Промежуточная глава первая, в которой наблюдателю дозволяется заглянуть за кулисы

Кассиан Нимрайс, не знающий сна и отдыха уже несколько столетий, пребывал в своём кабинете в Магической Башне и в очередной раз заполнял бесчисленные документы, наводнявшие всё пространство вокруг него: широкий стол, стоящий не совсем посередине, а, скорее, ближе к панорамному окну, сквозь прозрачное стекло которого свободно лился свет искусственного солнца, ярким шаром висевшего под куполом студенческого городка; темный деревянный пол с резным узором, немногочисленные полки, на которых не стояли книги или артефакты, и даже кофейный столик и мягкий диван с большими креслами вокруг него. Покоя он не знал и потому, что его часто отрывали от его прямых обязанностей, нагружая ещё и той работой, к которой он не имел никакого отношения. В частности, подбрасывая ему стопками эти несчастные бумажки, которых за три цикла духов его отсутствия стало в разы больше. Но даже теперь, когда Кассиан был катастрофически занят, находились нечестивые люди, вмешивающиеся в напряжённый порядок его просторного кабинета. — Угадай с трёх раз, что мне птичка напела? — В кабинет влетел невысокий парнишка, не соизволивший даже постучаться. Его кудрявые волосы цвета светлого каштана, едва достигавшие плеч, забавно мотнулись в разные стороны, когда он резко остановился у тяжёлого дубового стола, нависнув над сидящим за ним мужчиной. — Что-то мне подсказывает, что эта твоя птичка обладает розовыми волосами и дурной привычкой влезать в дела, совершенно её не касающиеся — Кассиан вздохнул, закрывая книгу учёта. Всё равно ему не светило вникнуть в её содержание. Несмотря на то, что из дома было сложнее заниматься делами Башни, приходилось постоянно метаться туда и обратно, его хотя бы никто не дёргал каждые пять минут. Даже не знаешь, что лучше. — Итак, о чём же Госпожа Природа наябедничала великому Властителю Света на этот раз? — Мужчина не преминул назвать титулы, которые так раздражали их обоих. — Наглец! Для того, кто выкрал главного героя и за полгода не удосужился не то, что назад вернуть, даже кому-то сказать об этом, ты слишком дерзко себя ведёшь! — Шатен не сдерживал эмоций. — Занятно. Откуда ей это известно? Вновь залезла в голову к своему любимцу? Я полагал, она завязала с этим на позапрошлом после того, как он, не выдержав мыслей о постоянной слежке, покончил с собой. Что заставило её вернуться к былым замашкам? — Равнодушно спросил маг в ответ, решив пока не давать выход своему раздражению. Если и он поддастся гневу, то этот бессмысленный спор затянется надолго. Как бы вся эта ситуация ни трепала ему нервы и ни хотелось выпустить пар с помощью этого щенка, у Кассиана не было времени препираться. Верасень невзлюбила его ещё с момента их знакомства, и вот уже четыреста лет, при первой же возможности она всячески старалась испортить ему жизнь. Пусть по-большому досаждать Кассиану она побаивалась, но вот мелкие пакости, которые усложняли его и без того непростую работу, она устраивала с большой радостью. А особенное удовольствие ей доставляли его перепалки с Арней, потому что этот пай-мальчик обязательно предоставит сборник из тысячи и одного правила, по которому Кассиан непременно будет виноват, а каждый его шаг — абсолютно недопустим. — Это неважно. Она имеет полное право приглядывать за своими подопечными. А вот ты со своей тягой к смазливым личикам в который раз влезаешь не в своё дело. Хватит ерундой заниматься, верни эльфа туда, где он должен сейчас быть. Кассиан тяжело вздохнул. Хорошо, что сегодня Женевьевы тут не было. Она и так сомневалась в его верности после всех нежностей и заигрываний с Кэлем, а тут ещё эти слухи — непонятно откуда взявшиеся, — будто маг ни одного хорошенького личика не пропускает. Конечно, он догадывался, чьего незаурядного ума эта идея была, многим из них в своё время досталось не по одной дурацкой сплетне. Арня вот до сих пор пребывал жертвой его многовековой шутки, только местонахождение этого весельчака на настоящий момент было неизвестно. Должно быть он понимал, чем ему грозило столь фривольное обращение с коллегами, и лишний раз предпочитал глаза не мозолить. Лучше бы попридержал свой язык без костей, честное слово. — Он именно там, где и должен быть. В безопасности. Цилиню не стоит находиться в таком грязном месте как Худан, куда его так любезно определила