Глава 3

...I feel something deep in my chest

... I cannot explain

...

"Не так"... Было не так... Невозможно понять и объяснить, что... Невозможно понять и объяснить, где... Воля требовала. Воля ждала. Всегда нужно было двигаться, останавливать жизнь, возвращаться и, приходил... покой? Теперь - не так. Словно зов Воли не замолкал, продолжая выжигать. Выжигать что-то. Казалось где-то, за какой-то преградой, совсем близко, пряталось то самое "где". Создание замерло, прекратив оплетать свои руки ремнями, закрепляя чёрный покров поверх всего, и даже осмотрелось. Но не было иных преград, кроме привычных, огораживающих Место. Зато уже в следующее мгновение создание взметнуло обе своих руки вверх безотрывно уставившись на них. Медленно сжимались и разжимались пальцы, кисти поворачивались из стороны в сторону. "Руки". Странное понятие, выплывшее из ниоткуда. Руки подчинялись. Вот тонкие пальцы собрались в маленькие кулаки. А вот снова раскрылись веерами. Создание проследило взглядом до локтей и выше, пока не утратило возможность видеть, что же там дальше. Оно и раньше видело эти... Но тогда не нужны были названия. Это просто были детали исполнения Воли, как и всё остальное. Всё. Но теперь у этого появилось нечто. Нечто новое? Откуда это? "Руки". Создание опустило голову, глядя вниз, мимо только что обретённых рук. Увиденное внизу тоже было частью всего. Руки были частью всего. И это - внизу... Слишком сложно. Невозможность уложить открывшееся как-то вместе, заставило тонкую фигурку застыть в оцепенении на непозволительно долгое время. Требовательное жжение Воли заставило создание буквально сломаться пополам, следом оседая вниз. Несколько мгновений ещё не укрытые части чувствовали холод Места. Это позволило вернуться к относительно привычному состоянию. Но и было странным. Раньше это ощущение вообще не выделялось из многообразия бессмысленного окружения Места. Создание поднялось. Во тьме потайных ходов, если бы сюда мог пробраться кто-либо, кроме вездесущих пауков, вынужденных охотиться друг на друга, копошилось нечто тёмное. Маленькая фигурка натягивала поверх бригандинного доспеха тёмно-серый, почти чёрный балахон, тщательно закрепляя его ремнями выше и ниже суставов, чтобы его нельзя было сорвать случайно зацепившись, или в бою. Маска-капюшон была закрыта мелкой тканной сеткой, не мешающей взгляду, но не позволяющей видеть, что за ней. Тёмным тряпьём были укрыты и ножны, прихваченные к бёдрам, а не поясу. Ножны третьего, достаточно крупного изогнутого кинжала, был примотаны за спиной вдоль ремня, рукоятью под правую руку, если ту завести назад. Фигурка несколько раз присела и подпрыгнула, но в маленьком тёмном закутке не было слышно ничего, кроме легчайших касаний мягких подошв к каменному полу при приземлении, да трущейся едва слышно ткани. Несколько резких поворотов в пояснице и вскидывания рук, но, всё было закреплено на совесть. Маленькая Смерть, сгорбившись, совершенно бесшумно устремилась прочь из укрытия, безошибочно следуя по лабиринту запутанных ходов. Добраться до цели можно было прямо отсюда, но... Воля требовала... Требовала, чтобы потом, когда станут искать, искали не тут. Двигаться нужно сначала прочь, долго. Без следов. Потом назад, но не так. Наследить, но мало. Остановить несколько жизней. Направить на поиск не тут.  Потом - Цель. И снова прочь. Только потом - на Место. Пусть ищут не тут. И всё же... Ощущение, что что-то "не так" не оставляло создание. Оно хотело бы спрятаться от этого ощущения, но не понимало где и как. Всегда всё было ровным и пустым. Потом, в пустоте, огненным шаром взывала Воля. Всё было просто и очевидно. Теперь в этой пустоте появилось что-то... необъяснимое. От чего было "не так". Но в пустоте нельзя укрыться, не за что спрятаться. Пока, Воля оттягивала создание на себя. Но призрачная дымка витала вокруг, не отступая, словно нарочито бросая вызов Воле, извиваясь на самой границе кровавого сияния той. И это вело к ещё одной неразрешимой дилемме. Пусто и ровно было не вокруг. Это