на кухне, пил чай, который давно остыл, и смотрел в стену. Увидев друга, он молча поставил перед ним чайник и кружку. Они помирились молча, без слов. Ставер выпил чай, потом ещё один. Потом сказал: «Там была та девушка. Её не было. Совсем. Ни тела, ничего. Только кровь. Я прошёл по всему переулку. Ничего. Как будто её там и не было». Даня побледнел, но ничего не ответил. Только положил руку на плечо друга. Они так и сидели, пока за окном не стемнело. На шестой день они решили, что нужно искать информацию в интернете. Залезли на форумы, где обсуждали «паранормальные явления», «аномальные зоны» и «тайны города». Большая часть сообщений была написана либо школьниками, либо людьми, которые, мягко говоря, не дружили с реальностью. «Видел НЛО над девятиэтажкой», «Меня похитили инопланетяне и сделали анальный зонд, теперь я хожу в цирк и показываю фокусы», «В подвале живёт голем, который ест гречку, я его подкармливаю». Даня читал и тихо офигевал. «Сань, тут какой-то урод пишет, что его собака разговаривает с ним по ночам и даёт советы по инвестициям». — «Пропусти, Заяц. Это не наш случай». — «А может, наш? Может, его собака — оборотень?» — «Тогда бы она не советовала инвестиции, а жрала бы соседей». — «Логично». Ставер же методично пролистывал страницы, отсеивая явный бред и выискивая то, что могло иметь отношение к их случаю. К вечеру у него набралось с десяток ссылок на сообщения, где люди описывали «странных людей в чёрном», «вспышки красного света», «пропажи, которые списывают на криминал». Одно сообщение привлекло его внимание больше других: «В районе набережной за последние полгода пропало несколько человек. Официально — уехали, развелись, ушли в запой. Но местные знают — там что-то нечисто. Говорят, видели чёрный фургон, который приезжает ночью, а наутро кого-то недосчитываются. Я сам видел этого… не знаю, как назвать. Это был человек, но не человек. Он двигался так быстро, что я не успел даже испугаться. Я спрятался в подворотне и просто молился, чтобы он меня не заметил. Не заметил. Я до сих пор не сплю по ночам». Сообщение было оставлено три месяца назад пользователем с ником «Бабка_Ёжка_66». Профиль был пуст, больше ничего. Ставер перечитал сообщение пять раз. Потом сказал: «Дань, иди сюда». Даня подошёл, прочитал и побледнел ещё сильнее. «Это… это то же самое, что мы видели?» — «Похоже. Он пишет про скорость. Про то, что человек, но не человек. Он видел его. И он выжил». — «Но как его найти? Он написал это три месяца назад. Может, его уже нет». — «Может. А может, он где-то здесь, рядом. Тоже ищет ответы. Или боится выходить из дома». — «И что, мы должны искать иголку в стоге сена?» — «Нет. Мы должны искать того, кто может знать больше. Того, кто видел эту херню не один раз. Кто живёт в этом районе и знает, что происходит». — «Бабку?» — «Бабку». На седьмой день, сегодня, они сидели на кухне, пили уже остывший чай и смотрели друг на друга. За окном мела метель, батареи грели еле-еле, и в квартире было холодно, как в склепе. — И что мы имеем? — спросил Даня, постукивая пальцами по столу. — Имеем, — Ставер разложил перед собой листки с распечатанными сообщениями и записями, — что в городе за последние полгода пропало четырнадцать человек. Все в разных районах, все при разных обстоятельствах. Официальная версия — сами ушли, разводы, криминал. Но есть одно «но». — Какое? — Трое из них пропали в районе набережной. Там же, где мы… ну, ты понял. И ещё двое — в соседних кварталах. Это почти половина всех пропавших. И по срокам — все за последние два месяца. До этого было тихо. — И полиция молчит? — Даня покачал головой. — Ну, пиздец. Просто пиздец. — А что им делать? — Ставер усмехнулся криво, безрадостно. — Писать в рапортах «пропал человек, предположительно, от рук сверхъестественной сущности»? Их же на смех поднимут. — Но кто-то же