Верасень. — Маг встал из-за стола возвысившись над шатеном: достаточно коротышке разговаривать с ним сверху вниз. С лица Арни будто влажной тряпкой стёрли все и без того скудные краски, а взгляд его прежде разгневанный стал по большей части растерянным и – лишь немного – отчаянным. Он отшатнулся в неверии, никак не желая принимать услышанное. — Ты мог не устраивать этот цирк с конями и с самого начала сказать, зачем забрал его, — дрожащим то ли от бессилия, то ли от сдающих нервов голосом сказал тот. — Не высказывать своё безмерно важное «фи» в отношении Верасени. — А когда, растолкуй мне неразумному, следовало об этом сообщить, если единственно, зачем ты приходишь, это – либо обременить меня новой работой, либо укорить в ненадлежащем исполнении не моих обязанностей. Не находишь ли, что для заурядной черепашки ты слишком много себе позволяешь? В кабинете воцарилась минутная тишина. Тёмная фигура с царственным и холодным бездушием взирала на коричнево-рыжий камешек, хрупкий, несущественный, старающийся выставить себя большим, чем он в самом деле является. — Ты ведь понимаешь, как это плохо? — обманчиво спокойно наконец спросил шатен, стискивая зубы, чтобы не дать выплеснуться бурлящему внутри гневу целиком и сразу. — Вполне. Но сами виноваты. Нечего было завязывать несколько сюжетных линий на одной персоне. Как это у вас называется? «Марти Стью»? Тебе же должны были объяснить, что настолько плотно вписывать героя в мир очень рискованно даже в изолированной системе. А у вас тут проходной двор. — Козёл. — Я зову его оленёнком. — Скажи, что ты хотя бы подчищаешь тех, кто за этот период должен был с ним пересечься? — Этих богонеугодных? Конечно. — Хорошо… До начала основных действий почти три года, мы успеем переписать историю, может, найдём кого-нибудь на его место или изменим события… Но мне надоело исправлять твои косяки. Ты лучше моего понимаешь, сколько сил придётся потратить, чтобы мир не затрещал по швам от такого грубого вмешательства. Так что это последний раз, когда ты влезаешь в дела моего чертога. — Арня проигнорировал очередной «остроумный» ответ и потёр виски, стараясь отогнать приближающуюся мигрень. Недолго думая, он протянул руку Кассиану, кончики его пальцев озарились перламутровым светом, инородно-весело переливающимся всеми цветами радуги. — Клятва богу? Настолько сильно не хочешь меня тут видеть, — усмехнулся маг, но без пререканий обхватил запястье парнишки, свет растёкся между ними и погас спустя секунду. Договор был заключён. — Скорее хочу убедиться, что не возникнет недопониманий, — Арня презрительно прищурился, — и, да, ради спокойствия этого мира, тебе здесь лучше больше не появляться. — Что ж, с этим проблем не будет. Я уже сделал всё, что хотел. — Вот и замечательно. Я не буду сообщать о том, что ты одурманиваешь цилиня, но лучше бы тебе прекратить этим заниматься, это против правил. — То ли поток гнева иссяк, то ли шатен теперь мог успокоиться, зная, что скоро его головная боль исчезнет, но тон его смягчился. — Я бы мог сказать, что всё это ради того, чтобы не было проблем, когда придёт время его забирать, но ты же мне не поверишь, — Кассиан усмехнулся, в заносчивой улыбке промелькнул оттенок горечи. — Вести себя надо было приличнее, потому что теперь доверия тебе больше нет. Миры ещё много тысячелетий не забудут того, что вы с той безумной тигрицей натворили. Радуйся, что, несмотря на это, остались ещё боги, готовые рискнуть и позволить тебе собирать эти гниющие осколки. — Полагаю, за моё длительное пребывание здесь я должен поблагодарить тебя. — Именно. Кстати, что ты с ним будешь делать? Не думаю, что Сэлерем ограничится одной лишь неудачной попыткой дотянуться до тебя. Понимаю, что ты в любом случае не дашь его в обиду, но хотелось бы быть в курсе дела. — Само собой. Скоро он отправится в самое безопасное место в этом ненадёжном мирке, так что не тревожься почём зря. Наконец, когда Арня соизволил покинуть кабинет, Кассиан вновь остался один. Раздражённый, он опустился на стул, откинул голову на спинку. Бесцветный взгляд устремился к высокому потолку, плавно переходящему в купол с девятью историческими сюжетами из ранних годов, когда Башня только начинала приобретать свой величественный облик: восемь о прославленных магах, каждый из которых представлял искусство, в коем был искусен; и один, словно центр солнца, о том, как он их всех