было в ИНОМ месте. Где? И всё это началось с того мига, как Воля определила Цель. Именно тогда, в пустоте, словно стекающая и густеющая тень, начала образовываться эта дымка, не дающая уйти в покой... в забвение. Маленькая фигурка бесшумно вынырнула из-под камня у одной из внутренних стен, ограждающих многочисленные постройки разросшейся крепости Дома Ксорлоррин. Высокий пещерный свод терялся во тьме. Мертвенный синий и фиолетовый свет кристаллов едва-едва высвечивал окружающее пространство, но его было более чем достаточно для глаз Илитиири. Стража на стенах и дворовые патрули всегда были начеку. Здесь, в глубинах Андердарка, понятия "день" и "ночь" определялись лишь традицией и больше ничем. Создание двинулось ползком, извиваясь, как змея, перемещаясь от одной естественной тени к другой, избегая разрывать ткань бытия, и скрываться в Тенях межмирья, ведь это было бы тут же отмечено сторожевыми кристаллами, что сразу вспыхнут во тьме тревожным алым сиянием, указывая страже, где именно была применена боевая магия. Создание замерло, вжавшись всем телом в камни. Неслышно ступая, ограду Главного Павильона обходила драук. Неземной красоты лицо Илитиири обрамляли длинные белоснежные волосы, покачивающиеся в такт неслышным шагам, охваченные короноподобным обручем - и украшение, и защита. Грудь и плечи были укрыты тяжёлым доспехом дуэргарской стали. Передние ноги паучьего тела были окованы бритвенными лезвиями, а в руках покачивался длинный лук, усиленный сухожилиями ящеров. Двигаться в присутствии драука было бы абсолютным самоубийством: создание "слышало" кончиками своих паучьих лап гораздо лучше, чем тонким слухом Илитиири. Зин-Карла лежала мёртвым телом, не издавая ни единого звука, ни единой вибрации. Стражница-драук массивной тенью скрылась за изгибом стены, словно бесшумный призрак самой себя. Создание лежало ещё довольно продолжительное время, а затем, снова, едва слышно двинулось ползком. Достигнув участка стены, на который падала тень от стоящего неподалёку строения, фигурка перевернулась на спину. Холодные взгляд из-под маски ощупывал каждую пядь поверхности стены, прокладывая возможный путь, который нужно будет пройти с первой попытки, ибо второй уже не будет. Потом создание лежало ещё довольно долго, до тех пор, пока  стражница-драук снова не вышла из-за стены с другой стороны, завершая очередной круг своего бдения. И только когда она повторно скрылась из виду, и удалилась достаточно далеко, Зин-Карла начала действовать. Поднявшись на корточки, она выпрыгнула настолько высоко, насколько ей могли позволить её несоизмеримые со смертными Илитиири силы. Но даже если кто-либо смог повторить этот прыжок, нужно было приложить неимоверные усилия, чтобы закрепиться на трёх точках - едва заметных каменных выступах - самыми-самыми кончиками одеревенелых ногтей обеих ног и правой руки. Для левой место не нашлось. Но создание не знало усталости, его выносливость была запредельной, а силы - велики. А главное, - оно не знало сомнений. Не знало... сомнений... до этой "ночи". Ещё прыжок из распластанного по стене состояния в сторону и вверх. И ещё один, доколе чёрный силуэт не достиг вершины ограждения, перемахнув которую, камнем скрылся на противоположенной стороне. Живое существо, рухнув с такой высоты, всенепременно переломало бы себе ноги, но маленькая Смерть, приземлившись на четвереньки и, по мере того, как пружинисто сгибались её колени и локти, гася удар и стараясь сделать его малошумным, насколько это, вообще, было возможно, кренилась на бок, уходя в перекат. Вновь распластавшись, словно кучка тряпья на камнях, Зин-Карла прижалась ухом к земле, ловя любые звуки возможной погони. Но всё было тихо, если не считать обычных звуков Андердарка: шелест крыльев летучих мышей, рискующих угодить в паутину, шум пещерного сквозняка в бойницах, журчание ручья, уносящегося к подземному озеру, стоны и всхлипы рабских загонов... Тёмная фигурка метнулась прочь, исчезая в тени стены, сливаясь с кустарниками горьких ягод и