Глава третья, в которой оленёнок следует правилам

Вздохнув, юноша повалился на кровать. У него было несколько часов, чтобы переосмыслить всё, что произошло за эту длинную ночь. Заснуть в новом доме в первые дни даже в кровати у него никогда не получалось, хотя в Лесу он мог спать и на деревьях, и в больших норах, и даже просто на земле. Медовый запах всегда действовал на него успокаивающе. Рождённые в природе, потомки духа Верасени и жители Вересковых Лесов жили в гармонии с окружающим миром и легко к нему приспосабливались. Однако возможным это было только до тех пор, пока перевёртыши не вмешались и не изменили естественный порядок вещей, обрывая связь волшебных существ со своими землями. Многие племена пострадали от них, и его – не исключение. Эльф прильнул к подушке, закрывая глаза и пытаясь почувствовать хоть какую-то связь с Духом Природы, но Она молчала. Здесь Она была погублена. И всему виной люди. Люди были худшими из существ. Они обладали разрушительной силой, с которой подавляли и уничтожали всё живое, даже не осознавая этого. Возводя свои огромные безжизненные города, они насмехались над Природой, считая, что могут подчинить, использовать Её. Глупые люди. Этот город был, похоже, особенно крупным. Она почти исчезла, лишь лёгкий трепет неглубокого дыхания скользил меж струн его собственной души, словно едва касаясь их нежными пальцами, чтобы успокоить своё дитя, напомнить, что он не один. Однако это было единственным, что Она могла. В груди что-то сжалось от знакомого, но никогда привычного одиночества. Он не мог помолиться Верасени, поделиться с Ней своими мыслями, рассказать о своих тревогах и печалях. Фальшивый покой этого дома не мог надолго заглушить боль годами истерзанного сердца. Теперь это ощущалось особенно чётко: это место было пустым. Несмотря на оживлённость, которую так старались создать огоньки, похоже, заменяющие здесь слуг, им было не под силу скрыть мертвенную ауру этого места. Спустя некоторое время размышлений юноша всё же задремал, но ухо держал востро, улавливая все шорохи, бродившие по месту, которое на некоторое время станет его пристанищем. Уже через три с небольшим часа он умывался и придавал прямым волосам аккуратный вид перед зеркалом. Вряд ли опрятный маг оценил бы неряшливость, а потому, к радости эльфа, в воде и мыле здесь недостатка не было. Тем более, что это необычное мыло смогло вернуть неухоженным сухим волосам некоторое подобие красоты. Спустя ещё несколько минут юноша бродил по дому, запоминая расположение немногочисленных комнат и отмечая, чем занимаются светлячки. Те были всё ещё заняты уборкой, что показалось эльфу странным. Если эта работа поручена маленьким огонькам, то зачем нужен был он? Его присутствие было словно излишним в этом скромном мирке работящих миниатюрных существ, кем или чем они бы ни были. Вскоре, изучив дом, юноша решил, что пора вернуться к магу, обозначить своё пробуждение и готовность приступить к обязанностям. Только вот, обойдя весь дом, он так и не почувствовал жизнь ни в одной из комнат. Хотя кое-где она всё же ощущалась: в коридорах, рядом с бесчисленными книгами. От них всех, неважно старых ли со стёршимся названием или совершенно новых, вероятно, ни разу не открытых, веяло энергией, присущей живым существам, и у каждой была своя, особенная и неповторимая. Но эльф помнил, в чьём доме находился, а потому решил, что книги были наполнены магией. Всё-таки мана и энергия жизни очень похожи.  Юноша легонько провёл пальцем по корешку одной их книг, отходя от шкафа. Он был в домах у многих магов, но никогда не встречал столько артефактов в одном месте и тем более ему было непонятно, зачем кто-то зачаровывал книги. Разве что хотел испытать различные заклинания для их защиты. В любом случае, прикосновение к драгоценному тому не повлекло ни появление мага, который бы разъярённо стал рассказывать о недопустимости прикосновения низшего существа к ценнейшему фолианту, ни к исчезновению конечности, ни к изменению формы в целом. Значит, искать придётся самостоятельно. Или нет. Мимо пропорхнул жёлтый огонёк. Эти крошки казались разумными, авось и к магу могли отвести. В два шага нагнав куда-то целенаправленно двигающегося светлячка, эльф поставил на