объединил и привёл в место, которое теперь служит пристанищем и академией почти для всех магически одарённых созданий. В полной мере назвать их людьми всё же нельзя было, ибо в крови их смешивалась природа человеческая и элементальная, в ком-то больше, в ком-то меньше. И чем слабее в них был человек, тем сильнее был сам маг. Это было законом, принятым Арней и шутом-Прискирником, соглашением, заключённым между создателем людей и создателем элементалей, правилом, одним из многих, лёгших в основу этого юного мира для поддержания его хрупкого баланса. Единственное, чего он не понимал, так это, почему такой педант и перфекционист как Арня вообще взялся за такую авантюру, а не оставил её на задворках сознания и, более того, инициировал её, потому что о каком балансе может идти речь, если в этот мир может проникнуть любой достаточно сильный или способный, чтобы взломать минимальный уровень защиты, который разве что всякий сброд, который даже за самого слабого божка считаться не может, преодолевает за несколько минут. Арня был немногим сильнее и даже такой барьер не потянул. Если бы не Кассиан, который нашёл ему команду и посодействовал в обеспечении безопасности, его мечта так и осталась бы мечтой. Пожалуй, не благодарность, но чувство долга было в нём, потому что, несмотря на страх за своё детище, Арня, скрепя сердце, позволил Кассиану пробыть в своём мире более четырёхсот лет. Пусть и наседал с постоянными запретами и требованиями, у мага была свобода в передвижениях даже больше, чем ожидалось. За это черепашке стоило отдать должное. Только теперь у него или терпение лопнуло, или нервы окончательно сдали, потому что вряд ли прибытие второго причастного к событиям в Алкемме осталось незамеченным. Эта мохнатая тварь сделала всё, чтобы как можно громче заявить о своём присутствии. И мало ей было нелегально пробраться, пробив барьер, она тут же начала вмешиваться в ход событий мира, при этом ловко не меняя их настолько, чтобы её можно было сразу засечь и выдворить к чертям. Многолетний опыт подсказывал Кассиану, что она ещё послужит причиной его головной боли. Вопрос был лишь в том, насколько сильной. Только он был готов, давно готов. О, как же ему не терпелось придушить её, так, чтобы хруст ломающихся костей громом прокатился по всем мирам, разодрать её тело на тысячи крохотных кусочков, ещё на меньшие, чем распался он сам, а душу опустошить самым медленным и болезненным способом. Её лицо, перекошенное муками и агонией, он много раз представлял, лелеял этот образ, который поклялся воплотить в жизнь. Однако сейчас на повестке был более важный вопрос. Вскоре ему предстоит покинуть это место, но возложенные на него обязанности (в том числе и те, за появление которых он сам был в ответе) останутся. Естественно, охота перейдёт тому новому несчастному, которого отправят разбираться с последствиями деятельности мага. Управление Башней окончательно перейдёт Арне, надо думать, тот в ближайшее время начнёт ротацию кадров по своему собственному усмотрению (опять многими выборами Кассиана маленькая черепашка была недовольна). Но было то, что губить совершенно не хотелось. Его земли, его Ледяная Пустошь, к которой он прикипел остатками своей чёрной души, и уж более полутора века он создавал там настоящий рай на земле, просто так её бросить... было бы досадно. В ближайшем будущем Кассиану-таки предстояло вернуться туда и отыскать кого-то, кто бы продолжил дорогое его сердцу дело. Быть может, у его смышлёной Энайд (в этом мире она носила имя «Исильвер») есть кто-то на примете. Эта мудрая девочка с самого своего рождения была ему самой крепкой опорой и верной помощницей, зачастую глядящей в будущее дальше и прозорливее, чем он сам. Позавчера в Ледяной Пустоши ему даже не понадобилось рассказывать суть своих планов на эльфёнка. Она тут же уразумела их, стоило только поведать о приключившемся. Вполне возможно, и к их отбытию она уже давно была готова. Мужчина тепло улыбнулся мыслям о своём самом раннем и при этом самом успешном творении. Он многого достиг только благодаря ей, да чего уж греха таить, если бы не она, его душа окончательно рассыпалась много тысячелетий назад. Она стала его путеводным светом, спасшим его из бездны отчаяния, стала его причиной жить, дала надежду на будущее, на счастье. Сколь бы ни было это чувство противоестественно для таких как он, Кассиан любил свою дочурку.