каменными уступами. Ширринэ не спалось. Она лежала, нагая раскинувшись на простынях. Сегодня она была одна, отказавшись от общества любовников и любовниц. Но, задумавшую получить власть над Домом деву терзали угнетение и поднимающийся на грани интуитивных ощущений - ужас. Что-то тёмное и мрачное тревожило Ширринэ. Без пяти минут Ilharess постоянно казалось постороннее присутствие, но никого, кроме неё самой, тут не было. Ни одно из её физических чувств, обострённых тревогой до предела, не ощущало кого бы то ни было. Ни одна магическая ловушка не извещала о сокрытой опасности. Дева Илитиири резко села на кровати, поджав ноги под себя и озираясь по сторонам. По мановению одного взмаха изящной руки чуть ярче засветились, опалисцируя, магические кристаллы, делая комнату ярко освещённой. По меркам дроу, разумеется. Ширринэ сглотнула, ставшую вдруг вязкой и горькой слюну. Горло пересохло, казалось, что и кожа стала болезненно сухой и даже места, где ей всегда доставало влаги, иссохли, тревожа её едва ощутимым горячим зудом. Яд?   Снаружи стена была более неприступна, швы между камнями спеклись и остекленели под действием магического огня, которым предусмотрительно обрабатывали кладку параноидальные властительницы Илитиири. Но и проникновение внутрь не требовало абсолютной незаметности, здесь были допустимы и даже необходимы мельчайшие ошибки, которые не имели бы фатальных последствий. У небольшого куста, скрываясь в его листве, сидела сгорбленная тёмная фигурка. Создание вслушивалось в окружающие звуки, затем, очень осторожно надломило ветку и вернуло её на место, перемотав несколькими длинными листочками кинжальной лозы. Зин-Карла не могла бы объяснить, что она делала. Но в её образном восприятии скользили живые тени, рыщущие вокруг, обнаруживающие, если достанет внимания, сломанную неизвестным ночным "гостем" ветвь, которую он попытался скрыть. Маленькая "подсказка"... ложный маячок. Создание в последний раз внимательно осмотрелось и, взяв сумку, припрятанную намного раньше, у подземного озера, агентами Ширринэ, тёмной стрелой метнулась под стену. Длинная шёлковая верёвка без узлов. Лёгкая, как пух и прочная, как сталь. Но гладкая настолько, что никто не смог бы по ней взобраться, никто, кроме маленькой Смерти, чья хватка не уступала хватке мертвеца. Деревянная перекладина была обмотана тряпкой в несколько слоёв, чтобы не вызвать слишком уж много шума при ударе о стену. Создание не нуждалось в том, чтобы раскручивать примотанную к шёлковой верёвке перекладину, как пращу, создавая лишний шум. У него достало силы закинуть свой "якорь" между зубцов стены простым взмахом. То, что произошло дальше, выглядело бы просто завораживающе, будь у этого представления зрители. Палка, унося за собой белый поводок шёлка, достигла максимальной точки взлёта, примерно в половине роста дроу над зубцами крепостной стены. На миг зависнув, растеряв всю свою инерцию, она начала падать, перевалив за кладку зубцов и когда она упала примерно на треть их высоты, Зин-Карла, придерживающая шёлковый поводок, резко рванула его на себя, дикой кошкой отпрыгивая назад, разом выбирая запас слабины верёвки. Палка, рванувшись назад, так и не упав на стену, прижалась к двум зубцам, между которыми она оказалась. Стук получился почти неслышным и теперь создание, буквально по капле ослабляя и натягивая верёвку, позволила своему "якорю" медленно сползти вдоль зубцов до самой обходной дорожки на вершине стены. Это произошло уже просто беззвучно. Оставив сумку под камнем, тёмная фигурка ухватилась за тонкий шёлковый поводок и, уверенно шагая по стене и перебирая руками по поводку, взмыла вверх. Присев в тени зубцов, Зин-Карла начала быстрыми движениями сматывать шёлк поверх укрывающего "якорь" тряпья. Шаги. Создание замерло, а затем, очень тихо подалось назад, выскальзывая между зубцов наружу. Словно вода, струясь, тёмная фигурка обогнула край стены, свесившись вниз и удерживаясь лишь на согнутых пальцах правой руки, сжимая в левой "якорь", с почти полностью