Загадочные сапфиры

Анна села на диван подле Якова. Фрау Штраус ей понравилась. Чем-то она отдаленно напоминала жену Трегубова, отчего лёгкая грусть кольнула сердце. Девушка вела активную переписку с родными. Мама с отцом писали два раза в неделю, дядюшка чуть реже, так что они со Штольманом были в курсе происходящего в Затонске и Петербурге. Антон Андреевич также их не забывал, и Николай Васильевич писал Якову. Доктор Милц слал приветы, делился новыми веяниями в медицине, Анна писала о том, что ей удавалось узнать на курсах. Нельзя было сказать, что её тянуло обратно, но всё же там осталось её детство, там были её родители. Поэтому грусть иногда всё же посещала её. Два месяца назад Мироновы гостили у них. Мама нашла, что дом устроен уютно, но недостаточно продуманно. Анне были даны подробнейшие указания о содержании комнат, качестве уборки и найме прислуги. Анна решила, что всеобщее спокойствие важнее, и с благодарностью выслушивала обо всех недоработках. Разумеется, после отъезда родителей, девушка вернула всё на свои места и ещё пару недель ободряюще улыбалась Мари, чтобы та перестала прятаться по углам. Штольман нашёл большое сходство вкусов с Виктором Ивановичем, и они проводили вечера за шахматами и рюмкой коньяка, обсуждая ситуацию в мире в целом и в России в частности. В общем, визит родственников принёс всем только положительные эмоции, и все разъехались с чувством глубокого удовлетворения. Виктор Иванович и Мария Тимофеевна убедились, что дочь счастлива и живёт полноценной и насыщенной жизнью. То, что Штольман её любит не вызывало никакого сомнения: по взглядам, которые он кидал иногда на Анну, по нежному пожатию рук, они понимали, что в семье царит мир и любовь. Анна поняла, что несмотря на отъезд и принятое решение, она любима родными, их с радостью ждут дома. Штольман осознал, что наконец полностью принят в семью, что его не презирают за положение Анны. Это был ещё один важный этап их новой жизни. Госпожа Штраус внимательно смотрела на гостей. - Я навела о вас справки, месье. И я впечатлена. Уверена, вам хватит ума завершить эту ужасающую историю. Прошло уже полгода, но я уверена, вам удастся отыскать убийцу и дать мне, наконец, похоронить мою несчастную племянницу как положено. Штольман был поражён, однако, внешне остался невозмутимым. Изабель же вскрикнула и залилась слезами. -Отчего вы думаете, мадам, что ваша племянница мертва? Мадемуазель Клермон рассказала нам о пропаже, а не об убийстве. Женщина с сочувствием посмотрела на рыдающую девушку, которую уже утешала Анна, потом повернулась к Якову и взгляд её посуровел. - Я - реалистка, господин Штольман. И трезво смотрю на мир. Иначе я бы не смогла не растерять состояния мужа после его смерти и воспитывать дочь моего брата в одиночку. Если молодая девушка пропадает среди бела дня посреди города, и это не связано с её кавалером, то спустя полгода надеяться на то, что она ещё жива, будет очень недальновидно. Штольман помолчал. Нужно идти ва-банк, всё равно придётся рано или поздно сказать о том, что Коринн мертва. -К величайшему сожалению, мадам, скорее всего ваше предположение верно. Мой опыт показывает, что если вестей нет после столь долгого отсутствия, финал поисков обычно бывает печален. Успокоившаяся было Изабель залилась слезами с новой силой. Анна нащупала в ридикюле успокоительное и теперь отмеряла дозу, отсчитывая капли, падающие в стакан с водой. Фрау Штраус пыталась справиться с собой, боль потери проступила на её лице, губы кривились. Наконец она взяла себя в руки. - Мадам, мне необходимо задать вам несколько вопросов и после опросить всех, кто проживал в доме до момента отъезда вашей племянницы на вокзал. - Разумеется. Пожалуйста, задавайте ваши вопросы, я отвечу на всё, что вас интересует. - Для начала мне крайне важно ознакомиться с письмами, которые писала вам мадемуазель Клермон. Мы понимаем, что это личное, но это совершенно необходимо. - Я предусмотрела подобную просьбу и уже собрала всё для вас. Женщина открыла ящик столика рядом с диваном и протянула Штольману пачку писем. - Мадам, я прошу вас, расскажите мне о мадемуазель Коринн. Всё, что сочтёте нужным. Госпожа Штраус задумалась на мгновение. - Коринн была свободолюбивой натурой. Брат давал дочерям много воли. Я не считаю, что это хорошо для детей, но в этом случае результат оказался неплохим. Изабель я воспитываю с шестнадцати лет, она прекрасный человек, и за это нужно благодарить её родителей. Коринн же при общей благожелательности натуры страдала от порока почти всякой девицы с симпатичным личиком - тщеславия. Кроме того племянница обладала талантом к рисованию, полноценным талантом, нужно сказать. И жила она в своём праве, не оглядываясь на чью-то иную волю в доме. Так что, характер её был упёртый, решения она принимала сама, часто они бывали эксцентричными. Мне пришлось настоять, чтобы для Коринн была приглашена компаньонка, иначе свобода посещения дома её женихом могла породить ненужные слухи. - Вы знали женщину, которую наняли на эту должность? - Нет. Но мой добрый друг проверил её рекомендации, всё было в порядке. Штольман сцепил пальцы и помолчал, размышляя. Анна решила воспользоваться паузой и задала свой вопрос. - Скажите, пожалуйста, у Коринн были дорогие украшения? Возможно, семейные. - Старшим дочерям передаётся бриллиантовая диадема, она хранится в банке. Есть ещё жемчуг - комплект из ожерелья, серёг и браслета. Из драгоценностей больше ничего особой ценности не представляет. - А есть ли среди украшений сапфиры? - Нет, ничего такого припомнить не могу. Изабель? Девушка уже привела себя в порядок, только красные пятна ни лице и припухшие глаза говорили о том, что она только что плакала. - Нет, сапфиров не было. Коринн не любила синий цвет, считала, что он приносит несчастье. Когда папа подарил ей аквамариновый кулон на пятнадцатилетие, она к нему не притронулась. Когда я уезжала к тёте, сестра подарила мне его. Она бы не надела ничего синего по доброй воле. Анна посмотрела на Штольмана. Ещё одна загадка в этом деле. Предстоит многое распутать.