должен что-то делать! Мы же не можем просто сидеть и ждать, пока эта херня снова появится и убьёт ещё кого-то! — Поэтому мы и ищем. Не полиция, не журналисты, не власти. Мы. Даня замолчал. Эта информация не давала им ровным счётом ничего конкретного, но подтверждала, что они на правильном пути. Что-то в этом районе происходило, и это что-то было связано с тем, что они видели. И кто-то явно не хотел, чтобы об этом узнали. — Сань, — сказал он, — а давай подойдём с другой стороны. Мы ищем тех, кто пропал. Но может, есть те, кто видел? Кто остался жив? Мы же видели того монстра… но мы убежали. Может, и другие убегали? — Ты предлагаешь искать свидетелей? — Ставер поднял голову, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на интерес. — А почему нет? Если кто-то видел эту херню и выжил, он может знать больше, чем мы. Или хотя бы подтвердить, что мы не сошли с ума. Или, если он такой же, как мы, — обычный человек, который случайно это увидел, — то он мог начать искать ответы. Может, он даже нашёл. — Дань, — Ставер усмехнулся, — мы три месяца будем искать этих свидетелей. Если они вообще существуют. Если они захотели найти ответы, они бы сами на форумы писали. А там — тишина. — А если они побоялись? Если они так же, как мы, читают эти форумы, но не пишут? Если они ждут, что кто-то другой сделает первый шаг? Ставер задумался. В этом была логика. Он сам несколько раз порывался написать на форуме, но каждый раз стирал сообщение. Потому что не хотел выглядеть идиотом. Потому что не знал, кому можно верить. Потому что боялся, что эти «люди в чёрном» тоже читают форумы. — И как ты предлагаешь их найти? — спросил он. — Не три месяца, — возразил Даня. — Неделю. Я уже кое-что придумал. Ставер выжидающе посмотрел на него. — Помнишь ту бабку, которая про домового рассказывала? — спросил Даня. — Крыса в подвале, помню. Мы ей ещё помогли её поймать, а она потом пирожки приносила. И самогон. Пирожки были отличные, кстати. — А если не только она? Если есть ещё люди, которые что-то видели, но не знают, куда пойти? Они же не пойдут в полицию — там не поверят. Не пойдут к психологу — там скажут, что шизофрения, и запрут в дурку. А к кому пойдут? К таким же, как они. К бабкам у подъезда, к экстрасенсам, к… — К бомжам, — закончил Ставер. — Именно. К тем, кто слушает и не смеётся. К тем, кто живёт на улице и видит то, что другие не замечают. К тем, кто не боится говорить о странном, потому что им уже нечего терять. Им плевать, что о них подумают. — И ты предлагаешь искать по бабкам и бомжам? — Ставер скрестил руки на груди. — Заяц, ты в своём уме? Мы что, детективы из дешёвого сериала? «Следствие ведут колобки»? — А у нас есть другие варианты? — Даня встал из-за стола и подошёл к окну. За стеклом выла метель, и город казался чужим, враждебным. — Мы перерыли интернет, библиотеку, форумы сумасшедших. Ничего. Абсолютно ничего, что могло бы приблизить нас к пониманию того, с чем мы столкнулись. Может, пришло время выйти на улицу и поговорить с теми, кто там живёт? Кто видит эту херню каждый день, но не может ничего сделать, потому что никто не верит? Ставер задумался. Других вариантов действительно не было. Идея звучала безумно, но в их положении безумие становилось единственным выходом. Он вспомнил, как в армии один сержант говорил: «Если ты не знаешь, что делать, делай хоть что-нибудь. Даже если это окажется ошибкой, ты будешь знать, что это ошибка, и не повторишь её». Тогда это казалось глупостью. Сейчас — единственной стратегией. — Ладно, — сказал он. — Ищем свидетелей. Но не по всему городу. Начнём с района набережной. Там, где пропадали люди. И где мы… ну, ты понял. — Договорились. Они оделись и вышли на улицу. Зима 2022 года не собиралась сдаваться — ветер был ледяным, снег сыпал с неба, как из ведра, и видимость оставляла желать лучшего. Даня сунул