его пути ладонь, в которую не ожидавшее такой наглости создание влетело на своей полной скорости. — Привет, малыш. Знаешь, где сейчас господин? — спросил юноша, позволяя крохе приземлиться на его раскрытую руку. Если бы эти существа могли выражать эмоции, то этот явно пребывал в недоумении. Осмысливая, если так можно было сказать про кусочек света, сказанное, он через несколько секунд поднялся в воздух и устремился в обратном направлении, не дожидаясь эльфа. Очевидно, он был обижен на бесцеремонное обращение. Однако с поставленной задачей он справился. Задержавшись на несколько секунд у одной из дверей, той, что, по ощущениям была недалеко от гостиной, огонёк быстрее прежнего помчался по своим делам. Юноша даже не успел поблагодарить своенравного светлячка, тот уже исчез из поля зрения. Эльф усмехнулся и постучал в деревянную дверь и, услышав тихое «войди», отворил дверь. — С каких пор ты... — начал было сидящий за столом мужчина, но, оторвав взгляд от бумаг и увидев гостя, осёкся. — А, это ты. — Доброе утро, господин, — ответил ничуть не смущённый юноша, кланяясь. Ещё один кабинет, только в несколько раз меньше. — И тебе доброе утро, саёк. Признаться, не ждал тебя так рано. Не спится? — поинтересовался маг, но листов (кажется, это было письмо) из руки не выпустил. — Что вы, я хорошо отдохнул благодаря вашей заботе. — эльф возразил привычной фразой с вежливой улыбкой и закрыл за собой дверь. — Надеюсь, и вы сумели набраться сил. «Явно не ложился, даже одежду не сменил. Маги живут долго, стареют медленно, а этот выглядит немолодо. Ему должно быть лет за сто уже? В таком возрасте пренебрегать сном…» — раздумывал юноша, про себя усмехнувшись. Не в первый раз его мысли расходились со словами и действиями, но только так можно было угодить хозяину. Пока ты нужен – ты жив. По крайней мере это то, что ему приходилось наблюдать множество раз. Самого его беда много раз обходила стороной, кажется, Арня ему благоволила, раз он до сих пор смог сохранить тело и разум в относительной целостности. К прочим она не была столь милостива. Доброе пожелание маг проигнорировал, как будто чувствовал неискренность, но ни один мускул не дрогнул, не исказил добродушного лица. Улыбка стала только шире. — Я рад, что тебе здесь покойно. Позволь мне в двух словах рассказать, что тебя тут ждёт. Я возвращаюсь редко и не остаюсь надолго, так что можешь выдохнуть, — пошутил мужчина. Эльф лишь ответил вежливой улыбкой. — Хотя несколько правил запомнить стоит. Первое – не выходить на улицу без сопровождения фей. Хотя бы некоторое время. Их здесь полно, смело отвлекай от работы. На них лежит часть ухода за домом, тебе же предстоит заботиться о саде и чистоте в комнатах. Однако в спальню Евы, ту, что на втором этаже справа в конце, тебе вход запрещён. Как и в лабораторию в подвале. Там места не много, сразу увидишь, но проходи мимо. Ах да, ещё ты должен следить за питанием этой несносной девицы. Строго четыре раза в день и сладкого много не давать. И сам на него особенно не налегай, от сахара зубы портятся. Он как будто разговаривал с неразумным ребёнком. Возрастом ли, природной чудаковатостью ли или желанием поддержать непринуждённую атмосферу это было вызвано, но такое отношение ужасно раздражало эльфа, что вырос в племени воинов, которых с младых ногтей приучали выживать в самых суровых условиях, у которых было не принято «сюсюкаться» даже с малышами, а с тех пор, как ему минуло тринадцать… что ж, никакая тренировка или охота не могла сравниться с тем, что произошло.  — Как вам будет угодно, — ответил юноша, стискивая зубы, и в очередной раз поклонился, пряча мелькнувшее в глазах раздражение. — Есть ли что-то ещё, что мне нужно знать? — Пожалуй, нет. Разве что на базар тебе тоже придётся ходить самому, уж не обессудь, больше некому. Читать-считать умеешь? Получив утвердительный ответ, маг достал из ящика стола увесистый фиолетовый мешочек, который тут же по воздуху перекочевал в руки удивлённого эльфа, тот не постеснялся сразу заглянуть внутрь. На немой вопрос поднятой брови маг лишь пожал плечами: «Вам же нужно на что-то питаться». По ощущениям, юноша держал в руках годовой запас еды для семьи из пяти человек, причём не самой бедной. Не понятно, было ли это наивностью или глупостью – давать столько денег рабу, которому было позволено выходить на улицу, а ошейник на него, похоже, никто вешать не собирался. Любой, даже самый преданный слуга, будь он на его месте, соблазнился бы возможностью сбежать. А эльф верностью хозяевам не отличался. Почему бы не отдать их, например, странной госпоже, чтобы она ими распоряжалась?  — Я буду тратить их разумно, — произнёс он вместо этого. — Похвально. Вопросы есть? — маг призвал с пола конверт, вложил туда листы и обратил их в пепел. — Да, — нахмурившись пробормотал эльф. Очевидно, это было любимым делом хозяина – сжигать вещи. А ведь он создавал впечатление беззлобного учёного мужа. — Кто такие феи? Те светлячки в коридорах? — Верно. Они излишки магии, что остаются после некоторых заклинаний. Влить в них немного маны, и получаются такие полезные создания, — он щёлкнул пальцами, и горстка белых светящихся шариков разлетелась по кабинету, разбиваясь о стены в белую пыльцу. — Если на этом всё, ступай. Я скоро уйду, так что ты остаёшься за старшего. Не разгромите с Евой дом. Хотя я уверен, если возникнут трудности, ты справишься. После этих слов, несущих в себе необъяснимую веру в его силы, юноша покинул кабинет, мысленно определяя порядок действий. На дворе было раннее утро, а, значит, близилась пора готовить завтрак для «несносной» госпожи. Маг здесь, похоже, не питался. Для начала стоило проверить, что из съестного было на кухне и можно ли это пускать готовку. Почему-то ему казалось, что этот безрассудный мужчина не слишком задумывался о хозяйстве и провианте. С другой стороны, вчера его накормили супом. Из чего-то он же должен был быть приготовлен?  Или нет. В очередной раз предчувствие не обмануло его. Только всё было даже хуже, чем он представлял. На кухне было пусто. Совсем. Вчера он этого не заметил, но теперь было видно, что кое-где тонким слоем лежала пыль, но на этом всё. Даже в подвале, дорогу к которому снова показали любезные феи, не нашлось ни хлеба, ни вина, то есть, ни солёного или копчёного мяса, ни зерна или соли. Было несколько пустых ящиков и бочек, вольготно расположившихся в обширном пространстве. Как будто владелец не знал, как распорядиться свободным местом и решил, что этого будет достаточно для заполнения пустоты. Но почему бы не использовать подвал по назначению? Или, может, он не считал необходимым есть дома? Но поскольку теперь есть тот, кому было поручено следить за бытом, то многое придётся поменять. Представив, сколько всего ему предстоит, и тяжело вздохнув, юноша покинул погреб и вернулся на кухню. Светлячки добыли ему карандаш и клочок бумаги, который оказался запиской от хозяина, гласившей, что «Ева» обычно встаёт поздно, так что теперь он сидел за высоким столом и, почёсывая одной ногой другую, прикидывал, что необходимо приобрести как можно скорее, а что может и подождать. Вскоре список был составлен, и эльф спешно собирался на улицу. Маг уже куда-то отбыл, а потому эльф не успел расспросить ни о привычках, ни о предпочтениях странной госпожи. Судя по наказу господина, она была сладкоежкой, значит, можно было начать со сладких каш, а потом уже выяснить вкусы девушки самостоятельно.  Подхватив тканевый мешок, куда тут же забралось полдюжины фей, сметая очередную записку с лаконичным «Пригодится» и изящной размашистой подписью «К. Нимрайс», и бежевый плащ, юноша покинул дом. Но не сделал он и пары шагов от чёрных, кованных ворот, смыкавших низкий забор, который использовался скорее для красоты, чем по назначению, эльф остановился как вкопанный. О, как хорошо ему был знаком этот город. Большинство его предыдущих хозяев селились здесь, в столице империи людей, Кычем. Сколько лет он провёл в этом наводнённым лицемерием городе, сколько ненавистных воспоминаний связано с этим «самым передовым, самым свободным» местом. Он питал отвращение ко всему здесь. Начиная с императора, который заявлял о недопустимости рабства, о том, что каждый имеет право владеть своей собственной жизнью, и игнорировал прямые нарушения его так называемой воли прямо под носом, до городской стражи, закрывавшей глаза на преступления тех, кто имел при себе достаточно монет. Однако нет худа без добра. Ему не нужно было