смотанным шёлком. Два самца-стража неспешно шли вдоль стены, внимательно глядя и за крепостную стену и во внутренний двор. Если верить в случайности, то именно она и произошла в тот миг, когда патруль поравнялся с бесшумно и недвижимо застывшим с наружной стороны стены созданием. Идущей вдоль внешней стороны страж, как раз переводил взгляд с внутреннего двора на обширное, очищенное от кустов пространство перед крепостной стеной, как его взгляд наткнулся на маленькое бугристое образование на самом краю стены, нахмурившись, дроу шагнул к зубцам, рассматривая непонятный объект. Он ещё не успел понять, что это пальцы, а точнее, его сознание не успело допустить подобную возможность, как его взору представилась висящая на вытянутой руке фигура, которая, словно только и ждала его появления в поле своего зрения. Второй стражник тоже уже начал поворачиваться, привлечённый настороженными действиями напарника, когда увидел, как невероятным образом вскинув себя рывком одной руки, тёмная фигура почти по пояс выбросила себя вверх над краем стены. Рывок усилил замах, и обмотанная тряпкой палка с чудовищной силой ударила по голове даже не успевшего отпрянуть стража. Нападающий вновь начал проваливаться за стену, пока поражённый ударом первый страж заваливался в сторону, но провернув своё орудие, заклинил его между зубцами стены и, рванувшись за него  выбросил себя наверх, вспрыгнув на корточки и почти на самых пальцах ног застыв на краю кладки, удерживаясь за играющее роль перекладины орудие. Второй страж тут же обрушил на голову нападающему свою нагинату, но противник оказался невероятно проворным, рванувшись вперёд, он буквально бросил себя под ноги стражу, сбивая его с ног и кувырком перекатываясь к противоположенной стороне обходной дорожки. Когда страж развернулся, противник, а точнее, противница - о чём однозначно говорил изящный силуэт, уже была на ногах, а в её правой руке поблёскивала сталь лезвия длинного кинжала, в то время, как в левой продолжала покачиваться из стороны в сторону, словно отвлекая внимание, прямая дубинка, зачем-то обмотанная тряпками.  Новый удар нагинаты и подставленная под него дубинка не смогла парировать отточенную дуэргарскую сталь, оказавшись разрубленной надвое. Но тех мгновений, пока  сталь прорывалась сквозь тряпьё и дерево хватило, чтобы нападающая вновь ускользнула из-под удара. Обрубок деревяшки глухо стукнул по камню стены, лениво откатившись в сторону, но, совсем недалеко, остановленный намотанным на него же тряпьём. Противники замерли друг на против друга. Страж провернул нагинату восьмёркой, переводя в диагональный замах, ночная гостья попятилась, подогнув запястье и пряча отблёскивающее лезвие за предплечьем. В это же время, первый стражник, с глухим стоном, попытался подняться пока лишь на четвереньки. Это движение привлекло внимание второго и он пропустил момент, когда шпионка или убийца метнула оставшийся в её руке обрубок ему в голову. Его умений хватило, чтобы полупетлёй вывести нагинату вверх и отбить летящий в него предмет, но инерцию своего оружия он уже не мог погасить, вскидывая его всё выше. Миг спустя начался Танец. Он был столь быстр, что относительно него оба охранника двигались словно в воде... словно во сне... в материнской утробе. Начало и конец... Вниз, вокруг, взрезать, выдернуть, намотать... Страж ощутил тупой толчок, странное жгучее ощущение, перешедшее в растекающийся внизу живота жар... А затем, ещё до того, как он опустил взгляд, рывок, заставивший всё внутри вспыхнуть и вспышка эта угасла вместе с осознанием происходящего. Лишь застывший образ башен крепости перед глазами поглотил сузившееся до точки внимание... Маленькая Смерть рухнула на колени, оборачиваясь вокруг себя, переступая вот так - коленями. Кинжал с шипением погрузился под пластины на животе стражника, взрезая кожаную основу доспеха и мягкую плоть под ним. Вращение не останавливалось, даже когда она вырвала кинжал из раны и хлёсткая струя крови забрызгала лицо первого стража, всё ещё пытающегося