руки в карманы пуховика и поёжился. Ставер шёл впереди, высокий, жилистый, в своей неизменной джинсовке, которая, казалось, не грела совсем, но он не обращал на холод внимания. Или делал вид. — Сань, — сказал Даня, когда они прошли уже полквартала в полном молчании, — а ты не думал, что мы могли бы просто… ну… забыть? Жить дальше? Учиться, работать… ну, ты понял. — Думал, — коротко ответил Ставер, не оборачиваясь. — И? — И понял, что не смогу. Каждый раз, когда закрываю глаза, вижу ту девушку. Ту коляску. И то, как монстр просто… прошёл сквозь них. Как будто их не было. И я слышу крики. И я не могу это забыть. А ты? — Я тоже, — тихо сказал Даня. — Поэтому и спрашиваю. Может, это просто… посттравматический синдром? Может, нам к психологу? Скажем, что видели, как человека сбила машина, и теперь не можем спать. — Ты хочешь к психологу, Заяц? — Не знаю. Я хочу понять, что делать. Мы бросили учёбу. У нас нет работы. У нас есть только эта квартира, которую снимаем на деньги, накопленные твоей мамой на твою же учёбу. Мы тратим их на бензин, на еду, на бесполезные поиски. Что мы делаем, Сань? Мы двадцатилетние парни, которые должны учиться, заводить знакомства, строить будущее. А мы вместо этого ищем ведьм и разговариваем с бомжами. Твоя мама звонила вчера. Я сказал, что ты в библиотеке. Она сказала, что гордится тобой. Ты понял? Она гордится тем, что ты учишься. А ты не учишься. Ты ищешь монстров. Ставер остановился. Повернулся к другу. В его глазах не было пустоты — была холодная, злая решимость, смешанная с чем-то, что Даня не мог прочитать. — Мы делаем то, что должны, — сказал он. — Кто-то должен это делать. Если не мы, то кто? Те полицейские, которые говорят «сами ушли»? Те журналисты, которые боятся лезть? Те люди, которые отводят глаза и делают вид, что ничего не случилось? Моя мама гордится мной, потому что не знает правды. И я не скажу ей правду, потому что она не поймёт. Но я не могу просто забыть и делать вид, что ничего не было. — Но мы ничего не умеем! — голос Дани сорвался на крик, и в пустом переулке он прозвучал неестественно громко. — Мы даже не знаем, как называется эта херня! Мы не знаем, чем её убить! Мы не знаем, откуда она взялась! Мы вообще ничего не знаем! Мы просто два придурка, которые решили, что спасут мир, а на деле — только и умеем, что пить чай и листать форумы! У нас даже оружия нет! У нас есть кухонный нож и твоя злость! Этого недостаточно! Он замолчал, тяжело дыша. На лице — отчаяние, смешанное с обидой на себя и на весь мир. Снег падал на его непокрытую голову, таял и стекал по щекам, смешиваясь со слезами, которые он пытался скрыть. Ставер смотрел на него. В его пустых обычно глазах что-то мелькнуло. Он подошёл ближе и положил руку на плечо друга. Жест был твёрдым, почти грубым, но Даня почувствовал в нём то, чего не хватало всю эту неделю — тепло. — Дань, — сказал он тихо, — мы не знаем, что это. Мы не знаем, как с этим бороться. Но мы знаем одно: это существует. Это убивает людей. И пока мы живы, мы будем искать способ это остановить. Это не про умение, Заяц. Это про желание. Про то, что внутри. У тебя оно есть. У меня — тоже. Может, это единственное, что у нас есть, но этого достаточно. — А если мы ничего не найдём? — прошептал Даня. — Найдём. Я обещаю. — Ты не можешь этого обещать. — Могу. Потому что я не отступлюсь. И ты не отступлюсь. Потому что ты — Заяц. А Зайцы не сдаются. Даже когда всё против них. Даже когда нет ответов. Даже когда страшно. Особенно когда страшно. Даня посмотрел в глаза друга. В них не было пустоты. Была решимость. И что-то ещё — то, что он называл «светом в темноте», хотя Ставер всегда смеялся над этим. — Ладно, — сказал он, вытирая лицо рукавом. — Идём искать свидетелей. Но если нас посадят или убьют — я тебя предупреждал. — Запишем в актив, — усмехнулся Ставер. — Пошли.