тратить время на поиск нужных торговцев, а потому, накинув капюшон, скрывающий от прохладного ветра, всюду следующего за Шошо, второй сестрой Арни, когда та только сменяла первую сестру Теле, что погружалась в сон до следующего цикла, эльф направился в сторону базара, с лёгкостью обходя возникающие то тут, то там весёлые кучки людей. Он даже не заметил, как прошла неделя и наступил Пайрем. Улыбка скользнула на пухлые обветренные губы. Люди радовались концу холодов, и, пожалуй, он тоже мог поддаться всеобщему воодушевлению и предвкушению тепла. Не прошло и двух часов, как юноша уже стоял на кухне и, окружённый заинтересованными феями, которые так и норовили залезть под руку или унести ложку, готовил пшённую кашу, предварительно перебрав и замочив крупу. Комнатка быстро наполнилась запахами молока, масла и особенно нежно любимого им мёда. Тщательно помешивая кашу, эльф добавлял то одни ингредиенты, то другие, пока наконец золотистая крупа не стала мягкой и тягучей. Украшением стало почищенное и нарезанное яблоко, которое он аккуратно выложил по кругу.  К тому моменту, как приготовления были завершены, феи (некоторые, как оказалось, могли источать тепло, но касалось это только тех, что были красного цвета) нагрели воду. Колокол только отбил полдень, так что самое время было будить госпожу, и теперь юноша поднимался по лестнице с подносом в руках, на котором поднимающийся от горячей еды пар смешивал лёгкие ароматы специй и пшена, свежей булочки, купленной юношей на базаре, и цветочного чая, который удалось найти в одном из дальних шкафов. К счастью, в доме было сухо, и лепестки и листья не успели отсыреть и испортиться. Однако, подойдя к комнате серебряной леди, эльф призадумался. С одной стороны, было сказано к ней не приближаться. С другой, кормить её всё равно надо. Он тяжело вздохнул, потирая висок. Меньше, чем за один день этот маг заставил его столкнуться с большим количеством противоречий и сомнительных задач, чем любой из самых привередливых и требовательных хозяев. Впрочем, к подобным проблемам ему не привыкать. Он бы не дожил до своих лет, если бы не научился выпутываться из любых ситуаций. А благодаря природному обаянию и приобретённому красноречию ему не составляло труда убеждать людей и получать то, что ему нужно, если, конечно, это не выходило за рамки. Возможно, и с этой девушкой получится договориться, и в последующем они смогут сосуществовать, не взаимодействуя друг с другом слишком много. Юноша постучал в тяжёлую деревянную дверь, но ответа не последовало. Что ж, если человек не проснулся к полудню сам, глупо ожидать, что его так просто разбудить. Взгляд эльфа зацепился за мельтешащих светлячков. А почему бы снова не привлечь их к деятельности? Несмотря на их видимую занятость, они с радостью «переключались» на что-то более интересное. Поэтому, не чувствуя угрызений совести, он сгрёб не менее десятка чрезвычайно активно и плохо имитирующих работу фей, что всей кучкой переносили какую-то бумажку с полки на полку, и бесцеремонно ссыпал мерцающие огоньки перед входом в запретные покои. Те пролились словно разноцветный дождь, и как только они осознали своё положение и неумолимо приближающийся пол, тут же взмыли вверх, наталкиваясь на осуждающий взгляд эльфа. — А я всё думал, зачем ему нужна прислуга, если есть вы, — он сощурился, глядя на пёструю дрожащую массу. — Теперь понимаю зачем: кто-то должен следить за вами, маленькие бездельники. Казалось бы, такие крошечные, не больше вишнёвого цветка, но хитрый план где-то разработать сумели. Довольно, вы слишком долго отлынивали, теперь пора поработать. Для начала отнесите это госпоже и убедитесь, что она проснулась.  Юноша перехватил поднос двумя руками и, дождавшись, когда те выстроились равномерно, поставил его на фей. Затем эльф убедился, что завтраку ничего не угрожает, в частности падение, в случае если бы одна половина перевешивала другую, и, постучавшись ещё раз на всякий случай, отворил волшебным существам дверь. Огоньки не стали дожидаться очередной тирады и ровным строем шмыгнули в комнату. Сам же юноша остался стоять в коридоре, прислонившись головой к косяку. Как только послышался шорох одеял и мягкий зевок юноша слегка наклонил голову к проёму.  — Доброе утро, госпожа. Надеюсь, вам хорошо спалось. Я приготовил завтрак, однако если пожелаете трапезничать внизу, я быстро всё подготовлю, — вежливые слова слетели с языка с привычной лёгкостью. Кажется, он сотни раз произносил их. Снова и снова. Только люди менялись, кажется. В памяти промелькнуло множество лиц, сливающихся в одну бесцветную массу. Но едва он закрыл глаза, пытаясь отделить одно от другого, сзади послышался топот босых ножек. Секундой позже в коридор высунулась белоснежная голова, которая, крутанувшись влево-вправо явила янтарный взор, заставивший эльфа отшатнуться. Что там было про «не приближаться»? Не прошло и дня, как правило уже было нарушено. Острый взгляд тем временем изучал его с головы до ног, а на хорошеньком лице не было ничего, кроме растущего с каждой долей секунды презрения. Фыркнув словно в ответ на его слова, хотя она вряд ли снизошла до того, чтобы прислушаться к ним, а, может, и на само его присутствие, девушка вернулась в комнату, взметнув подолом короткой белой рубашки. Что ж, «несносной» её назвали не просто так. Ладно, и не с такими находили общий язык. А даже если капризная девица не захочет с ним ладить, то и поддержание нейтральных отношений эльфа устроит. В конце концов, приказа водить с ней дружбу не было. — Если вам не сложно, оставьте, пожалуйста, посуду здесь, на тумбе. Я заберу, когда вы закончите. Неожиданно в ответ ему прозвучал высокомерный, ехидный голосок: «Разве это не твоя работа? Приди и сам забери, или для тебя это сложно? И вообще, если хочешь что-то сказать, подойди, неужели я должна кричать тебе в ответ?» О, пахнет очень сильной головной болью. — Господин запретил мне приближаться к вам, я не в праве... — хотел он сказать «идти против его приказов», но кто же дал ему договорить. — А я сказала подойди. Будешь перечить мне? Пока его нет дома, я главная. Вот это непоколебимая уверенность в себе. Её явно излишне балуют. Конечно, ему сказали «не приближаться, пока не позовёт», но что-то ему совсем не хотелось с ней никак взаимодействовать. С очередным вздохом юноша оторвался от косяка, являя себя взору госпожи. Если бы она удостоила его взглядом. Та сидела на кровати, подобрав под себя одну ногу, на другую, согнутую в колене, она уложила руку, в которой держала чашку. В левой же руке была спешно уплетаемая булочка. Каша стояла на прикроватной тумбочке, демонстративно проигнорированная.  — Прошу прощения, но вам не стоит пренебрегать полезной едой, — начал было эльф и вновь был перебит. — А то что? — В привычной для себя манере ответила девушка, стрельнув глазами в сторону юноши, но тут же вернулась к поглощению сладкой булочки. — Растолстеете, а судя по тому, что продолжаете сидеть в кровати, когда солнце уже высоко, то ещё и будете много болеть.  Осознав, что вырвалось наружу, эльф прикусил губу и зажмурился. Как бы эта особа ни раздражала, он должен был держать себя в руках. Да и не в его характере было ляпать, не подумав. Всё-таки нужно было больше подремать, тогда бы он не нёс всякую опасную для жизни и здоровья чушь. — Повтори, что ты сказал? — Донеслось тихо, хотя источник очутился совсем рядом. Юноша открыл глаза, принимая янтарный удар. Никогда бы не подумал, что взгляд какой-то девицы может быть... таким. Он не смог бы описать его при всём желании. Только свои ощущения. Мороз пробрал по спине, поднявшись вверх, к светлым волоскам на затылке, что тут же зашевелились, словно шерсть, вставшая дыбом на загривке загнанного животного. Он словно смотрел в глаза древней Змее, и, казалось, ещё чуть-чуть и её зрачки сузятся от клокочущего внутри гнева. Оба понимали, что ему не сбежать, и не съели его только из холодного презрения, не считая его стоящим даже прикосновения. Блюдо, что не доберётся до стола, а будет сразу отправлено в лучшем случае свиньям. — Где он только тебя откопал? Тащит в дом всякую грязь, зла не хватает, — девушка развернулась, хлестнув эльфа по рукам серебряными волосами. — Исчезни. Юноша поспешил убраться в коридор, к своему удивлению, обнаруживая собирающуюся бисеринками кровь, на бесчисленных тонких царапинах. Нейтралитет? О нём можно забыть. «Хорошо хоть рукава закатал», думал он, отправляясь на поиски салфетки или полотенца.