подняться. Вот она уже развернулась вокруг себя настолько, что в рану устремилась пальцами,  сложенными в подобие лезвия, левая рука, погружаясь с влажным чавканьем, а следом вырывая из плоти алый жгут внутренностей. Вращение вокруг себя перетекло в боковой перекат и хрупкая фигурка оказалась рядом с почти пришедшим в себя первым противником, в два молниеносных движения обматывая петлю кишки на его шее и, рывком вскочив, изо всех сил пнула его под живот, выбрасывая в провал между зубцами. Воина подбросило и он, не успев зацепиться руками за выступы, сорвался с края стены. Тёмная фигурка же, рывком намотала на левое запястье оба конца кишки, откидываясь назад, почти падая на спину и в этот момент рывок всего веса стража в доспехах увлёк её следом. Она скользила, раздвигая ноги и вот уже её ступни упёрлись в зубцы крепостной стены и она даже шагнула по ним вверх, выгибаясь ещё сильнее. Казалось, вопреки всем законам природы, она стоит на вертикальной поверхности, а спина её параллельна обходной дорожке, примерно в полутора футах над ней. Запрокинутая голова почти касалась пола затылком. Выпавший страж умер мгновенно, сломав шейные позвонки, и убийца, не ощущая никаких вибраций от своей "удавки", принялась, упираясь ногами, втаскивать тело назад. Второй страж медленно оседал на колени, с отстранённым вниманием оглядывая внутренний двор крепости, затем, тихо выдохнув опустил взгляд вниз, где из под разреза в доспехе тянулись его внутренности а под коленями растекалась, всё увеличиваясь, тёмная лужа. С тем же отстранённым интересом он проследил взглядом вдоль алого жгута, пока не наткнулся взглядом на повернувшееся к нему, укрытое маской, лицо. Лицо смотрело неправильно, словно у него пол был там, где у остальных - стена. Маленькая Смерть на миг прекратила втягивать наверх свою вторую жертву и, словно отмахнувшись, полоснула кинжалом, перерезая горло смертельно раненому противнику... Теперь оставалось совсем мало времени. Зин-Карла неслась к Главному Павильону.  Первая стрела почти достала её, когда она метнуться в сторону, уклоняясь. Стражница-драук стреляла отменно. Вторая стрела прошила бедро насквозь. Зин-Карла не издала ни звука, остановившись лишь на миг, чтобы отсечь оперение, торчащее из бедра, и протянуть стрелу сквозь ногу за выглянувшее с задней стороны бедра острие. Отшвырнув обрубок стрелы, создание бросилось в сторону драука. На надменном и красивом лице стражницы мелькнула торжествующая улыбка и окованный лезвиями лапы взметнулись, чтобы принять в рассекающие надвое объятия нападавшую. Но скорость, с которой тёмная фигурка метнулась под ноги стражницы-драука, ошеломила ту, так и не успевшую нанести удар, а вот нападающая отсекла вторую по счёту лапу, не защищённую бронёй, чуть ниже второго сустава. Драук зашипела от боли и ярости и бросилась следом, разбрызгивая белесую жидкость из обрубка. И даже Зин-Карла не смогла бы состязаться с ней в беге, если бы через десяток шагов оставшиеся ноги драука не подкосились и она не рухнула грузно на землю*. Мимо проносились, мелькая, разные преграды. Некоторые - живые. Их приходилось останавливать. Навсегда. Делая неживыми. Глухой удар выбил дверь. Ilharess даже не шелохнулась, сидя на краю своего огромного резного ложа, украшенного шелками. Последняя телохранительница сползла вдоль дверного косяка, хрипя и кашляя кровью. Маленькая фигурка, сгорбленная и тщедушная стояла в проёме. Чёрный балахон её был полностью пропитан кровью, тяжёлый запах которой заполнял спальню Матроны. - Здравствуй, Dalharil**... - Ilharess внимательно и спокойно смотрела, словно взгляд этот без труда проникал под маску убийцы. - Жаль, что ты не слышишь меня. Но сейчас, когда мы с тобой наедине... я хочу сказать. Я доживала эти годы с горечью. Я не буду просить прощения. Но я - сожалею. Только, ничего не исправить. Матрона поднялась, царственным жестом расправив своё ночное платье и шагнула навстречу стоящей в дверном проёме фигуре, вскидывая и разводя в стороны руки. Создание замерло. Воля