***

Район набережной днём выглядел почти нормально. Люди ходили по своим делам, машины ездили, где-то работали кафе. Только вот место, где произошла трагедия, было оцеплено лентами, и там стоял полицейский. Он скучающе смотрел на прохожих, время от времени отхлёбывал кофе из термоса и, казалось, был здесь единственным, кто не замечал странной тишины, которая повисла над этим местом. — Не подходи, — сказал Ставер, заметив, что Даня направился к ограждению. — А я и не собирался, — огрызнулся Даня. — Я просто смотрю. — Смотри в другую сторону. Нам нужны не они. — А кто нам нужен? — Местные. Те, кто живёт здесь. Кто всё видел. Кто не уехал, не забыл, не сделал вид, что ничего не было. Кто до сих пор просыпается в холодном поту. Они обошли квартал. Зашли в несколько магазинов, поговорили с продавцами. Реакция была одинаковой: люди боялись. Боялись говорить, боялись вспоминать, боялись даже смотреть в сторону набережной. — Я ничего не видел, — говорил один, отводя глаза и начиная усиленно протирать и без того чистую витрину. — Уходите, — говорил второй, буквально выталкивая их за дверь. — Не было ничего. Ничего не было. Вы меня слышите? — Не было ничего, — говорил третий, и его голос дрожал, а руки тряслись так, что он уронил пачку сигарет. — Сань, — прошептал Даня, когда они вышли из пятого по счёту магазина, — они что, сговорились? — Не сговорились. Испугались. После того, что произошло, полиция наверняка приходила, запугивала. Или сами решили, что лучше забыть. Люди так устроены — если страшно, они делают вид, что ничего не было. Это защита. Психика, блять, спасается. — Но кто-то же должен был видеть? Тот вечер был не пустой, там были люди! Десятки людей! Сотни! — Были. Но те, кто выжил, скорее всего, не хотят вспоминать. Или боятся. Или им заплатили, чтобы молчали. Или пригрозили. Или они сами себе внушили, что это был сон, галлюцинация, что-то нереальное. — А нам что делать? — Искать дальше. Они уже почти отчаялись, когда заметили старуху, сидящую на скамейке у подъезда. Она не пряталась, не отводила взгляд. Она смотрела на них немигающим взглядом, и в её глазах было что-то такое, что заставило Ставера замедлить шаг. Она сидела прямо, не сутулясь, и даже в этот холод была без шапки, а седые волосы развевались на ветру. — Подойдём? — спросил Даня. — Подойдём. Но осторожно. Эта не похожа на тех, кто будет молчать. Старуха не отвернулась, когда они приблизились. Она продолжала смотреть, и на её лице не было ни страха, ни удивления. Скорее, усталость. И какая-то странная насмешка. — Здравствуйте, — начал Даня. — Вы здесь живёте? — Живу, — ответила старуха. Голос у неё был скрипучий, но твёрдый. — Шестьдесят лет живу. И вы не первые, кто приходит с вопросами. — О чём? — О том вечере. О том, что случилось на набережной. Вы же поэтому здесь? Небось, читали форумы, искали в интернете, в библиотеках. А теперь пришли к местным. Думаете, они вам что-то скажут? Вы в пяти магазинах были, да? И все вам сказали, что ничего не видели. Ставер и Даня переглянулись. — Вы что-то знаете? — спросил Ставер, делая шаг вперёд. — Знаю, — кивнула старуха. — Только вам это знание не на пользу. Лучше забудьте. Уезжайте из города. Займитесь нормальной жизнью. Учитесь, работайте, женитесь. Это не ваше дело. Не лезьте. — Мы не можем забыть, — сказал Даня. — Мы видели. Старуха посмотрела на него внимательно. Долго. Потом перевела взгляд на Ставера. — Видели, значит. И выжили. — Она усмехнулась, и в этой усмешке было что-то, что заставило Даню поёжиться. — Уже хорошо. Многие не выживают. Многие не успевают даже понять, что произошло. — Что это было? — спросил Ставер. — Кто те люди в чёрном? Кто тот… монстр? Откуда он взялся? Почему он был там? — Не знаю я, кто они, — старуха покачала головой. — Знаю только, что это не первая такая херня в нашем городе. Раньше было тихо. Спокойно. А последние года два — всё чаще. Люди пропадают, странное происходит, а власти молчат. Или не молчат, а делают вид, что ничего не случилось. — Люди в чёрном — они тоже местные? — спросил Даня. — Не знаю. Видела их пару раз. Всё время на той же машине — чёрной, тонированной. Семь мест, номера не разобрать. Приезжают, что-то делают, уезжают. А потом — трупы. Или пропажи. Или… — она замолчала, и в её глазах мелькнуло что-то, похожее на страх. — Или что? — настаивал Ставер. — Или то, что вы видели. Они привозят эту херню. Откуда — не знаю. Зачем — не знаю. Но я знаю, что это не просто так. Они что-то ищут. Или кого-то. И те, кто пропадают, — они не случайные люди. — Вы знаете кого-то, кто мог бы нам помочь? — спросил Ставер. — Кто знает, что происходит? Кто может объяснить, что это было? Кто видел больше, чем вы? Старуха задумалась. Долго молчала, глядя куда-то вдаль, сквозь них, сквозь дома, сквозь снег. Казалось, она видит что-то, что им не дано. — Есть одна, — сказала она наконец. — Живёт на окраине. Баба Нина. Говорят, она ведьма. Настоящая, не из тех, что по телевизору. Знает про эту херню всё. И про людей в чёрном знает. И про то, что они привозят. Только она ни с кем не общается. Живёт одна, никого не впускает, ни с кем не говорит. Если и пойдёте — будьте осторожны. Она не любит, когда её беспокоят. И она опасная. — Опасная? — переспросил Даня. — А ты думал, ведьмы — это бабки с гадальными картами? — старуха усмехнулась, и в её усмешке было что-то ледяное. — Баба Нина — настоящая. Если она захочет — сделает так, что вы о своём визите не вспомните. Или вообще ни о чём не вспомните. Я слышала, один мужик к ней полез, требовал, чтобы она ему помогла. Вышел от неё — и забыл, как его зовут. Три дня ходил, спрашивал у всех, кто он и откуда. Потом очухался, но говорят, до сих пор не тот. Так что думайте. — Адрес есть? — спросил Ставер, игнорируя предупреждение. — Есть. — Она достала из кармана пальто клочок бумаги и что-то написала дрожащей рукой. — Только вы сначала подумайте. Оно вам надо? Влезете в это — назад дороги не будет. Баба Нина не прощает тех, кто лезет не в своё дело. Но если она захочет вам помочь — может, и расскажет что. А если не захочет — лучше уходите сразу, не злите её. — Мы уже влезли, — сказал Даня. — В тот вечер, когда это увидели. Назад дороги нет. Мы не можем просто забыть и жить дальше. Старуха вздохнула, протянула бумажку. — Держите. И дай вам Бог не пожалеть. Они взяли бумажку, поблагодарили и пошли прочь. Старуха осталась сидеть на скамейке, глядя им вслед. Она не шевелилась, не отводила взгляда, и казалось, что она знает что-то, чего не скажет никогда. Ветер трепал её седые волосы, но она даже не моргнула. — Баба Нина, — прочитал Даня. — Сань, ты веришь в ведьм? — Я теперь во многое верю, Заяц. Даже в крыс-домовых. — Это была просто крыса. — Я знаю. Но мы тогда тоже думали, что это просто бабка с фантазией. А оказалось, что она действительно что-то видела. Просто перепутала. А если эта баба Нина — такая же? Если она просто старая, одинокая женщина, которую боятся соседи? — Тогда будем искать дальше. Но это