жгла. Воля требовала закончить. Но что-то было не так. Звуки. Звуки и образ... Зин-Карала пошатнулась и, сделав два шатающихся неверных шага упала на колени. Кинжал выпал из руки, глухо стукнув об пол. Острые ногти впились в ковёр, вспарывая и разрывая его, словно тонкий пергамент. В пустоте "не я" создания, вдруг, начал сплетаться, словно сотканный вот из той тёмной дымки, кружащей на границе приказов Воли, образ. Образ Илитиири. Она властна и холодна, словно изваяние чёрного оникса. Все поют... кроме неё. "Мама?" Требовательное жжение становилось невыносимым, принуждая, требуя, заставляя взяться за оружие и выполнить приказ Воли. Нужно... дотянуться... до кинжала... Дотянуться... чем? "Рукой". Чьей? "Моей". "Это - Я!" Зин-Карла содрогнулась всем телом, словно снова переживала предсмертные судороги, муки лишения души. Жжение превратилось во что-то ещё, выворачивающее, опустошающее и запредельное, вышедшее за рамки самых страшных кошмаров, буквально плавя внутренности, сжимая их в пульсирующий ком непроходящей боли, стремясь смести только что вновь обретённое "Я". Но с этой, не знающей границ, болью пришло и осознание чего-то безгранично важного. Настолько важного, что создание готово было вытерпеть эту бесконечную боль ещё и ещё, лишь бы ухватить тонкую паутинку этого осознания и распутать до самого конца. Заглянуть в это значимое открытие. Увидеть, что же там - внутри! "Внутри". "Есть Я и есть то, что у Меня ВНУТРИ". Удар боли, сотрясший каждую мельчайшую частичку плоти того, что когда-то было Лееррэн Эллин Шиа Ксорларрин, стал "наградой" за это открытие. Но болело совсем не тело... не его части и внутренности. Болела рана, оставшаяся на месте жадно вырванной без остатка души... Тонкая фигура, тихо заскулив, буквально скрутилась в позе новорожденного, вокруг своей незаживающей раны, подрагивая судорожно и безжалостно когтя собственный доспех под грудью. Ilharess раскрывшая объятия, для своей смерти из рук того, что некогда было её собственной дщерью, смотрела на происходящее и впервые, за несколько сотен лет, уголки её глаз блеснули предательской влагой. Но это было лишь мгновение слабости, точнее, мгновение её проявления, потому, что в следующий миг, матрона, опустив руки, склонилась, поднимая оброненный Зин-Карлой кинжал, опустилась на колени рядом с агонизирующим созданием и, рывком перевернув то на спину, сорвала маску, скрывающую лицо. Узнать в этом грязном, иссушенном, мертвенно заострённом лике образ дочери было сложно. Но не для матери, пусть она и была матроной Илитиири. Ilharess на миг зажмурилась, шумно выдохнув, но через мгновение, обретя внешнее хладнокровие, занесла руку с оружием, тихо проговорив: - Ты не заслужила такого... Подрагивающее на полу создание широко распахнуло глаза, подёрнутые мертвенной суховатой плёнкой и, едва разборчиво что-то прошептало. Казалось, истрескавшиеся сухие губы просто неспособны воспроизвести членораздельных звуков. Но этого хватило, чтобы Ilharess задержалась с ударом запоздавшего на годы милосердия. Напрягая отвыкшую гортань и утратившие подвижность губы, создание попробовало снова... И на этот раз, матрона безошибочно разобрала одно единственное слово: - Мама... Обличённая властью Илитиири отпрянула, выронив кинжал, глядя с неверием на то, что ещё минуты назад сулило ей неотвратимую гибель. - Если это ты... если это не трюки подославшей тебя Ширринэ... Беги! Беги прочь! - Ilharess прекрасно понимала, что то, что она подумала, было просто невозможно. В этом теле уже не могло быть ничего от Лееррэн, но... - Беги же! - голос матери сорвался, поднявшись до пронзительных высот и она яростно топнула босой ногой, комкая у бёдер своё платье в сжавшихся кулаках, прорывая нежнейшую ткань своими роскошными ухоженными ногтями. Хрупкая фигурка вздрогнула, затем, перевалившись на бок, попыталась подняться, хоть это и не удалось с первой попытки. Пошатываясь, цепляясь за отлитую в форме змеиной головы золотую дверную ручку, она направилась, было, в коридор, но оттуда раздался