первый реальный след, Дань. И мы его не бросим. Даже если она окажется обычной бабкой, мы хотя бы попробуем. Они шли молча, каждый думал о своём. О том, что этот разговор — их первый реальный след за неделю бесплодных поисков. О том, что баба Нина может оказаться очередной сумасшедшей. Или может оказаться тем, кто действительно знает. Или тем, кто заставит их пожалеть о том, что они сунули нос не в своё дело. — Когда пойдём? — спросил Даня, когда они вышли на набережную. Ветер здесь был сильнее, снег летел в лицо, и видимость была метров десять. — Завтра. Сейчас уже поздно. И погода хреновая. Дойдём — замёрзнем насмерть. А умирать нам пока рано. — А если она нас не примет? — Примет. Я умею быть убедительным. — Ты умеешь быть пугающим. Это разные вещи. — Иногда это одно и то же, Заяц. Особенно для тех, кто боится. Даня усмехнулся. Впервые за эту неделю. Ставер заметил и почувствовал, как внутри отпускает тугая пружина, которая сжималась все семь дней. Если Даня улыбается — значит, он не сломался. Значит, они справятся.

***

Вернулись они затемно. В квартире было холодно — батареи грели еле-еле, а окна запотели от мороза. Даня поставил чайник, Ставер разложил на столе карту и бумажку с адресом. — Окраина, — сказал он. — Частный сектор. Если верить карте, это почти за городом. Дом на отшибе, рядом лес. Километров семь от центра. — Далеко, — вздохнул Даня. — На чём поедем? — На чём? На чём, на чём… На своих двоих, Заяц. Машины у нас нет. Денег на такси тоже. — А деньги? — Какие деньги, Даня? Ты вчера последние отдал тому мужику, который обещал научить нас стрелять. — Он показал! Мы стреляли! Правда, из пневматики, но… — Пневматикой монстра не убьёшь. И даже если бы у нас было нормальное оружие, мы не умеем им пользоваться. Нам нужен тот, кто научит. Или тот, кто знает, как это делать иначе. — А если эта баба Нина — обычная старуха? — Тогда будем думать дальше. — А если она нас проклянёт? — Тогда будем думать, как снять проклятие. Заяц, прекращай. Мы не узнаем, пока не пойдём. А сидеть на месте и ждать — не вариант. — Я знаю. Просто… страшно, Сань. — Мне тоже страшно, Дань. Но мы должны. — Я знаю. Они поужинали макаронами с тушёнкой — единственное, что осталось в холодильнике. Даня вымыл посуду, Ставер проверил, заперта ли дверь. Всё как обычно. Обычная жизнь двух парней, которые неделю назад видели такое, что нормальные люди не видят за всю жизнь. Перед сном они сидели на кухне, пили чай и молчали. Молчание было привычным, не тягостным. Иногда Даня поднимал глаза на Ставера, тот кивал, и они снова молчали. — Сань, — сказал Даня, когда чайник опустел, а за окном стихла метель. — М? — А помнишь, как в тот вечер, когда мы шли на набережную, я хотел познакомиться с той рыжей? — Помню. Ты всегда хочешь познакомиться с рыжими. Это твоя слабость. — А если бы я познакомился? Если бы мы пошли с ними в бар, и всё было бы нормально? И мы бы не пошли дальше, не увидели бы того переулка, не увидели бы той девушки… Как ты думаешь, что было бы? Ставер отставил кружку. Этот их старый ритуал — раскладывать варианты, прикидывать, что было бы, если бы они свернули не туда, сказали не то, сделали не так. С годами это превратилось в привычку, в способ успокоить себя, доказать, что они всё сделали правильно. Но сейчас, после всего, что случилось, этот ритуал казался особенно важным. — Если бы мы пошли с ними, — начал Ставер медленно, — то ты бы выпил ту дрянь, и тебя бы забрали. А я бы, скорее всего, полез тебя вытаскивать, и меня бы тоже забрали. Или убили. И сейчас мы бы не сидели здесь. И никто бы не искал ответы. И никто бы не пошёл к бабе Нине. — А если бы я послушался тебя и не пошёл знакомиться? — спросил Даня. — Если бы мы просто прошли мимо? Не стали с ними разговаривать, не пошли в бар? — Тогда мы бы пошли дальше. По набережной. И всё равно увидели бы тот переулок. И всё равно бы всё случилось. Просто без рыжей девушки. Без бара. Без того, чтобы узнать, что есть те, кто заманивает светлых людей. Мы бы просто увидели монстра. И всё. И сейчас мы бы искали ответы так же, как ищем. Но не знали бы о рыжих. Это был бы другой путь. — Получается, от судьбы не уйдёшь? — Даня усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Не знаю, Заяц. Я в судьбу не верю. Я верю в выбор. Мы сделали выбор — идти на набережную. Мы сделали выбор — подойти к той рыжей. Мы сделали выбор — не уходить, когда увидели людей в чёрном. Мы сделали выбор — не забыть, не закрыть глаза. Это наш выбор. И где-то, в другой реальности, есть мы, которые сделали другой выбор. И они живут спокойно. Но это не мы. — А ты бы хотел быть ими? — тихо спросил Даня. — Жить спокойно? Не знать этой херни? Учиться, работать, ходить на свидания, не бояться темноты? Ставер посмотрел на друга. На его светлые глаза, на лицо, которое ещё не потеряло юношеской мягкости, но уже обрело что-то новое — решимость, смешанную с усталостью. — Нет, — сказал он. — Я хочу быть здесь. С тобой. — Даже если это опасно? — Даже если это опасно. Потому что это я. Потому что это мы. Потому что если не мы, то никто. И потому что ты не смог бы просто забыть. И я не смог бы. Даня молча кивнул. Ему не нужно было больше слов. Он просто положил руку на стол, и Ставер, помедлив, накрыл её своей. Так они сидели несколько минут — два человека, которые держались друг за друга в темноте, потому что больше держаться было не за что. — Тогда давай завтра к бабе Нине. Может, она нам что-то подскажет. — А может, прогонит. — Тогда будем искать дальше. — Тогда будем искать дальше, — повторил Ставер. — Но сначала поспим. Завтра рано вставать. Они пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по комнатам. За окном выла метель, где-то в городе завывала сирена, и где-то там, в темноте, пряталось то, что они поклялись победить.  

***

А где-то в другой реальности, в мире, который существовал параллельно их собственному, они не пошли к бабе Нине. — Это всё бред, — сказал Ставер, когда Даня прочитал адрес на клочке бумаги. — Старуха, ведьма, заговоры. Мы не в фильме. — А что мы видели на набережной? — спросил Даня. — Не знаю. Но это не повод искать бабок на окраине. Они не пошли. Сожгли бумажку. Вернулись к учёбе, к работе, к обычной жизни. А через месяц в новостях сказали, что в том районе, где жила баба Нина, сгорел дом. Причина — замыкание проводки. Никто не пострадал. Хозяйка пропала. — Ты думаешь, это она? — спросил Даня. — Не знаю, — ответил Ставер. — А что, если бы мы пошли? — Не знаю, Заяц. Не узнаем никогда. Прошли годы. Ставер уехал в другой город. Даня остался. Иногда они перезванивались, но разговоры становились короче, паузы — длиннее. Однажды Ставер прислал фотографию. На ней был дом в лесу — старый, бревенчатый, с резными наличниками. — Что это? — спросил Даня. — Дом той бабки. Я съездил. Он стоит целый. Никто там не живёт. — Зачем ты ездил? — Хотел понять, что мы пропустили. — И понял? — Понял, что мы пропустили всё. Больше они не созванивались. Конец второй главы.