странный скрежещущий шум. Маленькая дроу резко оглянулась, и снова в её мёртвых глазах не было и намёка на сомнения, страх или узнавание. Сжавшись, как готовящийся к атаке хищник, она метнулась в диком прыжке. Ilharess только сейчас поняла, как жестоко ошиблась, поверив на миг в надежду, что в этой мертвечине ещё могло выжить что-либо от её дочери. Но... Гибкое тело пронеслось в воздухе мимо, взметнув волосы матроны и вцепилось в фигурную решётку окна спальни, упираясь ногами в стену. Ilharess услышала, как затрещали все сухожилия, когда ночная "гостья" изогнула спину, словно лук, а затем раздался иной хруст. Хруст разрушающейся каменной кладки. Решётка, способная выдержать прямое попадание из небольшой баллисты, была вырвана напрочь, а маленькое создание, вместо того, чтобы неминуемо рухнуть на пол на спину, под выпадающую решётку, умудрилось, сгруппировавшись, выкрутить сальто назад, отбросив кованную конструкцию за спину и выброситься в окно... Ilharess, потрясённая вновь, даже не заметила, как её руки прижались к груди, теребя небольшое, но изысканное ожерелье из жемчуга. Измученная, обрётшая надежду, горько разочаровавшаяся и вновь получившая слабый проблеск этой самой надежды, мать тихо подошла к окну, глядя в бесконечную тьму Андердарка. Тёмной фигурки нигде не было видно. Ilharess, тяжело вздохнув, вновь выпрямилась, её плечи расправились и пожилая Илитиири, не утратившая ещё былой красоты, вновь обрела царственную надменность осанки и холод пещерного камня на лице. Скрежет в коридоре усилился и в дверном проёме появилась едва передвигающаяся, ползком добравшаяся сюда, искалеченная стражница-драук. Увидев невредимую матрону, она рухнула на изрядно потёртое брюхо и выдохнула: - Хвала Ллос, вы живы, моя Госпожа! Ширринэ показалось, что кто-то двигался по комнате, она вскочила с ложа и, выхватив из оголовья кроватной стойки отравленную спицу, двинулась туда, где ей почудилось движение - к зеркалу. Но там никого не было. Илитиири, сорвано дыша, озиралась, пока её взгляд случайно вновь не натолкнулся на отражение. Отражение... самое обычное. Но оно смотрело на дровийку двумя затравленными глазами... Двумя... И как только Ширринэ это осознала, взгляд отражения из затравленного стал внимательным, а затем - презрительно надменным. Отражение менялось, превращаясь в Илитиири, красота которой приближалась к абсолюту. Отражение вскинуло руку и эбеновая кисть прошла сквозь стекло, словно сквозь водную гладь, а следом, призрачная в мире смертных длань, пронзила и голову Ширринэ, без единой капли крови. В сознании до смерти перепуганной дроу вспыхнул образ безжалостного паука, охватившего своими лапами её разум, готовясь вонзить свои ядовитые хелицеры. И когда это произошло, всё сознание Ширринэ оказалось заполнено Образом-Мыслью, буквально раздавившей её своей надменностью: "Обманывая Королеву Интриги, потрудись, хотя бы, сделать всё так, чтобы это был Королевский Обман, жалкая тварь". А затем, рука Богини сжалась в голове Илитиири, сминая мысли, чувства, сознание и волю в один серый комок боли, безумия и вечной жажды убивать... Ширринэ заорала голосом, в котором не было и намёка на разум, валясь на пол в чудовищных судорогах. Вбежавшие охранницы не сразу поняли, что происходит, когда из-за кровати, грузно покачиваясь, поднялся драук, с лицом и обнажённым торсом их Госпожи. Безумная тварь лишь верещала и шипела, а затем набросилась с животной яростью паучихи, защищающей своё гнездо. Разделавшись с телохранительницами, драук бежала прочь, сея смерть и хаос на своём пути. Лишь одна из охранниц прожила достаточно долго, чтобы, захлёбываясь кровью, рассказать о случившемся примчавшемуся на подмогу отряду внутренней стражи. Та же участь постигла и одну из Жриц Ллос Дома Ксорлларин. Никто не знал, почему проклятие Богини пало именно на неё. Этому драуку бежать не удалось...

* В ногах пауков нет мышц и их движение осуществляется давлением гемолимфы. По мере истечения её из тела, давление падает и ноги паука слабеют. ** Дочь.